Привязанность

Две фигуры сидели на небольшом диване, закиданным вещами и коробками от дисков. Одна — человеческая, другая — Драконья. Такия еле-еле подавал признаки жизни. Мужчина прислонился к подлокотнику дивана, клацая по кнопкам джойстика. Восемь часов беспрерывной игры дали о себе знать. Вот, наконец на экране появилась надпись "WIN!", и Макото облегчённо выдохнул, закидывая голову назад. — Ещё одна партия, — Прозвучал голос Фафнира. Как всегда низко и безэмоционально, но человек научился слышать в нем оттенки эмоций. И сейчас это были: некая настойчивость, почти одержимость. — Я почти получил редкий артефакт. На экране телевизора их аватары прыгали и улыбались, что не скажешь о Такии. Его лицо было смесью нечеловеческой усталости и старения. Всё таки уже не двадцать лет. Синяки под глазами начали жить своей жизнью. Морщины вокруг глаз разрослись ещё на пару миллиметров. Спутанные, короткие волосы блестели уже не так как пять лет назад. — Фаф-кун, я.. я больше не могу. Завтра на работу к девяти.. — Проговорил Макото, пытаясь отложить джойстик, но длинные бледные пальцы перехватили его запястье. Прикосновение было холодным, почти как у ящерки. Это заставило мужчину вздрогнуть. — Работа — это временная иллюзия смертных, — его алые глаза сверкнули из-за линз пенсне. Взгляд был устремлён прямо в глаза человека, — совершенство же — вечно. Ты же сам сказал, что хочешь добиться максимального комбо. Мы близки. Такия вздохнул. Он и правда это говорил. Вне офиса, сбросив маску уставшего, но вежливого офисного работника, он был тем самым гиком-отаку, который мог до четырех утра спорить о балансе классов в MMORPG. И Фафнир, этот древний, ненавидящий людей дракон, видел эту его часть. Принял ее. Более того, он был ее единственным свидетелем и полноценным участником. — Ладно, — сдался Такия, чувствуя странное тепло в груди, которое всегда возникало, когда Фафнир требовал его внимания таким образом. — Но последняя. И потом спать. Они погрузились в игру снова. Виртуальный бой был яростным и красивым. Такия, ведомый азартом и усталостью, совершил идеальную серию уклонений и контратак. Их персонажи работали в идеальной синхронизации, как единый механизм. — СЕЙЧАС! — крикнул Фафнир, и в его голосе прорвалась та самая дикая, нечеловеческая страсть, которую он обычно тщательно скрывал. Такия нажал на курки. На экране вспыхнула ослепительная кат-сцена, знаменующая победу над могучим боссом. Он откинулся на спину с стоном облегчения и восторга. — Мы сделали это! Черт возьми, мы сделали это! — его смех был хриплым от усталости, но искренним. Он повернул голову и увидел, что Фафнир смотрит не на экран, а на него. Его выражение лица было нечитаемым, но красные глаза горели в темноте, как раскаленные угли. — Да, — произнес дракон тихо. — Мы сделали. Фафнир не отводил взгляда. Такия замер, чувствуя, как привычная реальность квартиры начала искажаться. Воздух затрепетал, наполнившись запахом озона и древней пыли. Вокруг дракона заплясали крошечные искры. Вдруг, у человека закружилась голова. Всё можно было скинуть на усталость или переутомление, но этот пристальный взгляд пугает. Прежде чем Такия успел что-то сказать или отползти, Фафнир щелкнул пальцами. Звука не было. Был лишь резкий, слепящий всплеск абсолютной тьмы, которая поглотила свет от мониторов и уличных фонарей за окном. Такия на мгновение ослеп и оглох. Единственным, что он чувствовал, было ледяное прикосновение той самой тьмы, обволакивающей его, проникающей под кожу, в мозг, в самое нутро. А потом свет вернулся. Мерцание экрана телевизора, неоновая реклама за окном. Он сидел на полу, тяжело дыша. Фафнир сидел напротив в той же позе, его очки блестели, скрывая глаза. — Что… что это было? — выдохнул Такия. Его тело горело, по коже бегали мурашки. — Незначительная корректировка, — ответил Фафнир, отводя взгляд. Он казался… смущенным? Нет, драконы не смущаются. Возможно, задумчивым. — Проклятие, отвечающее на истинное желание. Оно не причинит вреда. Скорее… изменит восприятие. Такия хотел расспрашивать дальше, но волна истощения накрыла его с головой. Голова закружилась. — Я… мне нужно выйти, — пробормотал он, с трудом поднимаясь на ноги. Он доплелся до ванной, его ноги были ватными. Включив свет и взглянув в зеркало, он ожидал увидеть бледное, уставшее лицо с темными кругами под глазами. Но отражение было другим. Совсем другим. Его собственное лицо смотрело на него, но кожа отливала легким, едва заметным румянцем, синяки и морщинки пропали, будто он стал моложе. А в темноте его собственных, обычных карих зрачков горели крошечные, похожие на кошачьи, вертикальные зрачки. Ярко-золотые. Он ахнул и отшатнулся от зеркала, ударившись спиной о дверь. Сердце бешено колотилось. Он моргнул, снова посмотрел. Эффект не исчез. Его отражение было гибридом человека и… чего-то иного. Чьего-то прекрасного и опасного. И самое ужасное было в том, что это новое отражение… нравилось ему. Оно чувствовалось… правильным. Дверь в ванную со скрипом приоткрылась. В проеме стоял Фафнир, заполняя его всей своей высокой, мрачной фигурой. Он смотрел не на Такию, а на его отражение в зеркале. — Я вижу, оно проявилось, — произнес он без тени удивления. — Что ты со мной сделал? — голос Такии дрожал, но в нем было больше изумления, чем гнева. Фафнир наконец перевел взгляд с зеркала на самого Такию. Его красные глаза сузились. — Просто небольшая коррекция. Теперь ты можешь не уставать долгое время. Это все побочные эффекты, — Худой палец указал на отражение ныне человеческих глаз в зеркале. Он сделал шаг вперед, и Такия не отступил. Холодное пространство ванной вдруг стало обжигающе тесным. Он чувствовал исходящее от дракона тепло, смешанное с леденящим дыханием древности. — Ты… ты видишь это? — прошептал Такия, указывая на свое лицо в зеркале. — Вижу, — тихо ответил Фафнир. Его рука медленно поднялась, чтобы прикоснуться к щеке Такии, но остановилась в сантиметре от кожи, будто ощущая исходящее от него жар. И в тот момент, глядя в горящие красные глаза за линзами очков, видя свое собственное преображенное отражение, Такия понял. Это было признанием. Самый странный, самый опасный и самый искренний способ признания, на который был способен дракон-отшельник. И его собственное сердце, бешено стучавшее теперь не только от страха, но и от жгучего, запретного возбуждения, отвечало ему взаимностью.