Подкаст

И увидел её. Разбитую. И её. Взбешённую, с поцарапанной рукой и злобой в глазах.

Он замер. Его лицо просто застыло. Затем — взгляд упал на разбитую рамку. И кулон — он знал его значение для неё. На слёзы. На клоки волос. Он делает шаг, два. Глядит на тётю — взгляд, полыхающий ненавистью, — но тут же срывается к Колетт. — Эй… эй, — его голос глухой, как будто его за горло держит что-то сильное. Он осторожно касается её плеч, едва дыша. И он видит всё. Смазанную тушь, взерошиные волосы, пустоту в глазах. А на полу — разбитый кулон — подарок от её отца, когда ей было всего шесть. И… небольшой клок её белоснежных волос. Тело Эдгара напрягается. Лицо — каменное. Он пытается заговорить, но в этот момент... Колетт резко падает на колени. — Нееет... — срывается с её губ надтреснутым, отчаянным криком. Осколки впиваются в колени, но ей всё равно. Её пальцы судорожно пытаются собрать крупинки подвески. — Папа… — шепчет она, — прости… Она начинает рыдать в истерике, согнувшись пополам. Глубокий, рвущийся из самой груди плач. И в этот момент вся душа Эдгара будто начинает гореть. Он садится рядом с ней на пол. Тянется к ней, поднимает на руки. Её кровь пачкает его одежду. Она сжимает в кулаке остатки подвески, прижимается лбом к его груди и рыдает, зарываясь в его объятия. Он держит её крепко, а потом медленно поворачивается к недовольной Маргарет. Его взгляд ледяной, убивающий. Молчание между ними натянуто, как струна. Но ненадолго. — Вы… СОВСЕМ С УМА СОШЛИ?! Вы вообще в своём уме?! Тётка, тяжело дыша, отступает на шаг, всё ещё в шоке. — Она... — вскидывается та. — Поцарапала меня! Разбила мою ценную вещь! Ещё и признать не хотела. Эдгар прерывает её громко и резко: — Даже не вздумай. Он резко вздыхает. — ТЫ ТАЩИЛА ЕЁ ЗА ВОЛОСЫ. ТЫ УДАРИЛА ЕЁ. И РАЗБИЛА то, что она хранила всю свою жизнь. Из-за чёртовой... Да что бы там ни было! Тётя резко заводится: — ОНА ПОЦАРАПАЛА МЕНЯ ДО КРОВИ! — А ЧТО ЕЙ ЕЩЁ ОСТАВАЛОСЬ?! — рявкает Эдгар — Стоять и слушать, как вы орёте ей в лицо?! Терпеть боль? Смотреть, как вы уничтожаете ЕЁ ЛИЧНУЮ ПАМЯТЬ?! Он делает шаг к тётке, взгляд хищный, ледяной: — Ты думаешь, я это потдержу? Забуду? Простите? Что я потдержу такое отношение к ней?! Пауза. — Собирайте вещи. Мне душевно наплевать, что там, как вы.. Ночуйте где хотите. Хоть на лавке, хоть под забором. Тётя, как загнанная, делает пару шагов назад. Лицо теряет краску. Смотрит на него с растущим ужасом. — Эдгар... ты ведь не можешь... мы же... ты же…, — голос её дрожит, теперь уже не от злости, а от страха. — Ты что, серьёзно?! Из-за этой девчонки?! — Она делает шаг ближе, растерянно разводя руками. — Ты представляешь, что скажет твоя мать? Ты знаешь, сколько мы для тебя сделали?! Сколько помогали, поддерживали, были рядом, когда… когда… Она резко осекается, поняв, что зашла не туда. Эдгар смотрит на неё вопросительно. Как будто ждёт чтобы она продолжила фразу. — Ты правда думаешь, что мама одобрит, что ты выгоняешь нас вот так? Просто на улицу? Мы тебе не чужие! Я твоя кровь! Тётя открывает рот, но Эдгар перебивает: — Вы не просто чужие. Вы хуже. — Но где мы теперь будем ночевать?! — паника в голосе. — У нас билеты на послезавтра! Мы рассчитывали… Эдгар, ты с ума сошёл? У нас вещи, документы, мы не знаем города! — Мне плевать. Я уже сказал. Паника тёти нарастает: — Ты… ты ведь понимаешь, что всё закончится?! Связи с семьёй, с корнями! Все отвернутся от тебя, если они узнают, как ты… Эдгар оборачивается на пороге, всё ещё с Колетт на руках. — Ладно. Собирайтесь. У вас есть полчаса. Дверь перед ней с грохотом захлопывается. В комнате, Эдгар уложил Колетт на кровать и достал аптечку...