Кухня Кремноса от Слуги Смерти

Золотая нить привела блуждающую среди пустошей Слугу Смерти в полис, где солнце никогда не заходило, а шумные голоса затихали лишь из-за хмеля. Тёплые лучи касались бледной кожи, но не согревали её, будто Кефал тоже боялся взглянуть на ту, что служила Деснице Тени, и Кастория это приняла, как и тысячелетнее одиночество. Издалека она наблюдала за геозаврами, найдя в них особое очарование благодаря словам профессора Анаксы. Глупые и открытые душой они не обращали внимания на холод смерти, что принесла своим присутствием гостья, продолжая обедать. Зачарованная этой картиной, Кастория достала свой блокнот, чтобы зарисовать уплетающего красные камни геозавра, как её слуха донёсся знакомых голос. — Ты здесь, Кастория. — Господин Мидей, — несмотря на спокойствие в тоне Мидея, Слуга Смерти едва сдержала себя, чтобы не отшатнуться. Их разделяло всего несколько шагов, а она и не заметила, как дистанция стала небезопасной. — Вы искали меня?.. Сложив руки на груди, наследный принц Кремноса смерил напряжённую фигуру взглядом и со стороны это смотрелось довольно жутко. Жизнь Кастории длилась не один век и пусть ей не довелось провести много времени с людьми, одним из её хобби было писать книги — исторические хроники, чтобы запечатлеть громкие события; любовные романы, пропитанные недоступными для неё, но столь манящими чувствами и поступками; приключенческие истории о смелых героях, прототипами которых послужили те, о чей славе доводилось слышать, поэтому её взгляд мог легко прочесть Мидея. Тот просто стеснялся открыто выразить свои чувства, потому что только недавно присоединился к приключению Преследующих Пламя, и пытался подобрать слова. Но и Кастория была не той, кто мог разбавить атмосферу. Вот если бы здесь были Аглая, Трибби или Триннона, Гиацина или Фаенон… — Ты знаешь, что я взял на себя обязанности по готовке. Остальные уже высказали свои пожелания, осталась только ты, — спустя некоторое время всё же сказал он, перейдя сразу к делу. Очень по-Кремновски. То, чего ей хотелось бы?.. Проведя долгое время в странствиях и не особо нуждаясь в еде, как та, что служит Смерти и не способная самой принять её объятия из-за голода, Кастория не особо задумывалась о своих предпочтениях. Пусть ей довелось отведать разные блюда за прожитое тысячелетие и даже написать пару книг-рецептов, в Охеме она предпочитала есть то, что готовили местные повара по указу Золотого Ткача. Но когда её прямо спросили, на языке тут же появился знакомый вкус, нечто тёплое и согревающее даже в самые сильные холода… — Айдонийская похлёбка… возможно ли её приготовить? — поняв, что выпалила это, не подумав как следует, она быстро взяла свои слова назад: — А, прошу прощения, многие ингредиенты для неё больше не существуют… Я с радостью отведаю всё, что Вы сделаете, господин Мидей. — Их можно заменить, в этом положись на меня. Вкус будет отличаться, но надеюсь ты не против, — взгляд Мидея оставался непоколебим, как у прошедшего многие битвы воина. — Поэтому могу я узнать рецепт? — Да… Ошеломлённая, Кастория на некоторое время замерла — слишком редко ей доводилось общаться с такими прямолинейными людьми, исключениями были лишь господин Мидей и профессор Анакса, поэтому она не сразу заметила, что первый уставился на блокнот в её руках. Задержав дыхание, она поспешно начёркала несколько слов, обеспокоенная, были ли они достаточно разборчиво написаны, но под тяжестью чужого внимания аккуратно опустила блокнот на землю и отошла на несколько шагов назад. Вежливо поклонившись, Слуга Смерти вновь извинилась: — Прошу прощения за излишнее беспокойство. А затем быстро удалилась, сохраняя ровную осанку и грацию в походке. Её преследовал тонкий шлейф из цветов и холод смерти, что лишь едва касались прохожих, не понимающих, почему их пробрал мороз в такую жару, а сердце забилось быстрее. Наблюдая за столь стремительно сбегающей фигурой, Мидей не смог найти слов. Он не знал, было ли дело в том, что Кремнос имел дурную репутацию, как и его наследный принц, или в нелюдимом характере самой девушки… Хотя по словам Спасителя, Кастория была открытой и общительной. Мидей, конечно, доверял его словам, но теперь казалось, что над ним посмеялись…

***

Несмотря на внешнюю беззаботность, Аглая была одним из самых занятых людей в Охеме — через её руки проходило множество отчётов и документов, ожидающих утверждения, пока золотые нити следили за ситуацией в полисе. Будучи столь загруженной, она всё же не забывала о простых радостях и любила проводить время со своими близкими, в том числе разделяя время за трапезой. Правда, Кастория предпочитала не присутствовать на них. Было слишком неловко смотреть, как Швеи создавали между стульями большое пространство, чтобы не было слишком заметно, что Слуга Смерти сидит дальше всех. Но сидя в своей комнате, она наблюдала за паром, что вздымался от простой на вид похлёбки, совсем отличавшейся от искусных блюд, представленных поварами Охемы. Без причины её горло сдавили тиски, словно она ощутила на себе взгляд Десницы Тени, хотя казалось бы ничего не могло вызвать ностальгии — ни отличавшийся запах супа, ни вкус первой ложки, что она неловко зачерпнула и положила в рот. Но пусть так… Рукой коснувшись плеча, почувствовавшая разливающееся по телу тепло Слуга Смерти закрыла глаза. Её ресницы блеснули в свете мехагелиоса Кефала, и по фарфоровой щеке скатилась прозрачная слеза. — Как вкусно… — с её губ сорвался тихий, как взмах крыльев бабочки, шёпот. Той, кого Танатос сделала своими руками, чтобы направлять умерших к Реке душ, было недоступно нечто столь простое, как пройтись утром по рынку и помахать рукой прохожим, увидев в чужих глазах то же заразительное счастье, а не страх; или почувствовать какие на ощупь были переливающиеся в золотом свете локоны Золотого Ткача или насколько мягки были щёки Трибби, Трианны и Тринноны, не помочь всегда отзывчивой Гиацине с делами в Сумеречном Дворе или схватить за рукав спешащего в свою лабораторию профессора Анаксу — всё, что она могла, обнимать себя ледяными руками, что не раз даровали смерть, отчаянно впиваясь пальцами в кожу, чтобы заглушить бушующую внутри снежную вьюгу. Но когда тёплая похлёбка, что она ела будучи наивным ребёнком, касалась её языка, она на время забывала об этом, ведь кем бы ты ни был, богатым купцом или простым воином, еда каждому дарила радость. В том числе Слуге Смерти, что не могла сдержать нахлынувших чувств, доев столь вкусную похлёбку, когда та уже остыла.

***

— … я будто вновь вернулся на поле боя. Мурашки от возбуждения, никаких мыслей, только желание повиноваться голосу. Это было просто невероятно! — К тебе тоже приходила та госпожа? Если существует олицетворение войны, она им является. Воины Кремноса были очень пылки, их абсолютно не могла удовлетворить спокойная и размеренная жизнь, что протекала в Охеме, будто мерно льющееся вино в бокал. Занимаясь садоводством, работой в кузнице и тем более чем-то столь унизительным как торговля, они не могли найти выхода копящейся внутри энергии, что походила на пламя, готовое перекинуться на любого прохожего в каждый момент времени. Мидей на регулярной основе, как наследный принц, получал жалобы от пострадавших во время спора или самой Аглаи, мягко намекающей утихомирить своих людей, пока этого не сделали Швеи. Но когда он собирался сегодня проверить казармы и узнать состояние воинов, все как один начали бредить о деве неземной красоты, чей взгляд был холоден, словно меч, а аура напоминала генерала, перед которым хотелось склониться в поклоне. Ему не составило труда понять кто это. Похоже, Кастория действительно редко выходила на улицы и чаще всего прикрывала лицо, поэтому воины Кремноса, которым не было дела до местных златиусов, не узнали её. «Но зачем ей искать людей Кремноса… Задание Золотого Ткача?..» Исполняя роль палача для лидера Преследующий Пламя, Слуга Тьмы имела особую репутацию и пусть сам наследный принц в девушке не сомневался, следуя своему статусу, он не должен был доверять лишь внутреннему предчувствию. Обратившись к двум мужчинам, что бурно вели дискуссию, Мидей в очередной раз чувствовал себя странно — вот так собирать информацию о своём соратнике, вместо того, чтобы встретиться прямо лицом к лицу… — Зачем она вас искала? — Ах, наследный принц! — почувствовав лёгкое смущение от того, что так шумно обсуждали при своём правителе, как они готовы были преклонить колени перед другим, один из них поспешно ответил: — Ничего особенного! Просто рецепты блюд, что распространены в Кремносе… — Да-да, Победоносное блюдо Никадора к примеру… или кровавый стейк… В изнеженной Охеме такого не встретишь! Пока воины Кремноса стали жаловаться на то, что в казармах им не дают приготовить настоящей, насыщенной на вкус еды, Мидей с равнодушным выражением лица наблюдал за этим. Похоже, он зря волновался. Но всё же, для чего было Слуге Смерти узнавать кулинарные рецепты его родины? Из кармана он достал небольшой блокнот, что так и не смог вернуть при встрече. Пролистав несколько страниц, где были какие-то рисунки или заметки, он остановился на одной, с рецептом айдонийской похлёбки, под которой была изображена голова геозавра, которого не успела дорисовать девушка. «Возможно ли…» Захлопнув записную книжку под вдруг затихшие возмущения двух военных, Мидей направился на выход из казарм. На его губах играла странная улыбка, причины которой не могли понять мужчины. — Наследный принц хочет набить кому-то лицо? — Нет, мы же в Охеме… Может пошёл готовить? Впрочем, не их было дело, чем занимался наследный принц, пока не собирался подражать местному лидеру с её раздражительно мягкой формой правления. … Было что-то и положительное в том, что ни одна живая душа не могла приблизиться к ней слишком близко — благодаря разлетевшейся по кухне ауре смерти, что напоминала поле с цветами, умиротворяющими и почти усыпляющими, но заставляющими ощутить мороз по коже и потаённый страх вмиг оборвавшейся жизни, Кастория могла не беспокоиться о том, что её неудавшееся блюдо увидят другие. На самом деле, она получила разрешение от Аглаи воспользоваться кухней в Мраморном дворце и планировала в стороне от других поваров заняться готовкой… Но те быстро сбежали, сославшись на дела. «Я побеспокоила стольких людей, но так и не смогла приготовить ничего путного…» Слуги Смерти смущённо закрыла лицо рукой, а перед глазами невольно предстали все побледневшие лица воинов Кремноса и жителей Охемы, к которым она приближалась. Дело было не в том, что её навыки были ужасны, всё же она часто готовила себе самостоятельно во время путешествий. Просто… Её взгляд скользнул по цыплёнку, что был щедро украшен овощами, а нос втянул запах — ничего из этого близко не походило по качеству к тому блюду, что сделал для неё господин Мидей. Слишком стыдно представлять такому искусному в готовке человеку что-то столь посредственное. — Это изначально было плохой идеей, — взяв своё блюдо в руки, Кастория думала накрыть его и унести к себе в комнату. Ни у кого не возникнет вопросов к тому, что Её Слуга решила приготовить сама себе обед. — Праздничный жареный цыплёнок? Печи в Охеме не подходят для его готовки, — вдруг в дверях появился сам наследный принц, привычно сложив руки на груди. Увидев промелькнувшее в глазах девушки беспокойство, он постарался успокоить её улыбкой. — Могу я попробовать? — Это… На миг Кастория вцепилась пальцами в тарелку, но всё же отступилась. Как и в прошлый раз, она аккуратно поставила блюдо на стол, а затем отошла на почтительное расстояние. Сложив руки на груди, она отвела взгляд и неуверенно пробормотала: — То, чего я касалась, всё ещё можно считать безопасным… — Я знаю. Слуга Смерти не смела следить прямо за наследным принцем, но и своё любопытство было трудно сдержать — она время от времени поглядывала за Мидеем, что ловко разрезал цыплёнка, который, как она и думала, оказался не таким сочным, а затем попробовал кусочек, разжевав. — Неплохо, — его вердикт заставил затаившую дыхание Касторию выдохнуть. — Народ Кремноса привык к тому, что в блюдах всегда есть обилие разных приправ, поэтому никто не стал бы уточнять этого. В следующий раз спрашивай рецепт у меня. — К-как скажите, господин Мидей, — воспрявшая духом от того, что её похвалили, Слуга Смерти неловко поклонилась. Наблюдая за повеселевшей девушкой, наследный принц не заметил как улыбнулся сам. Вдруг он вспомнил о записной книжке, что всё это время носил с собой, чтобы отдать. Он положил её на стол и сделал несколько шагов в сторону, как девушка до, следя за тем, как обыкновенно спокойное лицо слегка зарделось и она сделала несколько быстрых шажков вперёд — казалось, их движения напоминали какую-то игру, а не попытку избежать проклятия Танатос. Трепетно взяв в ладони потрёпанную книжку, Кастория прижала её к груди, явно смущённая тем, что о ней могли подумать, увидя записи. Открыв и закрыв рот, совсем отличавшаяся от себя обычной Слуга Смерти пробормотала: — Вы же… ничего не видели? Больше всего её беспокоили наброски рассказов… Они были слишком вульгарны, чтобы показать кому-то, кто её знал в лицо! Наблюдая за такой Касторией, открытой и абсолютно очаровательной, Мидей не смог противиться её вопрошающему взгляду и отвернулся. Его сердце будто сжали тиски, неужели он стоял слишком близко к девушке и Десница Тени шептала ему на ухо колыбельную, приглашая к Реке душ?.. — Нет, — едва выдавил он из себя, но затем его язык будто развызался сам собой. — Раз мы оба уже здесь, почему бы не продолжить практиковаться? Он сказал это не подумав. Но, завидев в нежно-пурпурных, почти убаюкивающих глазах напротив искру интереса, Мидей не стал брать слов обратно. Хотя он и не стал бы изначально. — Тогда… прошу научить меня, господин Мидей. Спустя некоторое время подготовки ингредиенты были разложены на столе, среди них и правда оказалось множество приправ, которые Кастория видела впервые в жизни. Она с интересом и осторожностью обходила стол, рассматривая каждую, чтобы случайно не подойти слишком близко к наследному принцу, который подготавливал ножи. Правда, девушка и не замечала, что и за ней следят. Культуру Кремноса и всё, что к ней относилось, часто называли варварской. Пусть полис был целой передвижной крепостью, а рецептов блюд не счесть, кровавая слава его простиралась многим дальше. Поэтому Мидей был рад тому, что кого-то интересовала кухня его народа. — Пока я готовлю для Золотого Ткача, займись стейком, — несмотря на внутреннюю радость, в обучении он остался непреклонен. — Чтобы мясо было мягким, его нужно отбить молотком. Пусть сказал так, Мидей всё же сомневался в том, что хрупкая на вид и робкая в действиях Слуга Смерти сможет правильно выполнить его поручение. Подготавливая овощи для блюда, он краем глаза следил за чужими действиями… Взмахи Кастории со стороны казались лёгкими, как взмах крыльев бабочки, но оставляли глубокие следы на мясе. Она была искусна в этом, что не казалось необычным, всё же её запечённый цыплёнок и правда был хорош по мнению Мидея. Заметив пристальный взгляд на себе, девушка вновь неловко улыбнулась и спросила: — Так ведь… подойдёт? — а затем добавила с лёгким смехом. — Достаточно по-Кремновски? — Да, а теперь специи, — фыркнул Мидей с улыбкой. Похоже, у него был быстро обучаемый ученик, за которым не надо было следить. Шкварчание масла на сковороде напоминало боевой клич, и сердце Кастории забилось в предвкушении — способ приготовления еды в Кремносе напоминал некоторые павшие полисы, в нём смешалась любовь к готовке, полевые условия, в которых создавались рецепты, и свобода духа его народа! Девушка давно отошла от того, чтобы писать книги-рецептов, но теперь ей хотелось продолжить изучение новой кухни, она казалось ей самобытной и безумно интересной. «Господин Мидей сказал, что к стейку надо подать жареный картофель». С тех пор как пришла в Охему, у Кастории были дни, где она могла веселиться вместе со всеми — одной из таких страниц в её жизни стало обучением в Рощи муз, до этого она довольствовалась своими небольшими радостями во время путешествия. Поэтому сейчас, увлечённая знакомым делом, что приносило ей радость, она не глядя протянула руку в сторону мытого картофеля, что лежал со стальными овощами. — Тебе нужен нож для чистки картофеля? Есть определённая дистанция, с которой она привыкла слышать голоса других. Они казались очень далёкими, но когда проживаешь не одно столетие, привыкаешь. — Кастория?.. — А… … дрожь пробежала по телу Слуги Смерти, а исходящее от наследного принцы тепло опалило всегда холодную кожу. Его голос звучал так близко, что она могла услышать в нём обеспокоенные нотки, но, ошеломлённая, даже не заметила этого. Они даже не коснулись друг друга, но дистанция между их руками была опасно коротка. Перепуганная тем, что только что чуть не отправила наследного принца Кремноса и одного из своих товарищей в объятия Танатос, потому что слишком увлеклась, Кастория отскочила в сторону, сбегая от секундного тепла, и поклонилась в третий раз за две их последние встречи: — Это моя оплошность. «И вот снова…» Как тому, кто был воспитан как человек, что не склоняет головы — ни перед врагом, ни перед лицом смерти, Мидею не нравилось то, насколько была покорна Кастория в такие моменты, будто её виной было то, что она приглянулась Танатос. Разве палач Золотого Ткача мог быть настолько слабохарактерным? — Ни к чему склонять голову, я не могу умереть так легко… — Смерть — не игра. Сложив руки на юбке платья, Кастория выровнялась. Её взгляд, то растерянный, то смущённый сейчас был серьёзен и напоминал Аглаю, в нём хранились воспоминания об эпохах ушедших, о людях что там жили, а также запечатлённым в этих фиалковых глазах историях, что они оставили. Пусть Слуга Смерти была до смешного робкой, наивной девчонкой та никогда не являлась. — Я знаю, что господин Мидей не полностью бессмертен, Вы всё ещё можете попасть в Реку душ, просто имеете шанс не соблазниться Её шёпоту, — девушка покачала головой, вспомнив о всех несчастных душах, что она встретила по пути. — Я не хочу сомневаться, но иногда люди неспособны выдержать тяжести жизни, и слова Десницы Тени становятся слишком сладки… — Ну и что с того? — А? Услышав, как её внезапно перебили, Кастория лишь удивлённо распахнула глаза. Она, Рука Десницы Тени, предупреждала об ужасах стать блуждающей душой, но человек перед ней был до странного упрям — и это упрямство происходило не из самоуверенности. Положив небольшой нож в овощи, Мидей сделал несколько шагов назад и вновь посмотрел на Касторию, что так и застыла на месте. — О чём говорила Золотой Ткач — борьба с титанами? Разве сопротивление Её шёпоту не входит в её часть? — наблюдая за тем, как выражение чужого лица становится растерянным, наследный принц отвернулся. — Раз или два… Неважно сколько раз я войду в Реку душ — всё равно вернусь назад. Кастория хранила молчание, ничего не сказав. Казалось, такая гнетущая атмосфера сохранится, но вдруг девушка прыснула. — На самом деле… Вы не первый человек, что так говорит, — вернувшись к овощам, Слуга Смерти с улыбкой взяла нож. Эта улыбка была умиротворяющей, почти ностальгической. — Госпожа Аглая решила, что обучение в Роще муз пойдёт мне на пользу и отправила туда вместе с господином Фаеноном. И… наш профессор был человеком, которого Танатос тоже отвергла бы, хаха. Когда Мидей хотел спросить, обладал ли тот тоже бессмертием, Кастория тут ответила: — Нет, он не бессмертен. Его слава состоит в том, что он отвергает величие титанов… Однажды, когда мы подготавливались к дебатам, разговор сам зашёл о Танатос и тогда профессор Анакса сказал: «Если ты боишься, что это проклятие убьёт меня однажды, не спеши в таком случае искать мою душу. Я хочу сам найти Танатос в Её царство и разобрать для алхимических исследований». Вот так. Профессор Анакса… Мидей уже слышал об этом человеке от Спасителя, но тот и правда оказался невероятен. Только вот в чём — своём гениальном уме или безумии. Но, похоже, Касторию рассмешила эта история, поэтому он не стал углубляться. Совсем скоро обед был доставлен в кабинет загруженной работой Аглаи, как и другим златиусам. Кухня продолжала оставаться в их распоряжении, поэтому Кастория и Мидей совместными усилиями накрыли на стол и принесли стулья. — Осталось так много, — пробормотала Слуга Смерти. — Точно ли мы это съедим… — Разве много? — Мидей перевёл недоумённый взгляд с запечённого цыплёнка и стейка с картофелем на девушку. Посмотрев некоторое время друг на друга, они улыбнулись — похоже, расчёт порций у Руки Десницы Смерти и наследного принца воинственного Кремноса был разный. За столом между ними было расстояние в несколько метров, но благодаря тому, что их было лишь двое, такой неловкости не ощущалось. Не особо общительные от природы, они наслаждались трапезой, лишь время от времени обмениваясь некоторыми бессмысленными фразами. Возможно свет мехагелиоса не согревал её в Охеме, но сейчас она ощущала незнакомое тепло.