Десять шагов

Баки замечает суету вокруг, но слишком занят, пытаясь определить путь Таноса после Щелчка. Он слышит «Старк», но пропускает это мимо ушей, и в себя приходит, когда в зале совещаний слышится знакомый голос, от которого всё леденеет внутри. Баки переводит взгляд с экрана на новоприбывшего Мстителя, бледнеет. — Так глупо продули, — бормочет Тони, прижимая к груди худую руку. — Глупо, бездарно… А он что здесь делает? — Тони, — успокаивающе начинает Наташа, поддерживая его за локоть, но он начинает кричать неожиданно громко для его изможденного состояния: — Что он тут делает?! Где Кэп? Баки молчит, скрестив руки на груди. — Стив не пережил Щелчок, Тони, — говорит Наташа. — Баки на нашей стороне, ты не представляешь, как он мне помог, нам помог за этот месяц… — Как вы могли после всего!.. Ты знаешь, что он сделал? Знаешь?!.. Ты знаешь, не надо так на меня смотреть, — бормочет он, шатаясь, глаза закатываются. Пеппер подхватывает его с другой стороны, встречается взглядом с Наташей, качает головой. — Я уйду, — говорит Баки. — Лучше помоги нам, он в обмороке. Отоспится, придёт в себя, и голова начнёт работать.   ***   — Он убил мою мать. Он хотел убить меня, тебя, Стива, Уилсона… Кого я ещё забыл? Совещание идёт не по плану. На голографических вертикальных экранах сменяют друг друга фото стёртых из мира товарищей, мелькают лица Питера Паркера, Стивена Роджерса, но Тони смотрит лишь на Баки, только на него. — Ты знаешь, как всё было, — говорит Наташа. — Ты знаешь, кто его контролировал. Тони воздевает худые руки к потолку. — А где гарантия, что его не контролируют сейчас? — В Ваканде меня избавили от этого, я свободен, — говорит Баки, впервые обращаясь к Тони. — Где гарантии? — Тони повышает голос. — Все эти гидровско-советские штучки, которые спят до поры и могут вылезти в неожиданный момент — мы уверены, что этого не будет? Он же как вирус, который в какой-то момент может погубить нас всех. — Меня проверили, — ровно говорит Баки. — Я чист. — Тони, хватит, — вступает Наташа. — Мы не должны унижать друг друга. — О нет, дорогая, я даже не начинал. Но если мне захочется что-нибудь сказать про этого зомби-киллера советской закалки… Баки молча поднимается. — Подожди, — велит Наташа. — Тони, послушай… Тони тоже поднимается, с трудом удерживая вертикальное положение. — Нет уж, это я ухожу. Всё, ребятки, нам надрали зад, здесь ловить нечего. Мы продули, а теперь я должен сидеть за одним столом с убийцей родителей. С меня хватит. Он выдирает из вены иглу капельницы, машет рукой на подбежавшего Роуди, разбрызгивая кровь, и медленно идёт к выходу. На полпути оседает, и никто не успевает его подхватить.   ***   Баки не знает, каким образом через столько лет ему в голову приходит, что это отличная идея: пойти к Тони, чтобы попросить прощения. Он не скучает, в этом новом опустевшем мире каждый день происходит слишком многое. Стирание всех границ ожидаемо не привело ни к чему хорошему, меньше людей не значит меньше конфликтов или ядерного оружия. И всё же в один из вечеров, после изматывающей вечерней планерки, когда Баки понимает, что у него в кои-то веки выдалось свободное время… Он просит Ракету подкинуть его к загородному дому Тони. Тот закатывает глаза, но соглашается. Ракета высаживает его достаточно далеко от нужного места, и когда Баки добирается, солнце уже почти село. Он становится перед домом и ждёт, держа руки в карманах, когда его заметят. Спустя минут пятнадцать на крыльцо выбегает девочка лет четырёх. Морган, Баки знает её имя, как знает и то, что он лишил Морган бабушки и дедушки задолго до её рождения. Следом появляется Пеппер, подхватывает девочку, бросает на Баки напряженный взгляд и уходит назад в дом. В окне мелькает мужчина с аккуратной бородкой, это точно Тони, но больше снаружи никто не появляется. Он продолжает ждать. Темнота вокруг сгущается, становится ощутимо прохладно. Спустя целую вечность на крыльцо выходит Тони — без костюма, но на одной руке перчатка. Он стоит некоторое время, опершись о перила, смотрит на реку. Наконец нехотя выпрямляется и нарочито медленно направляется к Баки. Останавливается в десятке шагов и вытягивает руку, на ладони проступает знакомый светящийся круг. — Какого черта ты, — он выплёвывает это «ты» как страшное ругательство, — приперся сюда, стоишь, пугаешь моих жену и дочку? Тебе в прошлый раз было мало? В прошлый раз мы тебя сделали, мог бы сказать Баки, но это Стив сделал. Стива больше нет. — Я пришел поговорить, — произносит он. — Я давно тебе всё сказал, — холодно отвечает Тони. Баки медленно качает головой. — Нет, ты мне ничего не говорил. Ты никогда со мной не разговаривал, только через других. — И почему же это? — Тони снова повышает голос. Баки молчит, потому что любой ответ может спровоцировать новую вспышку гнева, он молчит, молчит, молчит, пока собеседник не теряет видимый запал и не опускает руку. — Я прошу у тебя прощения, — тихо и обречённо произносит Баки. — Мне никогда не искупить того, что я совершил, но ты должен знать, что мне очень жаль и что я буду помнить о том, что сделал, сколько я жив. Между ними десять шагов и тишина, десять шагов и тридцать два года — ровно столько в этом мире нет Говарда и Марии Старков. Тони вдруг срывается с места и направляется к нему, вскидывает руку, и Баки готовится к… к чему угодно, он слишком устал от этой жизни без Стива и с чувством вины. Но Тони просто тычет ему пальцем в грудь. — Ты всё у меня забрал, — бормочет он. — Родителей, Стива. — Я не забирал Стива, — отвечает Баки. — Забрал, забрал… Ты на его месте сейчас, командуешь, что-то там решаешь, мутишь… — Тони щурится, вглядываясь в его лицо, и Баки только сейчас понимает, насколько тот пьян. — Такой же молчун, я никогда не знал, что у него на уме… Глаза такие же голубые… Почему я тебя не убил тогда? Баки разводит руки в сторону, открываясь перед ним. — Давай. — Трус, — выплёвывает Тони, отступая. — Знаешь же, что не стану. Ты — не он, помни это. Ты не он… Хотя такой же, — он вдруг касается щеки Баки, проводит внешней стороной ладони по лицу, обводит пальцем губы. Баки боится шевельнуться. «Ты всё у меня забрал». Вдруг его осеняет. — Ты — и Стив? — не веря своей догадке, спрашивает Баки. Тони усмехается, обдавая его перегаром, пожимает плечами. — Я — и Стив. А что? Я тогда расстался с Пеппер, как нам обоим казалось — навсегда, был человеком свободным, немного в депрессии, а тут лучший друг, который всегда может утешить. С утешением мы немного перегнули, но умоляю тебя, двадцать первый век на дворе, а ты… А ты — не он, — резюмирует он. — Его я давно простил, тебя — никогда. Почти пять лет не прикасался к бутылке, а из-за тебя вон, сорвался… Вали отсюда, сержант Барнс, пока я добрый, и больше никогда не попадайся мне на глаза.   ***   Бар такой темный и грязный, что Баки не удивляется, когда растрёпанный тип с сальными волосами и бородой, в которой застряли остатки завтрака, предлагает ему «полный улёт» в крошечном бумажном пакетике. Людей здесь, кроме них, нет, и будь Баки обычным человеком, обошёл бы рыгаловку десятой стороной. А может, и нет, после Щелчка столько заведений закрылось, попробуй найди хоть что-то, особенно в такое позднее время, вот он и заглядывает периодически. В конце концов, чем ещё заняться супергерою на пенсии в этом разрушенном мире. — Я что обещал, если ещё тебя увижу? — лениво спрашивает бармен, и неопрятного типа как ветром сдувает. Перед Баки ставят высокий бокал с тёмно-коричневой жидкостью, остро тянет спиртом. — Фирменный коктейль для постоянных посетителей, — подмигивает бармен и неожиданно садится рядом. Баки успевает растерянно подумать, что в общем-то светловолосые и крупные в его вкусе и что он очень кстати принял душ и сменил нижнее бельё перед выходом в город, когда тот спрашивает прямо: — Ты же Зимний Солдат? — С чего бы, — бурчит Баки и машинально одёргивает рукав куртки, чтобы над перчаткой не блеснула предательски полоска вибраниума. — Тебя ведь попёрли из Мстителей, теперь ты сам по себе? — продолжает тот допрос. Вместо ответа Баки делает большой глоток коктейля и закашливается, когда неожиданно крепкое пойло обжигает горло. Он не пьянел уже восемьдесят лет, но до сих пор любит вкус алкоголя. В стакане что-то, сравнимое по крепости с неразбавленным спиртом. Какой интересный коктейль. И какой интересный вопрос, раньше он как-то не думал о том, насколько публичны конфликты Мстителей. — Короче, — хрипит он. — Есть одно дело, — бармен понижает голос. — Можно хорошо деньжат поднять. Ну и рассчитаться кое с кем. Баки поворачивается к нему всем корпусом. — Что?! — Говорят, у Зимнего Солдата тёрки со Старком, — уже почти шепчет бармен. — Короче, тут кое-кто думает его обнести. Времена сейчас сам видишь какие, никакое оружие не лишним будет. Поможешь — и с оплатой не обидят, и, может, ещё работы подкинут. Баки крутит бокал в руке, задумчиво поджимает губы. Уже год как он не Мститель, и по его ночным посиделкам в загаженном баре это легко понять. Но только тому, кто за ним следит. — Так что? — спрашивает бармен нетерпеливо. Баки лениво пожимает плечами. — Я теперь держусь в стороне от всего этого дерьма, не хочу связываться с Мстителями вообще никак. Прости, приятель, забыл твоё имя, но я, пожалуй, откажусь. Бармен с непроницаемым лицом кивает. — Понял тебя. — Но если что-то ещё будет, — торопливо добавляет Баки, — то я всегда тут. Тот снова кивает и отходит. Баки наконец переводит дыхание. Сердце колотится как бешеное. Сейчас он допьёт этот чертов коктейль и не торопясь пойдет к выходу. А там сядет на байк и что есть мочи поспешит к Мстителям. Пока он пьёт чёртово пойло, вспоминает, что бармен этот появился около трёх недель назад, постоянно что-то спрашивал у Баки между делом, но ни разу не давал понять, что в курсе относительно его личности. Сколько времени осталось до нападения? Вряд ли те, кто стоят за этим, стали бы нанимать его прямо перед самим делом. День, два? И сколько времени есть у самого Баки после отказа? Сохраняя невозмутимое выражение лица, он залпом допивает коктейль, достаёт смартфон и набирает сообщение Ракете. Вдруг пальцы сами собой разжимаются, гаджет падает экраном вниз на стойку. А следом и стойка, и сам бар дают крен, и он валится со стула на грязный пол. Тело не слушается, глаза не закрываются, каждый вдох дается с трудом. Над ним склоняются блондинистый бармен и «дилер», который уже не так похож на суетливого неопрятного наркомана. — Ты гляди, сработало, — замечает бармен. — Моё средство не подводит, — отвечает «дилер» с высокомерием, которое так не идёт его виду. — Давай уберём, пусть в кладовке полежит, пока не заберут. Баки хватают за лодыжки и оттаскивают в тесную, пахнущую грязными тряпками и хлором комнатушку. Перед тем, как закрыть дверь и оставить его в кромешной темноте, «дилер» наклоняется и шепчет в ухо Баки: — Хайль Гидра, ублюдок.   ***   Именно здесь, где нет ни звуков, ни света, только хлорный запах и ощущение полной беспомощности, полулежащий на полу Баки испытывает вторую паническую атаку в своей жизни. Нет, нет, это не повторится, этого не может быть. Однажды он открыл глаза после мучительного беспамятства и обнаружил, что снова находится в руках Арнима Золы и Гидра не уничтожена. Кто явится за ним на этот раз? Что они заставят его сделать? Баки вспоминает темноволосую девочку, которую даже не успел разглядеть, встревоженную Пеппер. И так отчетливо представляет себе, как душит их, что сердце едва не выскакивает из груди, а пальцы вздрагивают. Боясь поверить, он снова напрягает мускулы, и пальцы чуть сгибаются. Чем бы там ни было проклятое пойло, но сумасшедшее биение сердца чуть ослабило парализующий эффект. Пальцы сгибаются совсем чуть-чуть, и на второй раз так же. А в тысячный, наверное, раз ему удается сжать кулак полностью.   ***   — Здесь он, ваш актив, — говорит бармен, распахивает дверь — и отлетает на десять шагов, получив сильный удар по лицу. Баки выходит на свет, щурясь и отряхивая джинсы. Трое растерянных мужчин напротив не выглядят серьёзными соперниками. — И кто тут за главного? Достаточно десяти минут, чтобы выяснить: нападение на Старка планируется на следующее утро, а так как в кладовой он провалялся почти ночь, в запасе есть несколько часов. В распоряжении гидровцев есть трехместный глайдер, на котором и планировалось перевезти Баки на новую базу. Баки и сам не прочь её навестить, настолько сильна его злость. — Где мой смартфон? Ответ на это знает лишь бармен, но тот в глубоком обмороке, и Баки остается только выругаться. И отобрать другой у одного из избитых и оттого послушных гидровцев. Номер Тони Старка он знает наизусть, сколько раз глядел на него, не решаясь позвонить, и вот случай наконец представился. Но тот просто не берёт трубку. После десятой попытки Баки оставляет голосовое сообщение, запирает незадачливых похитителей в той же кладовке, а сам спешит к глайдеру. В кабине, уже на пути к загородному дому семейства Старк, Баки пытается изучить содержимое телефонов гидровцев, потом решает, что с ними разберутся Мстители, а сейчас главное — предупредить Тони. Он успеет, обязательно успеет. Он не успевает.   ***   Дома Старков больше нет. Вернее, некоторые стены ещё стоят, но обугленные, крыша кусками валяется вокруг, стропила торчат из речной воды, как ребра. Остатки семейного гнезда Старков медленно окружают люди в камуфляже и с оружием. Баки, наплевав на осторожность, направляет глайдер прямо на самую большую группу. Он выскальзывает из-под приоткрывшегося фонаря глайдера, уходя от огня противника, бежит к останкам дома. Старк умный, там наверняка есть силовое поле… бункер… проход в иное измерение… хоть что-нибудь. На полпути его сбивает с ног что-то стремительное и тяжелое. Очень тяжелое, отмечает Баки, кубарем катясь по земле. Он распластывается на земле, щурясь, смотрит в небо: над ним нависает Железный Человек во всём хромированном великолепии, и блестящая рука со знакомым репульсором направлена на него. — Я не с ними! — кричит Баки. — Я спешил тебя предупредить. Это Гидра, Тони, снова Гидра, мы так и не добили их! Он так и не узнаёт, выстрелил бы Тони, потому что того сбивает буквально волна неизвестно откуда взявшейся темно-коричневой жидкости, уже знакомой ему. Словно сраный Аквамен из комиксов, вчерашний «дилер» парит в воздухе, весь окруженный её каплями, а неподалеку от Баки, буквально в десяти шагах, на земле лежит Железный Человек, и проклятая жидкость как живая проникает в сочленения между деталями костюма, всё тело дергается, идёт электрическими разрядами. — Ты совсем не помнишь меня, Старк! — торжествующе начинает суперзлодей. — А вот я никогда не забуду, как ты… Речь его обрывается звуком выстрела. Какое-то мгновение он ещё висит в воздухе, но через мгновение стремительно падает вниз. Баки, поднявшись на ноги, подходит и стреляет два раза в голову. — Твой коктейль был тем ещё дерьмом, — бормочет он, убирает пистолет в кобуру и спешит на помощь к Старку. Оставшись без хозяина, жидкость вся вытекает наружу, но Железный Человек так и продолжает лежать неподвижно. — Старк! — кричит Баки, пытаясь поднять забрало шлема. — Старк, ты жив? Их ещё много, если ты не связался с Мстителями, то самое время! В конце концов он срывает лицевую часть и обнаруживает, что костюм пуст. Сквозь треск до него доносится голос Тони: — Они заблокировали связь на несколько миль вокруг, я не успел подать сигнал. Ты правда не с ними? — Да сколько можно спрашивать об этом?! — взрывается Баки, усилием воли берёт себя в руки и, наклонившись ближе к пустому шлему, произносит: — Старк, где бы ты ни был, не выходи. Они говорили, что хотят забрать твоё оружие… — Вот что он в тебе нашёл? — невпопад говорит Тони. — Не оружие им нужно, а я сам, сержант Барнс, со всей моей гениальностью. И с семьёй, чтобы можно было шантажировать меня самыми отвратительными способами. — Я не обещаю, что справлюсь со всеми, и если у тебя есть ещё какие-нибудь автономные костюмы, они бы здорово помогли. — А нас в своё время раскидал как котят, где твоя прежняя сила, сержант Барнс? Ладно, попробую найти парочку помощников. А ты, главное, к реке их не пускай. Баки выпрямляется с готовностью уничтожить на месте любого, кто только взглянет в сторону берега, и замечает, что все нападающие, штук десять вооруженных крепких бойцов, устремляются в его сторону. Ну конечно, вся связь тут под их контролем. Знает ли об этом Старк? У него не так много патронов с собой, это чудо, что он взял с собой оружие, просто собираясь выпить в баре. У гидровцев обнаружился один пистолет на троих, в глайдере нашлась винтовка, и только. Должно хватить, решает Баки и тут замечает в воздухе ещё с десяток человек, оснащенных крыльями по типу Сэмовых. Да чтоб вас, думает Баки, оглядываясь на тело убитого им суперзлодея в отчаянной надежде найти у того хоть какое-то оружие. Ладно, у него есть ещё пара ножей и чертов протез, и немного неубиваемости. Не может же быть такого, чтобы все его противники были на гидро-сыворотке?   Спустя десять минут на ногах остаётся едва ли четверть его противников, но и сам Баки еле стоит на собственных. Кто заставлял его выпить проклятое пойло перед тем, как отправить Ракете сообщение? Как бы сейчас пригодилась помощь Мстителей, потому что Старк, похоже, так и не нашёл ни одного автономного костюма ему в помощь. А может, он уже в безопасности, и, конечно, ему нет смысла спасать Баки. Где-то вдалеке у леса в воздух взмывают несколько фигур, похожих на Железного Человека, но они не спешат прийти на выручку Баки, наоборот, устремляются прочь. Баки совсем не злится на Тони за то, что тот использовал его для отвлечения внимания, а сейчас бросает. Попроси тот его, он согласился бы без раздумий. — Они улетают! — кричит один из оставшихся в живых гидровцев, очевидно, командующий нападением. — Кончайте Зимнего Солдата, — приказывает он троим крылатым подчиненным, а сам спешит вслед улетающим Старкам. Справиться с тремя противниками, которые могут расстреливать тебя, не подпуская к себе, то ещё испытание, но в Баки просыпается злость — такая же, как тогда в подсобке. «Где твоя прежняя сила, сержант Барнс?» Он не позволит этому снова произойти, больше никто из головорезов Гидры не причинит вреда никому из семьи Старков. В финале боя он всё ещё стоит на ногах, пусть ранен в плечо, бок и бедро, и прижимает нож к горлу единственного оставшегося в живых гидровца. — Мне нужно в ту сторону, — говорит Баки, указывая направление.   Железных Людей шестеро против десяти гидровцев, и только трое из них — это сам Тони, Пеппер и их дочь. Догадаться, кто есть кто, достаточно просто — кто активно защищает других, тот и пустой костюм. Баки наблюдает за боем, задрав голову, у ног валяется бессознательный гидровец. Можно было бы попробовать снять с него «крылья», но Баки сомневается, что сумеет управиться с ними с первого раза. Пока он может только наблюдать за боем. Старкам удается вывести из строя неосторожного гидровца, но двое других умудряются схватить ближайшего Железного Человека и, ухватив его покрепче за руки, раздирают надвое. Баки с ужасом ждёт, что внутри окажется живой человек, но нет, вниз в опасной близости от него падает пустой костюм. А следом камнем с неба валятся и оба зазевавшихся противника Старка, пораженные энергетическим ударом репульсора, теперь гидровцев семеро против пяти Железных Людей. Баки успевает подумать, что у них есть шанс, как слышит знакомый звук — шелест воды, и огромная темная волна захлестывает всех. Его сбивает с ног, и когда он с трудом поднимается и отряхивает с лица холодное и вязкое, то не верит глазам: убитый его собственными руками суперзлодей висит в воздухе, простреленная голова свесилась набок, а вокруг бурлит что-то красное, непрозрачное, с металлическим блеском. Волосы на затылке встают дыбом. — Да что ты за дрянь, — шепчет Баки, целясь в мертвое — мертвое ли? — тело и надеясь, что оставшийся патрон не пропадёт зря. Нажать на спусковой крючок он не успевает, вторая волна опять бросает его оземь. Лёжа на спине, Баки с ужасом видит, что одну из металлических фигур Старков хватает за ногу водяное щупальце и рывком тянет вниз. Остальные бросаются на помощь, но бойцы Гидры мешают им. Каким-то шестым чувством Баки понимает, что внутри костюма точно человек, и он даже знает, кто. Скользя подошвами по разлитой на земле крови, он спешит к упавшему и, уже подбегая, слышит детский плач. Я не дам вам, только не снова, думает он со злостью и отчаянием. Теперь, когда вы больше не можете мной управлять, я буду тем, кто остановит вас. Над лежащей Морган нависает очередная красная волна, угрожающая, шуршащая тысячей металлических капель. Баки бросается сверху на металлическую фигуру, закрывая её собой и подставляя под основной поток протез, чтобы у Старков было хоть немного времени. Когда сверху на него обрушивается сокрушительная тяжесть, будто бьёт огромный молот, протез сплющивается, как фольга, множество крошечных лезвий сдирают кожу и застревают глубоко внутри тела, Баки успевает подумать, что он всё-таки не успел. И теперь Старк точно не простит его. А потом боль становится такой сильной, что уже ничего, кроме неё, не имеет значения. А потом всё пропадает, и он не чувствует больше ничего.   ***   — Как удобно получилось бы, если бы ты пал смертью храбрых. Но ты, кажется, останешься живым и что мне теперь с тобой делать? Первое, что слышит Баки, придя в себя — голос Тони. Он лежит, не в силах пошевелить и рукой, но теперь это не зелье Гидры, а усталость и боль во всём его избитом теле. Кажется, он лежит на постели, а Тони — невероятно — сидит рядом. — Ты для меня был сначала таким реликтом эпохи, черно-белой картинкой. Отец водил меня в музей, в зал Капитана Америки, где вы все стояли такие глянцевые, забронзовевшие… Я ненавидел вас всех скопом, потому что вас он ставил в пример, он вас уважал, а я всегда был оторви да выброси… Он редко куда-то со мной выбирался, но в том зале мы были раза три. А потом, когда на Нью-Йорк напали читаури и я сдуру отправился к ним с этой ядерной бомбой, оказалось, что и у меня внутри вшита эта программа — что надо быть героем, надо жертвовать собой и всё такое… — Не надо, — говорит Баки. Тони чуть не подскакивает на стуле. Баки с трудом приподнимает оплывшие веки, хотя даже моргать сейчас больно. Тони усмехается. — Это низко, знаешь ли, приходить в себя, когда я тут душу изливаю. — Значит, я не герой, — констатирует Баки. Говорить тоже больно, но это первый их спокойный разговор впервые за… за всё время, что они знают друг друга, и он готов потерпеть. — Герой, герой. Который, однако, испортил мой пронзительный монолог, — констатирует Тони и замолкает. — Никто из нас не хотел бы, чтобы нас ставили в пример маленьким мальчикам, — говорит Баки, когда пауза затягивается. — Мы делали, что должны были, чтобы никто больше не жертвовал собой… Не у всех получилось. — Стив был чертовым, чтоб его, совершенством, — парирует Тони. — Хорошо, что появился ты, и образ Кэпа немного притух. Мне ведь даже полегчало тогда сначала. Наконец-то подлец проявил свою натуру, укрывает беглого преступника, нарушает закон... Иронично, что всё закончилось вот так, что он выбрал тебя, из всех — тебя. И иронично, что отца убил ты, один из тех, кого он называл героем, на кого заставлял смотреть… — Стива больше нет, — говорит Баки невпопад. Тони мрачнеет. — Да, его нет. Но есть ты, ещё один реликт ушедшей эпохи, и снова ты совершаешь подвиги, геройствуешь, жертвуешь собой. Ещё одно… — он делает нетерпеливый жест рукой. — Чёртово, чтоб меня, совершенство? — заканчивает Баки. Тони глядит на него в изумлении — и ухмыляется. — Губу-то не раскатывай. Тони серьёзнеет, и Баки, морщась от боли в сломанных ребрах и костях, отодвигается от него к середине кровати, смотрит хмуро. — Мы победили? — спрашивает он. — А ты как думаешь? — Тони обводит руками больничную палату. — Похоже на лабораторию Гидры?  — Как? — Да кто-то отправил сообщение нашему говорящему барсуку, что на меня готовится нападение. Не Наташе, не мне, а барсуку. Барсук в это время летал по своим делам в космосе и сообщение заметил не сразу, но как увидел, тут же объявил общий сбор Мстителей. Не поверишь, но прилетели ровно тогда, когда тот зомби из Племени Воды вырубил тебя. Баки закрывает глаза, с облегчением выдыхает. Он помнил, как набрал сообщение, а потом, когда собирался его отправить, телефон выпал из рук. Значит, он всё-таки смог. — Как Морган? — Они успели, — сухо отвечает Тони. — Она тоже здесь? — Здесь, здесь, — на губах у Тони снова появляется подобие улыбки. — Даже сотрясения нет, даже царапинки. Сидит с чашкой какао и рисует такое, что к психологу мы будем ходить ещё очень долго. Баки медленно кивает. Внутри удивительно пусто, как будто выпитая накануне дрянь выела все его чувства и эмоции. — И что теперь? — спрашивает он. Тони пожимает плечами. — Мир я тебе предлагать не буду, даже не надейся. Однако status quo ante bellum меня вполне устроит. Буду считать тебя безнадежно устаревшим и слишком идеализированным героем войны и перманентно ждать какого-нибудь подвоха. Баки вздыхает и откидывается на подушку. — Договорились. И больше никаких попыток убить друг друга. Тони встаёт, оправляет брюки, собираясь уходить. — И ещё. Чтобы больше никто не ставил в пример маленьким мальчикам погибших героев. Он наклоняется, подбирая с пола то, что лежало вне поля зрения Баки всё это время. На мгновение у Баки появляется дурная мысль, что он хочет передать щит. Но это лишь его протез, совершенно целый, разве что чуть изменивший внешний вид. — Любопытно было покопаться в вакандских технологиях. Кое-что, к моей чести, я даже улучшил, хотя казалось бы, у них столетия изучения вибраниума. Но свежий взгляд творит чудеса… Его прерывает мелодия телефона. Тони со вздохом кладет протез на кровать, вынимает телефон, нехотя принимает звонок. — Наташа, ты испортила мне такой момент. Погоди, как?.. Кто?.. Тот самый?.. Он отводит руку с трубкой от уха, выражение лица почти растерянное.  — Что? — спрашивает Баки, приподнимаясь на подушках и всем своим видом показывая готовность вскочить с больничной койки. — Что она сказала? Тони смотрит на него, но будто не видит. И, когда Баки уже готов предположить самое страшное, медленно произносит: — Она говорит, объявился Скотт Лэнг. И он знает, как всех вернуть.