Часть 1
19 августа 2025 г., 19:12
Бабушка как обычно кинула пельмешек в морозилку, чтобы Эдичка погрыз те с пивом, когда вернется с канала, дальше которого уже радио. Как же хорош ее внучок в свои шестьдесят при ее ста годах. Артисты — народ особый, барды — тем более. Вроде нравилась ей там песенка про гладиаторов на арене, где серые камни и нарядные ложи, услаждающие зрелища диктаторам, так внучок сказал, что не его произведение. Когда в очередной раз спросила: «А что ж тогда твое?», услышала тяжелый вздох и ответ: «Бабушка, я же на Европесении выступал в 70-х, забыла? Моя песня на английском». Сразу вспомнила с раздражением, как звонил какой-то Спилберг, назвав ее старым пляжем, и сбросил трубку. Правда, то был случай со младшим внуком. Замолчала.
Виталик по прозвищу «Краб», за руки загребущие, который уже несколько лет крутился вокруг внука, ей не нравился. Как и со младшим внуком Антоном, припоминая Пятровну с ее Педуардом или Эдарастом, шипела зло под нос, словно пуская газы: «С-с-с-у-у-ук-а», боясь услышать кто кого. Виталик слыл секс-символом Венева, поговаривали, будто напоминал Ржевского и внешностью, и характером, потому работал аниматором в костюме гусара; вешались на него все бабы, но подозревать все равно не переставала. Плачевный опыт.
Заявился Краб под вечер, усы накручивая, ухмылялся. По привычке шипя под нос: «Су-у-ука», бабушка дождалась, когда пришел ее внук Футболович, дед у нее контуженный был, оттого и назвал своего сына именем любимого с детства увлечения. Суровый менять отчества не стал, начав карьеру певца, думая, что прославится. Не-а. Не взглянув даже на борщ, сразу засобирались в ночь.
— Куда? Куда пошел? — встрепенулась бабушка, не думая, естественно, ни о чем хорошем.
— Бабушка, гриф секретности наконец-то сняли со случая того Европесения. Свою песню могу на людях исполнить, — ответил внук.
— А этого усатого гомодрила чего с собой берешь? — затряслась старуха. Названный гомодрилом проигнорировал замечание, не воспринимал пожилую каргу всерьез никогда. Футболович же, держа дебильную лыбу на лице, признался:
— То будет в рамках экскурсии. Представь, выходит Ржевский и объявляет: «Это легенда начала 70-х со своей конкурсной песней» и мне рукоплещет каждый — от мала до велика.
— Так сам же говорил, что твоя песня на английском! Кто чего поймет?
— А она о любви русского человека, не переживай, баб, — после чего, взглянув как-то странно на Краба, вышел вместе с ним вон. Снова бабушка шипит под нос: «С-с-с-суу-у-ука» бешеным тембром. Несколько внуков-гомиков — перебор на ее веку. Сердце попросту не выдержит. И Футболович давно обрюзг, напоминает видом не исполнителя, а второстепенный состав с бас-гитарой на подпевках, а вот Краб молодой, наверняка деньги с него тянет, жопой своей подтянутой крутя перед глазами. Опозорится. Злится бабушка, вспоминая свою альтернативную личину, названную Бэтменом, когда уснуть не могла. Набирает номер сознательно, на этот раз вспоминая приемную премьер-министра России.
— Але… Это Бабушка-Бэтмен.
— Соединяю, — так же флегматично, как в тот раз, прозвучало на том конце. И пошли длинные гудки.
— Да?
— Але… Это Бабушка-Бэтмен.
— Помню вас. Опять балуетесь?
— Нет, милок, в тот раз обещали помочь, так слушайте. Мой внук, Эдичка Суровый, конкурсант и победитель Европесения 70-х, о чем недавно сняли гриф секретности, хочет исполнить песню на английском, прославляя нетрадиционные, толерантные, западные ценности на экскурсии исконно русского города… Можете там, не знаю… ОМОН вызвать на концерт? Или спецназ?
Повисло молчание.
— Бабушка, это просто песня, успокойтесь. Ваш внук — честный, слегка эксцентричный артист, но не предатель родины, вернувшийся в 70-х из Великобритании, хотя мог там остаться. Песня — историческое наследие.
— А вам что ль тоже педрилки нравятся?! Меня не устраивает, что мой второй внук — гомик! Сердце не выдерживает! Там это Краб перед ним жопой крутит, а вам плевать! — восклицает бабушка возмущенно.
— Какой еще краб? — заинтересованно прозвучало на том конце. Призвав успокоиться, голос стал направлять мысль о лучшем друге Футболовича. Поразмыслив пару минут и узнав подробности, голосом все же было принято решение направить на площадку в Веневе перед старым языческим кладбищем Босс-Вертолет с ФСБ. Бабушка-Бэтмен пошамкала губами победно.
Тем временем Футболович, начав с традиционной: «И поэтому… все так… произошло», разогревал народ неоднозначными частушками во всю силу своего голоса, вспоминая, как притворялся мертвым и перед КГБ, но в основном — перед Ми-6. А Виталик-Краб в костюме гусара, как когда-то та балерина из фортепиано, вылезал по задумке в этот раз из пивной бочки. Глаза его, острые и внимательные, выискивали в толпе очередную впечатлительную барышню среди приезжих. Футболовичу же заботливо выискал в толпе старушку, которая будет его содержать ближайшие годы по доброте душевной, а то нынешняя чудит все больше, во что хотел посвятить чуть позже. Бабушка, конечно, Бэтмен, но давно забыла сколько у нее внуков. Суровый прибился к ней по случаю из созданной давно легенды, а вот Краб, как наводчик, проматывал ее сбережения и пенсионные накопления. Как и многих других до этого. И был в федеральном розыске уже как лет пять.
