Трудно, когда тебя не любят

Трудно выбросить семь лет своей жизни. У Ивана всегда лучше получалось говорить о чувствах, подбирать правильные слова. Успокаивать её. Как бы ни складывались дела, как бы много ни было напряжения, он находил способ дать ей почувствовать, что он рядом. Кире не давала покоя мысль, что нужно скорее отказаться от этого ощущения. Ей надо забыть, что она привыкла опираться на его постоянство, верить, что он вернётся, даже если она была с ним резкой. Под рёбрами болезненно кололо, и она обхватила себя руками, сев на кровати. Кира уже не понимала, ради чего решила так рано лечь. Нужно было выпить успокаивающий сбор. Может, посидеть немного над бумажной работой и отвлечься. А теперь она чувствовала себя ещё глупее. Тиканье часов в темноте стало действовать на нервы. Тринадцать часов в доме. Не стоило об этом говорить? С чего бы! Это и правда много. Никакой нормальный человек столько в квартире не держит. Она даже приврала. Сейчас часов у неё дома было четырнадцать: свои наручные она купила себе сама, и давным-давно. Ещё до их знакомства. Кажется, она как раз собиралась ехать по назначению в Китежград и старалась обзавестись разными милыми мелочами, чтобы не оставить новое окружение совсем чужим. Сейчас квартира и правда превратилась в дом, и с постоянной работой, новыми задачами и таким долгим общением Кире даже не приходило в голову, что ей может понадобиться ощущение дома где-то ещё. - Всего того, что есть у других людей… - тихо повторила она. – Видимо, не так уж и хочешь. Кира встала и потянулась к настенным часам. Зелёные вьюнки между полками немного мешали их приподнять, и она едва не повредила одну и веток, когда дёрнула их со стены. Пальцы дрожали, Кира отвернула циферблат и, прижимая к стене, поддела ногтем тонкую крышку, чтобы выбросить батарейки. - Ч-чёрт… - она прижала палец к губам, понимая, что ноготь надломился. От обиды к глазам подступили слёзы, но она зло вздохнула и бросила часы куда-то в складки одеяла. Оглядела комнату. Будильник на тумбочке предусмотрительно считал тише. Не будет она сейчас разносить всю квартиру. Не хватало пальцы ломать ради этого… Хотя беречь подарки теперь тоже стало незачем. Кира подняла угол покрывала и завернула в него будильник, также убирая за спину с глаз долой. Как он мог? Кира сжала кулаки и снова обхватила себя за плечи. - Не он, - тихо кивнула сама себе, - ты как могла ничего не заметить. Дышать, дыша-ать, - она вдохнула и подняла голову, - как ты могла не заметить, не догадаться? Конечно, это же так разумно – семь лет бегать за одним человеком, чтобы он наконец согласился… - в висках запульсировала боль, но Кира не расслаблялась. – Это наивно, но это не страшно. Никто бы не стал так долго ждать. Она встала и положила ладонь на солнечное сплетение, пытаясь выровнять дыхание. Никому не будет легче, если ты разрыдаешься, как девчонка, посреди ночи. Никто не придёт и не поможет. Если даже твой двойник отказывается поддержать твои решения, иногда стоить постоять за себя в одиночку. Кира прошла на кухню и поставила чайник. Подошла к крану. Вода холодила руки, и она протёрла лицо ладонями. Она не будет тратить на него свои нервы. Этот человек должен исчезнуть. Никто не смеет так с ней поступать. Вдох, выдох. Насыпать в термос сбор из мешочка. Из чайника стал подниматься пар, и она наполнила термос водой. В металлической поверхности отражался свет маленького светильника у двери. Полумрак был приятным. Свет сейчас обжигал бы глаза. Лицо снова показалось горячим, и Кира прижалась щекой к прохладному дереву столешницы. Локтем отодвинув термос, она завела руку за голову и зарылась пальцами в волосы. - Ты ведь так долго жила одна, почему сейчас это так сложно… - она зажмурилась и почувствовала, что слёзы всё-таки катятся по щекам. Опять одна, опять жить между работой и домом? И почему это так расстраивает? Надо просто перетерпеть. Это нервы. Это просто момент. Пройдёт пара дней, и работа снова станет интересной. Ей достаточно её жизни. Никто не должен делать её более полной. Она помассировала голову и с трудом разжала веки. Если бы ещё не было так больно смотреть на свет. И открывать глаза. И, может быть, даже думать. Кружка наполнилась ароматной жидкостью из термоса. Пар поднимался белыми узорами в ночном воздухе. Кира осторожно сделала глоток, но всё-таки несколько капель упали на стол. Чуть не опрокинув кружку, она отодвинула её, не отрывая от стола. Так не пойдёт. Ей нужно успокоиться. У неё есть пара дней до приезда комиссии, есть время до его возвращения, пробьёт новогодняя полночь – и она сможет всё забыть. Хотя что ей полночь? Да, мстить за чужие чувства смысла не много. «Другими жертвовать легче»! Она не собиралась никем жертвовать. Она забудет об этом, как о страшном сне. Но сначала заставит Ивана почувствовать то же, что он сделал с ней. Если ему больше не нужна их общая жизнь, пусть увидит, что и он сам не нужен этой девице. Слёзы обжигали, и она прижала веки кончиками пальцев. Подумать только, а ведь об Алёне даже Кира не смогла бы предположить ничего подобного. Но иногда все люди ошибаются. Она снова опустила голову на стол, массируя пальцами виски. Руки дрожали, и Кире показалось, что её бьёт озноб, несмотря на горячий чай и тепло на кухне. Один раз. Она позволит себе расслабиться один раз. Сегодня ей обязательно нужно поспать хотя бы немного. Кира встала и тряхнула головой. Волосы немного спутались. Она вышла из кухни и вернулась в спальню. Нащупала на кресле костюм, сброшенный пару часов назад. Она оделась и вышла в прихожую, стягивая с вешалки пальто. Ключи едва слышно звякнули в кармане. Железная дверь с сопротивлением открылась, и женщина вышла в снежную ночь. Ветер всё ещё налетал раз в несколько минут, но метель явно унималась. Она вздохнула и пошла вперёд. Нужно было только обогнуть двор и пройти в арку соседнего дома. Сжимая кулаки, Кира старалась думать только о блестящем снеге. Хорошо, что ночью так тихо. Домофон запищал совершенно также, как минуту назад её собственный. Она зашла в дом и взбежала по лестнице, забыв свернуть к лифту. Покачав головой, Кира поспешила пройти на нужный этаж. Ей надо было сбросить напряжение хотя бы подъёмом пешком. Найти нужный ключ, вставить, провернуть, услышать щелчок и проскочить в квартиру. Знакомые запахи сразу окружили её, и она смогла поднять брови, с закрытыми глазами опираясь на дверь. Наконец-то отпустило. Лицо саднило от слёз на морозе, но она почувствовала, что может немного расслабиться. Разувшись, Кира почти наощупь прошла в гостиную. Глаза привыкали к темноте. Здесь пахло деревом и стружкой, лаком и чем-то свежим, фруктовым. Наверное, с годами квартира немного переняла атмосферу лаборатории. Хотя счастье, видимо, не всегда так линейно, как в его отделе. Кира подошла к столу у окна, на котором были аккуратно разложены инструменты и бумаги. Несколько брусков ждали обработки. На стене и полках тикали часы. Она чуть усмехнулась. Да повсюду здесь тикали часы. Ничего, ей нужно совсем немного времени. К тому же он не узнает, что сюда кто-то приходил. Она вышла в коридор, подумав, что могла, вообще-то, оказаться не единственной, кто бы сюда пришёл. Не важно, что это значит, но квартира Ивана Степановича в отсутствие хозяина была абсолютно пуста. Кира отодвинула портьеру и прошла в комнату по другую сторону коридора. Совсем небольшая и немного менее обустроенная, она ей нравилась больше. Здесь Иван не работал, здесь не было часов (хорошо, тех часов, что она не уговорила его перенести в лабораторию, как большую часть коллекции). Обычно она располагалась здесь на полу перед журнальным столиком, если ей нужно было закончить дела, но им не хотелось задерживаться в институте. К горлу снова подступили слёзы. Зачем она пришла? Почувствовать в последний раз всё то тепло, от которого теперь придётся отказаться? Бессмысленно удерживать его, если он больше не хочет с ней быть. Или хочет? Сколько продолжалось то, что связывало его с этой девушкой? И главное, что связывало? Кира прислонилась к косяку и потёрла двумя пальцами переносицу. Ей очень нужно поспать. Голова раскалывалась на части. Она вернулась в гостиную и сдёрнула с кровати плед. На ходу скидывая пальто, Кира зашла в комнату и бросила его на столик. Она только даст себе время. Она имеет право дать себе немного времени. Скоро она уйдёт, и не исключено, что больше вообще не окажется в этой квартире. В углу у входа стояло кресло-качалка, и она опустилась в него, заворачиваясь в пушистую ткань. Вынула из-за спины тонкую подушку и свернула её, чтобы подложить под голову. В темноте было видно блики на поверхности стола и почти серое небо за окном. После метели снег отражал бледный ночной свет вокруг человеческого жилья. Кира старательно сделала вдох и задержала дыхание. Ты в безопасности. У тебя есть несколько часов спокойной темноты. Она выдохнула и откинулась на изогнутую спинку кресла. Ровный ритм убаюкивал, а знакомый запах пледа обнимал таким любимым теплом. Она потёрла глаза и зевнула. Можно дать себе ненадолго забыть этот ужасный и глупый день. Обычно в этом доме она могла расслабиться и не думать о работе. Забыть о ком угодно, кто задел её днём. Можно было лежать, свернувшись калачиком, и чувствовать рядом дыхание очень родного человека. Уже долгие годы – наверное, единственного по-настоящему родного. Кира слушала, как бьётся его сердце и могла не думать больше ни о чём. Часто она в такие моменты проваливалась в дрёму и могла испугаться любого движения. Руки судорожно сжимали ткань рубашки перед ней. - Не уходи, - Кира зарывалась лицом в его плечо. – Извини, я сейчас встану. Дай мне минутку… Рука соскользнула с её плеч, и пальцы ласково погрузились в волосы. - Я не хотел тебя будить, - прошептал Иван, - не волнуйся. Он глубоко вдохнул, притягивая её за плечи. Он и не думал никуда уходить. Если бы можно было вечно лежать вот так и радоваться тому, что чувствуешь её запах, удивляться, какой хрупкой она иногда казалась, когда они лежали вот так рядом… - Это вам стоило бы волноваться, Иван Степаныч-ч, - сонно пробормотала Кира и слегка потянулась, вытягивая носочки и прижимаясь ближе. - М-м? – заинтересованно донеслось сверху. Он провёл ладонью по её колену, побуждая сильнее согнуть ноги. Теперь Кира практически лежала у него на руках. Она вытянула ноги, задевая его бедро, и провела рукой по его рубашке вниз. - Я не говорила, что вы свободны. – его грудь затряслась от тихого смеха, и она с улыбкой уткнулась лицом в его плечо. Пальцы на затылке перебирали её волосы, и способность вести дискуссию явно грозила оставить ведьму. - Не смейте угрожать подчинённым! – трагическим шёпотом возмутился он. Она слегка наморщила нос. - Кира, - рука опустилась на её шею, пальцы поглаживали нежную кожу за ушком. - М-м? – протянула она. Кажется, это не звучало, как вопрос. - Я, - тихий шёпот, и пальцы свободной руки переплетаюстся с её, обнимающими его талию, - тебя, - к её кисти прижались тёплые губы, и она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Звон телефона заставил Киру подскочить, и на секунду ей показалось, что она падает, но она схватилась за подлокотник, выравнивая дыхание. Жуткий звон раздался снова, и она дёрнулась вниз, хватая трубку. Осознание настигло её вместе со стуком аппарата о пол. Она же не у себя дома! Сердце снова куда-то ухнуло, и она медленно поднесла трубку к уху. - Кира?