Summertime sadness.

      Храм Наруками хранил много тайн. Захаживающие óни, безобидные призраки, обряды экзорцизма и прочие, манящие или пугающие смертных вещи. Но, наверное, самым главным секретом оставалось исчезновение Гудзи, минимум на неделю, в середины зимы ранее и в конце лета нынче. Ни редакторы Издательского дома Яэ, ни младшие жрицы храма, ни главы комиссий не представляли, что происходило. Только жрица, по имени Маки, была посвящена во все детали. И то Мико оказалась вынуждена раскрыть все карты, чтобы с чистой совестью оставить все дела на свою заместительницу и заставить «охранять» свои покои.       Некоторые утверждали, что подруга Сёгуна брала отпуск и выезжала из Инадзумы. Кто-то смело заявлял, что она специально пряталась ото всех, чтобы посмотреть, как справляются без неё. Были и такие, кто предполагал её тайный роман. Яэ с нескрываемым презрением относилась к подобным догадкам о своём времяпровождении. Хотя бы потому, что они были слишком далеки от истины. Хотелось бы ей в действительности покинуть страну, прогуляться по улицам Ли Юэ или посетить академию Сумеру и засмущать надутых умников. Но всё это мечты. Реальность на деле чрезмерно сурова. Мико являлась могущественной Кицунэ и фамильяром Электро Архонта, а как известно, за всё приходится платить. За силу и власть, в особенности.       Кто-то приносил жертвы, кто-то проливал собственную кровь. А божественные лисицы страдали от собственного недуга, напрямую связанного с их физиологией. Раз в год их организм переполнялся магией, что вызывало сопутствующие изменения. Дыхание учащалось, сердце с силой билось о рёбра, а низ живота сводило от жара. Эмоции сменяли друг друга каждые несколько минут, а то и чаще, инстинкты высвобождались, и тело изнывало от единственного оставшегося желания: чтобы кто-то прикоснулся, утешил. Сайгу во время обучения Яэ и по мере её взросления посвящала её в подробности данного состояния и назвала его до банального просто. Течка. Самое отвратительное время в жизни лис.       Мико ненавидела эти периоды всей душой. И если раньше она могла в уединении отлежаться, сжимая подушку бёдрами на протяжении пяти-семи дней, и выйти в люди, то с возвращением Эи всё категорически изменилось. Чем больше Архонт напрямую участвовала в жизни Инадзумы, тем тяжелее становилось её фамильяру. Началось всё с изменения графика. Период пика магии в теле смещался с зимы на осень, а с осени резко перешёл на лето. Помимо прочего, состояние Яэ стремительно ухудшалось в это время. Излишняя потливость, одышка, судороги. Клыки удлинялись, контролировать хвосты становилось невозможно, и они вырывались из-под платья. Но самое главное, она стала возбуждаться настолько, что готова была лезть на стены от боли между бёдер.       Вот и сейчас ей приходилось прятаться в своих покоях, укрывшись от лишних глаз, и задыхаться от проклятой течки. От жара не спасало ни мокрое полотенце на лбу, ни попытки охладиться за счёт магии. Мико до скрежета сжимала зубы, прижимая уши к макушке в попытке хоть как-то справиться с собой. Наверное, самым обидным и несправедливым открытием, которое она сделала, стала абсолютная невозможность ублажить себя самостоятельно. Впервые она попробовала коснуться себя два года назад, когда её внезапно накрыло в октябре. До пика она дошла, но… Пожалела об этом мгновенно. Ожидаемое удовольствие продлилось с несколько секунд, а затем волна возбуждения накатила с утроенной силой, так как магия из её тела не нашла проводника и вернулась обратно.       О том, чтобы прибегнуть к помощи третьих лиц, не шло и речи. Кицунэ принадлежала Архонту, так что коснуться её могла лишь Эи. Мико отчаянно застонала, накрываясь тонким покрывалом с головой и укладываясь на бок. Прижала колени к груди, зажмурилась. Она не могла идти к Райдэн, не могла её звать. Хотя бы потому, что не знала, как отреагирует подруга на подобный нонсенс, не представляла, что могла бы сделать самостоятельно под властью животных инстинктов. Они ведь даже никогда это не обсуждали, так что единственное, что оставалось, — терпеть и страдать, проклиная высокую температуру за окном, собственную слабость и неспособность придумать хоть что-то для упрощения жизни.       Яэ хотела бы впадать в спячку на месяц, лишь бы не чувствовать пульсирующую вибрацию в конечностях и обжигающую жилы магию. Так было бы проще. Возможно, ей стоило поискать рецепты позволяющих ввести себя в подобное состояние зелий и попробовать их усовершенствовать. Она усмехнулась, осознав абсурд данной мысли, и тут же вздрогнула. Размеренный цокот каблуков вызвал целый шквал неясных сомнений. Ненавязчивый стук в дверь, тихий шорох ткани. — Мико?       О, нет. Нет, нет, нет. Мико едва не подпрыгнула, осознав, кто к ней пришёл. Единственная личность во всей стране, кому не могла бы препятствовать Маки даже при всём желании. Сёгун. — Я знаю, что ты там. — Мягкая интонация, ласковое произношение. Не кукла. Эи. — Мы можем поговорить? — Я не в настроении принимать посетителей.       Яэ истинно постаралась придать голосу уверенность и свойственную дерзость, однако на деле вышла хриплая просьба. Она скривилась от отвращения к себе. — Мико. — У тебя наверняка есть дела поважнее, чем разговор со мной, так что ступай. Я навещу тебя позже. — Ложь. Даже когда период течки пройдёт, она не придёт к своему Архонту. Гордость не позволит. — Открой дверь. — Нет. — Я не буду просить дважды. — А я, пожалуй, повторюсь. Уходи!       Сорвавшийся голос заглушил недовольный вздох. Судя по удаляющимся шагам, Райдэн действительно развернулась и ушла. Противоречивые чувства разрывали грудь. И это всё? Всё, на что способен правитель страны? Мико закусила щёку, пытаясь разобраться в себе. Она ведь не хотела прогонять подругу вечности? Болезненно сморщившись, она подняла руку и вогнала клыки в собственное запястье. Нет, хотела. Она обязана была развернуть Эи и не позволить бредовым идеям, заполнившим голову, толкнуть её на необдуманные поступки. Если бы дверь открылась… Вполне вероятно, удержаться не получилось бы.       Раздражённо засопев, Яэ попыталась расслабиться. Грудь ныла, ткань покрывала неприятно тёрлась о набухшие соски, и кожа буквально полыхала. Приход сёгуна усугубил всё, и за это её хотелось укусить. Возможно, вогнать ногти в её спину, заставив выгнуться… Кицунэ рвано выдохнула, ощутив неясную панику. Уши дёрнулись, когда воздух стал вязким и тяжёлым, а хвост напряжённо вытянулся. Она резко подняла корпус, прижимая покрывало к ключицам, и успела уловить, как фиолетовое остриё молниеносно разрезало пространство. Запахло грозой. Всего мгновение, и посреди комнаты появилась Эи, всё такая же неподобающе одетая, до ужаса упрямая и бесконечно привлекательная.       Слишком короткая и открытая юката, выглядывающая ткань чёрного кружева на бёдрах и до безумия серьёзный взгляд, чья обладательница без промедления спрятала верный клинок в пышном декольте. Райдэн была слишком притягательна и даже не осознавала этого. Мико облизнула пересохшие губы и по вибрации гортани внезапно поняла, что урчала. Дикая, отвратно звериная часть во всю глотку выла взять и затащить своего хозяина в положенное ему место — постель, чтобы наконец избавиться от длительного мучения. Однако всё ещё чистый, но уставший от боли и возбуждения уголок сознания кричал остановиться и подумать. Затравленно мотнув головой, Гудзи схватила подушку и кинула её в женщину напротив. — Выметайся! — Яэ. — Я сказала: пошла вон!       Наверное, опрометчиво приказывать тому, кому ты принадлежишь. Но Мико не могла больше держать язык за зубами. Её буквально разрывало на части и одновременно собирало воедино одно только присутствие Архонта. Она поправила край покрывала, чтобы скрыть не только нагое тело, но и мокрое пятно на постели. И без того, должно быть, у неё позорный внешний вид. Растрёпанная, раскрасневшаяся, с подрагивающими коленями. Сила электро элемента искрила вокруг, маленькими всполохами разряда облизывая одеяния сёгуна. Эи этого будто не замечала, не отрывая настороженного взгляда от своей подруги. — Я не уйду, пока не выясню, что с тобой происходит. — Всё нормально. — Правда? — Райдэн приподняла брови, прозвучав до ужаса наивно. Однако тут же раздражённо усмехнулась, махнув рукой, — Я не могу ни на чём сосредоточиться, любое несоответствие в отчётах и докладах меня злит настолько, что силы выходят из-под контроля. Медитация превращается в игру: угадай, какую эмоцию испытаешь через тридцать секунд. И ты говоришь, что всё нормально? — Абсолютно. — Кицунэ поджала губы, отвернувшись. Невыносимо смотреть на того, кому желаешь отдаться здесь и сейчас. — Уходи. — И не подумаю. Ты спряталась ото всех и поставила на входе в Храм свою помощницу, чтобы она, как верная собака, отгоняла всех желающих тебя увидеть. Так в чём дело? — Обычное лисье недомогание. — Это ты так течку называешь?       Яэ от неожиданности подавилась слюной и встрепенулась. Горло сжалось от сдерживаемого кашля, пульс стал отдавать в виски. Она неверующе встретила грозовой взгляд и выпрямилась. То есть всё это время Эи знала о существовании данного периода в жизни лис и ни разу не пришла, чтобы проверить свою? Негодование, обида и злость стали нарастать по экспоненте. Мерзостное ощущение нового потока влаги между бёдер окончательно смело все ориентиры. — Что тебе нужно? — Сёгун интересовалась мягко, но настойчиво.       «Нужно, чтобы ты прямо сейчас жёстко отымела меня сзади» — Мико?       «Чтобы от каждого твоего движения внутри на глаза наворачивались слёзы». — Яэ… — Возьми меня.       Это был конец. Конец самоконтроля, конец всей сдержанности и условных правил. Рассудок затуманился, инстинкты, так долго и надрывно подавляемые, взяли верх. Мико не могла более молчать и делать вид, что её ни капли не интересует чужая грудь, что она способна терпеть и дальше эту тошнотворную боль в низу живота. Она буквально прорычала мольбу, отпуская покрывало и позволяя ему соскользнуть вниз, открыв нагое тело. Капля горячего пота скатилась по виску, по скуле, неприятно щекотнув. Тишина, заполнившая комнату, прерывалась лишь тяжёлым дыханием лисицы. Ожидание убивало, тормошило весь негатив и выплёскивало его наружу.       То, что Эи молчала и не предпринимала никаких действий, вызвало усмешку. И зачем было приходить? Зачем задавать глупые вопросы, если не собираешься помогать так, как того требовала ситуация? Райдэн нахмурилась, сделав шаг вперёд, и Яэ сорвалась. — В чём дело? Не знаешь, как это делается? — Она хохотнула, не обратив внимание на то, как опасно сузились зрачки Архонта, — Точно! Ты ведь никогда не интересовалась ни мирскими вещами, ни мной в целом. Избегала реальности и собственных чувств, не находила важным слушать и слышать. Трусливая богиня вечности и целомуд.       Внезапный порыв скрытой угрозы обволок плечи, волоски на затылке встали дыбом. Магия, что переливалась через край, отозвалась на чужую силу зародившейся истомой. Кицунэ так и не поняла, в какой момент всё произошло. Их разделяло несколько метров, но какая-то секунда всё изменила. Эи, обладающая невероятной скоростью, схватила её за заднюю часть шеи, буквально впечатав щекой в постель. Кровать скрипнула под общим весом, время будто замедлило свой темп. Мико, прижавшись грудью к мокрым простыням и встав на колени, непроизвольно подняла бёдра, по внутренней поверхности которых стала стекать вязкая жидкость. Её хвост, дёргано вильнув, обхватил талию Архонта.       Незнакомая и едва учтивая сторона Райдэн пробудила нездоровый интерес, и Гудзи замерла в предвкушении. Обычно так вела себя её кукла. Строго манерная, властная и донельзя правильная. Но сейчас над ней была Эи, это ощущалось на особом, эфемерном уровне. Родное могущество электро, до одури интенсивный запах грозы и ни с чем не сравнимый аромат острой сакуры. О сквозившее возмущение казалось возможным порезаться. Солнце за окном спряталось, если верить мгновенно посмурневшему свету. И без того высокая температура тела подобралась к рекордной отметке, словно лихорадка вступила в свои права. Мико сглотнула, скосив взгляд.       Райдэн неторопливо согнулась, коснувшись краем живота поясницы Гудзи, и свободной рукой взяла её за основание хвоста, зарылась пальцами в мягкую шерсть и крепко сжала, с силой потянув. Яэ, ведомая и абсолютно несопротивляющаяся, подалась назад, прижавшись ягодицами к чужому тазу. Она по-животному рыкнула от болезненных ощущений, однако поняла, что ей это более, чем понравилось. Жёсткая ткань оби собирала капельки пота и тёрлась об обнажённую кожу, что било по обострённым органам чувств. Но какой бы развратной не была поза, в которой они оказались, этого всё ещё мало. Всё ещё недостаточно. — Знаешь, я заметила неудивительную тенденцию. — Голос, ранее звучавший ровно и ласково, сейчас звенел от напряжения и праведного гнева. — Чем больше тебе позволяешь, тем сильнее ты наглеешь… — Эи… — Молчать. — Женщина, не церемонясь, дёрнула за хвост ещё раз. За шею сильнее вдавила кицунэ в футон и как-то натянуто усмехнулась прямо ей на ушко, — Мне всегда нравилась твоя дерзость, но ты стала пересекать границы. Ты забыла своё место.       Каждое слово, ярко выделенное и отчеканенное словно монета, отрывало что-то внутри, погружая в ещё большую бессознательность. Яэ жалобно заскулила, по уголку рта стекла капелька слюны. — Пожалуйста. — Скажи ещё раз, Мико. — Сёгун самую малость отстранилась и отстала от хвоста. Жрица вздрогнула, когда ощутила, как ловкие пальцы, собрав естественную смазку, огладили внутреннюю сторону её бедра и остановились в непосредственной близости от пульсирующего центра. — Скажи мне, что я должна сделать?.. — Трахни меня. — Хорошая девочка.       Мико стремительно выгнулась и во весь голос застонала, когда внутри оказалось сразу три пальца. Блаженное ощущение наполненности заставило её вновь уверовать. Вот чего не хватало всё это время. Каждый год, из раза в раз она грезила о том, как её будет иметь электро Архонт. Запрещая фантазировать, она всё равно постоянно ловила себя представляющей этот момент. Кто бы знал, что реальность окажется настолько благосклонной? Эи брала её грубо, будто наказывая за дерзость и неосторожные слова, за шальную шутку или жест, за подтрунивание и язвительность. Каждое её движение возносило кицунэ на пик удовольствия.       Мокрые, чвакающие звуки эхом отражались от стен комнаты, сопровождающее урчание срывалось на стоны, те, в свою очередь, превращались в всхлипы. Райден вела уверенно. Вынимая пальцы чуть ли не полностью, она резким толчком погружала их во влагалище вновь. Иногда сгибала их на выходе, слегка разводила в стороны, растягивая стенки ещё больше. Свободной рукой она мягко огладила спину Мико, провела по рёбрам, щекотнув и вызвав волну мурашек, и, наконец, достигла своей цели, обхватив пышную грудь. Будто оценив вес в ладони, сжала её, выбив остатки воздуха из лёгких жрицы, которая вогнала острые ногти в простынь и, не думая, стала рвать её.       Слишком интенсивно, слишком горячо. Слишком хорошо. Яэ следовала каждому немому указу. Шире раздвигала ноги, сильнее прогибалась в пояснице. Магия била через край, контролировать её выброс, своё дыхание и прислушиваться к хозяйке одновременно не получалось. Все пять хвостов, неподвластные более сдерживанию, проявились во всём великолепии и тут же послушно распушились по сторонам, чтобы не мешать. Половина из них оказалась зажата между телами, когда Райдэн надавила на верхнюю часть живота и заставила Мико поднять корпус вслед за собой. Её грудь упёрлась в напряжённую спину, ладонь оказалась на горле Гудзи.       Поза была знакомой и до безумия грязной. Яэ припоминала, что видела подобную иллюстрацию в утверждённой ею смеха ради книге. «По-собачьи», вроде бы. Она сипло усмехнулась, чувствуя давление на шее. Зрение мутнело, в уголках глаз скопились слёзы, ведь архонт продолжала грубо двигаться внутри неё. Короткие ноготки царапали внутренние стенки при неосторожных толчках, влаги становилось всё больше, из-за чего намокли не только бёдра, но и колени. Кровать ненавязчиво поскрипывала, разорванные простыни скомкались. Казалось, Эи что-то прошептала, не то попросив, не то приказав. Кицунэ, в любом случае, пребывала не в том состоянии, чтобы переспрашивать, лишь покорно открыла рот и вобрала два пальца, по которым тут же прошёлся язык.       Мимолётное, дикое наваждение пронеслось по задворкам сознания, и Мико со стоном сжала зубы. Не сильно, но сёгун всё равно тихо зашипела, следом низко рассмеявшись. — Посмотри на себя. — Она надавила на нижнее нёбо жрицы, вынуждая разомкнуть челюсти, и тут же опустила руку ниже, призывая следить за всеми своими действием. — Мокрая, загнанная, не способная вымолвить ни слова, но всё равно норовишь укусить.       Эи явно дразняще фыркнула, коснулась набухшего соска, сжав его и покрутив. Ответной реакций стал очередной скулёж, и она огладила живот сверху вниз, наконец, достигнув островка коротких жёстких волос на лобке. Яэ шумно сглотнула, не отводя взгляда от ладони женщины. Сейчас, когда организм работал на пределе возможностей и изнывал от нужды, ей уже мало одного проникновения. До исступления, до больной обсессии она хотела, чтобы Архонт дала ей большее. Коснулась, надавила, обвела по кругу и заново. Она готова была умолять, лишь бы избавиться от разрывающей на части истомы. Лишь бы достигнуть пика и сорваться в пропасть удовольствия. К счастью, ей не пришлось выдавливать из себя ни единой фразы.       Райдэн, будто читая мысли, прекрасно знала, что от неё требовалось. Окунув пальцы в горячую влагу, она коснулась ноющего клитора и тут же совершила круговое движение, затем ещё одно и ещё. Подстраивая поступательные действия внутри, она помогала себе тазом. Слизывала скапливающиеся бисеринки пота с плеч, оставляла зацветающие поцелуи на шее. Она была нежна и в то же время жестока. Кицунэ зажмурилась от насыщенности ощущений и прижала уши, в которых зазвонили колокола. Её глаза закатились, а клыки впились в губу так, что во рту появился металлический привкус. Тяжесть в нижней части тела стала нарастать и вытеснять боль, внутренние мышцы поступательно сокращались, колени подрагивали, норовя сжаться.       Ещё чуть-чуть, один толчок. Мико вскрикнула, когда Эи впилась зубами в её шею, прямиком в область холки. Под веками тысячами вариаций цветов взорвались фейерверки, по жилам пробежался электрический разряд, куда более сильный, нежели при использовании заклинаний. Воздух стал спёртым, пространство будто исказилось. Бёдра сократились, и колени сомкнулись. Тело мгновенно обмякло, и она, ведомая внезапной лёгкостью повалилась на живот. Пять хвостов изначально вытянулись, а затем, изогнувшись совершенно отличным друг от друг образом, расслабились. Дрожь во всех конечностях не стала чем-то удивительным.       Сорванное дыхание напрочь отказывалось возвращаться в норму так просто. Яэ, уткнувшись носом в кровать, сделала глубокий вдох через рот, содрогнулась от остаточной волны оргазма и сдавленно выдохнула. Вес и тепло чужого тела исчезли. Когда мозг стал соображать и смог дать анализ произошедшему, она вдруг поняла, что не может отпустить своего Архонта. Не сейчас и не вот так. Она натужено перевернулась на спину, как раз во время того, как Эи собиралась подняться, и обхватила её шею, пресекая пути к отступлению. Игнорируя внутренний позыв отказаться от всей затеи и спрятаться под покрывалом, кицунэ облизнула губы, заметив, как за этим жестом проследили.       Райдэн выглядела куда более спокойной, даже несколько одухотворённой, словно выполнила все свои задачи на предстоящую вечность и сейчас просто наслаждалась покоем. Жрица соблазнительно улыбнулась, осторожно развязывая оби раздражавшей её всё это время юкаты. И пусть она получила желаемое, нутро всё ещё требовало внимания, а температура не желала опускаться до нужного порога. Да, течка превращала её в ненасытное животное, требовавшее лишь одного: обнажённого хозяина в своей постели.        — Эи?.. — М-м? — Ещё раз… — Мико судорожно выдохнула и, взяв женщину за запястье, направила её руку себе между ног, — Просто сделай это со мной ещё много-много раз, но так, чтобы я видела твоё лицо.