Ничего не осталось

Всё идет хорошо, пока они вдвоем следуют к покоям Верховного Лидера. Пока Рен разливает вино по бокалам. Пока они медленно пьют под принесенный им ужин. Хаксу удивительно комфортно, и он почти ждет продолжения. Немного волнительно осознавать, что всё происходит по его желанию, что быть здесь, с Кайло - его собственный, не вынужденный, выбор. Всё идет хорошо, даже тогда, когда Рен утягивает Хакса к себе на колени, когда начинает покрывать неторопливыми поцелуями его лицо и шею, аккуратно расстегивая китель, рубашку... помогает выпутаться из рукавов, подхватывает на руки, чтобы перенести на постель... пока Рен избавляется от своей одежды, а Хакс стаскивает с себя сапоги и брюки, ему всё ещё кажется, что всё идет хорошо, и он даже немного возбужден. Пока он не поднимает случайно взгляд и не фокуссирует его на члене Кайло, тяжело покачивающимся в полной готовности, с блестящей капелькой влаги, выступившей из уретры. В этот момент он разом забывает, и где он находится, и что он сам сюда пришел, и что перед ним Кайло Рен, который обещал не применять к нему силу ни физическую, ни сверхестественную, и уже не раз продемонстрировавшим, каким терпиливым, послушным и нежным может быть. Ничего не хорошо. Его захлестывает паника, животный страх пережившего чудовищное тела. Хакс задыхается - и одновременно едва сдерживает тошноту. Его парализует ужас и предчувствие боли. По обанянию бъет фантомным запахом той убогой лачуги, немытых тел, собственной крови. Глаза зажмуриваются, лишь бы не видеть, но воспоминания не отрубить сомкнутыми веками, они становятся только ярче. Он чувствует - словно это происходит прямо в эту минуту - грубые руки, царапучие доски, беспомощность, полную и безграничную. Рен оказывается рядом. Пытается заговорить - но Хакс не слышит, за шумом в ушах, за грубыми пошлостями, всплывающими в памяти. Пытается привлечь к себе, обхватив ладонями плечи - и это оказывается ошибкой, потому что Хакс шарахается от него, падает с кровати и его неудержимо выворачивает - ужином, вином и, когда они заканчиваются, горькой желчью. Его бъет крупной дрожью, зубы стучат друг о друга, грозясь раскрошить эмаль, его душат сухие спазмы, а по вискам и спине струится пот. Когда приступ паники заканчивается, Хаксу кажется, что всё безвозвратно испорчено. Рена нет в поле зрения, и можно предположить, что он ушел, не желая разбираться с возникшей не по его вине проблемой. Хаксу мерзко - от самого себя, от того, насколько он позволил тому отребью себя изломать, какой он жалкий и слабый. Они мертвы, они все мертвы, уничтожены, стерты с лица галактики, и - они продолжают жить у него в голове, в его кошмаре, врывающемся в явь отвратительными восмоминаниями, настолько яркими, что перекрывают саму реальность. И ведь он с Реном еще даже толком не начали, Хакс только увидел, а не почувствовал член в себе. Это жутко, это хуже, чем было, и он не уверен, что теперь ему помогут таблетки - едва ли Рена устроит ебать нереагирующее ни на что и не демонстрирующее заинтересованности полено, это они уже проходили. Хакс едва успевает отползти от запачканного участка пола, не находя в себе сил подняться на ноги, продолжающие ощущаться дрожащим желе, когда Рен возвращается - из освежителя, с написанным на лице беспокойством, стаканом воды в одной и халатом в другой руках и, спасибо, в штанах. Судя по очертаниям, его произошедшее тоже на продолжение не вдохновило. Хакс полощет рот предложенной водой, сплевывая мерзкий привкус. Кайло помогает ему подняться на ноги, закутаться в легкую ткань, добраться до освежителя, и Хакс благодарен ему за молчание, за отсутствие вопросов, требований и обвинений, за это тихое понимание. Пока Хакс умывается, в спальне вновь становится чисто. - Хочешь остаться один? Я могу лечь на диване, или уйти вообще, - осторожно предлагает Рен, усадив Хакса на край своей постели, но тот только качает головой в отрицании и за руку тянет его к себе ближе. Остаться наедине со своими мыслями и кошмарами? Нет, спасибо. Немного позже, когда они просто лежат - Рен на спине, Хакс головой у него на груди, прижавшись ухом над сердцем, слушая расслабляющий ровный ритм, он думает, что нужно продолжить. Обязательно. Сегодня. Иначе... он не хочет сдаваться воспоминаниям, нет. Ему нужно их перекрыть, нужно... К горлу снова подкатывает, и он медленно дышит, сопротивляясь дурноте. Он не сможет, не сможет... по спине плавно вырисовывает успокаивающие круги горячая ладонь. И Хакс ловит мысль, которая раньше привела бы его в ужас. Рен - рядом, Рен готов защитить, позаботиться, уничтожить любую угрозу. И, раз уж теперь угроза в голове Хакса, в его памяти... - Ты можешь что-то сделать с этими воспоминаниями? - Хакс жмурится, произнеся вопрос, а рука на его спине замирает. - Могу, - короткий ответ прежде, чем Рен возобновляет поглаживания. Хакс ожидает, что тот предложит сделать прямо сейчас, вторгнуться Силой в разум, переписать память, приглушить эмоции, стереть их вовсе, но тишина затягивается. Хакс приподнимается, опираясь на локоть, и встречается с Кайло взглядом. Он боялся потерять себя, если Рен влезет ему в голову. Он боялся перестать быть собой. А разве не это с ним произошло? Жалкий. Сломанный. Использованный. Что может быть хуже? - Сделай это. Я разрешаю, я хочу забыть, что они со мной сделали, - горло перехватывает, слова выходят с трудом, но Хакс давит их из себя. - Будет больно, - Рен мягко касается его виска, кончиками пальцев, и Хакс сам ластится щекой к его ладони. - Пусть, - он смотрит с отчаянной уверенностью. - Я согласен, я хочу этого. Рен, я так не смогу, это слишком, слишком... - он чувствует, как его тело начинает предательски дрожать, и падает обратно, пряча лицо на широкой груди. Сильные, надежные руки обхватывают его тощее тело, прижимая, обещая защиту и безопасность. - Хорошо, я сделаю это, - Хакс слышит сомнение в его голосе. - Если ты уверен. Тебе нужно время, чтобы... - Нет, - вскинувшись, мотает головой. - Сделай это сейчас. Мне не нужно время испугаться и передумать. Я уверен. Давай. Рен помогает ему устроиться полулежа на подушках. Хакс стискивает зубы. Он не передумает. Не отступит. Мёртвые насильники не должны иметь над ним никакой власти. - Прости, - шепчет Рен прежде, чем Хакс чувствует, будто его голова взрывается изнутри. Он слышит собственный крик и не знает, сколько длится эта пытка.