Не боится стать арбузным человеком

Летние фестивали всегда откладывались в памяти светлыми пятнами, разукрашивая каникулы разноцветными красками, но Йошики не покидало ощущение, что с этим Хикару все по-новому. Еда вкуснее, люди счастливее, ночь теплее, праздничные огни ярче. Он впитывал жизнь заново, желаннее и ненасытнее. — Йошики! Давай еще каки-гоори, - снова стоял у киоска с десертами Хикару. Тертый лед с сиропами стал на сегодня лакомством номер один. Уже третья порция. — У тебя скоро лед будет вместо внутренностей, - присоединился к выбору Йошики. — Проверишь? - подмигнул Хикару другу, сверкнув алым огнем в глазах. «Ну, как… — боясь растопить весь лед мыслями, взмолился Йошики. — Как он так спокойно говорит об этом?» Или эта его собственная душа неспокойна. Он все чаще стал замечать, как заглядывается на профиль Хикару, ловит отражение солнца на сияющих волосах, наблюдает то за скучающим взглядом, то за возмущенным, то за любопытствующим. Йошики разозлился сам на себя. Кто тут еще любопытствующий. — Ты чего? - наклонив голову, хлопал длинными ресницами Хикару прямо перед Йошики. Тот отпрянул от неожиданности. — Хмурый такой. — Устал, - немного соврал Йошики. — Не хочешь вернуться? Тишина улицы расслабила натянутые, словно струна, нервы. Дышать стало легче. Перекатывающиеся камушки под ногами, мигающие звезды над головой и Хикару впереди, доедающий порцию каки-гоори. Темно-серые глаза очерчивали контур, начиная с шеи, спускаясь к плечам и талии. Ветер обводил силуэт, скрытый от глаз одеждой. Йошики усмехнулся про себя, нравились же Хикару яркие футболки. А ему нравился сам Хикару. Они дошли до дома, слушая стрекот сверчков. Необходимость в разговорах отпадала в такие моменты, хотелось смотреть, запоминать, записывать, но не говорить. Хикару остановился на крыльце. — Йошики, ты же не забыл, что я чувствую намного больше, чем люди? - неуверенно взъерошил на макушке светлые волосы. — Особенно все, что касается твоей души. Да знаешь, даже обычные люди ощущают взгляд со спины, а твой… Хикару прервался, почувствовав прикосновение к ладони, опустил взгляд и медленно обернулся, следуя прозрачно-серыми глазами вверх по руке Йошики. Не ночь, не темные волосы не могли скрыть возросшей неловкости. Йошики смелее переплел пальцы, шагнув вперед. Раз Хикару чувствует все, что касается его души, пусть впитает сполна. Если будет думать, Йошики сбежит, поэтому торопливо накрыл мягкие губы, сладкие от сиропа. В спешке ввалившись в дом и по привычному маршруту дойдя до комнаты, оба следовали за сокровенными желаниями, что в юности терзают тело, но так и не произносятся словами. Пальцы Йошики забрались под цветастую футболку, горячее дыхание Хикару опалило чувствительные губы. Грудь раскрылась навстречу манящему теплу, желая впустить в себя, забрать, притянуть сильнее. Непослушные руки Хикару еле стянули футболку, первый стон вырвался, когда пальцы проникли внутрь. Ласкающий звук распространился напряжением по телу Йошики, пальцы дрогнули, спровоцировав ответный громкий стон. Хикару, почти не различая, что видит, разбирался с пуговицами на рубашке Йошики. Рука покинула его тело на доли секунды, оставляя холод и пустоту после себя, тут же вернулась, когда белоснежная рубашка оказалась на полу. Хикару вел Йошики к кровати, его сущность выходила за границы, текла по руке, захватывала, росла. А темно-серые глаза смотрели только на алые зрачки. Йошики почувствовал бедрами кровать и упал на спину, утягивая Хикару на себя. Его обволакивали, желали, хотели поглотить всего без остатка. Его Хикару. Йошики проник глубже. Обхватывая талию, наклонил Хикару полностью. Алые зрачки дрожали, сущность вибрировала, заставляя сотрясаться воздух. Йошики чуть вышел и зашел. Хикару подался навстречу, разлетаясь на мелкие кусочки. Пальцы обрели форму и потянулись вниз, звякнула пряжка ремня Йошики. — Что ты делаешь? — Не знаю, - выдохнул в губы Хикару. — У тебя там все горит. — Ну и ладно, - дернулся Йошики от цепких пальцев Хикару. — Оставь. Не надо… Еще один рывок и Йошики прижала нечеловеческая сила, сущность погрузила его в нечто мягкое, вязкое, гибкое. Йошики сдался со стоном. То обретая форму, то снова растекаясь, Хикару двигался, реагируя на малейшие изменения в Йошики. Губы прикоснулись к шее, невесомое касание сменилось укусом. Хикару сжал Йошики, рука проникла резче. Движения становились одержимее и интенсивнее, наполнялись жадностью и собственничеством. Оба хотели забрать эту ночь себе. Сущность пульсировала и растекалась, Йошики чувствовал, как его поглощают с жаждой и голодом. Он подстраивался под ритм, течение волн и нарастающее давление. Хикару изучал его, бежал за мурашками, усиливал и обострял ощущения. Все пространство переливалось тьмой и сиянием лунного света. — Хикару? - обратил внимание на потолок и стены Йошики. — Все… нормально, - запинался Хикару. В него вошли глубоко на всю длину, Хикару прогнулся в пояснице. Пальцы игрались, чередуя плавность и резкость, грубость и нежность. Йошики нашел пересохшие от частого дыхания губы, впустил язык, не в силах сдерживать возбуждение. Руку затягивало внутрь, закладывало уши, темнота ночи заискрилась алым, с полок попадали книги, Йошики не останавливался. Он держал Хикару, не прерываясь, приближая их к неизвестному финалу. Все внутри вопило и требовало продолжать. Еще немного. Тело Йошики сжалось, пропуская электрический ток. Мир погрузился во тьму. Стихло. Миг и Хикару лежит на его груди в прежней форме. Йошики поводил глазами из стороны в сторону. Ну, книги да, разбросаны. В остальном вроде все по-прежнему. Он погладил Хикару по спине, сверху тут же отозвались на прикосновения. Сначала показалась макушка, затем глаза, в которых гас алый огонек. Луна осветила лицо, лучезарная улыбка — душу Йошики. Хикару, сколько себя помнит, всегда искал, чем заполнить пустоту внутри. Его чувствительное место, его слабость, дефект сущности. Он поглощал души, перебрал не одну, но насыщался лишь на время. С Йошики Хикару обрел своё место, свои чувства и, может быть, свою душу.