Неслучайность

      Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.       «Еще пять минут», - тонкая рука высунулась из-под одеяла, чтобы нажать кнопку будильника и снова исчезнуть в тепле постели.       Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.       «Ну, еще пять минут», - Гермиона крепче обняла подушку и укрылась теперь с головой, не желая вставать с нагретого местечка.       Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.       «Пять минут, и я встаю», - то ли себе, то ли до ужаса надоевшему звону сказала девушка, прежде чем вновь нажать на заветную кнопку выключения утреннего злодея.       Пять минут. Десять минут. Полчаса. Час.       Гермиона открыла глаза, сладко потягиваясь, когда стрелки часов показали то ли десять, то ли «Детка, ты проспала».       - Черт-черт-черт! Я опаздываю! - девушка вскочила с постели и, запутавшись ногами в одеяле, с грохотом плюхнулась на пол.       Кое-как выбравшись из мягкого плена, Грейнджер стала суетливо бегать по квартире в попытках наверстать упущенное и привести себя в порядок, чтобы, наконец-то, поехать на работу.       - Гребаная стрелка! - выругалась про себя Гермиона, разглядывая порванный колготок и одновременно выполаскивая зубную пасту. - Ладно и так сойдет. Все равно сверху джинсы.       Она подпрыгнула, натягивая скинни. Свитер - белый с оленями. Зеленые махровые носки с красными шарами. «Мерлин, какое Рождественское сумасшествие… Куда я смотрела, когда покупала этот ужас?» - мелькнуло в голове, когда она, вытащив из-под кофты копну кудрей, взглянула в зеркало.       - Минус два, бр-р-р-р-р. Градусник велел одеваться теплее, кто мы такие, чтобы спорить с погодой? - надевая ботинки, пальто, шапку с помпоном и свой любимый гриффиндорский шарф, Гермиона выскочила на улицу.       Вжух.       Грейнджер сделала шаг на дорожку, покрытую льдом. И прежде, чем успеть осознать что-либо, она заскользила прямо к своей припаркованной машине. Левая нога, правая нога, руки в разные стороны в надежде не грохнуться, и…       Шмяк!       Прямо на задницу.       - С моей координацией даже корова на льду более грациозна.       Хватаясь за дверь машины, кое-как стряхивая с себя снег и потирая ушибленное место, Гермиона встала, чтобы через секунду в абсолютно рождественском наряде и абсолютно не рождественским лицом плюхнуться в старенький черный форд.       Вжу-вжу-вжу-вжу-хлоп.       Вжу-вжу-вжу-вжу-хлоп.       Вжу-вжу-вжу-вжу-хлоп       - Мистер Снейп, ну, давайте! Заводитесь! Я опаздываю, и сейчас совсем не время показывать свой характер! - умоляющим голосом просила Гермиона в очередной раз, повернув ключ зажигания.       Ворчливый старый форд так сильно напоминал ей профессора, что это имечко так и закрепилось за ним. И теперь он, будто услышав, как девушка обращается к нему, еще немного побубнил, но, наконец-то, завелся и сдвинулся с места. Грейнджер облегченно выдохнула и набрала номер Рона.       «Бип-бип-бип», - раздавалось по громкой связи.       Пока Гермиона сосредоточенно ездила по улочкам, что светились разноцветными гирляндами, пестрили красными лентами и золотыми колокольчиками, а в стеклах витрин то и дело виднелись елки и коробки подарков в красочной обертке.       Подарки…       Бип-бип-бип.       - Рон, возьми трубку! Нужно забрать подарки из магазина упаковки миссис Бэнкс, ты же наверняка забудешь, но ты же обещал! - Гермиона посмотрела на телефон, который никак не мог дозвониться до Уизли и только отчаянно пищал.       Бип-бип-бип.       - Рон, да возьми ты это чертову трубку!       Грейнджер затормозила слишком резко и мобильник, обидевшись на такое отношение, улетел с пассажирского сиденья вперед, приземляясь на пол и заодно переставая гудеть.       - Замечательно, только этого не хватало!!!       Отстегнув ремень, пока горел красный свет светофора, она потянулась за сбежавшим телефоном, когда ни с того ни с сего из него раздался голос Рона.       - Уже добралась?       - Проспала все на свете, - выдохнула Гермиона, возвращая себя за руль и поправляя кудри, которые теперь рассыпались по плечам, а несколько особо капризных упали прямо на глаза.       - Опять забыла завести будильник? - ухмыльнулся парень.       - Не забыла. Просто не хотела сдаваться с утра без боя, проиграла подушке, - так же ухмыльнувшись, ответила Грейнджер, когда, наконец, загорелся зеленый, разрешая двигаться снова.       - Эта была неравная битва, которую будут помнить потомки… - рассмеялся Рон, а потом звучно отхлебнув чай и откусив что-то наверняка аппетитное, продолжил. - Ты помнишь, что сегодня мы идем в Нору? Гарри, Джинни и все остальные нас ждут. Встретим Рождество вместе.       - Я помню, - буркнула Гермиона. Это безнадежно. Нет, он никогда не перестанет болтать с набитым ртом. Перед глазами мгновенно возник образ рыжего мальчишки с набитыми щеками и носом в джеме. Мальчишка вырос, но ничего не изменилось.       - Рон, ты помнишь, что нужно забрать подарки, их должны упаковать к шести?       - Как раз об этом… В общем… общем, - начал мямлить Уизли перед тем, как на выдохе выпалить, - в общем, Герм, ты не могла бы забрать их сама? Мы хотели немного посидеть с ребятами по команде, выпить по чуть-чуть в честь праздника за успешный сезон.       Бип-бип.       Бип-бип.       Бип-бип!!!       Раздался сигнал сзади, прерывая Рона, пока Гермиона открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова.       - Рон, но… но… но ты же обещал… - протянула Грейнджер, вновь нажимая педаль газа и продолжая движение.       - Герм, но ты же знаешь, мы редко собираемся вот так вместе, а сегодня решили чутка попьянствовать, я знаю, что обещал, но тут пришли парни и… - протараторил парень и теперь громко дышал в трубку, ожидая вердикта.       «Замечательно, Уизли, просто замечательно!» - мелькнуло в голове Гермионы, когда она зло зыркнула на экран мобильника, будто он мог передать собеседнику все ее негодование. Девушка повернула руль и, сделав пару глубоких вздохов, чтобы успокоиться, заговорила снова.        - Рон, я поздно освобожусь с работы, а мне нужно хоть немного времени привести себя в порядок. Это Рождество, и я хотела бы быть красивой, - голос Гермионы дрогнул под натиском обиды. Конечно, ведь это она сама бегала по магазинам покупать подарки, она сама отвезла их на упаковку, выбрала бумагу и ленты, чтобы потом порадовать друзей и родственников Рона, сама заказала памятные открытки и придумала поздравления, вкладывая в них часть своей души. Ему оставалось забрать готовое...       - Детка, ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ты же самая лучшая, самая замечательная… Тебе там все равно сделать небольшой крюк, а у нас тут командный дух, - точь-в-точь как в школе, когда нужно было списать очередной невыученный урок, жалобно просил Рон.       Нервы сдали.       - Ладно, Рон, я поняла! Небольшой крюк. Я заберу, - почти прошипела девушка и сбросила вызов, подъезжая к офису и присматривая место для парковки.       - Она - чудо. Всегда меня понимает, - довольно хмыкнул парень.        Гермиона, в сотый раз за утро чертыхнувшись, сделала второй круг в надежде найти местечко, чтобы оставить машину. «Вот она - главная сложность. Днем - найти парковку для машины, вечером - найти парковку для души. А книги-то не врут», - пронеслось в голове, когда ей удалось пристроить свой фордик, чтобы, наспех натягивая шапку, побежать в офис.              

* * *

      Гермиона стряхнула снег с пальто и, оставив его на вешалке, вошла в кабинет.       «Нет! Нет! Нет!» - хотелось завопить Гермионе, когда она оглядела все кругом. Еще вчера это был абсолютно нормальный кабинет абсолютно нормальных людей. А теперь по окну бегали разноцветные огоньки гирлянд. Полосатые леденцы, носки для Санты, еловые ветки и шары обосновались на стенах. С потолка свешивался мерцающий дождик. На каждом столе стояли искусственные елочки, снеговики и имбирные пряники. Одним словом - безобразие. В центре же всего этого безобразия Полумна в красном колпаке с белой бородой, а так же Парвати в ободке с рогами оленя и красным носом.       Рудольф и Санта. Прелесть.       - Привет, Гермиона, - прощебетали коллеги, помахав Грейнджер мишурой.       - Привет, - буркнула девушка, включая свой компьютер и заодно нажимая заветную кнопку на кофеварке. Стаканчик кофе был жизненно необходим. - Скажите честно, вы ограбили какую-то рождественскую лавку? - она отставила одну, вторую, третью статуэтку, чтобы добраться до сахара.       - Нет! Конечно, нет! Только филиал Икеи, - рассмеялась Полумна, глядя в сосредоточенное лицо Грейнджер.       - Нужно было еще купить тех милых ангелочеков и венок из омелы, - мечтательно протянула Парвати. Взглянув на Гермиону, которая сморщила нос и закатила глаза, она тоже засмеялась. – Мне кажется, нас обманули! Гринч был не зеленым и лохматым, а с коричневыми кудрями и веснушками на носу.       - Я не Гринч, - в шутку обиделась Гермиона, демонстрирует свой свитер с оленями.       Девчонки хором рассмеялись, когда в кабинет таким же рождественский безобразием влетела Пенси, что работала в соседнем отделе.       - Дорогуша, скажи, почему на твоем свитере твой парень? - она подошла к Гермионе и, легко приобняв ее, чмокнула в щеку. – Вас, мои курочки, я уже целовала сегодня, так что обойдетесь.       - Рон не олень, - Грейнджер по-дружески толкнула ее в плечо, когда она капризно сложила губы и надула щеки.       - Лапочка моя, - она взял ее за руку и показала девушкам. - Я и мои цыпоньки который год так и не видим здесь кольца! Так что обижайся или нет, но на свитере именно он. Выбирают себе всяких Ронни! Понимаю, был бы Радке, там хоть секси-шмекси, - Пенси стрельнула глазами в сторону. - А так не пара он тебе, курочка моя, не пара.       - Пенси! - раздалось одновременно с трех сторон и три пары глаз уставились на него.        - Что Пенси, что Пенси? Мало того, что уже ночью Рождество, а мы все еще пьем кофе, а не просекко, так еще и слова не скажи! – подцепив мишуру, Паркинсон намотала ее на себя и, раньше чем Гермиона успела среагировать, схватила ее кофеек и плюхнулась в кресло.       - Мы сегодня планируем работать? - обреченно выдохнула Грейнджер, глядя на эту троицу бездельников и на свой стакан кофе, безнадежно украденный Паркинсон.       - Нет, я однозначно нет, - Пенси подъехала на кресле к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. - Я вообще слишком идеальна, чтобы работать.       - Паркинсон, с тобой все понятно, с твоим мужем можно не работать вообще, - Гермиона в надежде посмотрела на Полумну и Парвати.       - Я тоже пас, - рассмеялась Патилл. - У меня в голове индейка, которую ставила мариноваться Падма, когда я уходила на работу, и мамин рождественский кекс с апельсинами и бренди.       - А я сегодня надеялась уйти пораньше, - пожала плечами Лавгуд. - Хочу помочь отцу с репортражной съемной Рождества для журнала.       - Тоже попрошусь уйти пораньше, надо заехать забрать подарки, - грустно выдохнула Гермиона, вспоминая разговор с парнем и открывая свою электронную почту.       - Стоп-стоп-стоп! - Пенси подъехала к столу Гермионы. - Ты же говорила, что попросишь своего dear deer… - она взмахнула руками в театральном жесте, изображая обморок. – Нет, не может быть! Скажи, что у него отсохли две ноги или, член застрял в заборе и только по этой причине он заставляет тащиться тебя забирать эти чертовы коробки?       - Пенси! - в один голос оборвали причитания девушки Полумна и Парвати, пока Гермиона развернула Паркинсон от стола и подтолкнула в противоположном направлении.       - Не называй его так. И вообще, он не может, занят… на работе, - соврала Грейнджер, не поднимая глаз.       Пенси оттолкнулась ногой и изящно подплыла к ней в кресле, сложила ручки домиком, испытующе глядя на подругу.       - Дорогуша, твои очаровательный глазки мне не врут, а вот твой сладенький ротик пытается мне навешать лапшу на уши, - она накрутила свои локоны на пальцы и посмотрела на Гермиону томным взглядом. - А если твой мужчина заставляет напрягаться свою лапоньку, то зачем он тебе нужен? Напрягаться мы и сами умеем, мы для этого думаем... иногда.       - Пенси! - девушки вновь цыкнули на девушку, в упор посмотрев на нее, когда она рассмеялась, откидывая назад волосы.       - И не надо стрелять в меня своими очаровательными глазками! Кто же вас, кроме тетушки Пенси, жизни научит?       Они громко рассмеялись, когда Кингсли Бруствер вошел в их небольшой разнаряженный «курятничек», выискивая в нем темноволосую макушку, которая намеренно не планировала работать и отвлекала всех кругом заодно.       - Паркинсон, бегом отсюда! Тебе нужно еще заклеить конверты, расклеить марки и подписать открытки для наших спонсоров. Используй свой язык по назначению, - рявкнул на нее директор департамента.       - Ух, как много умеет этот шаловливый язычок, - встала с кресла девушка и теперь кокетливо подмигивала Брустверу.       - Пенси, - снова все цыкнули на нее хором, но теперь к голосам девушек добавился баритон Кингсли, и Паркинсон все-таки ретировалась из кабинета.       Бруствер подошел к Гермионе, опуская среди всего рождественского безобразия, пачку свежераспечатанных бумаг. Грейнджер вдохнула глубже, еще чувствуя запах краски принтера и предстоявшей работы. В другой день она была бы рада, но не в этом случае.       - Герм, секретарь L.A.M United Corporation прислал правки. Мистера Малфоя, спонсора нашего благотворительного проекта помощи детям больным заболеваниями крови, не устраивает подготовленная смета, - Кингсли пролистал бумаги, на которых на полях то и дело мелькали правки и, тоже грустно вздохнув, добавил. - Он хочет иметь полные сведения о том, как планируется распорядиться наш фонд деньгами, - и совсем уж грустно выпалил. - И хочет он это именно сегодня, чтобы вечером подписать, потому что потом он улетает во Францию на неопределенный срок.       Грейнджер окинула кипу бумаг шокированным взглядом. «Гребаный Скрудж! Сегодня все идут домой пораньше, чтобы встретить праздник в кругу семьи, а он кучу раз пересматривал все документы, но именно сегодня ему нужно исправить эту смету!» - тирадой пронеслось в голове Гермионы, когда она выдала расстроенное:       - Но, но… сегодня канун Рождества, все идут домой пораньше… А здесь… здесь работы уйма!       Кингсли с сожалением посмотрел на девушку прежде, чем опустился в то самое кресло, в котором еще совсем недавно радостно каталась Паркинсон. Он похлопал девушку по плечу в приятельском жесте, в какой-то надежде поддержать:       - Герм, ты столько корпела над этим проектом, остался последний рывок, я понимаю, что скоро праздник, но разве ты упустишь такой шанс? Получить деньги от этого Скруджа и стать рождественской феей, которая поможет куче детей?       Конечно, она не упустит, иначе это была бы уже не Гермиона Грейнджер. Нет! Она соберется, она успеет. Кингсли улыбнулся, видя, как грусть в глазах девушки сменилась огоньком решимости:       - Я переделаю смету! Отправлю Томкинсу до обеда, чтобы, если его боссу, этому чертову старому маразматику, взбредет в голову внести еще какие-то правки, я успела их сделать и подписать этот контракт!              В голове всплыла маленькая девочка, которую они встретили, когда с Полумной, Парвати, Пенси, Элиасом и Алексом посещали больницу. Они устраивали небольшое представление, и Гермиона была принцессой Меридой. В рыжем парике, в зеленом платье и луком девушка была точь-в-точь «Храбрая сердцем».       - Некоторые говорят, что судьба от нас не зависит, что мы над ней не властны, но я знаю точно - наша судьба живет внутри нас. И нужна только храбрость, чтобы ее разглядеть, - раздался голос Гермионы-Мериды, когда крошечная, почти прозрачная Стейси с облысевшей от химиотерапии головой подбежала к ней, крепко обнимая.       - Я тоже! Я тоже буду такой храброй, совсем как ты! – с восторгом смотрела на нее крошка.       Грейнджер почувствовала, как горячие слезы наполнили ее глаза, но она не могла заплакать, она должна была быть сильной, должна была быть храброй, ради Стейси, которая с обожанием смотрела на нее.       - Конечно, будешь, милая, конечно, будешь! – Гермиона сняла с себя парик, одевая на девочку и отдавая ее свои лук и стрелы. Она подняла ее на руки, закружив.       - Так ты еще красивее, - рассмеялась кроха, глядя на рассыпавшиеся по плечам каштановые кудри Грейнджер.       - Ты тоже очень красивая, - не удержавшись, Гермиона чмокнула ее в нос.              Да, она помнила, за что, точнее, за кого боролась. На секунду ей стало стыдно, что во всей этой предпраздничной суете она забыла, что было для нее таким важным, но теперь вспомнила и была готова со всей своей страстью броситься в работу.       Что-то теплое и очень светлое вдруг растеклось по душе Бруствера. Он почти нежно посмотрел на девушку с веснушками, которая, отодвинув всю мишуру, придвинула к себе ближе бумаги:       - Герм, по любым вопросам, подходи ко мне, к нашему юристу Филиппу, мы будем рады тебе помочь! Мы здесь с тобой до победного!       Он по-боевому поднял кулак вверх, а потом повернулся к Полумне и Парвати:       - А вы, девушки-красавицы, заканчиваете с тем, что я вас просил доделать, и по домам праздновать! Рождество же.       Версия первая. Расписать подробнее смету. Ладно. Подробнее так подробнее. Гермиона сделала глоток кофе и с головой погрузилась в работу. Зарывшись в бумаги, как непоседливый мальчишка в сугроб, она то вновь вчитывалась в записи на листах, то погружалась в компьютер, то что-то считала на калькуляторе, пока стрелки часов неумолимо бежали вперед. Был уже час дня, когда она нажала кнопку «Отправить» в электронной почте, вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.       Пилип-пилип. Ответ.              «Добрый день! Ознакомили с правками. Скорректируйте пункт 1.3.8 сметы о затратах на уставную деятельность фонда (необходимо сокращение расходов в этой части). Жду исправленную версию. С уважением, мистер Бингс».              Гермиона открыла документ, снова правки. Снова правки! В прошлой версии их было двадцать семь, а в этой? Она пролистала файл, пересчитывая замечания. Двадцать шесть. Двадцать шесть! Нет, он издевается?! Определенно издевается. Он же проверял их вдоль и поперек, а теперь двадцать шесть правок?       «Я справлюсь, я справлюсь», - произнесла про себя Грейнджер и принялась переписывать этот чертов пункт договора. Она нахмурила брови и плотнее сжала губы. Пальцы вновь ловко забегали по клавиатуре, пока Парвати и Полумна тихо перешептывались и хихикали, обсуждая предстоящее Рождество.       Версия вторая. Скорректировать пункт 1.3.8. Без проблем, почему бы и нет. Очередная чашечка кофе, чуть подергивавшийся глаз и очередная копия документа полетела по почте мистеру Скруджу. «Надеюсь все три призрака придут к нему ночью, чтобы он перестал быть таким занудой!» - фыркнула Грейнджер в ожидании вердикта. «Нет, если и в этот раз будет столько правок, я нашлю на него порчу!» - возмущалась в голове девушка, когда в двери вновь мелькнула голова Паркинсон.       - Я попрощаться, мои курочки, - уже в пальто и наброшенном наспех разноцветном шарфе зашла к ним девушка. - Я буду скучать по вам! - она театрально вытерла слезы и схватился за сердце. - Там в Тоскане такая скука!       - Пенси! - рассмеялись девушки и подошли к ней обниматься перед предстоящими каникулами. Она забавно надула губы и, чмокнув каждую свою «курочку» на прощание, вылетела из офиса, чтобы уже вечером встретить Рождество.       «Пилип-пилип!» - пропищала почта.              «Ознакомились с правками. Необходимо скорректировать структуру документа, согласно стандартам ведения документации в L.A.M. United Corporation. Шаблон приложен к письму. Также просьба выполнить доработку согласно комментариям. Жду исправленную версию. С уважением, мистер Бингс».              Двадцать четыре! Двадцать четыре замечания! Исправить структуру! Грейнджер зло стукнула кулаком по столу, когда ее глаза метнули молнии.       - Новая порция правок? – осторожно спросила Полумна, боясь попасть под надвигающийся шторм.       - Этот мистер Малфой и его прихвостень мистер Бингс, как Гринч и Скрудж вместе взятые! Я уверена, что один из них волосатый зеленый и живет на горе, а за вторым волочатся цепи. Наверняка он именно поэтому ездит в лимузине, чтобы уместить их! – откинулась в кресле Грейнджер, запуская пальцы в свои волосы, чтобы снять напряжение.       - Ну, на Гринча или Скруджа он не очень-то похож, - развернула монитор Парвати, так что теперь с экрана на Грейнджер смотрел немолодой, но все еще красивый мужчина с платиновыми волосами, уложенными в короткой небрежной и очень стильной стрижке, легкой небритостью и пронзительными серыми глазами. Одетый в белую льняную рубашку и с часами «Вашерон» на руке он выглядел просто, но одновременно очень дорого. И, возможно, в другой день Грейнджер бы оценила его изящные предплечья с четко очерченными венами, которые обнажили закатанные рукава, но сегодня этот тип, смотревший на нее с монитора, раздражал донельзя.       - Урод, - буркнула она, уставившись в документы.       - Хорош! - хором ответили девчонки, рассмеявшись над Гермионой, которая была готова рвать и метать даже портрет главного спонсора фонда.       Еще час кропотливой работы. Полчетвертого вечера. И третья версия документа отравилась на проклятый адрес этого гребаного мистера Бингса. Грейнджер тяжело выдохнула, заглянув в телефон, на экране высветилось напоминание о том, что упакованные подарки необходимо забрать до шести, иначе магазин закроется, и откроется только после рождественских каникул. Девушка обреченно посмотрела на почту и набрала Рону в слабой, едва тлевшей надежде.       Бип-бип.       Бип-бип.       Бип-бип.       Бип-бип.       Вызов сорвался, и Гермиона отшвырнула телефон в сторону. «Черт с тобой, Рон Уизли, заберу сама!» - буркнула она себе под нос. – «Успокоиться, доработать, забрать подарки, поехать праздновать в Нору. Я справлюсь, я справлюсь», - подумала она, с легкой завистью наблюдая, как Полумна складывает вещи в большую сумку-мешок.       «А завидовать нехорошо!» - шепнула совесть.       «А не пойти ли тебе к черту?» - шепнул ей разум.       «Все мужики сво…» - к чему-то пробормотало сердце.       - Я убегаю, девочки, нужно подготовиться к съемкам, проверить фотоаппарат, объектив, светоотражатели, а еще забрать от тетушки Дэвис рождественский пудинг для папы, - она обняла Гермиону и Парвати, когда они понимающе улыбнулись ей.       - Они так и не решились жить вместе? – мгновенно отрезвляясь, с грустью спросила Гермиона.       - Папа все еще слишком скучает по маме, - украдкой смахнула слезу Лавгуд, - после ее смерти он... он так не с кем и не пытался больше встречаться… но тетушка Дэвис… она замечательная, каждое рождество она готовит для отца пудинг по маминому рецепту, - она смахнула еще несколько слез, которые упали с ее серебристо-серые глаз. - Но я надеюсь, что однажды папа сможет открыть ей свое сердце, пусть ни как для мамы.       Парвати и Грейнджер тепло, участливо улыбнулись подруге, обнимая ее. Они тоже надеялись вместе с ней.       «Пилип-пилип», - просигналила почта.              «Спасибо за внесенные правки. Необходимо исправить вложения согласно описанию, которое я Вам направил, и дописать несколько моментов согласно замечаниям. Ожидаю новый документ. С уважением, мистер Бингс».              - Серьезно?! - завопила на весь кабинет Гермиона, обматываясь мишурой, протягивая один ее край кверху и высовывая язык, изображая - хотя почему изображая? - самого настоящего несчастного клерка, который в очередной раз будет переписывать гребанный отчет в самый канун Рождества.       - Судя по отчаянному крику чайки по имени Гермиона Грейнджер, нет? – сочувственно взглянула на подругу Парвати, вставая из-за стола, чтобы сделать ей чашечку кофе.       - Если сегодня вечером в новостях увидишь мистера Бингса и мистера Малфоя, связанных по рукам и ногам, с пачкой правок во рту и надписью «Новая версия», знай это была я, и теперь я сижу где-то в тюрьме довольная и счастливая, - словно с пулемета, протараторила Гермиона. Ей казалось, что она, как их старенькая кофемашина, готова взорваться в любой момент.       Парвати улыбнулась, представляя, как маленькая, худенькая Грейджер атакует двух взрослых мужчин, а потом раскрашивает их из баллончика.       - Успокаивайся, - девушка поставила кофе перед подругой на стол и положила, спрятанный в закромах специально для таких случаев, их любимый шоколад и нараспев, пропела:              

«Чашечка кофе – поднять настроение,

      

Полшоколадки – заесть невезение.

      

Этот проверенный вкус горько-сладкий

      

Словно шепчет: «Все будет в порядке»».

             Гермиона обмакнула дольку в свое любимое кофе с молоком, и в блаженстве прикрыла глаза.       - М-м-м... Что бы я без тебя делала? - искренне улыбнулась она Парвати. Все-таки их «курятничек» был отличным местом, и они, «курочки», были отличными друзьями.       - Судя по настроению, истязала бы наших спонсоров! – довольная улучшившимся настроением подруги рассмеялась девушка.       Гермиона сидела еще час, выверяя каждую буковку, перечитывая каждое слово, вновь и вновь изучая замечания и требования, чтобы ровно в четверть пятого отправить, на ее взгляд, почти идеальный документ. «Ну, теперь то ему будет не к чему придраться!» - потянула руки вверх девушка.       - К сожалению, мне пора, - немного виновато переступало с ноги на ногу подруга, - пока Падма готовит ужин, я обещала встретить родителей в аэропорту, как раз успею их забрать и вернуться к ужину. И уже с абсолютно счастливыми глазами добавила. - Они решили перебраться из Индии, так что нас ждут хлопотные выходные, зато мы, наконец-то, станем ближе!       - Это замечательная новость! - захлопала в ладоши Грейнджер. - Я так рада за тебя и Падму, вы так скучали по маме с папой и теперь соберетесь вместе! Семья – самое ценное! Так же ты у нас всегда говоришь? – со всей теплотой, на которую была способна, улыбалась Гермиона, совершенно искренне радуясь. Она тоже скучала по родителям, они уехали по работе на два месяца в Австралию, и на это Рождество они будут обмениваться только электронными поцелуями и объятиями. Да, она уже скучала, поэтому представляла, как рада была подруга, и тоже радовалась за нее.       - Все верно, я всегда говорю, что семья – это главное, а еще, что семья – это все, кто любит нас, - подмигнула она подруге, улавливая легкую грустинку в ее глазах, - ты встретишь праздник с Роном и друзьями. Это тоже семья, пусть и немного другая.       Обнявшись на прощание, Парвати ушла, оставляя Гермиону один на один с мыслями о Роне и ожиданиями ответа мистера Бингса. И там, и там было слишком сложно. Они встречались с Ронни с окончания школы, закончили университеты, каждый свой. Она стала помощником руководителя в благотворительном фонде, он – профессиональным хоккеистом. Она часто оставалась на ночь у него, он у нее. Они частенько проводили вместе выходные и худо-бедно строили планы на будущее, но почему-то где-то глубоко-глубоко в душе она была уверена в двух вещах. Первая – они с Роном не пара. Вторая – это было не последнее замечание от мистера Бингса. И, подтверждая одну из ее теорий, на почту свалилось еще одно письмо от секретаря L.A.M.              «Отформатируйте первый лист, содержание контракта, список сокращений и расшифровок, согласно примеру в письме. Жду Ваши документы до конца рабочего дня. С уважением, мистер Бингс».              «Я жду от Вас новой версии. С уважением, мистер Бингс-Пингс-Твингс!» - кривляясь, спародировала секретаря Грейнджер. - «Неужели у него и у его босса нет никаких дел, кроме как клепать очередные замечания в очередном документе? Наверняка, этот мистер Малфой держит несчастного Бингса в заложниках».       Ей вспомнились многочисленные переговоры с L.A.M., на которых всегда присутствовал секретарь с юристом и никогда их босс. Тогда их фразочка «Нам нужно уточнить у мистера Малфоя» звучала так часто, что, когда они в очередной раз вышли из кабинета, чтобы созвониться с боссом, Грейнджер, переглянувшись с Кингсли, не сговориваясь, захихикали в руки. «Наверняка и сейчас этот мистер Бингс согласует с Малфоем каждую запятую», - тяжело вздохнув, принялась в очередной раз править документы Грейнджер.        «Уже четверть шестого, а я должна забрать подарки до шести», - грустно выдохнула Гермиона, в очередной раз не дозвонившись до Рона, но, получив между звонками короткое сообщение «Встретимся в Норе. Люблю тебя». Люблю, морковь куплю, а подарки-то ей забирать!       «Ну, что, еще одна попытка, Грейнджер! Ради детей, ради всего того, что ты уже проделала!» - подумала она и, нажав на заветную кнопку, сложила руки. - «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!» - повторила, по меньше мере, раз двадцать она, прежде чем откинуться в кресле в ожидании.       Билип-билип.       С замиранием сердца Грейнджер открыла письмо.       - Ура!!! – раздался на весь офис победный крик Гермионы, когда глаза, пробежав по словам, уловили суть. Все устроило, можно печатать, мистер Малфой подъедет, чтобы подписать документ. – Получилось! У меня получилось! Все готово! Малфой едет подписывать документ, будет в течение часа, - через весь офис разнесся голос Грейнджер, пока она на бегу набрасывала пальто и хватала шарф и ключи от старенького форда.       Осталось пятнадцать минут до закрытия лавки с подарками, она должна успеть.       - Счастливого Рождества тебя, Гермиона, - радостно в ответ крикнул Кингсли, - езжай праздновать, дальше мы уже справимся.       - И тебе счастливого, - довольно помахала Гоейнджер, выскакивая из офиса.       Форд завелся с первого раза. И она за минуту до закрытия с абсолютно радостным лицом, что не опоздала, грузила подарки на переднее сиденье мистера Снейпа, напевая под нос рождественскую песенку. Ну, вот еще совсем чуть-чуть, и она будет встречать праздник в Норе, и, может быть, Джинни даже успеет сделать ей какую-нибудь легкую прическу и макияж и поделится с ней платьем, чтобы она тоже была в этот день красоткой. Она уже представила вечеринку, веселье, подарки и поздравления.       Но у этого дня были явно другие планы…              

* * *

      Гермиона медленно ехала по улочкам Лондона. Нужно было вырваться из пробок центра, а потом дорога до Норы - свободная. Грейнджер в очередной раз затормозила на светофоре, оглядываясь кругом. За окнами авто было красиво. Горели фонари, мерцали разноцветные гирлянды, люди в шарфах и шапках зажигали бенгальские огни, громка крича «Счастливого Рождества», а снежинки, закружившись в причудливом танце, садились им прямо на раскрасневшиеся носы. Они обнимались, поздравляли друга, желая счастья, чтобы совсем скоро сесть за стол и разрезать рождественскую индейку. Даже не верилось, что еще один год прошел, и совсем скоро она с друзьями будет также поздравлять друг друга.              

«Last Christmas

      

I gave you my heart

      

But the very next day you gave it away

      

This year

      

To save me from tears

      

I'll give it to someone special».

             Рождественская музыка вновь тихо заиграла в магнитоле старенького черного форда, когда Гермиона глянула на часы, потом на навигатор, потом снова на часы. «Небольшая пробка… Ничего страшного… Успею» - только подумала Грейнджер, перестраиваясь в другую полосу, когда черная машина резко затормозила перед ней и…       Ба-бах!       Разлетелись мечты о скором празднике вместе с ударом бампера о бампера.       - Нет! Нет! Нет!!! Только не это!!! - захныкала Грейнджер, включая аварийные сигналы и выползая из машины, чтобы осмотреть происшествие. Она была готова разреветься от обиды на саму себя и на эту чертову машину, на которой теперь красовалась вмятина от ее фордика. Осколки лежали на припорошившем асфальте снегу точно конфетти, а Грейнджер уже предвкушала, как выскажет пару ласковых водителю, который абсолютно неожиданно ударил по тормозам.       Она подняла голову вверх, и перед ней уже не на экране, а вживую стоял председатель совета директоров L.A.M. United.       - Вы?! – Грейнджер со всей злостью, на которую была способна, смотрела на того самого миллиардера-филантропа, который мучил весь день на кануне Рождества.       - Я, но въехали в меня все-таки Вы, - быстрым взглядом сверху вниз мистер Малфой окинул безобразие в шапке с помпоном, которое мало того, что стукнуло его машину, так теперь еще и с негодованием шипело на него со своих метр шестьдесят.       - Если бы Вы не ударили по тормозам, как ненормальный, я бы не стукнула Ваш драгоценный майбах, - она сильнее задрала подбородок, чтобы скомпенсировать разницу в росте, в то время как шапка предательски соскочила с затылка, падая в аккурат под ноги мистеру как его там.       - Это феррари, - изящно наклонившись, мужчина поднял шапку и всунул ее в руки девушки.       Она смотрела на него во все глаза, то открывая, то закрывая рот от возмущения. Грейнджер яростно натянула шапку и, теперь максимально сильно задирая свой носик, процедила.       - Мне без разницы, какая у Вас машина! Вы вызовите полицию или это сделать мне?       - Если Вы вызываете полицию так же, как и ездите, то лучше я сам! – в тон ей ответил миллиардер, хотя в душе ему вдруг неожиданно захотелось рассмеяться, уж больно грозной была девчушка в нелепой шапке.       - Замечательно! Вызывайте! Самое главное - снова не затормозите, где не надо, иначе мы тут до утра останемся, - выдала Грейнджер и, гордо развернувшись на каблуках, вернулась в машину, посильнее хлопая дверью - не из вредности, просто иначе не закроется, но это уже ее маленькая тайна.       Вызов. Рон. Чертов Рон. Не берет трубку.       Вызов. Гарри. Не берет трубку.       Вызов. Джинни. Не берет трубку.       Ладно. Еще попытка. Вызов. Джорж. Не берет трубку.       Итак. Еще одна. Вызов. Фред. Не берет трубку.       Ну, пожалуйста. Вызов. Билл. Ни берет трубку.       Черт! Черт! Черт!       В этой Норе всегда, всегда проблемы со связью!!!       А между тем мистер Снейп сделал тр-тр-пых. И заглох.       «Только этого не хватало!» - Грейджер стукнула кулаком по рулю и клаксон, оповестив всех о том, что его хозяйка истеричка, издал противный бип. Она повернула ключ зажигания еще с десяток раз, прежде чем отчаявшись откинулась на водительском сиденье.       Пять минут. Десять. Пятнадцать. Грейнджер подышала на замерзшие пальцы в надежде их согреть. Двадцать. Двадцать пять. Тридцать. Она сильнее натянула шапку и плотнее закуталась в шарф. «Где это гребаная полиция? Они уже уехали праздновать? И теперь приедут только после каникул?» Тридцать пять. Сорок. Сорок пять.»Так и замерзну здесь. Будет самая глупая смерть умной меня».       Она пошевелила замерзшими пальцами ног, когда в окно постучали. Мистер Малфой стоял в самой небрежной позе, облокотившись на ее старенький фордик и скрестив ноги в голенях. Без шапки. В тонком молочном кашемировом свитере. Идеально сидевших джинсах и коричневом пальто на распашку. Элегантный, стильный - он смотрел на нее сквозь стекло авто. Грейнджер шумно выдохнула и, стянув свою дурацкую шапку, приоткрыла дверь, мысленно проклиная так невовремя заклинившую ручку от окна.       - Что, в мерседесе стало скучно? - фыркнула Гермиона, наблюдая, как мужчина чуть наклонился, чтобы посмотреть на нее.       - Это феррари, - ухмыльнулся он ей. В этой девчонке определено было что-то такое, что заставило его улыбнуться второй раз за час. Захотелось что-то сделать для нее. - Твой форд заглох. Если хочешь, можешь погреться в моей машине, - будто невзначай предложил мужчина.       - Ни за что, - отвернулась девушка так, что взметнувшиеся кудри вылетели в приоткрытую дверь.       Запах свежей выпечки, молока, корицы и бумаг. Люциус замер. И на мгновение ему показалось, что он не взрослый мужчина, а мальчишка, дернувший понравившуюся девчонку за косички. Он дернул головой, стряхивая наваждение и снег. И, возвращаясь, в автомобиль, бросил:       - Когда окоченеешь окончательно, приходи!       - Никогда! - крикнула ему вдогонку Гермиона, захлопывая дверь.       - Да, я понял, - улыбнувшись, приоткрыл пассажирскую дверь мистер Малфой.       «Как же холодно!» - шмыгнула носом Грейнджер и мельком глянула на феррари. – «Ну, уж нет! В машину к этому! Да не за что!»       Пятьдесят минут. Пятьдесят пять. Шестьдесят. «Криокамера. Замерзну, да так и останусь здесь, и только через сотни лет потомки, разморозив меня, узнают эту идиотскую историю». Грейнджер вновь потерла ладони в надежде хоть немного отогреться. Не получилось. Снова попыталась завести форд - не завелся. Оставалось ждать.       Шестьдесят пять. Семьдесят. Семьдесят пять.       «Ну, и черт с ним!» - выругавшись, продрогшими пальцами Грейнджер открыла дверь, чтобы через минуту плюхнуться в тепло. – «Зато нос не обморожу, и пальцы останутся при мне», - мысленно оправдала сама себя девушка, пока мужчина, так и не посмотрев на нее, ухмыльнулся краешком губ.       - Из-за Вас я опоздала на рождественский ужин, я обещала друзьям приехать, - вместе с отогревшимися пальцами отогрелся и попритихший характер.       - А я из-за Вас отменил самолет, - приподняв одну бровь вверх, все-таки развернулся к ней мужчина. - Я тоже обещал кое-кому приехать на Рождество во Францию, - вдруг как-то грустно добавил Люциус.       Она посмотрела в серые глаза, и сердце разочарованно екнуло, но губы растянулась в смешке:       - Не удивили. Это же классика, почти как Шекспир. Жена, любовница, Париж.       - Три выстрела и все мимо, - с каким-то оттенком тихой печали улыбнулся мужчина. - Моя жена умерла двадцать лет назад, спустя три года после рождения нашего сына, моя единственная любовница после жены пять лет назад вышла замуж. Я сам проводил ее к алтарю. И, наконец, мне нужно в Вильжюиф.       - Я... я соболезную. - неловко пробормотала Гермиона, теперь отворачиваясь в окно.       Она нервно закусила губы, ожидая, что ее обвинят в бестактности, но этого не произошло. Зато глубокий голос разлился по машине.       - Прошло уже столько лет, мне даже сложно вспомнить какой Нарцисса была. Я безумно любил ее тогда, но сейчас она все чаще кажется мне прекрасным сном, - вдруг так честно, так откровенно ответил Люциус, наверное, так иногда люди открывают сердца случайным попутчикам, зная, что вряд ли встретятся еще раз.       - Да, время беспощадно, разрушает города и стирает память, - задумчиво выдохнула Грейнджер, тайком взглянув на Люциуса, который поправлял идеально лежащий ворот водолазки. – Значит, Вы должны были лететь к сыну?       - Нет. Он предпочел мое общество одной хорошенькой блондинке, и я его не осуждаю. Астория ему подходит, может держать его в узде, с ним по-другому нельзя, - продолжил мужчина, ему почему-то захотелось поделиться еще чем-то личным с девушкой, которая внимательно его слушала, иногда подглядывая за ним из-под пушистых ресниц. Захотелось впервые.       - Значит, укрощает строптивого, - оправдав его доверие, широко улыбнулась Грейнджер, вдруг вспоминая итальянскую комедию.       - Точно, как Мути Челентано, - подхватил ее мысль мужчина. – Ну, что? Теперь моя очередь угадывать факты о Вас? - уже веселее спросил мистер Малфой, разглядывая профиль, на котором едва заметно проглядывались веснушки. Почти незаметно, словно сквозь пелену. Ему нравилось эта легкость.       - Попробуйте, - легко дернула плечами девушка.       - Вы любите сестер Бронте, Джейн Остин и Элизабет Гаскел и не любите Шекспира, хоть он и классик, - улыбнулся мистер Малфой, рассматривая раскрасневшуюся от тепла Гермиону.       Девушка улыбнулась. Он попал в цель, а она задалась вопросом, в какой момент книги и слова стали значить так много.       - Вы правы. И знаете, почему? - Гермиона с интересом заглянула в серые глаза.       - Мистер Дарси, мистер Рочестер, харизматичные мужчины, истории о Золушках. Классика же.       - Нет! Нет! И еще раз нет! – рассмеялась Гермиона, тряхнув коричневыми кудрями, – Это книги про сильных, умных женщин, которые, несмотря на детство, общество или другие обстоятельства, обретают независимость и сила духа, - в глазах девушки разгорелись огоньки предвкушения интересного разговора.       Люциус улыбнулся, в голове мелькнуло сравнение, как бенгальский огонь, красивая, искрящаяся, за ней можно наблюдать часами:       - Так, значит, независимость и сила духа, - немного скептически вздернул бровь мистер Малфой. - Разве девушка в Вашем возрасте не должна мечтать о любви и удачном замужестве? – он лукаво улыбнулся ей, а на ее лбу пролегла складка задумчивости.       - На дворе двадцать первый век, все меньше женщин мечтают о замужестве и все больше о свободе. А что касается любви, то тут смотря, что вы имеете ввиду, - она удобнее устроилась на пассажирском, разглядывая тонкие черты лица, острый нос, плотно сжатые губы в неизменной ухмылке, пока стрелки часов бежали вперед. - Что значит для Вас любовь?       Теперь была очередь мужчины задуматься, пока девушка смотрела на него с интересом. Нельзя было разочаровать с ответом.       - Любовь – это чашка кофе, которую можно выпить, можно оставить, можно добавить сливок для вкуса или сахара, а можно даже не заваривать и растворить по-быстрому. А две чашки кофе – это уже привычка.       - Какое ароматное сравнение, - мечтательно протянула Гермиона, полиции еще не было, а живот уже отчаянно тянул в предвкушении ужина.       - Что Вы думаете о том, чтобы выпить по чашечке? - будто прочитал ее мысли мужчина, - с окон вон той кофейни будет видно, если подъедут полицейские.       Гермиона немного смущенно улыбнулась, но приглашение приняла.       - Если только по одной. Вторая – это уже привычка, – протянула она руку мистеру Малфою, когда он помог ей выйти из машины.       В его голове мелькнула мысль, что он был бы не против к ней привыкнуть. В голове девушки - что она бы не отказалась и от третьей. Они перебежали дорогу, пока снежинки падали им на волосы и ресницы, чтобы растаять в тепле помещения. Кофейня встретила их запахом свежемолотых зерен и рождественской ели. Люциус помог ей снять пальто, Грейнджер смешно сморщила нос, когда снег с шарфа упал ей за шиворот.       - С меня еще один факт? - улыбнулся он ей.       - Попробуйте. Но знайте, что тот я засчитала Вам только наполовину, - шутливо ответила ему она.       - Тогда два ореховых латте и миндальных круассана, - сделал заказ Люциус и, поправив прядь ее волос, добавил. - Еще один факт о тебе. Я уверен, что ты это любишь.       - А это еще и нечестно! – сделала глоток ароматного напитка Гермиона. - Миндальные круассаны это маленький кусочек счастья, который мы можем себя позволить в любой момент, а кто не любит быть счастливым?       - Значит, хорошие книги, запах кофе и свежей выпечки и уютные вечера? – потянулся Люциус за сахаром, касаясь своей рукой ее, задержался чуть дольше, пока она чисто случайно коснулась своими пальцами его. Переплелились вкус и настроение, хотелось больше обоим, обоим вдруг стало неловко.       - Угадали. А вы знаете, что Бетховен варил кофе ровно из шестидесяти зерен? – выглянула из-за чашки Гермиона, пока ее тонкие пальцы играли с лепестком миндаля.       - Это, наверняка, потому что он варил его себе сам, - с каким-то юношеским восторгом смотрел мужчина на девушку, вдруг отчаянно сильно захотелось быть на месте миндаля, чтобы чувствовать ее касания. А она встряхнула каштановыми кудри и вопросительно посмотрела на него:       - Откуда такая уверенность?       - Все просто, - поставил точку в этом разговоре Люциус, - какая разница сколько зерен в кофе, если тебе его варят? Считают от одиночества, счастливым важен вкус.       - А Вы считаете?       - Иногда, - честно ответил он.       - Я тоже порой считаю, - честно сказала она.       Признание, и каждый задумался о своем.       «Странно иногда бывает. Живешь с человеком годами, просыпаешься с ним, засыпаешь, готовишь совместный ужин, встречаешься с друзьями, занимаешься с сексом, но душа по-прежнему кутается в плед, чтобы согреться. А бывает встретишь кого-то, несколько фраз, пара взглядов, чашечка кофе, и внутри все оттаяло – весна среди зимы, как ни крути», - улыбнулась своим мыслям Гермиона, пока пара серых глаз как-то по-особенному тепло смотрела на нее.       «Странно иногда бывает случайная встреча, как будто неожиданный, но желанный подарок от Санты. Открывать так трепетно и волнительно. Вот ты потихоньку развязываешь бант, снимаешь фольгу. А там то самое, даже представить не мог, а оно раз и сбылось», - не мог отвести он взгляд от немного раскрасневшейся девушки с веснушками и шоколадными кудрями.       Люциус и Гермиона одновременно вдохнули, хотели что-то сказать, когда холодный ветер ворвался в кофейню вместе с розовощеким мальчиком, держащим в руках несколько венков омелы, перевязанных красными лентами и украшенных золотыми колокольчиками.       - Не хотите купить? Всего 3 фунта! - подошел он к столику Грейнджер и Малфоя, с интересом разглядывая их.       - Ой, у меня не будет сдачи, - смущенно протянул мальчишка и замахал руками, когда мужчина протянул ему стофунтовую.       - Сегодня Рождество, а у нас нет сладостей для тебя, - потрепал по-дружески Люциус юного продавца. - Справишься? – подмигнул он ему, сжимая в его руке деньги.       Мальчик довольно кивнул и, выбрав, самый пышный венок протянул его девушке.       - Счастливого Рождества! – улыбнулся он им, и в припрыжку поскакал дальше.       - Что будем делать? - рассмеялась Гермиона, провожая абсолютно радостного юного продавца взглядом.       - Мириться? - подмигнул он ей, глядя на нее сквозь венок.       - Ни за что! - замотала головой девушка, показывая язык в импровизированную рамку. - Твой мерседес ранил мой фордик в самое сердце!       - Во-первых, это феррари, - он улыбнулся, когда она лукаво закусила губу. Во-вторых, что, если так? - Люциус протянул омелу так, что теперь они оказались под ней. - Ты же не станешь нарушать традиции викингов мириться под омелой?       - Викингов? Серьезно? - она посмотрела на Люциуса, когда он постарался придать своему лицу самый строгий вид.       - Конечно! Если не помириться под омелой, то весь следующий год будешь ходить с несчастным лицом, - пожал он плечами.       - Это нечестно! – шутливо возмутилась Гермиона. - Если я буду ходить хмурой, то у меня появятся морщины.       - Таков был план - не оставить Вам выбора. Придется помириться.       - Так и быть, - рассмеялась девушку и, протянув ему мизинец, подмигнула, - но знайте, что это только ради красоты.       - По-другому и быть не могло – согласился с ней Люциус, опуская венок и касаясь своим мизинцем ее.       - Я починю сердце вашего фордика и его бампер, - чуть ближе наклонился к девушке мужчина.       - Я запомню, что у Вас феррари, - наклонилась она к нему.       Они еще долго согревались кофе и теплотой разговора, того самого, который возможен только холодными длинными зимними вечерами, когда заходишь с мороза, а в камине горит огонь. Люциус в очередной раз смеялся, Гермиона смущенно отводила взгляд в сторону. «Нравится», - думала она. «Так красива», - думал он. За чашкой кофе с круассанами, болтая обо всем на свете, они становились ближе, пока стрелки часов, спешили, чтобы встретиться на двенадцати, чтобы, наконец, настало Рождество.       Гермиона уже не торопилась к друзьям, ей совершенно не хотелось к Рону, Гарри, Джинни и всем Уизли, Люциус уже не откладывал самолет, он был уверен, что крошка Стейси все поймет, что она будет рада за него, когда он расскажет ей почему не прилетел, как обещал. И они вдвоем уже совершенно не ждали полицию, в тайне надеясь, что она не приедет еще немного. Но так всегда случается, все происходит тогда, когда не ждешь. Машина с красно-синим сигналом подъехала оформить дорожно-транспортное происшествие.       - Ваше имя, - уточнил офицер, обращаясь к владельцу феррари.       - Люциус Абраксас Малфой.       - А Ваше, - обратился полицейский к девушке.       - Гермиона Джин Грейнджер.       Ее имя! Черт! Почему он не спросил ее имя раньше! Перед глазами Люциуса вдруг один за другой стал собираться пазл. Вот Стейси показывает ему фотографии с девушкой, которая приходила к ним в больницу. Вот она мельком проносится мимо него в офисе благотворительного фонда Кингсли Бруствера. Вот снова на фотографиях в образе принцессы, которая храбрая сердцем. А вот очередные правки, подписанные ее именем, которые принес ему на согласование мистер Бингс, и эти ее сверкающие глаза и растянутое «Вы!».       Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце мужчины забилось чаще, пропустившего очередной вопрос офицера мимо ушей.       - Так значит Вы? – рассмеялся мужчина, глядя на загадочно улыбавшуюся Гермиону. Она знала, она-то знала.       - Я, - в тон ему ответила девушка, - но я врезалась в Вас, только потому что Вы резко затормозили.       «Как хорошо, что Вы решили перестроиться тогда!» - мелькнуло в голове девушки.       «Как хорошо, что Вы не сумели затормозить!» - мелькнуло в голове мужчины.       Но вслух так и ничего не сказали. Прошло тридцать минут, и офицер оформил протокол. Можно ехать, и даже чертов мистер Снейп, нехотя закряхтя, завелся, давая знать, что пора прощаться.       - Можно, еще пять минут? – в надежде посмотрел на Гермиону Люциус.       - Да-да, конечно, - посмотрела она в серые глаза, пока она вытащил из кармана два бенгальских огонька.       - Тогда еще один факт? – мужчина чуть ближе наклонился к девушке, боясь спугнуть.       - Попробуйте, - привстала на носочки Грейнджер.       - Мы встретимся еще раз, обязательно встретимся, - его лоб коснулся ее лба, его дыхание коснулось ее губ, оставляя чуть заметный отпечаток на губах и на сердце, когда стрелки часов встретились.       Он отстранился, чтобы зажечь огонек и протянуть ей.       - Счастливого Рождества, Гермиона Грейнджер!       - Счастливого Рождества, Люциус Малфой! – она коснулась своими губами его, пока в голове вновь и вновь проносилось «Обязательно встретимся».              

***

      Утром после Рождества Гермиона обнаружила у себя под дверью книгу «Где валяются поцелуи. Париж», билет во Францию и коробку с круассанами и подписью «Я, но украла мое сердце ты». Она будет долго радостная скакать по квартире, а потом напишет друзьям извинения, что не смогла приехать к ним на Рождество и отправит им подарки, и, наконец-то, скажет Рону, что они не пара, проваляется до вечера в кровати с новой книгой, чашечкой кофе и ароматной выпечкой, чтобы через пару дней встретиться с Люциусом в Париже.       Люциус утром частным самолетом улетел в Вильжюиф, чтобы прийти к крошечной Стейси в палату, завалить ее рождественскими подарками и рассказать, что вчера он встретил настоящую принцессу, и что хоть он и не принц, но решил бороться за ее сердце. А еще рассказал девочке, что для нее нашелся донор и лучший хирург будет сам лично оперировать ее, и совсем скоро они все вместе поедут в Диснейленд. А множество других деток после рождественских каникул получат помощь благодаря фонду, его главному спонсору и Мериде, которая так храбро переписывала документы.       Пенси сильно обгорела под палящем солнцем Тосканы. Отец Полумны решился пригласить на свидание тетушку Дэвис, а Падма и Полумна все рождественские каникулы провели с родителями, показывая им достопримечательности Лондона. Рон немного пообижался на Грейнджер, но вскоре встретил круглощекую блондинку Лаванду Браун, которая не даст ему заскучать. Они, конечно, не будут обсуждать книги, но им и без этого будет весело.       Ну, а Гермиона… Гермиона, хоть, конечно, иногда и будет шутить про возраст Люциуса, но больше никогда не будет считать кофейные зерна, потому что теперь, когда его варил любимый человек, то количество совершенно не важно. Важно, что это он.                            .