Семь минут в раю

— Нет, это не пистолет, — Зик усмехнулся, будто заранее знал, как прозвучит его ответ. — Ну, кем бы я был, если бы заперся в шкафу с девушкой… держа пистолет в штанах? Он произнёс это так спокойно, что я на секунду зависла — шутка это или нет? Усмехнулась, но внутри будто кто-то щёлкнул рубильником, и в тесном, тёмном шкафу стало жарче. За дверцей слышатся перешёптывания, кто-то считает секунды. Запах его парфюма — тёплый, древесный, с лёгкой пряной нотой — обволакивает, как и его низкий голос. Первое, что я ощущаю, — лёгкое колючее касание бороды. Оно щекочет кожу, и я невольно дёргаюсь. Зик не отстраняется — наоборот, прижимается сильнее. Его губы находят мои, от прикосновения внутри всё начинает плавиться. Ладонь скользит к бедру, пальцы сжимают так, будто проверяют, могу ли я устоять, и тут же приподнимают ногу — без вопроса, будто время сейчас дороже воздуха. Спина упирается в холодную деревянную панель, и этот ледяной фон так хорошо усиливает жар от его ладоней. Он двигается быстро, но при этом с такой точностью, словно он сам удивлён, насколько сильно ему хочется прикасаться ко мне. Сердце колотится. Прямо в глотке. Я тянусь к его ремню, но он перехватывает руку и чуть сжимает её с приторной мягкостью, качая головой. Его улыбка опасная и знающая — как у того, кто уже решил, чем всё закончится. — Время, — шепчет он почти у самого уха. Я моргаю, не понимая, а потом за дверцей слышу: — Семь минут прошло! Стук, смех, свист снаружи. Он медленно отстраняется, нарочно растягивая паузу. Взгляд тёмный, дыхание сбившееся, но продолжать он не намерен. Просто приглаживает мои волосы, словно ничего не произошло, и открывает дверь. Свет бьёт в глаза, толпа друзей гудит и смеётся. А я стою, всё ещё чувствуя на губах вкус его поцелуя и колкость бороды, и понимаю: эти семь минут тянулись вечность, но закончились гораздо быстрее, чем я хотела. Этот чёртов Зик точно умеет играть.