Ничего не осталось

В те редкие моменты, когда Хакс в сознании, он выхватывает отдельные переменные: трюм сменяется каким-то жильем, пещерой, палаткой с рядами коек, порезанная изгвазданная одежда, жесткая от засохшей крови и жидкостей - чистой и мягкой, хоть и изрядно поношенной, веревки сменяются сперва кандалами, а после - одним наручником с цепью, приковывающей его к металлической раме кровати. В лихорадочном полузабытьи он видит чьи-то размытые лица, слышыт голоса, но всё это скользит по краю сознания, не задерживаясь. Боли становится меньше. Едва ли он к ней привыкает - кажется, его всё-таки обезболили. "Он нужен был целым" "В заказе значилось живым, товар живой, хоть и поюзанный" "Это всё усложнит" "Ребята просто не удержались от того, чтобы попользовать подстилку Верховного мудилы. Уверен, он к такому привык и не в обиде" Когда Хакс немного приходит в более вменяемое состояние, он не знает, радоваться ли тому, что его подлатали, или это маркер того, что ему снова не дадут просто сдохнуть и дальше будет ещё хуже. Похитители знали, кто он. Его похищение было спланированно. Мерзко. Так мерзко слышать то, что много раз думал сам. - Мне жаль, что наша встреча состоялась при таких обстоятельствах, - это первое, что лично ему говорит маленькая полноватая женщина, чья личность ему известна превосходно. Лидер мятежного отребья, вдохновитель повстанческой активности, мать Верховного Лидера, Лея Органа. Вживую и вблизи она не выглядит бойцом, её скорее можно представить на кухне за выпечкой пирога или в гостиной с книгой сказок, окруженной внуками. И тем не менее, Хакс подозревает, что она совсем не умеет печь. Он сомневается, что ей жаль. Всё еще прикованный к койке, он старается сесть более прямо, пока Лея придвигает себе стул и устраивается на нем. Хакс молчит, надеясь сначала понять, что ей от него нужно. Если его похищение было целенаправленным - чего ради? Повлиять на Рена с его помощью? Смешно. Дестабилизировать? Более вероятно. Что Лее известно? Верит ли она, что Хакс смог взять Рена под свой контроль, как шептались во флоте? Знает ли она, что это сам Хакс был игрушкой в руках Кайло Рена, сломанной и покорной? Уж точно не догадывается, что всё уже в прошлом. Игрушка перестала удовлетворять и была выброшена за ненадобностью. - Мне бы хотелось узнать вас, побеседовать не как генералы противоборствующих армий, а как мать Бена с человеком, который смог стать ему близким, - Хакс не сдерживает смешка, и Лея умолкает, глядя на него с вопросом. - Его зовут Кайло Рен, если вы вдруг об этом не знали, - не удерживает он комментария. Во взгляде Леи сквозит застарелая рана. - Мы с Ханом назвали его Бен, - она упрямо поджимает губы. - И для меня он им и останется. - Тогда нам не о чем говорить, - Хакс пожимает плечами. - Вашего "Бена" я не знаю. Он знает Кайло Рена. Знает его много лет, еще почти мальчишкой, когда Сноук привел его в Первый Порядок и представил как своего ученика. Обозленный юнец, несдержанный и вспыльчивый. С его характером, Рен не сближался ни с кем. Вечно скрывающий лицо за маской, одержимый желанием стать достойным потомком своего деда, недоверчивый, неуживчивый и резкий. Когда-то Хаксу казалось, что они поладят. Рен бесил, да, но всё стало хуже, когда Сноук поставил их сокомандующими. Постоянное соперничество, постоянное соревнование за одобрение Сноука, в котором всегда будет проигравший... Рен, не умеющий договариваться, действующий наперекор, оспаривающий решения Хакса, херящий его блестящие планы... Рен, дорвавшийся до абсолютной власти над Первым Порядком и разрушающий то, над чем Хакс работал всю свою сознательную жизнь... Рен, спрашивающий его совета, Рен, следующий его рекомендациям, Рен, сидящий на полу у его постели, желающий быть рядом, но не смеющий разбудить... Хакс расправляет складки одеяла, чтобы занять чем-то руки и не смотреть в глаза матери Рена. В голову лезет навязчивое - она не справилась с тем, чтобы дать сыну достаточно любви и внимания, Кайло Рен - продукт её пренебрежения, это она вырастила насильника. - Он не был жестоким ребенком, - Лея будто намеренно игнорирует его слова, в то же время читая мысли, и Хакс морщится. Ну конечно, чувствительность к Силе у них семейное. Возможно, она действительно считывает что-то из его разума. Больно ли узнать, что твой сын еще большее чудовище, чем могло показаться? - И ни в чем не нуждался. Может, мы с Ханом даже слишком его баловали. Мы всегда хотели видеть сына счастливым, он был продолжением нашей любви друг к другу... - она прерывается, чтобы утереть выступившие слезы. Её можно понять - любимый сын убил любимого мужа. - Я понимаю, Бен был на нас обижен после того... - Кайло, - снова поправляет Хакс, не выдержав. - Если вы хотите, чтобы я выслушал вашу нелепую исповедь, потрудитесь найти каплю уважения к собственному ребенку и называть его тем именем, которое он сам выбрал, а не тем, которое искренне ненавидит. Лея рисует словами картины счастливого детства, и Хакс внутренне возмущен. Если всё было так, то почему Рен чувствовал себя не нужным? Если он видел в детстве нормальную здоровую семью, то почему?... - Я не оправдываю Люка, - лицо Леи становится печальным. - Он совершил огромную ошибку, действуя импульсивно. Не думаю, что смогу хоть когда-нибудь простить ему даже мысль убить моего ребенка, тем более намерение и попытку. Но Бен... прости, прости, Кайло. Кайло мог вернуться домой. Прийти к нам с Ханом, рассказать о случившемся. Мы бы его поддержали, защитили. Я все эти годы не могу понять, почему он просто не вернулся домой? - Может, боялся, что вы тоже его не примите? - Хакс вскидывает брови. - Судя по вашим рассказам, ваш брат был частью счастливого детства племянника - ровно до того момента, как решил его убить. Если один родной человек от него отвернулся, обоснованно было бояться этого и от остальных. - Не могу выразить, какую боль это мне причиняет, - Лея опускает взгляд, затем снова смотрит на Хакса. - Я рада, что он нашел своего человека. Того, кто смог его уравновесить, сгладить... - её прервывет горькая усмешка, скривившая сухие губы Хакса. - Я что-то не то сказала? - Зачем я здесь? Только не говорите, что надеялись познакомиться с потенциальным зятем, - он говорит резче, чем ему хотелось бы, потому что теперь уже слова Леи вспарывают его наживую. - Или, может, вы возомнили, что через меня сможете помириться с сыном? О, и целью атаки несколько месяцев назад тоже был я, верно? Вам так хотелось поговорить о Кайло со мной, что вы заказали мое похищение? Как считаете, после того, что со мной сделали ваши наемники, он вообще станет с вами разговаривать, или размажет по галактике слоем в один атом? Если вы уверены, что я - его человек. Кажется, его дед после потери "своего человека" стал тем, кто наводил ужас на всю галактику. Думаете, характер Кайло мягче? Думаете, он склонен к прощению и принятию? Хакс смеется коротко и зло, удержав внутри "Кайло плевать на меня, вы ошиблись". Лея выглядит искренне расстроенной. - Мне жаль, что вам пришлось пройти через то ужасное, я не предполагала, что такое может произойти, - она поджимает губы оскорбленно. - Конечно, не предполагали, вы же за всё хорошее против всего плохого, - Хакс смотрит скептически. - Я не стану говорить с вами о политике, это бесполезно, - упрямо вскинув подбородок, она продолжает. - Я хочу поговорить только о моем сыне. Да, даже мои союзники убеждены, что я надеюсь на вас повлиять на Б... на Кайло. Что, похитив того, кто ему дорог, мы сможем склонить его к переговорам. Пойти на уступки. Именно потому, что его дед был готов пойти на что угодно, чтобы спасти его бабушку. Вы... уже на него влияете. Он прислушивается к вам, а значит, я не ошибаюсь, значит, вы действительно много для него значите. И я ни в коем случае не желала, чтобы вам причинили вред, потому что это сделало бы больно ему. Я не чудовище, Армитаж, я не желаю боли своему ребенку. Его передергивает от звука собственного имени из чужих уст. Он ненавидит это имя. Ненавидит еще тогда, когда оно было вечным спутником унижения и напоминания, что право носить отцовскую фамилию он не заслуживает и только ее позорит. - Вам следовало подумать об этом до того, как пытаться меня выкрасть, - он добавляет в голос металлических ноток. - Вы не видели, что было с Кайло, после того, как он понял, что я мог быть в опасности. Мне пришлось его успокаивать, он был на грани истерики. А теперь представьте, что с ним теперь, когда, как вы утверждаете, его близкий человек действительно похищен. Думаете, ему не больно? Он хоть знает, что я вообще жив? - Знает, - Лея говорит уверенно, настолько, что Хакс понимает - это ложь. - И, я надеялась, что после нашего разговора вы запишете для него сообщение. - Вы действительно надеетесь на переговоры? - Хакс массирует виски, скорее по привычке, чем из-за того, что чувствует приближение мигрени. Не будет никаких переговоров. Рен в нем разочаровался. Нет ни одной причины делать что-то ради его спасения. Он уже фактически труп. - И при этом даже не попытаетесь меня завербовать? - Я знаю, кто вы, генерал Хакс, и уверена, что вы не из тех, кто продается и предает идею, - Лея качает головой. - Переговоры - это та причина, которую я называла своим союзникам. Но... Я просто хочу увидеть сына. - Вашему мужу такое желание стоило жизни. - Я знаю, - Лея снова утирает слезы, и Хакс ловит себя на мысли, показывала ли она эту слабость своим союзникам, или это ему так неповезло оказаться человеком, который, по мнению Леи, разделяет её теплые чувства к Кайло, и это попытка эмоционально на него влиять? - Возможно, он попытается убить и меня. Возможно, это даже будет успешным. Но, если я действительно перед ним виновата, я хочу посмотреть ему в глаза и попросить прощения за то, что не была рядом тогда, когда была нужна ему больше всего. - Глупо. - У вас нет детей, вам не понять. Она поднимается. - Отдыхайте. Я ещё зайду к вам позже. Хакс остается в одиночестве, наедине со своими мыслями. Эта женщина думает, что он настолько значим в жизни Кайло Рена, как Падмэ была значима для Вейдера? Она сумасшедшая? Значимый для Рена человек всё это время был у Леи под боком. Мусорщица, на которой Рен зациклен. Её бы лучше обрабатывала. Той стоит поманить пальцем, намекнуть, что он может быть ей интересен - и Кайло примчится на другой конец галактики. Будет у ее ног сидеть и с рук есть. То, что было с Хаксом, было лишь незначительным эпизодом. Нелепой заменой. Проекцией. Хакс никогда не стремился к отношениям. Считал пустой тратой сил и ресурса, был сосредоточен на карьере. Ничто не давалось ему легко, всего приходилось добиваться старанием, усердием, терпением и планированием. Он хотел власти. Хотел подняться так высоко, чтобы над ним не было никого, кто посмел бы снова заставить его чувствовать тошнотворную унизительную беспомощность. Насколько он сломлен теперь, если чувствует себя омерзительно из-за того, что оказался менее значим, чем кажется со стороны, для человека, рядом с которым чувствовал себя униженным и беспомощным настолько же, как бывало в детстве? Он отвратителен самому себе. Но. Если быть наконец-то с собой честным, то, когда Рен выпрашивал его похвалы, Хакс не испытывал отвращения ни к себе, ни к нему. Был ли Рен жалок в те моменты? Определенно, нет. Он позволял Хаксу увидеть свою уязвимость. После того, как заставил почувствовать уязвимость и беспомощность, после того, как просил за это прощения - Кайло открывался сам. Подставлялся под удар, может даже ожидая, что Хакс этим воспользуется, чтобы отомстить за все причиненные страдания. Если бы это было по-настоящему, Хакс бы назвал это доверием. Кайло Рен ему доверился? Смешно. Рен просто знал, что Хакс полностью в его власти и ничего не сможет... о. Но, если Лея права, то Хакс мог. И причинял боль Рену. "это не сработает" "я не заинтересован" "я тебя боюсь" - не сказанное, но вечно висевшее между ними. "ты настолько в себе не уверен, что решил взять силой того, кто в тебе не заинтересован?" Рен говорил с ним о своих планах на мусорщицу. Хакс воспринял это жестокой насмешкой. А если это тоже было проявлением доверия? Рен признавался в том, что его уже отвергал человек, в котором он был заинтересован. Показывал свою слабость в этом. Может, ожидал поддержки? Может, надеялся услышать, что Хакс его не отвергнет? Может, он так пытался оправдаться за то, что совершил? Хакс сползает по подушке, устремляя взгляд в потолок. Если Лея права, это ничего не меняет. Рен устал пытаться. Рен его бросил. И после... после других... ничего уже не исправить. Рен его не простит.