Минута интереса
23 августа 2025 г., 21:03
Какаши устало провел пальцами по краю стопки документов, которая, казалось, росла в геометрической прогрессии, невзирая на все его усилия. Бумаги, скрепленные разноцветными скрепками, громоздились на столе, перемежаясь с россыпью ручек – их количество привело бы в восторг любого завзятого бухгалтера. Хокаге тяжело вздохнул и с глухим стуком отложил очередную пачку, вызвав небольшой бумажный обвал. Серебряные пряди волос упали на лоб, когда он с гримасой потёр переносицу.
Если бы не постоянное присутствие Шикамару, верного теневого стража, Какаши, пожалуй, давно бы умер от скуки в этом бумажном плену. Гений стратегии невероятным образом умудрялся разруливать большую часть документооборота, несмотря на то, что резиденция Хокаге давно перешла на современные технологии. Компьютеры, мониторы, электронные планшеты – все эти достижения прогресса прочно вошли в жизнь административного аппарата Конохи, но, как ни странно, бумажная волокита не только не исчезла, но, кажется, даже увеличилась.
С того момента, как Какаши занял пост главы деревни, он стремился к ее всестороннему развитию. Он привлек множество соседних деревень к отстройке новых зданий, создавая рабочие места и укрепляя межобщинные связи. Дипломатические миссии следовали одна за другой, заключались многочисленные союзы, и теперь Великие Страны жили в эпоху мира, о которой раньше можно было только мечтать.
После Четвертой мировой войны шиноби многое изменилось, причем не только внешняя, но и внутренняя политика. Система подготовки шиноби стала более мягкой, и теперь ни один ребенок не выпускался из академии раньше одиннадцати лет. Какаши с горькой усмешкой вспомнил, как сам окончил академию в пятилетнем возрасте, за что и получил прозвище юного гения, наследника Белого Клыка. Его детство было украдено войной и обязанностями, и он твердо решил, что больше ни один ребенок не будет преждевременно брошен в жестокий мир сражений и смерти.
Конечно, новая система пришлась по душе далеко не всем. Стоило вспомнить хотя бы ворчание старого Цучикаге о слабости нового поколения и забвении долга шиноби. Онокки, с его каменным упрямством, брюзжал на каждом саммите, искоса поглядывая на молодого Хокаге из-под густых седых бровей. К счастью, его внучка, Куроцучи, и сын, Кицучи, удавалось образумить старика, иначе Какаши бы потратил немало нервов, споря с ним, – а нервы и так были на пределе после встречи с покойным другом, Обито Учихой.
Остальные Каге, хоть и не без сомнений, в конце концов приняли его точку зрения. Райкаге Эй, нахмурившись, скрещивал могучие руки на груди, но открыто не протестовал. Мизукаге Мей Теруми с легкой улыбкой поддержала идею, а Гаара, самый молодой из них, сразу же встал на сторону Какаши.
Мир менялся прямо на глазах. Всего за восемь лет во всех странах выросли целые мегаполисы. В Конохе дела пошли в гору после заключения множества договоров с разными деревнями и странами. Появился интернет – главный источник информации в новом мире, различные гаджеты с проводами и экранами всевозможных размеров, здания, высотой превосходящие старую башню Хокаге. Современные небоскребы из стали и стекла теперь соседствовали с традиционными деревянными постройками, создавая удивительный контраст между прошлым и будущим.
«Может, я не зря занял это кресло, пусть даже и незаслуженно?» – мелькнула мысль у Какаши, когда он смотрел в окно на процветающую Коноху.
Он почти невольно зевнул, но тут же подавил зевок и отвлекся от своих мыслей, потому что в кабинет вошел Шикамару. В руках советник держал особенное послание. Особенным его делал конверт темно-хвойного оттенка, с печатью, плавные линии которой образовывали одну букву: «Х».
Взгляд Какаши, обычно сонный и безразличный, мгновенно оживился. Этот цвет и печать он узнал бы из тысячи. Все остальные бумаги вмиг потеряли всякий смысл перед этим ценным конвертом с личной печатью главного ирьёнина Конохи. Сакура лично передавала послания доверенному заместителю, а тот, в свою очередь, передавал их через Шикамару.
Какаши жил в резиденции Хокаге, скорее, по необходимости, чем по собственному желанию. Мягкий кожаный диван, хранящий отпечатки его тела, служил молчаливым свидетелем долгих ночных бдений. Он так часто засиживался за работой, что проще было вздремнуть прямо здесь, чем возвращаться в пустую, холодную квартиру.
Сегодняшний день, как и многие другие, тянулся медленно и утомительно. Но появился Шикамару, и рутина была нарушена. Кивнув в приветствии, он протянул Какаши знакомый зелёный конверт. Тот даже не потрудился скрыть своего нетерпения, схватив послание дрожащими пальцами, словно боясь, что оно исчезнет.
— День не задался, — проворчал Шикамару, наблюдая за почти детской реакцией Хокаге. — Ведёт себя, как малый ребёнок, ей-богу!
Эта сцена повторялась с неизменной регулярностью, и Шикамару уже перестал удивляться такой бурной реакции на обычное, казалось бы, письмо. Но это было не просто письмо. Это было послание из госпиталя, написанное рукой самой главы учреждения – Харуно Сакуры, выдающегося медика, славившейся своими знаниями и умениями на всю страну. Ученица двух Хокаге – легендарной Цунаде Сенджу и самого Какаши – она достигла невероятных высот в медицине.
И именно эти редкие послания были лучом света в монотонных днях Какаши. Усталость исчезала с его осунувшегося лица, тени под глазами словно рассеивались, а взгляд наполнялся невиданной радостью. Стоило лишь упомянуть имя Харуно или получить от неё письмо, как он преображался. Кто-то мог бы посчитать странным, что взрослый мужчина так реагирует на клочок бумаги, исписанный медицинскими терминами и требованиями, но не Шикамару. Он, проводящий с Хокаге большую часть времени, давно разгадал секрет Какаши: тот был тайно влюблен в главного ирьёнина.
Впрочем, тайна эта была известна многим, кроме, пожалуй, самого Какаши. Шикамару, наблюдая за ним, уже выучил все его повадки и привычки. Он видел, как Какаши, словно верный пёс, ждал вестей от своей "хозяйки". И только одна женщина во всех пяти странах могла оказывать такое влияние на хладнокровного и непроницаемого Хокаге.
Когда же эта "лихорадка любви" поразила столь стойкого мужчину? Кажется, по воспоминаниям самого Какаши, это случилось около года назад, во время празднования дня рождения Наруто…
***
Сакура чувствовала себя выжатым лимоном. Сон, такой желанный и недостижимый, как мираж в пустыне, обошел ее стороной. Нервозность, словно верный спутник алкоголика, не отступала ни на шаг. Кофе, обычно бодрящий напиток, не помогал, а алкоголь был для нее бесполезен – организм с невероятной скоростью выводил любые спиртные напитки, не давая им шанса опьянить. Приходилось тащиться на работу, чувствуя себя ходячим мертвецом. Впрочем, когда она вообще выглядела иначе? Длинные розовые волосы, собранные в небрежный пучок, то и дело выбивались из-под резинки, щекоча шею при каждом движении. Белоснежный халат, некогда безупречный, помялся от долгого сидения, под ним виднелись черные брюки и болотно-зеленая кофта, кажется, еще со времен ее двадцатилетия. Единственным ярким пятном в этом царстве практичности были туфли, купленные за баснословную сумму. Да, красивая обувь – это главная слабость госпожи ирьёнин, слабость, ради которой она готова была потратить немалую сумму денег. Четкий стук дорогих каблуков давно стал привычной музыкой для персонала больницы. Врачи, встречая Сакуру, расплывались в широких улыбках, а интерны почтительно склоняли головы. Харуно отвечала им легким кивком, не задерживая ни на ком пристального взгляда. Ее ждали коллеги – предстояла сложная операция по пересадке костного мозга. После всех необходимых приготовлений врачи вошли в операционную. На столе лежал маленький мальчик, страдающий редким генетическим заболеванием. — Приступим, — ровным, бесстрастным голосом главного хирурга произнесла Сакура. Ее руки в стерильных перчатках двигались с поразительной точностью, каждый взмах скальпеля был выверен до миллиметра. Для Сакуры подобные операции стали рутиной, чего нельзя было сказать о студентах-интернах, которых вызвали для ассистирования. К счастью для них, госпожа врач оказалась не такой суровой, как о ней шептались в кулуарах больницы. Она не стала перегружать их непосильными задачами, а лишь требовала четкого выполнения инструкций, попутно задавая вопросы по ходу операции. — Укажите основные показания для трансплантации костного мозга, — обратилась она к молодой девушке, стоящей справа. — Апластическая анемия, лейкоз, тяжелый комбинированный иммунодефицит, — быстро, но с явным волнением в голосе ответила интерн. — Правильно. А какие осложнения могут возникнуть после процедуры? — теперь вопрос был адресован парню в очках, стоящему напротив. Пока юноша перечислял возможные осложнения, Сакура продолжала методично работать, ни на секунду не отвлекаясь от главного. В ее голове, словно в картотеке, хранились данные обо всех сотрудниках больницы. Пока ее руки спасали жизнь маленького пациента, она мысленно делала пометки о каждом из будущих врачей. Четыре часа напряженной работы – и операция успешно завершена. Мальчика перевели в послеоперационную палату под пристальное наблюдение, а Сакура, сняв маску и перчатки, устало потерла глаза. В конце дня каждый интерн получил результаты своей практики. Лица молодых врачей помрачнели, когда их взгляды пробежали по строчкам печатного текста. Никто не смог произвести должного впечатления на главного врача. Здесь не помогли бы ни споры, ни слезы – только упорный труд и постоянное обучение, каждый божий день. Таково было главное наставление великой Харуно Сакуры. Действенный принцип в умелых руках, как любила говорить ее наставница, Цунаде. — Вы все допустили элементарные ошибки, — Сакура обвела взглядом поникших интернов, собравшихся в ординаторской. — Но я вижу потенциал. Особенно в вас, Мизуки-сан. Ваши руки словно созданы для микрохирургии. Молодая девушка с короткими темными волосами резко подняла голову, не веря своим ушам. Остальные смотрели на нее с легкой завистью, но и с надеждой – если главный ирьёнин разглядела талант в одном из них, значит, шанс есть у каждого. — Завтра в шесть утра. Новый набор историй болезни будет на ваших столах. Изучите до вечера, — Сакура развернулась, чтобы уйти, но на пороге обернулась и добавила: — И да, поздравляю с первой ассистенцией при трансплантации. Многие шиноби за всю свою карьеру не видели ничего подобного. Когда за главврачом закрылась дверь, по комнате пронесся облегченный вздох. — Она не такая страшная, как о ней рассказывают, — прошептал кто-то. — Я слышала, она в прошлом месяце одного джонина до слез довела, когда тот принимать лекарства отказался, – шепотом рассказывала одна девушка другой. — А еще говорят, она одним пальцем стену пробить может, – подхватила третья, округлив глаза. Разговоры мгновенно стихли, стоило двери приоткрыться. Сакура заглянула в кабинет, обводя всех присутствующих пристальным взглядом. — И еще кое-что… я все слышу, – произнесла она с легкой, чуть лукавой улыбкой. – А насчет стены… достаточно и щелчка. Помимо обучения новичков, ее ждала гора бумажной работы. Электронной или обычной – неважно, конца-края ей не было видно. Что поделать, такова участь всех руководителей. Сакура была уверена, что у Хокаге дел еще больше. При мысли о сенсее уголок ее губ дрогнул в мимолетной улыбке. Они давно не виделись, наверное, с прошлого Рождества, когда на традиционном приеме для иностранных дипломатов им удалось перекинуться парой слов. Впрочем, зачем им встречаться, если нет срочных дел, вроде обсуждения новых медицинских разработок? Не только Какаши, но и остальные друзья словно растворились в водовороте повседневных забот. С тех пор, как она заняла пост главного ирьёнина, многое изменилось. Катастрофически не хватало времени – Сакура спала по три-четыре часа в сутки, питаясь на ходу чем попало. Но самое печальное – время на общение с близкими сократилось практически до нуля. Даже родители ворчали больше обычного, а друзья били тревогу, особенно неугомонная Ино Яманака. «Сакура, ты себя в этой больнице заживо похоронишь! – кричала Ино во время их последней встречи. – У тебя под глазами такие мешки, что ими весь рынок Конохи завалить можно!» Работа – ее страсть, ее убежище. Сакура была ирьёнин до кончиков пальцев, до последней клетки, пропитанной этим, как бинт – спиртом. А может, это всего лишь способ заглушить боль, спрятаться от шрамов прошлого, нанесенных еще в детстве? Медицина – тихий и надежный лекарь, она никогда никого намеренно не убивала… Может, она поможет и ей самой залечить душевные раны? Нужно лишь крепче держаться за свое призвание, вцепиться в него, как в спасительный канат. Ее пальцы нервно барабанили по подлокотникам удобного кресла. Глаза, покрасневшие от усталости, едва держались открытыми, подпитываемые кофеином. Розовые волосы, как всегда, были взлохмачены – она постоянно теребила их пальцами. Новый, накрахмаленный халат блестел в свете настольной лампы. За окном царила ночь. Стрелки настенных часов неумолимо приближались к полуночи. Рабочий день давно закончился, но только не для госпожи ирьёнин. Ее сутки не подчинялись обычным законам времени, а упрямство не позволяло сдаться и уйти домой. Нежелание покидать стены госпиталя, ставшего родным, въелось в нее, как хроническая болезнь. В квартире ее ждала гнетущая пустота: холодная постель, на которой некому было ее обнять, пустой стол – в холодильнике, казалось, даже мышь не выжила. Повсюду лежал тонкий слой пыли, безмолвный свидетель ее затворничества. Когда она успела превратиться в отшельницу? Наверное, с того самого момента, как осознала, что одиночество – это своеобразная свобода, щит от новых разочарований. Ни Саске с его ледяным сердцем, ни другие мужчины, появлявшиеся в ее жизни, не смогли разрушить стену, которую она тщательно возвела вокруг своего сердца. Сакура провела еще час в кабинете, подписывая документы, в сотый раз перепроверяя отчеты, и даже нашла время записать новые идеи в личный блокнот. На этот раз ее внимание привлек Майто Гай, Зеленый Зверь Скрытого Листа. Ее интересовал не сам Гай, а его недуг – инвалидность. После открытия Восьмых Врат Гай потерял возможность ходить. И даже лечение Цунаде, лучшего медика Конохи, не смогло полностью восстановить его. Но Сакура, с ее неиссякаемым упрямством и блестящим умом, отказывалась мириться с тем, что такой выдающийся шиноби обречен на инвалидное кресло. Главный вопрос – как исправить такое повреждение? Она знала, что способна провести операцию, нужно лишь найти верный путь. Ее пальцы быстро скользили по бумаге, вычерчивая схемы и формулы. Может быть, комбинация клеточной регенерации и протезирования? Или стимуляция нервных окончаний с помощью какого-то особого вида чакры? — Может быть, обратиться к Цунаде-сама за советом? – мелькнула мысль, но Сакура тут же отбросила ее. Наставница заслужила покой, а она сама должна найти решение. В конце концов, это ее долг как ученицы – превзойти учителя. Краем глаза она заметила привычный свет из окон резиденции Хокаге. Очередная бессонная ночь. И только два огонька горели в темноте – тусклый свет настольной лампы и яркий, режущий глаза белый свет, в окне напротив. В ее воображении возник образ бывшего сенсея – усталый, с прилипшими к документам глазами. Единственный, кто также засиживался допоздна, изредка выглядывая в окно, чтобы вдохнуть хоть глоток свежего воздуха, даже сквозь вечную маску. От скуки Сакура начала играть с выключателем лампы, щелкая им вверх-вниз. Свет в окне наверху погас. Видимо, Хатаке на сегодня выдохся и отправился спать. Но она ошиблась. Резким движением Сакура выключила свет в своем кабинете, погружая его во тьму, оставляя лишь слабые отблески фонарей и… внезапно вспыхнувший свет в окне напротив. Он вернулся. Сакура удивленно уставилась на темный силуэт в окне, держащий в руке фонарик. Раньше он никогда не реагировал на ее игры со светом. Видимо, Хокаге только сейчас решил вступить в игру. Может, сначала ему было просто неинтересно, а может, ему стало слишком скучно, и он решил развлечься. У нее не было фонарика, но был светодиодный стилус. Достав его из ящика стола, Сакура щелкнула кнопкой, и тонкая палочка засветилась ярким, насыщенным зеленым цветом. Желание подшутить над Какаши было настолько сильным, что Сакура едва сдерживала смех. Она представила, как он, застигнутый врасплох, будет недоумевать, пытаясь понять, что происходит. Идея с теневым зайчиком показалась ей гениальной. Причудливый зверек, созданный ее пальцами, отразился на матовой стене прямо перед его рабочим столом. Она видела, как сузившиеся от усталости глаза Какаши расширились, уголки губ дрогнули, предсказывая улыбку, скрытую под маской. Какаши решил ответить немедленно. Даже из темноты его лица не было видно посторонним, если бы такие вдруг оказались поблизости в столь поздний час. Только слабые очертания, подсвеченные фонарем, и только для глаз напротив. Он приспустил маску, открывая слегка заросшее лицо – следствие многодневного заточения в кабинете. Свежий воздух приятно ошпарил кожу, словно снимая второй слой с бледного лица. Крохотная родинка под губой забавно дёрнулась, следуя за растянувшимися в улыбке губами. Он привычно почесал затылок, зарывшись пальцами в отросшие серебряные волосы. Это было нелепо и совсем не похоже на серьёзного, вечно невозмутимого Хокаге. Но сейчас Какаши не чувствовал груза ответственности за целую деревню, не думал о политических интригах и отчётах. Он был просто мужчиной, который нашёл способ развлечься посреди бесконечной рабочей ночи. Зажав рукоятку фонарика в зубах, он впился в пластик передними зубами, напоминающими клыки. Руки сложил в подобие волчьей морды, разжал пальцы, имитируя вой. Через окно он видел, как Сакура наблюдает за его представлением, и это странным образом согревало. Неоновый свет, освещавший ее фигуру, делал белый халат мягко-зеленым, а глаза – ярко горящими. Или это просто игра света? Харуно демонстративно похлопала в ладоши, словно аплодируя его импровизированному спектаклю. Все это длилось не больше минуты. Затем неон погас, забирая с собой во тьму главного медика Конохи. Только теперь Какаши осознал, что до сих пор держит в зубах фонарик. Скрежет пластика по зубам прозвучал резко и неприятно, возвращая его к реальности. Он убрал фонарик в дальний ящик стола, но маска все еще оставалась приспущенной, собравшись гармошкой у кадыка. «Что это было?» – спросил он себя, глядя на темное окно больницы, где еще минуту назад виднелся силуэт Сакуры. Минута детской забавы закончилась для обоих. Интересно и забавно. Театр теней расшевелил уставшие извилины. Остаток ночи они провели за работой: он – утверждая закупки для осеннего фестиваля, она – проверяя партию препаратов для особых пациентов. Больше никакие тени не плясали в окнах, только полоска утреннего рассвета постепенно просачивалась сквозь стекло.***
Глава больницы, вместо мягкой постели, предпочла неудобную койку в своем кабинете, а Хокаге, словно карточный домик, развалился на гостевом диване в резиденции. Трудяги до мозга костей, готовые сгореть на работе. Когда-нибудь их организм взбунтуется, если они не начнут жить как нормальные люди, с полноценным сном и питанием. Несколько часов спустя настойчивые лучи рассвета пробились сквозь жалюзи, заставляя Какаши недовольно поморщиться. Он не помнил, когда именно заснул, но сон был коротким и тревожным. В мутном сознании всплывали обрывки: нефритовый свет, тень зайца на стене и едва уловимая улыбка на бледном лице. Странно, что такая мелочь отпечаталась в памяти так ярко. Шикамару обнаружил Хокаге в той же позе, в какой оставил его накануне вечером, с единственным отличием – маска была спущена до подбородка, открывая верхнюю часть лица. Нара деликатно кашлянул, давая знать о своем присутствии, и Какаши рефлекторно натянул маску обратно. — Доброе утро, Хокаге-сама, — с легкой усмешкой произнес Шикамару. — Вижу, вчерашний вечер был весьма продуктивным. — Ммм, — неопределенно промычал Какаши, разминая затекшую шею. — Более-менее. Что у нас на сегодня? — Встреча с представителями клана Хьюга в девять, обсуждение нового учебного плана Академии в одиннадцать, и… — Шикамару сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Хокаге, — запрос от госпожи Харуно на аудиенцию в два часа дня. Как и ожидалось, при упоминании имени главного ирьёнина глаза Какаши распахнулись, а спина выпрямилась, словно по ней пропустили электрический разряд. — Вот как, — стараясь сохранять невозмутимость, проговорил он. — По какому вопросу? — Что-то насчет нового проекта реабилитации для шиноби с тяжелыми травмами. Судя по всему, речь идет о Гае-сенсее, — Шикамару протянул папку с документами. Какаши кивнул, принимая папку и пытаясь скрыть волнение. Встреча с Сакурой всегда была непредсказуемой. В прошлый раз она внезапно появилась на совете, в котором обычно не участвовала, будучи вечно занятой в больнице. Ее появление, вызванное недовольством работой Анбу, произвело фурор даже среди старейшин. Она обрушила на совет град упреков, требуя лучших условий лечения для раненых шиноби. «Эти смертники пачками валяются в госпитале, – негодовала она, – а некоторые пытаются сбежать до того, как им поставят печать!» Без печати, подтверждающей их состояние, ни один шиноби не мог покинуть больницу – только не под бдительным оком госпожи ирьёнин. В итоге Сакура добилась своего – теперь в Анбу появились штатные медики. Что же ждет его на этот раз? Гневная тирада или… что-то другое, после того странного молчаливого обмена сигналами прошлой ночью? Какаши поймал себя на мысли, что пытается вспомнить, когда в последний раз брился. Щетина – верный признак его усталости, а сегодня он должен выглядеть безупречно, даже если никто не видит его лица. Никто, кроме главного врача Конохи… — Я… пожалуй, сначала приведу себя в порядок, — пробормотал он, направляясь в небольшую ванную комнату. Шикамару, провожая его взглядом, понимающе усмехнулся. Фурия из больницы могла снести все на своем пути, если ее убедительная просьба будет отклонена. На календаре у сладко спящей Сакуры значилось 3 октября – неделя до шумного празднования дня рождения Наруто. Все складывалось против нее: вот-вот должна была заявиться взбалмошная Ино без предупреждения, сметая все на своем пути. Но до этого Сакуре предстояло пережить еще одно испытание – личную встречу с Хокаге. После их ночной игры в световые сигналы она чувствовала странное смущение при мысли о разговоре с бывшим учителем. «Что за глупости! – одергивала она себя. – Мы взрослые люди, занимающие высокие посты. Подумаешь, помахали друг другу тенями через окно посреди ночи». Это было так несвойственно ей! Госпожа ирьёнин не должна была тревожить покой Хокаге, как и он – ее. Теперь ей было неловко. Они ведь даже не друзья, чтобы вести себя так по-детски. Ночные смены изматывали не только физически, но и морально, затуманивая разум и стирая границы между днем и ночью. Внутренние часы настойчиво напоминали о приближающемся утре, и Сакура, наконец, поднялась с неудобной кушетки, чтобы привести себя в порядок. Заботливая Шизуне, как всегда, все предусмотрела. Сакура с удовольствием почистила зубы новой щеткой и даже устроила себе небольшой сеанс ухода за лицом. Тоник с экстрактом алоэ, предусмотрительно оставленный Шизуне в маленьком холодильнике, приятно освежил кожу, возвращая ей временно здоровый вид. Холодный душ окончательно смыл остатки сна и усталости, зарядив бодростью. В кабинете ее ждала сумка со сменной одеждой. Сакура быстро переоделась в кремовую блузу и брюки с высокой талией. Шизуне не забыла и про обувь – на этот раз это были туфли на квадратном каблуке насыщенного винного оттенка. Белоснежный халат завершил привычный образ. Непривычным для медика дополнением служила пачка дорогих сигарет. Дело не в хвастовстве, просто Сакура ценила качественные вещи. Эту любовь к прекрасному привила ей Цунаде еще в юности, когда Харуно, угловатый подросток, еще не осознавала своей женственности. Сенджу тогда по-доброму взъерошила ее короткие волосы и сказала: "Женщину украшают ее намерения и возможности. Деньги – одна из таких возможностей. Чем больше, тем лучше. А что касается женственности… наличие матки – это, конечно, аргумент, но хорошие каблуки усиливают этот эффект многократно". Так и получилось, что первую зарплату Сакура потратила на качественную обувь, лично одобренную Пятой Хокаге. А сигареты… это был способ справиться со скукой, усталостью и бессонницей. Как-то Шикамару, еще будучи юнцом, заметил: "Курить и пускать кольца дыма – это медитативно, особенно если смотреть при этом на облака. Помогает привести мысли в порядок." Именно так Сакура и боролась с накатывающей тоской, любуясь струйками дыма, не думая о последствиях. Она сама себе врач и вряд ли умрет от одной сигареты в те редкие дни, когда тучи тревожности, бессонницы и раздражительности сгущались над ее головой. Закупоренный флакон негативных эмоций разливался мягким дымом дорогих сигарет. Особенно ей нравились цветные – никогда не знаешь, какой вкус попадется. Любимые – вишневые, с терпким, кисло-сладким послевкусием. А чтобы перебить этот вкус, можно выкурить сигарету с нотками шампанского от фирмы "Шевралье". Шикамару втайне просил ее покупать именно эти, на что Сакура лишь усмехалась: ведь последняя сигарета никогда не была последней, только поочередно последней в одни сутки. В новые дни одна сменяла другую. На вопрос "Почему сам не купишь?" Нара односложно отвечал: "Муторно," что на самом деле означало: "Ты видела цену? Такую пачку не выкуришь за неделю, жалко," а Харуно на понятие "жалко" было плевать. Ей жалости и сожалений хватало с избытком, настолько, что даже жгучий дым не мог выжечь послевкусие прошлых ошибок и опрометчивых слов. Конечно, о последствиях юношеского максимализма приходилось жалеть, и не раз. Но сейчас, в свои двадцать пять, зачем ворошить прошлое? Ну, вытерли об нее ноги, и что? Она выросла, стала тем, кем всегда мечтала быть. Путь был нелегким, но кто обещал ей сказочную жизнь? Никто. Разве что маленькая Сакура в ее подсознании. Но и та приняла жизнь такой, какая она есть, без иллюзий. "Плохие мысли с утра – дурной знак, – подумала Сакура. – Хорошо, что сигареты всегда под рукой". Она закурила, жадно втягивая дым. Но на этот раз дым оказался черным, как уголь, с непривычно горьким, мраморным привкусом. "Да уж, вот это сюрприз! Черные мысли, черный дым… что дальше, черный день?" И она не ошиблась. День действительно оказался черным. Ночь в редкой компании молчаливого Хокаге была гораздо приятнее, чем бесконечный бубнеж пациентов и персонала, изматывающий ее нервы. «Харуно, это твои проблемы, а не окружающих, терпи, как терпела все эти годы», — одернула она себя. Но терпение, словно рассыпчатый песок, ускользало сквозь пальцы, как только на пороге ее кабинета появилась Ино Яманака. Черный день. Твою мать! — Харуно Сакура, — нарочито громко произнесла Ино, так что у Сакуры даже плечи дрогнули, — пора выходить на связь! — Нужно сначала стучаться, — вместо приветствия буркнула Сакура. Впрочем, Ино никогда не отличалась особой церемонностью, так к чему эти формальности? — Достучишься тут, как же! Кончай лить воду в уши. Точно, Сакура хлопнула себя по лбу. Ее мобильный лежал разряженным уже вторые сутки. Наверняка Ино написала ей целые поэмы, и хорошо, что она их не видела, только вот сама автор поэм стояла перед ней во плати, сверля ее своими красивыми, но отнюдь не добрыми глазами цвета блеклой воды. — Я занята, — коротко бросила Сакура, кивнув на стопку документов, ожидающих ее подписи. Но еще больше ее ждала встреча с Хокаге через несколько часов. Ино лишь фыркнула на ее заявление о занятости. Все знали: не беспокоит госпожу ирьёнин с понедельника по… любое другое время, значит, никогда. — Для особо одаренных напомню, что существует телефон, — на приоткрытый рот Сакуры, собиравшейся возразить, Ино продолжила, — но твой, как обычно, отключен. Вывод – приходится являться лично. — В этом не было необходимости. Протест был тут же отклонен. Взмах светлых бровей Ино означал лишь одно: молчать! — Заведи себе почтового голубя на такой случай, — драматично воздела руки к потолку Ино, изображая отчаяние, — я, пожалуй, тоже так сделаю. Будем обмениваться письмами, как в старые добрые времена! Язвительность Ино вселяла надежду – значит, не все потеряно. Или это всего лишь затишье перед бурей? — Молчишь? Хорошо, — Ино уселась на ближайший стул, буравя Сакуру взглядом. — Какой сегодня день, напомни-ка мне? Сакура витала в облаках, которые так любил разглядывать Шикамару. Сейчас ей тоже хотелось стать одним из этих облачков и уплыть подальше. Число 3 октября отозвалось неприятным холодом по спине. Всего неделя! Теперь ярость Ино стала ей понятна. День рождения Наруто, конечно же! И как она могла забыть! Еще и юбилей – двадцать пять лет. Совсем взрослым стал тот мальчишка из ее детских воспоминаний: женился, стал дважды отцом, жил той жизнью, о которой мечтал. Как и все остальные… Кольцо на безымянном пальце Ино блеснуло в свете солнца – подруга тоже была замужней женщиной. Вышла замуж за Сая, ее товарища по команде. У них даже сын родился! Иноджин — чудесный мальчик с художественным талантом отца и острым язычком матери. Опасное сочетание. Мать Сакуры не раз причитала по поводу незамужней дочери: «Все уже замужем, а ты все одна ходишь!». Сакура привыкла к одиночеству, да. Но иногда, особенно в такие моменты, когда она видела счастливую подругу, что-то больно кольнуло внутри. Не зависть – Сакура никогда не завидовала Ино, скорее, тоска по тому, чего сама себя лишила, полностью посвятив себя работе. — А… — только и смогла выдавить Сакура, понимая, что попалась. — И это все? — негодование исказило красивое лицо Ино. Она приблизила свое лицо к ошеломленной Сакуре. — Сакура, не смей… — Ничего не было сказано, — быстро оправдалась Сакура. Она не планировала выходить из лаборатории в ближайший месяц, но не хотела сейчас расстраивать Ино. — Глаза не лгут, помни об этом, — процедила Ино, — и сейчас ты врешь. «Хреновая из тебя обманщица, Харуно!» — мысленно упрекнула себя Сакура. Она подняла руки в знак капитуляции, и на губах Ино расцвела победная ухмылка. — Значит, все решено. Не смей работать больше положенного, — предупредила Ино, напоследок погладив Сакуру по голове, как послушную кошку. — И вообще, тебе не помешало бы отвлечься и выйти в свет, хотя бы на вечер. А то мы совсем забудем, как ты выглядишь. Прядка волос упала на лицо Сакуре, загораживая обзор. Она тяжело вздохнула, чувствуя во рту горький привкус сигаретного дыма. Окурки лежали на дне пепельницы. Даже докуривать вторую сигарету не было смысла – день уже стал черным. Сакура устало опустила голову на стопку папок. Ей отчаянно хотелось взвыть от бессилия, но дела не ждали. Спустя несколько секунд она взялась за первую партию документов, подписывая бумаги и внося корректировки в электронную базу данных. «А ведь она права», — неожиданно подумала Сакура, взглянув на свое отражение в окне. Темные круги под глазами, бледная кожа, растрепанные волосы – наглядные признаки затворничества. Ничего привлекательного. Она вспомнила, как прошлой ночью играла в теневые фигуры с Хокаге. Это был самый светлый момент за последние месяцы. Что-то детское, непосредственное, то, чего так не хватало в ее жизни. И улыбка бывшего сенсея… Она не видела его лица без маски уже много лет. Немного заросшее щетиной, но такое… красивое. Почему он всегда ее скрывал? Глупый вопрос. У каждого свои секреты. У нее их тоже хватало. Замкнутость Хатаке ей была понятна. Кстати, о нем… Вздохнув, Сакура посмотрела на часы. Почти два. Встреча с Хокаге. Нужно собраться с мыслями и подготовиться к презентации проекта. Речь шла не просто о Гае, а о создании целого комплекса реабилитации для шиноби с тяжелыми травмами, первого в истории Конохи, а возможно, и всего мира шиноби. В коридоре госпиталя ее встретила Шизуне с папкой в руках. — Я внесла корректировки, как ты просила, — улыбнулась она. — Удачи на встрече с Хокаге-сама. Уверена, он одобрит проект. — Спасибо, Шизуне, — кивнула Сакура, быстро пролистывая документы. — Ты, как всегда, на высоте. Не знаю, что бы я без тебя делала. — Вероятно, работала бы еще больше, — с легкой укоризной произнесла старшая медик. — Ты же помнишь, что обещала пойти домой пораньше сегодня? Сакура виновато улыбнулась. Шизуне умела быть мягкой, но когда дело касалось здоровья коллег, становилась непреклонной. В этом она была очень похожа на Цунаде. К тому же, весь госпиталь гудел о визите Ино. — Обещаю, — коротко ответила Сакура, направляясь к выходу. Встреча с Хокаге ждала.***
Кабинет Хокаге встретил Сакуру привычной строгостью и минимализмом. За широким столом, уткнувшись в документы, сидел Какаши. При ее появлении он поднял голову, и их взгляды встретились. Что-то промелькнуло в его глазах – удивление? радость? – но тут же исчезло за маской профессионализма. — Харуно-сан, — кивнул он в знак приветствия. — Рад вас видеть. — Хокаге-сама, — Сакура склонила голову в официальном поклоне. Странно, но называть его так все еще казалось неправильным. Для нее он всегда оставался Какаши-сенсеем, тем ленивым и загадочным джонином, вечно читающим сомнительные книжки и опаздывающим на все встречи. Но со временем ко всему привыкаешь, даже к самому себе. Теперь перед ней сидел лидер деревни в официальной мантии Хокаге, с идеально уложенными волосами и безупречной осанкой. Но что-то в его глазах выдавало того самого Какаши – легкие морщинки в уголках глаз, появляющиеся, когда он улыбался под маской. — Присаживайся, — он указал на стул напротив, переходя на «ты». — Шикамару сказал, что у тебя есть проект, который требует моего внимания. — Да, речь идет о комплексе реабилитации для шиноби с тяжелыми травмами, — Сакура открыла папку, раскладывая перед ним схемы и графики. — Я давно работаю над методикой восстановления нервных окончаний и мышечной ткани, поврежденных во время боевых действий. Пока она говорила, Какаши внимательно изучал предоставленные материалы, изредка задавая уточняющие вопросы. Он всегда был внимательным слушателем, эта черта не изменилась с годами. — Как я понимаю, первым пациентом ты планируешь сделать Гая? — спросил он, дойдя до соответствующего раздела. — Да, с вашего позволения, — кивнула Сакура. — Его случай самый тяжелый, но если методика сработает на нем, то поможет и остальным. — Гай знает о твоих планах? — Я обсуждала с ним эту возможность. Он… энтузиаст, как вы знаете, — Сакура невольно улыбнулась, вспоминая, как Гай чуть не снес стены госпиталя, узнав о возможности снова ходить. — Готов начать хоть завтра. Какаши тихо рассмеялся, представляя реакцию своего вечного соперника. — Полагаю, он уже начал делать отжимания на руках в предвкушении? — Двести, когда я уходила, — с улыбкой подтвердила Сакура. На мгновение официальность исчезла, и они просто улыбались друг другу, как старые знакомые. Потом Какаши прокашлялся, возвращаясь к документам. — Бюджет выглядит внушительно, — заметил он, просматривая финансовый раздел. — Я понимаю, — кивнула Сакура. — Но большая часть оборудования будет использоваться и после окончания эксперимента. К тому же, я вложила в исследования значительную часть собственных средств. Какаши поднял взгляд, в его глазах читалось удивление. — Ты не обязана тратить личные деньги на нужды деревни. — Это не просто нужды деревни, — твердо ответила она. — Это люди, которые пожертвовали своим здоровьем ради нашей безопасности. Они заслуживают шанса на полноценную жизнь. Взгляд Какаши смягчился, и на мгновение Сакуре показалось, что она увидела в нем нечто большее – гордость? восхищение? — Я одобряю проект, — сказал он, ставя подпись на титульном листе. — И выделю дополнительное финансирование из резервного фонда. Твои личные средства будут возмещены. — Это не обязательно… — Настаиваю, — его тон не оставлял места для возражений. — Шикамару подготовит все необходимые документы к завтрашнему дню. Сакура кивнула, собирая бумаги. Встреча прошла даже лучше, чем она ожидала. Но когда она поднялась, чтобы уйти, Какаши неожиданно произнес: — Сакура… — впервые за встречу назвав ее по имени. — Как ты? Она замерла, удивленная внезапной сменой тона. — Я… в порядке, — немного растерянно ответила она. — Много работы, как всегда. — Шизуне говорит, ты редко покидаешь госпиталь, — в его голосе слышалась забота. — И совсем не отдыхаешь. — Говорит та самая рабочая лошадка, которая спит на диване в своем кабинете, — не удержалась от колкости Сакура, кивая на примятый диван в углу. Какаши улыбнулся, его глаза сложились в знакомые полумесяцы. — Туше, — признал он. — Видимо, мы оба трудоголики. — Издержки профессии, — пожала плечами Сакура. — Наруто приглашал тебя на свой день рождения? — Ино… напомнила мне об этом сегодня, — уклончиво ответила она, не желая признаваться, что совершенно забыла о празднике. — Ты придешь? Этот вопрос прозвучал важнее, чем следовало бы. Сакура подняла взгляд, встречаясь глазами с Какаши. Что-то изменилось в атмосфере, появилось какое-то напряжение. — Да, — ответила она, сама удивляясь своему решению. — Да, я приду. — Хорошо, — кивнул Какаши, и в его голосе послышалось искреннее удовлетворение. — Я тоже буду там. — Разумеется, — Сакура попыталась вернуть разговор в деловое русло. — Вы же Хокаге, Наруто – ваш бывший ученик, вряд ли он позволит вам пропустить празднование. Какаши тихо рассмеялся, откидываясь в кресле. — Он уже прислал три напоминания через Шикамару и лично заходил дважды за последнюю неделю. Не считая Хинаты, которая гораздо более… настойчива, чем кажется на первый взгляд. Сакура улыбнулась, представляя тихую Хинату, заставляющую Хокаге прийти на день рождения мужа. — Значит, увидимся на празднике, — сказала она, направляясь к двери. — Сакура, — окликнул ее Какаши, когда она уже взялась за ручку. — Насчет вчерашнего… Она замерла, чувствуя, как щеки заливает краска. Вот оно. Конечно, он заговорит об их странной ночной игре в тени. Какая глупость! Наверняка он считает это ребячеством, недостойным главного врача Конохи. — Да? — медленно повернулась она, пытаясь сохранить профессиональное выражение лица. Какаши смотрел на нее с нечитаемым выражением, затем его глаза сложились в знакомую улыбку. — Мне понравился твой заяц. Очень реалистичный. Сакура моргнула от неожиданности, а затем рассмеялась. — А ваш волк был просто великолепен, Хокаге-сама. Особенно вой. — Годы практики, — с притворной серьезностью ответил он. — В следующий раз покажу тебе, как делать тени птиц. — Буду ждать с нетерпением, — ответила она, и, к своему удивлению, действительно имела это в виду. Выйдя из кабинета, Сакура прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Встреча прошла на удивление гладко. Никаких препирательств или споров о финансировании, и, главное, никаких упреков. Зная его педантичность, она ожидала выговора за ночные игры со светом. Конечно, он все видел. Но зачем было смущать ее? Теперь эти игры останутся их маленьким секретом. Эта мысль вызвала на ее лице улыбку. Шикамару, проходивший мимо со стопкой документов, окинул ее внимательным взглядом, но ничего не сказал. Только когда он скрылся за дверью кабинета Хокаге, Сакура позволила себе расслабиться и отправилась обратно в госпиталь. Смена закончилась, а значит, Яманака явится лично, чтобы убедиться в этом. Вот уж радость-то! Последней ушла Шизуне, пожелав Сакуре хорошего вечера. Сакура сняла халат, оставшись в блузке. Долго ждать не пришлось – Ино открыла дверь с куда большей сдержанностью, чем утром, и радостно прощебетала: — Сегодня у меня. Всё. Больше ничего. Спорить не было смысла – блондинка мигом усмирит любого несогласного. Сакура покорно последовала за ней, прихватив сумку, заперла кабинет и спокойным шагом пошла вслед за юркой Ино. Осень – любимое время года Сакуры. Время дождей, окутывающих город водной пеленой, оставляющих после себя слякоть и смешивающих ароматы древесины и асфальта. Время, когда умеренный ветер разносит золотые и багряные листья, оголяя кроны деревьев. Она любила сидеть на балконе, укутавшись в плед, вглядываясь в осеннюю даль и попивая горячий шоколад, особенно когда дождь барабанил по черепице. Хорошее время, жаль, что ей редко удавалось насладиться им – график был расписан по минутам. — Что нового, госпожа ирьёнин? — спросила Ино, имитируя сладкий тембр молодых коллег, пока они шли по вечерним улицам Конохи. Дразнилась, как шаловливая кошка, прямо как та, что жила по соседству у милой старушки Ру. — Как всегда, увлекательно, — уклончиво ответила Сакура, не желая рассказывать о своей встрече с Какаши. Почему-то это казалось чем-то личным. — Ага, значит, шило в одном месте, ну, понятно, — Ино сладко потянулась, разминая затекшие мышцы. — Смена в цветочном магазине не такая уж яркая и легкая, как аленькие цветочки. Не сравнится даже с половиной смены в больнице, но я и не претендую на звание начальницы года. Ей хватало редких визитов в цветочный, чтобы помочь матери с разбором и закупками. Основная же ее забота – сенсорные отделы, которыми Ино руководила лично. Кто-то же должен был заменить ее почившего отца, и никто не справился бы лучше, чем его единственная дочь. Харизматичная и энергичная Ино Яманака идеально подходила для этой роли. — Ты как всегда проницательна, — Сакура не переставала поражаться умению Ино менять интонации, пародируя каждого встречного. Совсем недавно, вернее месяц назад, хотя для Сакуры это было как вчера, Ино кудахтала под ее окном, словно петух, забравшись по пожарной лестнице. Такое случалось редко, когда Ино требовалась эмоциональная разрядка, и Харуно отлично подходила на роль громоотвода. Самой Сакуре временами не хватало Ино, и сейчас был как раз такой момент. — А то! Ты же меня знаешь лучше всех. — Как и ты меня. Мило, даже приторно. За разговорами о всякой чепухе они дошли до района клана Яманака. Их встретил огороженный участок земли с большим домом и задним двором. Глава клана явно не бедствовала. Зайдя внутрь и разувшись, они повесили плащи на крючки у комода. Их встретил Сай, в домашней одежде: простой футболке и серых спортивных штанах, на ногах – забавные тапочки-зайки. Такие же носила Ино, только с белыми зайцами, Сай же предпочитал черных. Его бледное лицо растянулось в улыбке, когда он увидел на пороге жену. Он подошел, обнял ее, погладил по затылку, перебирая длинные блестящие волосы, и, казалось, с наслаждением вдохнул аромат ее шампуня. Одинокой Сакуре эта картина показалась до боли знакомой. Вязкая кровь побежала быстрее по венам, пробуждая воспоминания о подобных нежностях в ее собственной жизни. Не всегда же она была одна, и уж точно не была девственницей. У нее были отношения – редкие и недолгие, но были. Просто ни один мужчина не смог понять ее преданность работе, ее стремление спасать жизни. «Ты посвящаешь больше времени чужим людям, чем мне», – упрекал ее последний парень. И что она могла возразить? Ведь это была правда. — И тебе привет, Уродина, — оторвался наконец Сай от жены и обратил свое внимание на Сакуру. Отстойное прозвище, данное ей еще во времена его службы в Корне, так и осталось неизменным. Сакура уже не обращала на него внимания. Она не злилась, как раньше, не била его по лицу, давно свыклась с неординарным другом и его странными кличками. — Привет-привет, Безликий, давно не виделись, — улыбнулась Сакура, слегка натянуто, лишь уголками губ. — Скорее это про тебя. Когда ты последний раз выходила в люди? Кажется, это было на Рождество… или на летнем фестивале? Дорогая, напомни-ка мне, — усмехнулся Сай, обращаясь к Ино. — Кто ж их, этих уродин, разберет, — подыграла ему Ино, но, заметив надутые щеки Сакуры, тут же исправилась: — Обсудим это вместе с планом празднования дня рождения нашего Избранного! Так и прошел остаток вечера – за планированием мероприятия. Воодушевленная Ино расписала все от и до, оставалось только воплотить задуманное в жизнь, а это уже предстояло сделать завтра вместе с другими жителями Конохи. Пару раз заглядывал маленький Иноджин, требуя внимания. Весь в мать! К счастью, Сай обожал своих светловолосых и капризных домочадцев, потакая всем их прихотям. Бедняга, мать и сын – два сапога пара! Малыш в конце концов уснул на руках у отца, пока взрослые обсуждали свои дела. Было забавно наблюдать, как он отстаивал свою позицию перед матерью, соглашаясь на все ее предложения. Не один Иноджин отправился в царство Морфея – взрослые тоже изрядно утомились за бесконечными чашками чая и спорами о праздничном торте. Слава Ками, в конце концов они сошлись на одном варианте. Эти мелочи окончательно добили остатки их бодрости, и Сакура уже начинала клевать носом, когда Ино наконец сжалилась над ними и отправила спать. Гостевая комната досталась Сакуре. Она, не раздумывая, плюхнулась на кровать, сладко потянулась и протяжно зевнула. Черный день оказался не таким уж и плохим. Сакура быстро уснула, даже не переодевшись в приготовленную Ино рубашку.***
После той ночевки прошла неделя, наполненная подготовкой к празднику, рабочими буднями и – к удивлению Сакуры – ночными играми в тени с Какаши. Каждый вечер, задерживаясь в госпитале, она поднимала взгляд на окно резиденции Хокаге и видела силуэт, ожидающий ее сигнала. Их молчаливые разговоры через окна стали маленьким секретом, чем-то, что принадлежало только им двоим. Они не упоминали об этом при дневных встречах, но каждый вечер находили друг друга взглядами через стекло и расстояние между зданиями. Сакура научилась делать фигуры посложнее – лисицу, напоминающую Наруто в режиме Кьюби, миниатюрную копию Катсую, даже крошечную собаку, похожую на Паккуна. Какаши в ответ показывал ей своих ниндзя-псов, идеально выполненный знак Конохи и однажды – что особенно рассмешило Сакуру – силуэт Джирайи, подглядывающего в женской бане. Эти маленькие игры были нелепыми, детскими, но почему-то заставляли сердце Сакуры биться чаще. Каждый раз, когда она замечала, что в кабинете Хокаге все еще горит свет, что-то теплое разливалось в груди. Знание, что он тоже там, тоже не спит, тоже работает до изнеможения, странным образом утешало. Вечеринка в честь дня рождения Наруто проходила в просторном банкетном зале. Всё было украшено в оранжево-черных тонах – цветах одежды именинника. Фотографии Наруто в разные периоды жизни украшали стены, а на отдельном столе красовалась огромная композиция из рамен всех возможных видов и вкусов. Когда Сакура вошла в зал, многие обернулись. Непривычно было видеть обычно строгого медика в элегантном вечернем платье, с распущенными волосами и легким макияжем, подчеркивающим выразительные зеленые глаза. — Сакура-чан! — радостно воскликнул Наруто, подбегая к ней с объятиями. — Ты пришла! И выглядишь потрясающе! — С днем рождения, Наруто, — улыбнулась она, обнимая старого друга в ответ. — Вот твой подарок, открой попозже. — Ты сама – лучший подарок, — искренне ответил он. — Мы так редко видимся. Я скучал! В его голубых глазах читалась настоящая радость, и Сакура почувствовала укол вины. Она действительно отдалилась от друзей в последние годы, полностью погрузившись в работу. — Я тоже скучала, — призналась она. — Обещаю, что буду заходить чаще. — Обязательно приходи! Боруто и Химавари просто обожают свою тетю Сакуру! Наруто потащил ее через зал, знакомя с гостями, которых она не знала, и воссоединяя со старыми друзьями. Здесь были все: Шикамару с Темари, держащей на руках маленького Шикадая, Чоджи с беременной Каруи, Киба, Шино, Ли, Тен-Тен, даже Казекаге Гаара с братом прибыли на празднование. Сакура не заметила, как пролетел вечер в разговорах и воспоминаниях. Она смеялась над историями Кибы, обсуждала медицинские техники с Шизуне, слушала рассказы Темари о дипломатических миссиях. Впервые за долгое время она чувствовала себя не врачом, не главой госпиталя, а просто молодой женщиной, наслаждающейся компанией друзей. И всё это время она ощущала на себе чей-то взгляд. Оборачиваясь, она несколько раз ловила Какаши, быстро отводящего глаза. Он держался немного в стороне, как обычно, избегая шумного центра вечеринки, но его присутствие Сакура чувствовала кожей. Когда гости разбрелись по залу, увлеченные разговорами и закусками, она наконец решилась подойти к нему. — Не думала, что вы так долго продержитесь на шумной вечеринке, Хокаге-сама, — с легкой улыбкой произнесла она, протягивая бокал шампанского. — Я полон сюрпризов, Сакура, — ответил он, принимая напиток. — И должен сказать, ты чудесно выглядишь. Его взгляд скользнул по ее фигуре, задерживаясь чуть дольше необходимого, и Сакура почувствовала, как внутри разливается тепло. — Благодарю, вы тоже, Хокаге-сама. — Прекрати так называть меня, мы же не в резиденции, — упрекнул Какаши, покачав головой. — Ладно, ваша взяла, господин Хокаге, — шутливо произнесла Сакура, опрокидывая в себя еще один бокал. Изысканные пузырьки пробежали по языку – явное дело рук Хинаты. — Ну, а вас, госпожа ирьёнин, что заставило задержаться здесь? — Какаши смотрел прямо на нее, стараясь уловить каждую реакцию. Действительно, раньше она ограничивалась часом визита, после чего спокойно уходила обратно в лабораторию к своим исследованиям. — Скучно живется, — ответила Сакура. Этот ответ удовлетворил ее саму. Частично это было правдой. Всё-таки стоило вернуться к прежней жизни, когда должность не была костью в горле, когда она была просто Сакурой, а не госпожой ирьёнин, не выдающимся медиком. Времена, когда она была чунином, вызывали грустную ностальгию. Она была бы не против вновь окунуться в те беззаботные дни. — Даже сейчас? — с намеком спросил Какаши, словно сомневаясь, что его компания может быть интересной. Она слабо хохотнула. — Вы – самый интересный объект за последнюю неделю, — честно призналась Сакура. От такого откровения у нее свело желудок. Захотелось курить, чтобы сгладить неловкость. — Всего лишь объект, госпожа? — Какаши трагично прижал руку ко лбу, скрывая удивление. Поразительно, как за недолгую неделю им удалось преодолеть этот барьер молчания. Их отношения всегда были странными. Сначала он был сенсеем, который не уделял ей должного внимания, потом товарищем по оружию на войне, затем начальником, с которым она изредка встречалась по рабочим вопросам. А сейчас? Друзья? Непонятно, но очень интересно. Привычное одиночество больше не казалось таким уж привычным, особенно после их безмолвных бесед в окнах. Сигарета сейчас была просто необходима! — Мхм, — проворчала она, доставая пачку из сумки. Под удивленным взглядом Какаши она прикурила, наслаждаясь первой затяжкой. Другое дело! — В помещении курить не разрешается, — заметил Какаши, не осуждая, но и не одобряя. — Только никому не говорите, особенно Шикамару, — Сакура приложила палец к губам, намекая на секретность. — Боишься, что он к тебе подкатит? — усмехнулся Какаши, узнав сигарету. Дым был красным, и его чуткий нос уловил аромат вишни, сладкий, с кислинкой. Вот откуда этот запах, который он принял за духи. Помимо вишни чувствовался еще и мед. Гель для душа с медом и молочком в сочетании с вишневым дымом… сладко, даже слишком. Как нелюбителю сладостей, ему неожиданно захотелось попробовать, ощутить на языке эту приятную сладость. Он был уверен, что ему понравится. Мысли точно были о сигарете? — Он уже, — коротко ответила Сакура. Она спряталась за колонной, чтобы Нара не заметил ее курящей. И дело было не только в запрете – он мог стянуть еще парочку, и в итоге они вместе выкурили бы целую пачку. Какаши решил прикрыть ее, заслонив собой ее миниатюрный силуэт. — Вы не видели Сакуру? — спросил подошедший Шикамару. — Кажется, вышла покурить, — небрежно пожал плечами Какаши. Брови Шикамару взметнулись вверх. Сакура предпочитала курить в одиночестве, не многие знали о ее привычке, кроме него самого. Неужели Хокаге заметил? — Понятно, — пробубнил он себе под нос, развернулся и ушел. Сакура затушила сигарету об пол. Какая трата! Какаши заметил ее расстроенный взгляд, направленный на раздавленный окурок. С каждым днем он узнавал ее всё больше, и интерес не угасал. Харуно Сакура была интересной личностью, и ему хотелось узнать ее настоящую, ту, что скрывалась за маской выдающегося медика. Перед ним стояла красивая и элегантная женщина, со своей историей, которую он хотел услышать. — Не расстраивайся, хочешь, куплю тебе таких штук десять? — Какаши старался привлечь ее внимание. Ему нравилось смотреть в ее зеленые глаза, цвета весенней листвы. Сейчас они были темнее, как приросший мох. — Вы никогда не были щедрым, знаете? — парировала Сакура, вспоминая счета в закусочных, которые он, будучи инициатором встречи, оставлял оплачивать своей команде генинов. — Ну что ты такое говоришь? Некоторые учатся на своих ошибках, — уклонился от ответа Какаши, поправляя спадающие на лоб пряди. Он так и не подстригся. Текстура его волос никогда не была послушной, а сейчас ситуация на его голове была просто катастрофической. — Хотите мои заколки? — заметив его бесполезные попытки усмирить непослушные волосы, добродушно предложила Сакура. — Они прекрасны в твоих волосах, а у меня настоящее птичье гнездо. Комплименты так и сыпались из него. Сакура бы не обратила внимания, если бы это был кто-то другой, но это был сам Хатаке Какаши! Приятно, даже слишком приятно, но это не отразилось на ее лице. — Как хотите, но волосы у вас действительно… чересчур, — поддела она его, мягко отводя его руку от головы. Затем коснулась его волос своими теплыми пальцами, поправляя прическу на свой вкус. Теплый разряд пробежал по его ладоням, достигая позвонков. Стоящая на цыпочках Сакура, так близко к его лицу, поразила его. Каблуки не компенсировали разницу в росте, а Сакуре хотелось, безумно хотелось, взъерошить его непослушную шевелюру. Губы сами собой растянулись в улыбке при виде растерянного Хокаге. Она бы не смеялась, узнай она о промелькнувшей у него мысли: «А что, если коснуться ее губ?». Глупо. Харуно ударит его так, что никакая пластическая хирургия не поможет. Это точно просто интерес, как к человеку, или что-то большее? Он попытался списать все на одиночество. Когда он вообще в последний раз… Он даже лица не мог вспомнить. — Вот так-то лучше, — произнесла Сакура, прерывая ход его сумбурных мыслей. Он хотел сказать что-то вразумительное, но не смог. Застыл, как колонна позади него, не находя слов. Заметив его оцепенение, Сакура щелкнула пальцами перед его лицом. — Пожалуй, на сегодня хватит разговоров. Отдохните, господин Хокаге, — сказала она, помахав рукой перед его лицом, и медленным шагом направилась прочь. — Сакура… — Увидимся завтра. В этот раз я покажу вам мастер-класс по оригами, — перебила она его на полуслове. Она обиделась? Судя по ее расслабленной позе, нет. Ей наскучил разговор? Но они говорили дольше, чем обычно. Оригами? Теперь у них будет такое общение, через стекло? Но ему понравилось это простое, живое общение. Ни с кем другим он не разговаривал дольше пяти минут, а тут самое интересное оборвалось. Она не ушла далеко, стояла в компании Наруто и друзей, строила рожицы, перебрасываясь короткими фразами с каждым. Ему хотелось присоединиться, но его интересовала только Сакура, а в компании он не смог бы поговорить с ней так, как минуту назад. Он подошел к столику с шампанским, взял бокал и сделал пару глотков. Мало, слишком мало. Нужно что-то покрепче. К счастью, мимо проходил официант с подносом, на котором стоял виски. Какаши опрокинул в себя содержимое бокала, обжигая горло жаром. Окинул взглядом зал – розового цвета нигде не было видно. Значит, ушла. Жаль. Вечер был таким прекрасным. От выпитого сжался мочевой пузырь, к счастью, уборная была неподалеку. Неожиданно Сакура стояла одна, возле дверцы мужского, облокачиваясь туда сюда, явно чем-то раздосадованная, или кем-то. — Какой балбес? — раздался рядом знакомый голос. — Знаете, все бывшие – козлы, — риторически заявила Сакура. — Смотря кто. А что случилось? — поинтересовался Какаши. Личная жизнь главного ирьёнина оставалась для него загадкой, как и многое другое в ней. — Да нет, просто готова блевануть, — ответила Сакура, живописно описывая свои чувства к бывшим. — Удачно? — попытался пошутить Какаши, пытаясь поднять ей настроение. — В том-то и дело, что полный провал, — Сакура взмахнула руками, смешно возмущаясь. — Теперь хочу курить еще больше. Ей хотелось забыться, наполнить легкие дымом, чтобы пыхтеть, как каминная труба. Кто пригласил ее бывшего? Юн был бы вполне сносен, если бы не обижался, как ребенок, требуя ее внимания. Представляете, подошел, обнял и даже чмокнул в щеку! Алкоголь – не оправдание! Разнести его в щепки было заманчиво, но слишком затратно. Он отделался смешком и унижениями с ее стороны, щедро приправленными язвительными комментариями Ино, заметившей холодную ярость подруги. Даже ледяная вода не помогла – в горле стоял ком. Он посмел назвать ее холодным безжизненным куском льда, что в постели, что в общении. Лжец! Когда он трахал ее, то не жаловался, наоборот, говорил, какая она хорошенькая. Все мужчины в ее жизни не могли принять ее целиком, такой, какая она есть. Она же, наоборот, принимала их, старалась подстроиться, но нет же: «Сакура, ты слишком много работаешь, слишком шумная, слишком требовательная, слишком, слишком…» Ну и к черту эти отношения! Ей хотелось простого человеческого тепла, хотя бы на одну ночь. Мысль о спонтанном сексе посетила ее… но с кем? А может… «Дура ты, Харуно! Как можно думать о своем бывшем сенсее в таком ключе?» — одернула она себя. Несмотря на его несомненную привлекательность, фантазии стоило оставить при себе. Нельзя допускать оплошности в реальности. Хватало и их разговоров, нужно уметь ограничивать себя, чертить линию дозволенного. Сексуальные фантазии – всего лишь следствие воздержания. «Иди домой и займись собой, может, тогда непристойные мысли о Хокаге без маски развеются», — решила она. — Стоит занять рот другим, — произнес Какаши. Прозвучало двусмысленно, но он не думал о значении сказанных слов, не думал о пошлости. Леденец из его кармана оказался у губ Сакуры, и она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Без лишних слов она засунула его в рот, быстро обсасывая. Для Какаши это зрелище было слишком откровенным. Ее губы, цвета спелой вишни, скользили по леденцу, тщательно обсасывая его со всех сторон, причмокивая от сладости. Язык обводил края, слюна блестела на поверхности, оставляя тонкий слой сахара на коже губ. Почему у него внизу живота все скрутило узлом? Это же просто конфета на палочке! Они думали об одном и том же, но выбор оставался за ними. — Вы угадали со вкусом, — неожиданно произнесла Сакура, не отводя взгляда от его пристального внимания. Она облизала губы, словно нанесла блеск. — Да? — хрипло переспросил Какаши. Какой там был вкус? Он не помнил. — Хотите попробовать? Что сделать? Он не ослышался. Она предлагала попробовать… леденец или ее губы? Судя по хитрым искоркам в ее глазах – второе. Откуда столько смелости? Она не хотела знать, просто захотелось, и всё! Как-никак, она предоставила ему выбор. И он сделал его, не руководствуясь здравым смыслом. Быстро затащив ее в мужскую уборную, он защелкнул замок, чтобы она не передумала, и чтобы никто не увидел целующихся Харуно и Хатаке. Поцелуй вышел сумбурным. Какаши буквально поедал долгожданную сладость с ее губ, и, представляете, ни разу не скривился! Он отчаянно вцепился в нее, притягивая к себе. Одна рука на талии прижимала ее всё ближе, чтобы шум их общего дыхания обжигал кожу. Ей приходилось высоко запрокидывать голову, пока он не усадил ее на раковину. Теперь было гораздо удобнее. Хатаке не прерывал поцелуй, не мог оторваться от нее, только прижимался ближе. Дыхание сбилось, легкие жгло от недостатка воздуха, жар разливался по телу, лишая последних остатков здравого смысла. Пути назад не было. Языки сплетались, исследуя вкус друг друга. Дым от табака с остатками сладкого леденца смешивался с горечью виски, пьяня сильнее любого алкоголя. Сакура раздвинула ноги, чтобы быть еще ближе, и мужчина, воспользовавшись этим, встал между ее бедер. Возбуждение нахлынуло с новой силой, стоило ей почувствовать эрегированный член Какаши через ткань штанов. Он прикусил ее нижнюю губу, вызвав невольный стон, который тут же поглотил в поцелуе. Эта мелодия предназначалась только для его ушей. Боже, как тесно в одежде! Член неприятно терся о штаны. Какаши пытался унять зуд, прижимаясь к ее бедрам, но это лишь усиливало муки. Жар, исходящий от ее промежности, манил его, он был уверен, что там мокро и тесно. Сакура чувствовала влагу на белье, и трущийся член Какаши лишь усугублял ситуацию. Ее пальцы впились в его серебряные волосы, вызывая недовольный рык. Жарко, как при лихорадке. Воздуха не хватало, дышать становилось все труднее. Сакура отстранилась первой, жадно хватая воздух ртом. Только сейчас до них начало доходить, что они натворили. Они целовались, как безумные! Затуманенные глаза смотрели друг на друга, ловя каждое изменение в выражении лица. Никто не жалел о случившемся. Возбужденные, они стояли слишком близко, чувствуя теплое дыхание друг друга. Рука Какаши обнимала ее талию, другая лежала на внутренней стороне бедра, лаская теплую кожу. Сакура ногтями цеплялась за его плечо, поглаживая, разминая затекшие мышцы. Идиллию нарушил стук в дверь. — Кто там? Выходите поскорее, — послышался мужской голос. Как теперь выбираться? Они чувствовали себя подростками, застуканными в туалете. — Я выйду первым, — тихо сказал Какаши, указывая на пустую кабинку. Нужно было запереться и дождаться подходящего момента для побега из мужской уборной. Сакура кивнула, заранее заперев дверь кабинки. Какаши вышел, пропуская ожидающего мужчину. Сакура вышла только спустя пять минут. Оставшийся вечер они провели порознь, стараясь не смотреть друг на друга слишком долго, слишком голодно. К чему спешка, когда все только началось? Они еще наверстают упущенное. Как оказалось, интерес бывает разным, и пары минут недостаточно. Госпожа ирьёнин и Шестой Хокаге сделали свой выбор, отныне им нужно было больше – близости, прикосновений, слияния в единое целое. О сложностях они подумают потом. Торт для именинника вынесли только сейчас. Все радостно поздравляли Наруто, а Сакура и Какаши мысленно возвращались к проведенным вместе минутам. Жизнь била ключом, все вокруг казалось ярким и красочным. Интересно, а завтра все будет так же, как во сне?
