Fëalómë

Она проснулась от ничего. Душащая пустота. До рассвета еще часы, но Амариэ не преследовали ни сны, ни кошмары, ни мысли. Она не вскрикнула, не услышала ни единого звука, стона или слова. Тишина, а воздух в пространстве словно замер единой материей. Будто бы течение времени остановилось. И эта пустота разверзлась изнутри, вцепилась в саму душу, впилась в плоть сердца ледяными клешнями до болезненного кровотечения. Ещё вчера вечером в спальне стоял крепкий аромат родительских духов, но сейчас он словно рассосался в никуда, а его заменила тревога. Она теперь поглотила всю кровать, весь дом, оплела липкой, невидимой паутиной, которую так хотелось сорвать. Фэа билась внутри, Амариэ сама не заметила, как уже оказалась на пороге дома, все происходило непроизвольно, она шагнула в ледяную тьму улицы, практически тут же погрузившись сапогами в сугробы по колено. Она даже не поняла, когда успела одеться, когда она накинула платья, когда она надела шубы и плащи, она уже двигалась сквозь морозный воздух, что царапал ей лицо, по занесённым тропинкам Амана. Зима обычно здесь короткая и практически бесснежная. Но сегодня, этой ночью было всё по-другому. Снега были по всюду. На деревьях еще даже местами оставались листья и теперь ветки прогибались под тяжестью белых покрывал. Амариэ не ведала, куда она идет, зачем. Дорога сама вела её вперед, мимо полян, степей, мимо лесов и домов, мимо городов и поселений. Сколько она шла? Никто не скажет. В сознании — ни образа, ни единой мысли. Только это проклятое… ощущение. Будто что-то огромное, страшное, необратимое уже случилось прямо сейчас и где-то совсем рядом. Но не с ней. От этого было того хуже. Тяжелый камень ужаса давил на грудную клетку, вытесняя дыхание. Идти. Это был приказ. Не её, не головы, но ощущения. И её тело беспрекословно откликалось на этот инстинктивный приказ. Всё вокруг казалось другим. Мир словно изменился. Ещё вчера был смех родичей, были жаркие объятия и звон бокалов, обсуждения скорой весны. Заливал призрачный, мертвенно-синий свет звёзд, отблеск бледного месяца, глаза резал глубокий, плотный ковер снега, что окутал дорожки, кусты, крыши домов, деревьев. И опять эта тяжелая тишина, абсолютная, гнетущая. Эльфийка шла без факела. Свет требовал времени, огня. Всего того, что сейчас у неё не было. Путь требовал тьмы. И только тьма могла быть свидетелем этого безумия. Дома Тириона сменились просторными и одинокими степями. Снег уже давно зацепился за подол её плащи, забрался в сапоги и обжигал ее босые ступни, внутри стало липко и мокро, хоть обувь снимай. Но Амариэ шла. Просто шла. Ноги вели её сами, куда-то к окраинам. Не думая. не выбирая. Её вело, влекло одно только чувство. То, что разбудило - тянущая нить тревоги, от самого сердца до пяток. Вперёд. Только вперёд. Само сердце колотилось, посылало волны дрожи. Но теперь дрожь смешалась с холодом. Всё слилось единым ледяным комом страха. Темнота сгущалась с каждым шагом по мере удаления от города, который уже исчезал из поле зрения. Перед глазами — мрачные силуэты деревьев, повязших в неожиданно нагрянувшей стуже. Берёзы. Их ветви теперь напоминали скрюченные пальцы, свисающие над занесенными тропами. Свет звёзд, луны не помогал, да только подчеркивал глубину теней, превращая образы стволов в живую угрозу. Каждый шорох, каждый скрип из-под сапог заставлял Амариэ вздрогнуть, а душу болезненно сжиматься в комок. Но она не смела останавливаться. Нельзя. Иррациональная сила, “ТУДА” - влекло её глубже, дальше, и эта сила была сильнее любого страха перед возможными опасностями. Куда я иду? Шаг, снова. Она переставляет ноги быстрее. ЧТО я найду? Не что - КОГО. Эта мысль была еще страшнее. Не мысль, не догадка, а знание. Знание разъедало живот с яростной тяжестью. Это не приведет к добру. Не останавливаться. Остановится, обернётся - она погибнет. Булыжник страха раздавит насмерть. Идти вперёд было единственным её вариантом, единственным способом выжить прямо сейчас, не идти, а бежать, мчаться через сугробы, через спазмы ужаса. Вокруг - безмолвие, черная мгла, безликий ужас и живой кошмар. Фэа горела льдом от предчувствия. Рассвета нет и не будет. Вокруг только холод, тьма, снег, биение сердца, что заглушало теперь любые звуки и собственные мысли. Дорога, бесконечная, неумолимая, что изменит её жизнь в прекрасном Валиноре навсегда. Берёзы стали реже, роща расступилась перед ней, ночная тьма словно решила дать ей возможность в последний раз глотнуть воздуха. Силуэт высокого здания, что выходило и поднималось куда-то высоко вверх, скрываясь за туманом мглы. Амариэ остановилась, словно её резко обдало кипятком. Под одеждами стало невыносимо жарко. Залы Мандоса. Перед ними - черная фигура, очертание чего-то похожее на короткое, крупное бревно. Бедра задрожали, ноги стали ватными. Амариэ поджала губы, по виску протекла очередная струйка ледяного пота. Шаг. Еще один. Каждое движение давалось с трудом, ступни не слушались, было больно, было невыносимо тошно. Тело. Покрытое ледяной коркой, инеем и тонким слоем снега. Амариэ не поняла, как она оказалась перед ним, как она упала на колени и впилась пальцами в плечо. С великим усилием она развернула его к себе, не желая до конца принимать реальность. Но это был действительно Он. Волосы, золотые, складывающиеся в мягкие кудри, теперь были грубо, жестоко острижены. Там, где были ниспадающие медовые, порой, солнечные волны - теперь были обрубленные пеньки, словно резкие, суровые и безжалостные рубцы, что резали своим видом глаза. Воздух застыл в легких. Дышит ли она? Бьется ли её сердце сейчас вообще? Амариэ скользнула взглядом по скулам, по родному лицу. Каждый дюйм она знала наизусть. Его светлые ресницы слиплись инеем. Губы синие. —Нет...— глухим, протяжным стоном сорвалось слово с её рта, она покачала головой, всё внутри пало в бездну. Грудь сдавило болью так, что дышать теперь стало просто невоможно. Нечем. Амариэ подняла голову наверх, к небу, пытаясь увидеть в звёздах ответы на вопросы. Мысли, мысли. Но их не было. Как и ответов, как и воздуха, как и всякой надежды. Пустота, тишина, холод, снег. И ужас. Лежащий прямо перед ней, что семь тысяч лет назад был её верой и спасением. Мех её шубы на плечах стал мокрым, с привкусом соли. Солнце лизнуло закат удивительно холодной гаммой, когда Амариэ несла безвольное тело Финрода по дорогам через улицы города. На Нём был только её плащ, шуба. Всё, что она смогла снять с себя, она постаралась отдать Ему. Лишь бы укрыть Его от этого мрака. И самым болезненным было то, что когда она прикоснулась к нему, он на мгновение приоткрыл глаза и тело его свело паническим спазмом, судорогой ужаса и страхом. И когда ей удалось оторвать, поднять его окоченевшее тело от земли, её взгляд упал вниз. Там, где секунду назад Он лежал ледяной коркой, теперь был круг изумрудной, юной травы.