ЛАВКА

Когда девушки зашли в лавку, они могли бы заметить, что продавец тут же что-то спрятал под прилавок. Но они болтали и смеялись, а обстановка располагала рассеять внимание и будоражила. Попасть в лавку значило будто оказаться внутри тесно заполненного многоящичатого секретера, а малое оставшееся пространство убавлял плотно заставленный стол, протянувшийся через весь зал. На нём стояли каменные жертвенники с пентаграммами, нефритовые статуэтки дев с полумесяцем на голове, лежали пуки свечей, льнули к друг другу громады непонятных вещичек, а над столом свисали плетёные паутины ловушек снов. Проходы вокруг стола были очень узкие. На многочисленных стенных стеллажах в бутылях подле друг друга свернулись разноцветные змеи в растворах, теснились книги и белели птичьи черепа. На боку прилавка в стеклянном ящике шевелился ленивый и толстый полоз. В помещении стоял сгущёный аромат. На дальней стене, за прилавком, который стоял островком, висели во множестве пуки и метёлки трав, и на полках стояли банки, заполненные цветочными сборами, рядом с флаконами душистых масел. Девушки смеялись и проталкивались к прилавку, всё натыкаясь одна на другую, и вроде бы они шли, но со стороны были похожи на котят, возящихся в лукошке. Обе были очень молодые, может, вчера ещё школьницы. Ногти у них были длинные, нарощенные, издалека казалось, что пальцы заканчиваются розовыми трубочками. Одна была рыжая, другая брюнетка, обе с предлинными стрелками на глазах и чем-то похожие друг на друга. Курточки были слишком короткие даже для этой поздней и тёплой весны, а у брюнетки была приоткрыта полоска живота высоким отрезом блузки над джинсами оверсайз. Наконец, обе подружки, настрелявшись глазами, добрались до прилавка. Продавец был мужчина старше среднего возраста, с худым лицом и очень внимательными глазами: правый зелёный, а левый — чёрный. Девушки остановились и шушукаясь, стали оглядывать ящички камней, стоявшие на прилавке плотно, один к другому. Продавец остро посмотрел на рыжую девушку, быстро оторвал взгляд и сказал: — Вам на любовь? Рыжая сразу просияла лицом: — Да. Продавец советовал уже по-деловому: — Розовый кварц на любовь — и подталкивал пальцем в одном из открытых ящичков гладкий и блестящий камень-голыш к девушке: — Замуж хотите? — Даа — у рыжей девушки внутри голоса перелилась трель, от удивления до тепла. Всё такой же спокойный продавец указал на ящичек рядом: — Берите гранат на любовь — и стал словно перечислять молитвой — на семью, на глобальные планы. Сверху над прилавком покачивались метёлки полыни, хотя воздух оставался спокойным. Брюнетка завздыхала, а её подруга вертела перед глазами камни, сравнивая, и наклоняясь к ящикам клевала носом озабоченной курицей и выцепляла новые. Рыжая девушка уже достала плоский и худой бумажник из сумочки, вытащила пачку мелких купюр — больше там ничего не оставалось — и отдала, не считая, продавцу. Продавец взял, разгладил разноцветные прямоугольники, пропуская между пальцев, пересчитал, помедлил и сказал: — Тут больше, чем камень стоит — и добавил — Вы дали полторы тысячи. Рыжая девушка тут же засуетилась: — А можно тогда свечечку — и заторопилась — а две, а четыре! Стоявшая рядом брюнетка не выдержала: — Зачем тебе, Алиш? Но Алиша уже жадно спрашивала плат красного и расшитого золотом покрывала на алтарь. Продавец объяснил, что денег теперь не хватает. И на приложенной к карт-ридеру карточки денег тоже не оказалось. Рыжая запальчивая девушка принялась звонить по телефону маме. Мама не отвечала. Брюнетка только махнула рукой: — Давай я картой заплачу, а ты потом мне скинешь. Алиша опять просияла и подруга прислонила свою карточку к карт-ридеру. Когда продавец заворачивал в бумагу отдельно камень, и отдельно свечи, и отдельно покрывало для алтаря, Алише позвонила мама и волнуясь, выспрашивала, и из слов Алиши было ясно, что: да, всё в порядке мама, мы гуляем мама, хорошо, передам Вале привет. Валя, когда Алиша положила трубку, невинно сказала: — Давай твоей маме камень для денег купим. Увлеченная Алиша ничего не заметила и ответила: — У неё уже есть, я ей полный комплект купила! — она не отрывала взгляда от свёртков, педантично приготавливаемых продавцом. Продавец неспеша длинными пальцами паковал. Складывал бумагу и перевязывал красной тесёмкой, и подклеивал имевшимися на то круглыми белыми бумажками. Он отсоединял с них предохранительную бумагу, открывалась клейкая поверхность, и с торжественностью заклеивал кругляшами свёртки, будто закрывал печатями. Наконец, девушки ушли. Время шло и в лавке света стало меньше. На улице вдруг резко, волной поднял шум дождь, также внезапно стих, а потом в лавку проник то-ли треск горящей свечи, то-ли женский шёпот, так слышались капли, падавшие за окнами. Окна в лавке были странные, начинались почти у самого пола, а оканчивались, не доходя до уровня человеческих глаз. В лавку зашла девушка и дверь закрылась за ней. Она остановилась и держала за лямочку в рукоятке сложенный маленький и черный зонт. Зонт свесился и водяные капли стекали с него. Лицо у девушки было будто пустое и она продолжала стоять, словно не знала, куда идти. В лавку продолжало проникать и распространяться заоконное репение от дождя. Продавец внимательно посмотрел на молодую посетительницу. Лёгкое коричневое пальто у неё было прямое, и в нём что-то такое же простое и замершее, как в её лице. — Чем я могу вам помочь? — спросил продавец. Девушка подошла к прилавку и получилось у неё это проще, чем у прежних посетительниц, хотя проход оставался всё таким же узким. — Мне что-нибудь подешевле — попросила она. — Вы работаете? — участливо спросил продавец. — Да, работаю. В магазине — сказала девушка — коплю на новый телефон. — В магазине работать плохо — сказал продавец — вы будете отвечать за кассу, если случится недостача. — Ничего — сомнамбулически ответила девушка — я не кассир, я расставляю товар и коплю на телефон. Приехала учиться и работаю. — Что у вас случилось? — спросил продавец, он был совершенно спокойный. — С парнем рассталась — ответила девушка — и раньше тоже было нехорошо, он больше времени друзьям уделял, чем мне. — Может, вернётесь — предложил продавец. Девушка чуть подумала: — Нет уже, мы поругались и он сам сказал, что конец отношениям. Продавец помолчал. В лавке было сумеречно, а с улицы донёсся шум расплёскиваемой машиной лужи. — Я вам помогу. Как вам объяснить? Истории о любви на кое-что похожи. Все люди рассказывают времени одну и ту же историю, а оно людей забывает и снова приветствует: любимый! и каждый рассказывает в храме времени ту же историю любви заново. Слышался шорох и по подоконникам иногда, словно грифелем, постукивали капли. Девушка подумала и словно очнувшись, сказала: — Вы правы. Продавец вздохнул и потянулся наверх. Снял с крючка мягкую и паутинную плетёнку и протянул ей ловушку для снов: — Возьмите, вы будете хорошо спать. Когда девушка вышла, он стал что-то вытягивать из-под прилавка, что спрятал до того. Тяжело стукнул металл. @helloyauthor