Так ломают волю

      Я смотрю на него. Я знаю что он скажет. Что будет спрашивать. Что даст. Это тут неизменно. Каждый раз. Он не меняется, как и все тут.       — Что сегодня скажешь, панк? — с явным отвращением спрашивает он, ставя поднос с едой и таблетками. Смотрит на меня. Я молчу и отвожу взгляд.       — Сказать нечего, наконец? — на его лице усмешка, он подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз. — Подстрич бы тебе, — его рука скользит по моим немытым волосам и резко дергает. Я едва заметно дергаюсь. — Может хватит молчать, а?       На мгновение мне кажется, что это говорит Андрей. Князь… После таблеток, что приносят я его не видел. Как и остальных ребят Балу, Пора, Яшу… Реника… Даже Машу… Они считают что они лишь галлюцинации. Только я знаю, что это не галлюцинации. А этот санитар не Андрей. Как бы голос не был похож.       — Ты хотя бы знаешь, какой сейчас год? — мне начинает казаться, что в голосе звучит сочувствие. Как тогда с Андреем.       Я мотаю головой. С ним лучше не разговаривать вообще. Это я уже выяснил. Спорить, что-то обсуждать, все бессмысленно.       — Ты здесь уже семь лет, и только сейчас понял, как нужно себя вести, — с его голосе звучит торжество. Он чувствует себя главным. — Может, так мы переведём тебя в общую палату…       Я сжимаю кулаки, чтобы ему не врезать. Нос я ему один раз сломал, сломаю и во второй. Но от этого будет только хуже.       — А ты вообще помнишь, как все это начиналось? — голос снова похож на Андрея. Я поднимаю на него взгляд. Голубые глаза смотрят на меня с лёгкой усмешкой, будто только что придумал новый текст и хочет предоставить его мне. — Расскажи свою версию…       — Гитару дашь? — неуверенно и тихо спрашиваю я, теребя пальцами белые штаны. Он говорил, что даст ее мне, если я буду тихо себя вести.       — Дам, только расскажи. Снова, — голос снова спокойный, я снова верю, что все будет хорошо.       — После восьмого класса я пошел в реставрационное училище, примерно в этом году или чуть раньше, мы с ребятами создали группу «Контора». Только в училище я познакомился с тоб… С Андреем, он начинал писать нам стихи… Начали выступать…       — А ты попал сюда?       — Я… Помню, что употреблял героин и в момент меня накрыло, и очнулся здесь, — говорю я. Я не впервый раз рассказываю ему. Но зачем-то он спросил еще раз?       — Любопытно, — он поднимается и делает пару шагов по палате. — У меня другая версия… Ты ее уже слышал, но я повторюсь. Может быть ты поймешь, что из этого правда… Раз уж научился вести себя тихо. Тебе было семнадцать лет, ты действительно поступил в реставрационное училище и познакомился там с Андреем. А также действительно была Контора… Только вот… С Андреем у тебя совершенно не сложилось и началась драка. Пока вы дрались, тебе сообщили о смерти твоего младшего брата Алексея, и ты не увернувшись, ударился головой… Расскажи, что в твоей верии с Алексеем…       — Он… Играл с нами…       — Да, на барабанах, а дальше?       — Дальше основал свою группу… Кукрыниксы, — я боюсь поднимать на него взгляд. Я не хочу знать что он не врет. Он врал! Леша жив! И мы… С Андреем друзья…       — Ага, — качает головой. Ему доставляет это удовольствие?       — Ты врешь… — произношу я еле слышно. По лицу начинают течь слёзы. Я понимаю, что часто моменты из одной версии пересекаются с другой… То палата, то концерты… Если я опять на выпью предоставляемые таблетки. Каждая часть кажется реальной. Но рано или поздно, даже если я не выпью таблеток, все равно оказываюсь здесь. На предплечьях всех остаются следы. Он не церемонится. Никогда и не с кем.       — Вру? Миша, или как ты себя называешь, Горшок, посмотри на себя! — он смотрит мне прямо в глаза. — Думаешь что бунтарь? Панк рокер… Группа есть… Ничего у тебя нет, даже брата уже нет… Радуйся, что тебя с твоими галлюциями, благодаря отцу, сюда определили, со мной, а не куда похуже…       Он уходит. Оставив меня наедине со своими мыслями. Он пытается заставить меня верить, что все не реально. Что он реален. Что Леша мертв…       В голове невольно начинают всплывать моменты драки с Андреем. О том как подбегает Пор и кричит про Лешу. Я тогда оборачиваюсь к нему и падаю на землю. Удар Князева пришелся четко.       Нет! Все было не так… Я поджимаю колени к груди, кладя голову сверху. Нет, мы с Андреем друзья… Группу основали Король и Шут… Стали знаменитыми…       Тело требует еды. Требует, чтобы я поднялся. Я продолжаю сидеть. Так и ломают волю. Так и уничтожают мечты.

***

      — Что ж… Давай проверим, что из этого правда, — с ухмылкой произносит он, зайдя к мою комнату с акустической гитарой. Я знаю, что он хочет.       Поднимаю на него взгляд от рисунка. Андрей рисовал лучше. Да и любил это дело, а я…       — Сыграй что-нибудь из вашего… Из КиШа… — он закрывает дверь и подходит ко мне, протягивая гитару.       — Король и Шут, — поправляю я, забирая инструмент. Первым ударом определяю какие струны расстроены.       — Слух все же есть, — задумчивым тоном произносит он. Начинаю играть. Одну из песен, что стала популярной. Переставляю аккорды один за другим. Петь не начинаю, просто смотря на гитару. Не хочу видеть его взгляд.       — Неплохая… Значит галлюцинации достаточно убедительные, — он выхватывает у меня гитару. — Как же тебе доказать то, что неправда все это… Что ты нужен…       — Да кому нужен то, если сам говоришь, блин, что никого нет.       — Родителям! Мать твоя волнуется, отец… Тяжело им, после Леши то…       — Угу, — опустив голову произношу я. С родителями мне видется не дают. Нельзя. Ни с кем и ничего нельзя.       — Я могу тебе доказать, что все что ты себе придумал, это ложь, только… — я поднимаю на него взгляд, смотря с вызовом. Мне не нужны доказательства. Мне нужно, чтобы он перестал мне врать. — Тебе моя правда не надо, ты привык жить в мире своих фантазий, считая что это «светлое» будущее. С музыкой, бабой и героином, — не дожидаясь, что я что-то отвечу, он разворачивается и уходит.       В чем-то он прав… Только это не фантазия.