Ошибка

Начало июня выдалось безумно жарким, градусы превышали 40 градусов, а на горизонте всё плыло от беспощадных лучей солнца, которые нагревали асфальт до такой степени, что обувь плавилась от соприкосновения с бетоном. И, казалось бы, нормальные люди спасаются водой, купаются и наслаждаются летними днями, но Феликс не входил в счёт «нормальных». Парень был вынужден страдать от жары в душном кабинете, в котором даже кондиционер не работал, по несчастью. «Блядство», — вырвалось из уст блондина так недовольно и устало, его рука непроизвольно потянулась к галстуку, чтобы распустить его и добраться до двух-трех верхних пуговиц белоснежной рубашки. Ли являлся успешным бизнесменом, с самого детства его готовили к этой должности, к будущей компании, в которой сейчас парень заправлял всем, но был ли счастлив Ликс такой жизни? Он ведь даже детство не прожил как ребёнок. Парня учили, гоняли, воспитывали, и прав на ошибку у него нет. Никаких эмоций, друзей, животных и игр, сплошной контроль, с которым Ёнбоку пришлось смириться и позволить запереть себя в клетке, словно певчую птицу, у которой большой талант и потенциал, о котором даже не было позволено сказать и показать. Рот Феликса был закрыт собственными же родителями, один промах — и удар ножа в спину от них обеспечен. Круг общения в этой семье напоминал треугольник. И теперь, вместо того чтобы нырнуть в море, Ли должен был вариться в кабинете, где даже не проскальзывало сквозняка, и оставалось только молиться на рабочих, которые должны приехать и починить кондер, иначе это свихнуться можно. Радовало одно, по новостям обещали сезон дождей и что температура спадёт, и дожди не лучшее, что могло бы произойти, но как минимум будет не так душно и жарко. Блондин от безысходности опрокинул голову назад, закрывая свои большие карие глаза, и позволил лучам дневного солнца осветить его веснушчатое лицо, и только иногда Ликс перекрывал солнечному свету путь к своему лицу, пока поправляет свои золотистые локоны рукой, пытаясь привести мозг в рабочее состояние.

***

На полу комнаты виднелись пятна красок, пустые банки из-под холодного кофе, который Хван покупал каждую ночь чуть ли не коробками, ведь слишком быстро выпивал этот напиток. В углу комнаты находилась кровать с мятой постелью, в которой прятался и сам владелец этого беспорядка — Хёнджин, амбассадор в картинах, да, он являлся одним из популярных художников на данный день, и оставалось надеяться, что в будущем также будет им являться. Посреди комнаты стоял мольберт с холстом, на котором виднелись наброски будущего шедевра, но вот она, досада, нашего художника покинули силы и вдохновения из-за чёртовой жары. Жить можно было только ночью, да и то градусы становились меньше ненамного, но такой отшельник, как Хван, и шагу на улицу не сделает ради моря и воды, ему и в душе хорошо охлаждаться. Джин являлся тем ещё интровертом, поэтому близко людей к себе не подпускал, хоть те и тянулись к нему из-за его харизмы, стиля, чётких черт лица и выразительных глаз, что прожигали в душе дыру, а чего стоила его ухмылка — девушки и парни падали ему в ноги, но брюнет был заядлым домоседом, отрёкся от общения ещё в подростковом периоде, когда не смог найти понимание в глазах людей. В его голову вдруг ударило печальное осознание брошености, он не являлся среднестатистическим человеком, как Феликс, Хван был «ошибкой» среди общества, и сил бороться с этим не было. И вот возникает вопрос, не стань мужчина этой ошибкой, то кто бы создавал эти шедевры, и если бы другие творческие люди не приняли бы себя и не пошли по собственному пути? Смогли бы обычные люди наслаждаться этим искусством, музыкой? Хену становилось смешно с глупости старшего поколения, что только и могли говорить о неправильности таких, как Хёнджин, и ведь сами приходили в галереи, где находились картины, скульптуры и т. д.

***

Солнечные дни прошли изнурительно-мучительно, особенно для Феликса, и вот его разбудил шум за окном, раскаты грома, свечения молнии в небе и маленькие осадки, которые медленно выпадали и разбивались об окна, стены домов, асфальт с характерным звуком. Совсем скоро маленькие капли дождя превратились в занавес воды, настолько сильно там лил дождь за окном. Теперь предстояло выживать в промозглую погоду, люди странные, их всё не устраивало. Даёт им жизнь солнце и тепло, так тех это не устраивает, все должны довольствоваться тем, что им дано, но, к сожалению, Феликс являлся странным, тоже недовольно бухтел на резкую смену погоды. Голова блондина просто невыносимо гудела от давления погоды, и, кажется, теперь от сна ничего не осталось, только ворчливость и недовольство повисла в спальне парня, и Ёнбоку пришлось подниматься и ползти на кухню за лекарствами, чтобы не страдать всю неделю от боли в теле и голове, вроде молодой парень, лет 20, а по ощущениям ему все 80! Грех сейчас жаловаться, нужно было принимать лекарства и приводить себя в порядок, да постепенно собираться в свой нелюбимый офис, снова работа, снова серый кабинет, в котором из цветного были только растения да грамоты на стене. Всё как всегда: душ, завтрак, сборы, метро, работа. Всё планы пошли коту под хвост, погода решила перевернуть всё и добавить намного больше работы и хлопот в жизни Ли, и теперь дай бог тот к ночи выйдет из собственного кабинета. На часах было полдвенадцатого ночи, к счастью, вся работа за сегодня была сделана, а дождь за окном как лил, так и не прекратил, но это полбеды. Усталость брала свое, и ноги парня непроизвольно вели его к выходу, домой. — Какого черта!? — разнесся возглас Феликса, смотря на корзину, в котором должен находиться его зонт, но и того там не было. — Вот узнаю, кто забрал мой зонт, уволю! — говорил Ёнбок озлобленно, как типичный начальник в компании, но человек он добрый и совсем скоро забудет, а сейчас ничего не оставалось делать, как, стиснув зубы, идти под ливень до метро. На улице не было ни души, что странно, ведь всё работало, и каждая вывеска бара так и манила к себе, забывая к расслаблению и отдыху под стакан алкоголя, только блондину совсем не до этого и не до людей, пока... Пока в плечо не врезались. — Ауч! — выругался себе под нос Ликс, хватаясь за плечо, это с какой скоростью надо куда-то идти, что аж чуть плечо не сломали?! День точно не расположен к Феликсу. — Смотри, куда шлепаешь, козёл! — высказался паренёк, смотря в сторону того, кто его задел, и казалось, тот не собирается даже оборачиваться, пока не остановился...

***

Мрак с серостью и сыростью окутал не только небо, но и весь город, жара сменилась на северные порывы ветра, а прогнозы обещали чуть ли не бурю. По всей комнате разносились мелодии песни «The Doll People» — «SOFIA ISELLA», мелодия просочилась сквозь открытое окно, что пускали холод и свежесть в комнату отшельника, и именно сейчас Хёнджин, как затворник, рисовал свою картину. Вот оно, вдохновение! Подходящая музыка, вгоняющая свой «мрак» в жилы парня, и эта погода за окном... Идеальное сочетание. Брюнет был весь измазан краской, ноги сами собой танцевали под такт звуков, характерно пивная, все те же пустые банки из-под кофе. Давно пора убраться и выкинуть их, но Хёнджину не до этого, его не беспокоил этот творческий беспорядок, ведь это его вещи, осознание того, что он свободен, вдохновляло ещё сильнее. Что нужно для счастья таким отшельникам, как Хван? Идеальная музыка, погода и просто чувство свободы, осознание того, что эта жизнь одна, чтобы тратить её в то, чего ты не хочешь. Быть неправильным — это не плохо, все люди разные, и давно пора это понять всем, но каждый загонял себя в какие-то рамки, от этого становилось печально. Пронзительный взгляд Хвана всегда смотрел на таких людей с грустью, им приходится жить по правилам, которые они сами себе построили, выживать и соблюдать собственные же границы, которых и вовсе нет, ведь смерть — это и есть рамка, за которую после не сможешь выйти, но почему-то люди решили все перевернуть и вдолбили в голову полное противоречие. Хёнджина понесло сегодня в разнос, сегодня художник нарисовал три картины, и для третьей не хватило пару цветов... — Черт бы тебя побрал! — недовольный возглас из уст Джина и быстрые сборы до ближайшего магазина, хоть бы успеть до их закрытия. Несмотря на ливень и даже штормовое предупреждение, Хван ринулся на улицу. Не сказать, что он старался над своим прикидом, совершенно не старался. Вышел он в домашней одежде, а что? Хван был хорош в любом виде и любой одежде, мог себе позволить, но все же поверх футболки надел свою чёрную толстовку, чтобы не простудиться. Несмотря на жаркие дни, дождь был холодным и пробирал тела людей до дрожи, заставляя сближаться «парочек», так ведь теплее. Благо Хёну никто не попался, иначе бы его глаза полезли на лоб, кто-то из его окружения сказал бы: «Завидуешь!» А что, если да? Он безумно завидовал. Ему дано все, но только не нормальная любовь... Мысли так сильно окутали брюнета, что паренёк и не заметил перед собой человека, а с силой столкнулся, особенно плечами. Удар был сильным, ощутимым, болезненным, и, кажется, ещё больше досталось несчастному парню, с кем и столкнулся Хёнджин. Поначалу он не собирался никак реагировать, ему было... все равно. Именно поэтому, выпрямившись, тот двинул дальше, но возглас назойливого мальца не то чтобы разозлил, а удивил, кто в наше время говорит «шлепаешь»? Стало так забавно от одной этой фразы, от чего Джин не сдержался и прыснул смехом, хватаясь за живот и чуть ли не скрючиваясь. — Серьёзно? «Шлепаешь»? — повторил это слово художник, так ещё и спародировал тон незнакомца. Феликса это вывело из себя, ещё пару минут назад ему показалось, что парню плохо, и хотел даже помочь, но нет, это не просто козёл, это сумасшедший! Который без стыда и совести ржал над блондином. У Ликса выступил еле заметный румянец, то ли от злобы, то ли от смущения, что его слова рассмешили этого чекнутого. Ох, как же хотелось врезать по этой смазливой морде без единого сожаления, и Ли сделал бы это, не будь он «правильным» и воспитанным. — Что смешного? — зло возмутился юноша, гордо поднимая подбородок, и ожидал ответа. — А ты не понимаешь? У тебя такая де-е-етская речь! — Хван буквально растянул слово, явно стараясь вывести мальца из себя ещё сильнее, это было видно по лисьим глазам Джина и самодовольной ухмылке. Он стоял полубоком к достаточно симпатичному блондину, но все таки не удосужил того своим полноценным взором. — Ну, ссорян, чтоли, — лениво извинился, отряхивая плечо с той стороны, с которой и врезался в Феликса, и боже, Ёнбок готов был взорваться и сорваться на крик и даже руки распустить, поколотил бы этого парня так, чтобы мать родная не узнала! Но он же не такой. — Ну и сука ты самодовольная, — фыркнул Ли и отступил, разворачиваясь и уходя прочь, мечтая о том, как портит жизнь этому парню.