Отражение греха

***

Настал понедельник. Самый длинный и безликий день недели, растянувшийся между воскресной апатией и тревожным ожиданием вторника. Драко работал в аптеке на автопилоте. Его пальцы сами находили нужные флаконы, губы сами произносили заученные фразы: «По одной капле три раза в день после еды», «Не применять с алкоголем». Он был мистером Малфоем, компетентным и слегка отстранённым аптекарем. Маска сидела на нём идеально. Тогда в аптеку вошла она. Молодая, испуганная мать с плачущим на руках ребёнком. Мальчик лет трёх заходился в кашле, его лицо покраснело от напряжения и жара. — Он не спит всю ночь... ничего не помогает... — у женщины дрожал голос, а в глазах стоял животный страх, знакомый Драко куда лучше, чем ему хотелось бы. Всё его нытье, вся его собственная тревога мгновенно испарились, уступив место чёткой, холодной профессиональности. — Успокойтесь. Сейчас поможем, — его голос прозвучал твёрдо, почти повелительно. Он не спрашивал, он действовал: ловкими движениями приготовил успокаивающий сироп от кашля, его пальцы, обычно дрожащие от нервного напряжения, сейчас были твёрдыми и точными. — Вот это. Три капли в тёплое молоко. Он уснёт через десять минут, — он протянул флакон, и его пальцы на секунду коснулись её ладони. — Всё будет хорошо. Вы всё делаете правильно. Женщина посмотрела на него с таким облегчением и благодарностью, что ему стало почти физически больно. В её взгляде была вера в него — не в бывшего Пожирателя Смерти, не в подпольного зельевара, а в того, кто может помочь. Кто контролирует ситуацию. Он проводил её взглядом, и странное, щемящее чувство узнавания сжало ему горло. Эта сцена — испуганный родитель, больной ребёнок, тихая паника в аптеке — была до боли знакомой. Воспоминание нахлынуло внезапно и ярко, срезонировав с только что пережитым. Тот день был таким же серым и дождливым. Аптека ещё пахла свежей краской и одиночеством. Дверь распахнулась, и на пороге, едва держась на ногах, стоял он. Гарри Поттер. Без мантии, без свиты. Серая, помятая рубашка, всклокоченные волосы и дикий, разрывающий грудь кашель. — Мне нужно... что-нибудь... от этого, — он просипел, едва переводя дух между приступами, и прислонился к косяку, словно не мог стоять без поддержки. Драко остолбенел. Последний человек, которого он ожидал увидеть. И последний, кого он хотел видеть. Но перед ним был не Герой, не Спаситель. Перед ним был просто больной, измученный человек. И в его глазах читалась та же беспомощность, что и у той женщины сейчас. «Убирайся», — должно было сорваться с его языка. Но вместо этого его собственная рука, будто жившая отдельной жизнью, потянулась к полке с отхаркивающими зельями. — Сядь, — его голос прозвучал хрипло и неожиданно резко. — Прежде чем ты заплюёшь тут всё своим кашлем. Он действовал быстро и уверенно: приготовил микстуру, его движения были резкими, но точными. Он налил зелье в стакан, с силой поставил его перед Гарри. — Пей. Мелкими глотками. Не вздумай блевать на мой пол. Гарри посмотрел на него с немым удивлением, но послушно выпил. Кашель почти сразу смягчился, перейдя в хриплое, но уже не такое мучительное покашливание. Он вытер рот тыльной стороной ладони, выдохнул. — Спасибо, — это прозвучало искренне и смущённо. Молчание повисло между ними, густое и неловкое. — Почему ты пришёл именно сюда? — наконец спросил Драко. — У авроров ведь есть свои целители, Святой Мунго в конце концов. Гарри кашлянул, глядя в пол. — Не хотел... чтобы они видели. И вопросов. Увидел вывеску... понял что давно хотел зайти и поздравить, — Гарри улыбнулся, глядя в пол. Драко хмыкнул в ответ. Но тогда он понял, что Гарри, как и он, прятался. Прятал свою слабость. Свою уязвимость. Они были зеркалами, отражающими боль друг друга. Тот визит стал первым камнем. Потом Гарри зашёл снова — отдать деньги за зелье. Потом — купить что-то ещё. Каждый раз их разговоры становились на секунду дольше, на градус откровеннее. Они никогда не говорили о войне, о прошлом. Они говорили о настоящем. О боли. Об усталости. И как-то раз Гарри, глядя куда-то мимо него, сказал: «По вторникам у меня обычно выходной...» Так началось. Так родились их вторники. Вернувшись в настоящее, Драко почувствовал, как по его щеке скатывается одинокая, предательская слеза. Он смахнул её с яростью, которой сам удивился. Та встреча была случайностью, моментом слабости, который перерос во что-то хрупкое и невероятно важное. Он помнил, каким уязвимым был тогда Гарри. Каким уязвимым был он сам. И теперь эта память делала его только беззащитнее.

***

Уже пятнадцать минут второго. Уже целый час и пятнадцать минут как вторник. Тишина звенящая, и каждая секунда отстукивалась в висках Драко тяжёлым, назойливым пульсом. Он сидел в темноте, не в силах лечь, и слушал, как скрипят старые половицы в почтительном молчании дома. Когда ты успел стать таким? — пронеслось в его голове. Когда твоё внутреннее равновесие начало измеряться не собственными достижениями, не балансом в книгах аптеки, а ожиданием двух - трёх слов на экране телефона? Ты как наркоман, Малфой, ждущий своей дозы. И доза эта — он. Он знал, что у Гарри плавающий график. Иногда его отпускали под утро, иногда — глубокой ночью или днём. Но три или четыре раза за всё это время случалось чудо: хлопок аппарации раздавался в коридоре почти сразу после полуночи. И Драко каждый понедельник ложился поздно, подспудно надеясь на это чудо. Внезапно телефон на столе вздрогнул, осветив тёмную комнату холодным синим светом. «Не спишь?» Сердце Драко провалилось куда-то в пятки, а затем выпрыгнуло в горло. Он схватил устройство так, будто это был спасательный круг. «Нет» — он отправил ответ, даже не думая. Не прошло и десяти секунд, как из общего коридора за дверью донёсся глухой, но отчётливый звук аппарации. Почему? Почему он до сих пор не сделал исключения в защитных заклятиях, не разрешил Гарри появляться прямо здесь? Чего он боялся? Что тот ворвётся в его жизнь слишком стремительно, сметёт и без того шаткие барьеры? Идиот. Он уже здесь, в твоей жизни, в твоей голове, под твоей кожей. Ты будешь рад ему всегда, в любое время дня и ночи, в любом виде. Надо будет исправить это. Завтра. Обязательно. Он подошёл к двери, повернул ключ. На пороге стоял Гарри. В полной аврорской форме, мантия была перепачкана чем-то тёмным, волосы всклокочены. В одной руке он сжимал полупустую бутылку виски. От него пахло дымом, потом, магией и алкоголем. Не говоря ни слова, Гарри переступил порог, отбросил бутылку на пол — та с глухим стуком покатилась под стол — и притянул Драко к себе, буквально вдавив его в свою грудь, в грубую ткань мантии. Он уткнулся лицом в его шею, глубоко, почти животно вдохнул. — Ты цел, — хрипло прошептал он в его кожу, и это прозвучало как констатация факта и заклинание одновременно. Драко обнял его в ответ, уткнувшись пальцами в спину, чувствуя под тканью напряжение каждой мышцы. Он не спрашивал. Не сейчас. Гарри отстранился, сильной рукой взял его за подбородок и грубо, почти жадно притянул к его губам. Поцелуй был требовательным, глубоким, с горьковатым привкусом виски и усталости. Его руки скользили по спине Драко, по бокам, сжимали, будто проверяя, что он настоящий, что он здесь. Гарри резко развернул его и перегнул через холодную столешницу. Драко ахнул от неожиданности, его пальцы впились в дерево. Паника, острая и стремительная, ударила в голову. Не здесь. Не так. Он замер, напрягся всем телом. Гарри почувствовал это мгновенно. Его движения остановились. Он тяжело дышал ему в спину. — ...Кровать, — с усилием выдохнул Драко, чувствуя, как горит его лицо. Гарри замер на секунду, затем выдохнул, и в этом выдохе было смирение и согласие. Он выпрямился, отпустил его. — Конечно. Идём. В спальне темп сменился. Теперь это было не штурмом, а разминированием. Дрожащими пальцами Драко расстегнул пряжку мантии, помог Гарри скинуть её, затем — рубашку. Он водил губами по знакомым шрамам на его груди, по коже, пахнущей порохом и опасностью, которую он никогда не знал до конца. Каждый поцелуй был вопросом и попыткой утешить. Каждый шрам — главой из книги, которую он боялся, но жаждал прочитать. Когда они оказались в постели, Гарри, запрокинув голову на подушку, приоткрыл глаза. В них стоял туман. — Хочешь... ты? — его голос был хриплым. Это было предложение. Почти просьба. Возьми контроль. Сделай так, как ты хочешь. Дай мне забыться. Драко смущённо улыбнулся, качнув головой. Нет. Не сегодня. Сегодня ему нужно было чувствовать его вес, его силу, его тотальное присутствие. Его мир сузился до прикосновений. До грубоватых ладоней, в которых таилась привычная нежность. До влажного тепла кожи, прерывистого дыхания у самого уха. Гарри не спешил, будто проверяя границы дозволенного в этот день, но каждое его движение было уверенным, точным, продиктованным знанием тела друг друга. Драко отдался этому ощущению полной поглощённости, позволив пугающим мыслям раствориться в простом физическом чувстве — здесь и сейчас. Он впился пальцами в напряжённые мышцы спины Гарри, глубже уходя в подушку, теряя остатки контроля и сознательно отдавая его другому — единственному, кому он мог это позволить. Позже, когда в комнате пахло сексом и сном, а Гарри уже разметался поперёк кровати, без сознания, как выброшенный на берег штормом, Драко осторожно высвободился из-под его руки. — Мне нужно отправить записку Маргарет, — пробормотал он в пространство. — Чтобы не ждала. Гарри что-то неразборчиво пробубнил в подушку и затих. Драко вышел в гостиную, его взгляд упал на аккуратный бювар на письменном столе, где лежали пергамент и перо. Он щёлкнул пальцами, и наконечник пера окунулся в чернильницу сам собой. Ловкими, привычными движениями он вывел на листе свой безупречный, наклонный почерк: «Маргарет. Я завтра не приду. Всё под контролем. Перенесите приём миссис Блэкторн. Д.М.» Он сложил записку несколько раз, пока не получил тугой острый треугольник. Поднёс к губам и прошептал: «Миссис Локвуд. Жди утра на пороге аптеки». Затем лёгким движением запястья подбросил его в воздух. Бумажный треугольник замер на секунду, дрогнул, а затем ожил. Он выпрямил свой «нос», расправил невидимые «крылья» и ринулся вперёд, оставляя за собой едва заметный серебристый след. Самолётик бесшумно пронзил оконное стекло, как призрак, и растворился в тёмном лондонском небе, взяв курс на аптеку «Чёрный Лотос». Драко проводил его взглядом, чувствуя странное удовлетворение. Порядок был восстановлен. Маргарет будет предупреждена, дела не пострадают. Он сделал всё, как должно и мог немного расслабиться. Он прошёл в ванную, чтобы смыть с себя пот, запах секса и тревоги прошедшего вечера. Включил воду, брызнул на лицо ледяной влагой, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. И, подняв голову, уставился на своё отражение в зеркале. Усталое, бледное лицо. Всклокоченные светлые волосы. Испуганные глаза. Он выглядел так, будто видел привидение. Он и видел. В зеркале что-то изменилось. Сначала — на периферии зрения, едва заметная тень за его спиной. Драко замер, не в силах пошевелиться, с водой, стекающей по его лицу. Тень обрела форму. Чёткий силуэт плеч. Взъерошенные чёрные волосы. Сердце Драко пробило ледяную дрожь. Он не дышал. Силуэт в зеркале медленно повернулся. Это был Гарри. Но не его Гарри. Его глаза были не зелёными, а тёмными, почти чёрными, и в них горел холодный, безжалостный огонь. На его губах играла незнакомая, хищная усмешка. Он выглядел жёстче. Старше. И абсолютно, абсолютно чужим. Другим. В зеркале этот другой Гарри поднял руку и медленно, почти ласково, провёл пальцем по стеклу — по отражению самого Драко. Жест был одновременно соблазнительным и угрожающим. Драко резко обернулся, сердце колотясь где-то в горле, готовое выпрыгнуть. В коридоре за его спиной было пусто. Он снова посмотрел в зеркало, уже почти ничего не соображая от ужаса. В нём был только он один, с широко раскрытыми глазами и водой, капающей с подбородка на пол. Галлюцинация. Срыв. Это всё нервы, Блейз, усталость, — заклинало его сознание, пытаясь найти рациональное объяснение. Но он видел. Он видел это так же ясно, как видел сейчас собственное, искажённое страхом лицо. Он потушил свет и почти побежал обратно в спальню, в единственное безопасное место, где лежал настоящий, тёплый и спящий Гарри. Вернувшись в спальню, он остановился. Гарри занял три четверти кровати, раскинувшись звездой. Драко попытался осторожно подвинуть его трясущимися руками, упёршись плечом в его бок. Ноль реакции. Гарри за эти годы превратился в настоящего гренадера, тяжёлого, мышечного, сбитого. Сдвинуть его было равносильно попытке сдвинуть стену. С легким вздохом Драко пристроился на оставшемся краешке, лёжа буквально на боку. Но через мгновение Гарри во сне, с тихим мычанием, поднял руку, загребающим движением притянул его к себе, придавив своей тяжестью, и уткнулся носом ему в волосы. Стало жарко, неудобно, рука затекла почти сразу. И Драко... улыбнулся в темноту. Он прижался щекой к его груди, слушая ровный, глухой стук его сердца. Целый день. У них был впереди целый день. Это было как неожиданный подарок, день рождения во вторник. Он был готов мириться с любым неудобством, лишь бы это продлилось. Лишь бы это затмило тот ужас, что он только что видел в зеркале.

***

Первым проснулся Драко. Его рука затекла, а тяжесть Гарри, прижимавшего его к матрасу, мешала дышать. Но он не двигался. Лежал неподвижно, боясь пошевелиться, боясь разрушить это хрупкое, невозможное утро. В сером свете, пробивавшемся сквозь шторы, он изучал спящее лицо Гарри. Искал различия. Вот эта маленькая родинка на скуле, которую он знал. А вот шрам над бровью — старый, ещё с школы. Ничего лишнего. Ничего другого. Только его Гарри. Тот самый. Облегчение медленно разлилось по его телу тёплой волной. Это был просто сон. Наваждение. Усталость. Гарри хмуро хмыкнул во сне и разбудил себя сам. Он медленно открыл глаза, поморщился от света и тут же зажмурился. — Голова трещит, — прохрипел он в подушку. — Не двигайся, — послышался сдержанный голос Драко. Драко нехотя вылез из кровати и отправился на кухню. Не прошло и двух минут, он уже стоял рядом с двумя дымящимися кружками. — Пей. Медленно. Гарри послушно принял кружку, сделал осторожный глоток. Горьковатый, травяной вкус ударил по рецепторам, но почти сразу же тупая боль в висках начала отступать. — Спасибо, — прохрипел он, опуская взгляд на одеяло. Молчание повисло между ними, густое и неловкое. Драко ждал, стоя у кровати, не зная, куда себя деть в этом новом, непривычном формате дня. Внезапно Гарри сбросил с себя одеяло и сел на кровати, поставив босые ноги на прохладный пол. — Ладно. Я первый в душ, — заявил он хриплым от сна голосом, избегая смотреть на Драко. — От меня пахнет Азкабаном и вчерашним виски. Он поднялся и, не оглядываясь, прошёл в ванную. Вскоре донёсся звук включённой воды. Драко остался стоять посреди спальни, чувствуя себя глупо. Ритуал их обычных вторников был нарушен. Не было спешки, не было тихого «спасибо» и ухода. Теперь был целый день, зиявший перед ними пугающей, неизведанной пустотой. И Гарри в ванной. К тому времени, как они оба помылись, молча, и стараясь не занимать друг другу пространство в ванной, на часах было уже далеко за полдень. Голод давал о себе знать, и Драко принялся готовить. Они сели за кухонный стол. Ели молча, уставившись в тарелки. Воздух был густым от всего несказанного. — Вчера... — Гарри начал и замолчал, сжав вилку так, что костяшки побелели. — Мы обыскивали особняк одного типа. Там было... одно проклятое зеркало. Драко замер, сердце ушло в пятки. Зеркало. — Оно было старым, в чёрной раме. Вроде ничего особенного. Но когда я прошёл мимо... — Гарри зажмурился, будто пытаясь стереть картинку у себя перед глазами. — В нём было не моё отражение. Там был... кто-то другой. С моим лицом. Но глаза... Боже, глаза были совсем другие. Пустые. И злые. Он смотрел на меня и улыбался. Он поднял на Драко взгляд, полный чистого, неприкрытого ужаса. — Я чуть не запустил в него непростительное. Очнулся только когда Рон схватил меня за руку. А в зеркале был просто я — бледный, перепуганный. Все думали, что я сошёл с ума от усталости. Может, так и есть. Он выдохнул и отложил вилку в сторону. — И после этого... Я не мог оставаться там один. Не мог идти домой. Я мог думать только об одном месте. — Он не сказал «о тебе». Он не посмотрел на Драко. Но это висело в воздухе между ними. Драко молча забрал у него пустую тарелку. Его пальцы чуть дрожали. Оно уже здесь. Оно проявляется и в его мире. Он должен был сказать что-то. Но как? Вместо этого он произнёс: — Будешь чай? Гарри покачал головой. — Может... сходим куда-нибудь? — вдруг, сам не ожидая от себя такой глупости, предложил Драко. Он тут же представил их вдвоём в кафе, в парке, и его внутренности все сжались в комок. Гарри посмотрел на него с грустным пониманием. Он видел этот испуг в его глазах. — Куда мы пойдём, Драко? — спросил он тихо, отодвигая пустую тарелку. — Мы не можем просто... пойти. Они оба знали это. Их возможные маршруты ограничивались стенами этой квартиры. Их мир был вот таким — небольшим, спрятанным от чужих глаз. И выход за его пределы грозил только болью и проблемами. Грустное настроение нависло над ними тяжёлым покрывалом. Надежда, что этот день может быть другим, начала таять, уступая место горькой реальности. — Может, посмотрим фильм? — снова попытался предложить что-то Драко. — Нет, — слишком быстро ответил Гарри, отводя взгляд. — Только не сегодня. Он не мог вынести ещё отражений, даже на экране. Даже вымышленных. Гарри вздохнул, потёр виски. — У тебя есть ещё алкоголь? — спросил он, и в его голосе снова появились те же нотки усталого бегства, что и вчера. Драко молча кивнул и пошёл за бутылкой. Это не решение. Это капитуляция. Но другого выхода они для себя не видели.

***

Они пили молча, хотя на этот раз алкоголь не приносил забытья. Он лишь разъедал плотину, сдерживавшую всё, что они так старательно не говорили друг другу месяцами. Вторая бутылка опустела наполовину, когда Гарри нарушил самое главное правило. Он посмотрел прямо на Драко, и его взгляд был уже не грустным, а обречённо-злым. — А тебе никогда не надоедает это? Вот это вот всё? — Он сделал широкий, размашистый жест рукой, указывая на всю квартиру, на пространство между ними. — Эти наши... вторники. Эта выверенная до миллиметра тишина. Ужины, после которых я всегда ухожу. Как будто я призрак, у которого есть четко отведённые часы визитов. Драко почувствовал, как сжимается желудок. Его первым импульсом было отшутиться, уйти в сторону — как всегда. — Нас устраивало всё это время, — осторожно, обороняясь, сказал он, отводя взгляд. — Устраивало? — Гарри горько, беззвучно усмехнулся, и в его смехе слышался хруст битого стекла. Он медленно поднялся из кресла. — Или это тебя устраивало? Удобный график, Малфой? Чётко оговорённые временные рамки? Никаких лишних вопросов, никаких неудобных чувств? Это же твой идеальный, вылизанный, предсказуемый грёбаный мир! Я просто ещё один пункт в твоём расписании между проверкой поставок и варкой зелий. — Не кричи на меня, — холодно, по-змеиному шипяще произнёс Драко, но его собственная хладнокровная маска дала трещину. Сквозь неё проглядывала паника. Он тоже встал, будто готовясь к дуэли. — А что мне ещё делать? — Гарри не повышал голос, но каждое его слово било с силой заклинания. Он сделал шаг вперёд. — Я вчера видел какую-то хрень, от которой мне до сих пор хочется выть от страха! Я видел себя — но не себя! — в зеркале, и это было самое жуткое дерьмо, что со мной случалось после Того-Кого-Не-Следует-Называть! Я примчался сюда, потому что думал... потому что, чёрт возьми, я хотел... — его голос на мгновение дрогнул, сдавленно, — я хотел почувствовать что-то настоящее. А мы делаем вид, что всё как обычно! Мы пьём виски и молчим! Как будто я не могу просто так прийти, когда мне плохо! Как будто сегодня не другой день! Как будто ты вообще дашь мне это сделать! — А что ты хотел? — голос Драко сорвался на высокую, почти истерическую ноту, полную издёвки и страха. Он отступил на шаг, натыкаясь на спинку кресла. — Чтобы я распахнул объятия и сказал: «Оставайся навсегда, дорогой, давай будем вместе печь кексы по утрам»? Мы не такие, Поттер! Мы не для этого! Это просто... это просто секс! Удобный, ни к чему не обязывающий, предсказуемый секс! И не пытайся сделать из этого что-то большее! Он выпалил это, чтобы ранить, чтобы оттолкнуть, чтобы восстановить рухнувшие границы. Чтобы спрятаться. Чтобы заглушить свой собственный ужасающий страх перед тем, как сильно он на самом деле хотел этих кексов, утр, всей этой банальной, невозможной для них нормальности. Гарри замер. Всё напряжение, вся злость разом ушли с его лица, сменившись чем-то худшим — ледяным, безразличным, окончательным пониманием. Он отступил, словно между ними упала невидимая стена. — Просто секс, — повторил он без интонации. — Понятно. Ясно. Всё встало на свои места. Он повернулся, взял сложенные и вычищенные свои мантию и рубашку. Одевался молча, спиной к Драко, не спеша, с какой-то страшной обречённой аккуратностью. — Гарри... — испуганно, почти по-детски начал Драко, понимая, что зашёл слишком далеко, что переступил какую-то черту, от которой нет возврата. — Всё в порядке, Малфой. — Гарри не обернулся. Его голос был глухим и безжизненным, как в пустоте. — Всё как ты сказал. Всё расставлено по полочкам. Как ты любишь. Просто секс. Вторники. Никаких лишних вопросов. Не нарушай график. Он не стал аппарировать. Он вышел через парадную дверь, закрыв её за собой с тихим, но окончательным щелчком. Драко остался стоять посреди гостиной один, с горечью виски и кислотным привкусом собственных ядовитых слов на языке. Он добился своего. Он восстановил контроль. Он оттолкнул другого Гарри, того, что нарушал правила. И теперь тишина в квартире была не успокаивающей, а карающей. И он понимал, что только что совершил снова большую ошибку в своей жизни. Он оттолкнул единственного человека, который имел значение. И теперь ему оставалось только ждать, что явится тот, другой Гарри — тот, что из зеркала. И он уже не будет уверен, что захочет его оттолкнуть.

***