Я никогда не забуду, как ты научил меня творить
19 августа 2025 г., 19:45
Роди был на задании. Нет, не на каком-то важном; казалось, Роди никогда не занимался ничем важным. Но Винсент наблюдал, как тот заканчивает свою смену, с готовностью принимает заказы и разносит еду, будто ему это в радость.
Винсент знал, что Роди не любит свою работу. Обслуживание в ресторане — работа кошмарная, которую люди терпят ради денег, и именно поэтому Роди умолял его о месте. Ему нужны были деньги, а Винсенту — работник. Всё просто до банальности.
…Но Винсент знал, почему Роди на самом деле был сегодня так оживлен. Он пригласил его к себе в квартиру — туда, по словам Винсента, забрался кот, а он, дескать, аллергик. Нужно было, чтобы Роди выгнал животное.
Так вот, аллергии у Винсента не было. Но кот в квартире был. Последние несколько часов он называл противное создание «отговоркой», потому что… ну, потому что именно с этой целью Винсент его и использовал.
Винсенту нужно было заманить Роди к себе, чтобы научить его готовить — тот сам признался, что не способен даже разогреть что-нибудь в микроволновке, не спалив это. Роди был беспомощен, а Винсент собирался сделать из него человека получше. Ведь тот клялся, что хочет стать достойнее ради Манон…
…Винсент вновь перевёл взгляд на Роди, который, улыбаясь, обслуживал четверых за столиком, в то время, как они сверлили его взглядом из-за задержки. Винсент терпеть не мог нетерпеливость, несмотря на то, что сам обладал нулевым терпением ко всем, кроме Роди. Винсент был лицемером, и он осознавал это.
Повара метались между раздаточным окном и своими местами, принимая заказы и раскладывая еду по тарелкам, чтобы Роди мог быстро их разнести. Винсент выделял одного из них, в углу; тот никогда не отлучался без нужды и справлялся с заказами с той скоростью, какую Винсент ценил. Наблюдать за ним было необходимым отвлекающим маневром, чтобы не пялиться на Роди без перерыва, хотя Винсент даже не знал этого человека. Он сомневался, что смог бы припомнить его имя, даже если бы очень попытался.
Повар, наверное, думал, что Винсент его придирчиво контролирует, — возможно, именно это и заставляло его держаться в рамках. Но, даже так, остальные повара не утруждали себя особой профессиональностью в присутствии шефа.
В кухню зашел Роди, чтобы сменить мусорный пакет, и внимание Винсента тут же переключилось на него. Роди помахал рукой; Винсент лишь безэмоционально уставился в ответ. Роди не прервал выполнение своего важнейшего «задания» ни на секунду. До кухни донесся грохот пакета с отбросами, швырнутого в контейнер.
Винсенту придется поговорить с ним о громкости.
Роди всегда был шумным. Будь то разговор, подача блюд или даже обычная ходьба — он умудрялся быть самым громким человеком на планете. Винсент не понимал, как ему это удается, честное слово. Сам он говорил так тихо, что его часто не слышали с первого раза. Повара, после первого же выговора за невнимание, быстро научились улавливать каждое слово. А вот Роди, в отличие от них, постоянно переспрашивал. Винсент сказал бы, что это раздражает, но это было бы ложью — он был просто неспособен долго сердиться на Роди.
Смена подходила к концу. Клиентов не осталось, и Роди зашел поболтать.
Тот вечер выдался… насыщенным. Даже после того, как Роди сумел поймать и выдворить кота, он… никак не мог успокоиться достаточно долго, чтобы Винсент смог предложить научить его готовить приличную еду.
Сейчас Винсент стоял, положив обе руки на плечи Роди, удерживая его на месте. Тот стоял лицом в сантиметрах от стены.
— Что с тобой не так? Ты носишься как угорелый. Чуть не врезался в стену. Это, по твоему, весело?
— Ладно, я понял. Мне надо успокоиться, — Роди в ответ улыбнулся и повернул голову, чтобы посмотреть на Винсента.
— Садись. — Потребовал Винсент. Роди лишь на мгновение замешкался, а потом уселся на пол, лицом по-прежнему уставившись в стену.
Они затихли, прежде чем Винсент пробормотал что-то себе под нос о том, как Роди вообще умудрился втереться ему в доверие и получить работу, будучи таким некомпетентным.
— Ты не умеешь готовить, едва следуешь указаниям, а если и следуешь, то садишься, как наказанный ребёнок в углу. Я что, нанял младенца?
— Ты сказал сесть, — парировал Роди, на что Винсент лишь потёр переносицу.
— Я имел в виду – на мебель, — Винсент вздохнул, — Ты ведь не собака. Мог бы и на диван сесть.
Хотя Винсенту, надо признать, нравилось ощущение, когда Роди выполнял такое распоряжение, которое многие сочли бы унизительным и проигнорировали. А Винсент обожал унижать Роди, даже если это и не было его изначальным намерением.
Роди поднялся и уселся на диван. Винсент встал перед ним.
— Как ты вообще выжил? — Начал он, уже выстраивая в голове нить разговора, чтобы вернуть вечер в желаемое русло. — Ты едва за себя постоять можешь, ты с трудом готовишь полуфабрикаты…
— Я сжигаю всё, за что берусь, — признался Роди, смущенно хихикнув.
— И всё же ты работаешь в моем бистро. Мне повезло, что повара с тобой не общаются – твоя некомпетентность заразна. — Проворчал Винсент. — Пожалуй, я тебя покормлю, раз уж ты здесь. Вставай, научу тебя варить пасту.
Роди поднялся и последовал за ним, словно потерянный щенок. Винсент размышлял, как Роди мог делать те же самые действия, что и он, но выглядеть при этом таким жалким, тогда как сам Винсент казался контролирующим ситуацию.
Пасту Винсент приготовил еще утром, до начала смены Роди, и она пролежала весь день. Он давал Роди самые простые задания, водя его по своей кухне, которую накануне Винсент, по сути, «обезопасил для ребенка». Роди достал кастрюлю и налил воды ровно столько, сколько велел Винсент. По крайней мере, считать стаканы он был способен, и на том спасибо.
— Стой и смотри, как я режу пасту, — сказал Винсент. Роди явно понимал, что здесь не место нарушать его концентрацию, и замолчал, наблюдая. Был ли это знак уважения к кулинарному мастерству Винсента или следствие того, что в его руках был нож – в конечном счете не имело значения. Главное, что Роди учился.
Винсент подвинул Роди на свое место и вручил ему мельницу для соли.
— Слегка посоли их, а потом аккуратно опусти в воду. Я не хочу, чтобы ты устроил бардак на моей кухне.
Роди кивнул, покрутил мельницу, посыпая пасту, а затем поднес разделочную доску к кастрюле и опустил все в кипящую воду.
— Я даже удивлен, что смог вскипятить воду, не устроив потоп, — заметил Роди, ставя доску на столешницу. Теперь, когда Винсент был на безопасном расстоянии от потенциального оружия, разговаривать стало гораздо комфортнее.
— Сегодня не буду готовить тебе сложный соус, — пробормотал Винсент, доставая из холодильника масло и сыр. — Надеюсь, ты не против простой пасты с маслом.
— О, обожаю пасту с маслом! — воскликнул Роди. Винсент и не сомневался, что Роди будет в восторге. Он знал, что готовить что-то сложнее не имело смысла.
— Конечно, обожаешь, — процедил Винсент, закатив глаза. — Скажи, сколько времени?
— Почти половина двенадцатого.
— Это не ответ. Пасту варим шесть минут. Конкретнее?
— А, э-э-э… — Роди перепроверил часы, бормоча под нос, пока считал деления. — 11:26. Значит, будет готова в 11:32.
— Ого, да ты математик, — проворчал Винсент, прислонившись к столешнице. Роди взгромоздился на поверхность, и Винсент разрешил это, хотя ему не нравилось, что Роди стал выше него.
— Та-а-ак, как ты сделал пасту? — спросил Роди с улыбкой. Нетерпеливый.
— Легко. Насыпаешь чашку муки в миску, делаешь углубление в центре, разбиваешь туда яйцо. А потом просто размешиваешь яйцо, пока оно не превратится в однородную массу, — объяснил Винсент, словно малышу.
— М-м-м… — промычал Роди, явно ожидая продолжения.
— Потом ставишь в холодильник часов на восемь. А потом режешь и варишь, Роди.
— Мне просто нравится слушать, как ты объясняешь. Тебе нравится говорить о готовке, да?
— Я в этом разбираюсь. Вот мне и легко. — Винсент кивнул.
— Тогда расскажи мне о своем самом любимом блюде для готовки.
Винсент испепелил Роди взглядом, но тот лишь улыбнулся.
— Ладно. Пожалуй, я люблю готовить петуха в вине. Это просто. Сложно испортить. Текстура получается вполне сносной, — дал он лаконичный ответ. — Вообще, у меня нет любимого блюда. Для меня это просто рутина.
— Рутина?
— Да. Готовка — это лишь то, что необходимо делать, потому что есть — это то, чего не избежать, как бы… неприятно это ни было.
— Точно. Ты ведь говорил, что не любишь есть. — Роди замолчал, взглянул на часы и спрыгнул со столешницы.
— Верно.
Роди вздохнул и вдруг, без предупреждения, схватил Винсента, обхватив его за талию.
— По тебе видно. Ты очень худой.
— Какого чёрта? Роди, отцепись. — сказал Винсент, пытаясь вырваться. Хотя… не слишком усердно. Не от недостатка сил, а, скорее, от отсутствия желания освободиться.
— Не-а! До готовности пасты ещё три минуты. — Роди, с ухмылкой в голосе, покачал головой.
Винсент просто облокотился на куда более сильные руки Роди, позволив тому держать себя. Он вздохнул, словно в досаде от невозможности вырваться.
Это было… приятно. Винсенту было почти слишком комфортно; он расслабился в объятиях Роди, его спина прижималась к груди Роди.
— С чего ты вдруг решил меня обнять? — спросил он, скрестив руки.
— Тебе неудобно? — встрепенулся Роди, положив голову на плечо Винсента. — Я отпущу, если тебе не нра…
— Нет, — резко перебил Винсент и тут же окаменел. «Думай, прежде чем говорить», — напомнил он себе, но было уже поздно. И так опозорился. — Всё… нормально. Только не заставь меня сжечь твой ужин.
— И в мыслях не было, — прошептал Роди, обнимая его чуть крепче. Винсент почувствовал, как его лицо заливается ярким румянцем. Голос Роди, его тепло, то, как они подходили друг другу, словно так и должно было быть…
***
Роди в упор смотрел на пламя с безопасного расстояния. Пожарные скоро приедут. Погиб, надеюсь, только Винсент. Он решил пойти домой и сварить пасту. Определенно воспользуется единственным полезным, чему научился на этой проклятой работе.
