Блядский Краткий.

Быстрый и неуверенный шаг перешел в судорожный бег. Сзади слышались голоса его друзей, его команды, но он не слушал. Он старался убежать. Убежать от всего этого. От глупого шоу, от безумных испытаний, от слишком мягкого Ëшки, от через чур шумной Брялка и от этого блядского Краткого. Отброс не видел дороги. Его глаза были крепко зажмуренны - будто это могло бы помочь. Словно это бы спасло его. Обжект не боялся врезаться в дерево, споткнуться о камень или сбить кого-нибудь с ног. Он просто хотел уйти от всех и вся. Но, о Суши-Бог! У вселенной другие планы. Тут же земля резко ушла из под ног, ладонь в малиновой перчатке крепко сжала запястье, едва не до хруста, а вторая элегантно легла на талию, притягивая своего парня ближе. —И куда же ты собрался? Исключение ещё не законченно, -От этого мерзкого и высокомерного тона хотелось блевать. Нотки строгости не красили картину. Лишь заставили Кнайфа дернуться назад, буркнув; —Пусти! Хост недовольно закатил глаза, слегка нагнувшись к тому. Сам он был на голову, а может и две выше. Поэтому чтобы разглядеть лицо ножа, который и так часто ходил с низко опущенной головой, нужно было постараться. —Кнайф, -Уже спокойнее позвал Краткий, нагинаясь на уровень чужого лица. —Пусти, мудак! Ненавижу! Ненавижу вас всех! -Истерил как не в себя отброс. Он не смог помочь. Он не смог спасти еë. Ту, которая всë время была рядом. Та которая всегда приходила на помощь первее Клеви и Пикчера. Только им удалось поднять Лампочку на ноги, как после первого же для неë испытания еë выгоняют из команды. Кнайф не мог смотреть на еë грустную улыбку. Парень не смог едва не расплакаться, услышав привычно веселый и задорный голос; —"Пока, ребят, я очень рада, что была с вами в комнаде!" -Обжект не в силах был дослушать монолог подруги. Лишь убегая, слышал обрывки.; —"..надеюсь скоро мы встретимся снова.." —Кнайф, прекрати. -Раздраженно, процедил И Краткий, —Ты должен радоваться, что такого плаксу как ты - до сих пор не выперли не только из команды, но и из шоу в целом Но нож ничего не ответил, пропуская слова мимо ушей. Теперь же до него дошло. Теперь он жалел, что сбежал словно трус. Он должен был остаться с ней до конца - как бы это сделала Лампочка. Он осознал,что больше не увидит еë. Обжект открыл глаза, чтобы взглянуть назад - посмотреть насколько далеко он убежал, дабы вернуться на место исключения. Но тут понял, что они не на поляне. Всë вокруг было темно-красным, в местах темно-бардовым. В дали сверкали какие-то белые точки. Это место, чем бы оно не было, напоминало ëгройшевое измерение, но таковым не являлось. Внутреняя чуйка, которая не раз спасала острую на язык головушку, вопила об этом. —Где..мы? -Осматривая всë вокруг, парень понял, что они буквально парят в этом пространстве. Взглянув вниз, позвоночник прошибло холодом, заставив прижаться к хосту теснее. Внизу была непроглядная темь, от которой веяло чем-то жутким, пробирающим на мурашки. —В карманом измерении, -Будто подсказывая погоду на сегодня, непринужденно ответил симболар. Завидев реакцию на низ его небольшого мирка, на губы скользнула садисткая улыбка. —Отпустить говоришь? -Он легонько разжал запястья, медленно убирая другую руку с талии. —Нет! -Кнайф обхватил чужую шею руками, с одной стороны своеобразно обнимая, а с другой попытался удержаться. Все-таки он не желал упасть в пучину зловещий и неизвестной черноты. Хост, довольно улыбнувшись, зарылся пальцами в темно-пепельные волосы, утыкаясь в острый изгиб бледной шеи. Он любил заставлять своего парня бояться, любил заставлять цепляться за себя, чувствуя превосходство над обжектом. Но была и другая сторона. Краткий, по неизвестной для себя причине, любил и успокаивать ножа, рассказывать ему про алфавит и внешний мир, хоть и обрывками, объяснять разные вещи, которые сознание обжекта не может знать. Ему нравилось легко стирать чужие слезы, нахсмехаясь над его жалким состоянием. Ему до безумия симпатизировало зарываться носом в небрежно расчесанные волосы, медленно поглжаивая спину. До беспамятства любил он трогать свежие раны и старые шрамы, проводить по ним пальцами, надавливать, смотря как с новых стекают капельки алой крови, а старые растягиваются на коже, позволяя рассмотреть лучше. Они стояли так минут пять. Каждый в своих мыслях. Пока малиновый не нарушил тишину.; —Успокоился? -Теплые губы невинно прикоснулись к холодной коже шеи, заставив ножа повременить с ответом, едва заметно вздрогнув. —Да, -Шмыгнув носом и получив ещё два поцелуя, как бы невзначай кинул отброс. —Чудно, -Коротко бросил симболар, сжимая слегка заострённые зубы на кусочке кожи, наровясь оставить след. —Блядь, Краткий, не сейчас! -Кнайф попытался закинуть голову назад, насколько позволяла их поза, —У меня траур! —Да что ты! -Наигранно-удивленно сказал малиновка, легко сжимая чужие волосы, оставил ещё один укус выше, —Я и не заметил Почувствовав как ладони в перчатках сжались на бедрах, ужерживая, обжект смог выпустить того из своей хватки, хоть и все равно слегка сжал плечи темно-малинового пиджака. Нож притупил взгляж, смотря в никуда. Ему было грустно, обидно. Хотелось чтобы его приласкали, обняли и поглаживали по дурной головушке, приговаривая, что все будет хорошо. Хоть и его парень - редкостный мудак, понимающим он тоже может быть. Ведь симболар далеко не глуп, да и прочитать эмоции какого-то обжекта - ему расплюнуть. —Обними меня, -Тихо, но уверенно попросил Кнайф, надеясь на понимание и адекватность того. —А что мне за это будет? —"Спасибо." —Маловато. —Мудак. —Других слов не знаешь? —Заткнись, -Встав на носочки, ладони переместились на грудки пиджака, подтягивая ближе к себе. Сухие и обкусанные губы коснулись чужих и тонких, даруя невесомый и короткий поцелуй. Быстро отстранившись, парень посмотрел в глаза симболара, ожидая своих объятий. —И это всë? -Насмешливо произнёс И Краткий то, чего отброс не ожидал. —"Блядский Краткий," -Пронеслось в голове, пока он вновь приближался к тому мудаку. Снова соприкоснувшись губами, нож стал неуверенно и неумело сминать чужие своими. Не то чтобы они часто проявляли интерес к подобным нежностям. Честно сказать они частенько забывали, что вообще-то пара. Кнайф встречается с ним из лишь своей же безопасности, мало ли, что этому безумцу на ум придет. Да и к тому же он мог заранее знать о следующем испытании. Ведь во время его придумывания хост становится настолько воодушевительным, что сам не замечает как рассказывает тому больше чем стоило. А Краткий.. Да черт знает почему в один момент он стал ухаживать за неприятелем. Подъëбки не прекращались, но хотя бы физический урон вне испытания перестал наносить. Уже радовало - шрамом меньше, хоть парень и уверял всех и себя, что они украшают обжекта. Скорее всего для буквы это просто как необычный опыт. Или как своеобразный отдых. Поиграется и бросит. Но сейчас, кажется, для обоих есть смысл в этих, если их можно так назвать, отношениях. Пальцы сильнее сжали серые прядки, задирая голову. Ловкий язык скользнул по губам, наровясь без приглашения нырнуть внутрь. Кнайф хмуриться и слегка краснеет. Он не любит, когда его ставят в крайне уязвимое и слабое положение. Что-то промычал, попытавшись выразить своё недовольство, но через едва приоткрытые губы, скользкая болталка оказалась во рту. Кончик оглаживал остренькие клыки, весь ряд зубов. Проходил по верхнему небу, переплетался с чужим языком, хотя это скорее были своеобразные поглаживания с разных сторон. Отброс чуял как медленно сперало дыхание, как он не может ответить на поцелуй, и потому что не умеет, и потому что считает углубленный чем-то мерзким, хоть каждый раз даже слегка в восторге от смешанных чувств, которые остаются после. И чтобы вовсе не потеряться в ощущениях, обжект с силой сжал клыки на чужом языке, не давая двигаться далее. Послышался легкий смешок, и уже полный рот таких же как клык - острых зубов легко укусил за нижнюю губу. Несильного укуса было достаточно - его хватало, чтобы залить чужой рот кровью. Послышался хнык, и голова дернулась назад, но ладонь на затылке не дала этого, вжимая в себя. Поцелуй приобрел красок, солёного привкуса. Язык хоста тщательно вылизывал ранку и кровь, что успела накапать на дно ротовой полости. Вот такой поцелуй уже казался чем-то по-настоящему мерзким и грязным для обоих, но таким дурмащим и необычным. Чем-то, что еще долго не станет обыденным. Было больновато от нажима на рану губы, но стоило тому начать слизывать кровь под языком, внутри все сжималось. После хост проходился по зубам, которые вероятно тоже были в алом налете. Ещё раз "обтëр" чужой язык с разных сторон. И когда от парня напротив послышался приглушенный стон в поцелуй, Краткий отстранился, довольно-таки пошло хоть и не осознано, облизывая губы. Кнайф отвернул голову в сторону, кашляя и плюясь слюной, которая была перемешана и с чужой, и с собственной кровью. —Блядский Краткий, -Грубо выхаркал обжект, обиженно смотря на того исподлобья. —Я тебя не просил себя целовать, -По-обычному широко улыбаясь, ответил малиновый. —Вообще-то..! Вообще-то.. -Обжект застыл в раздумьях. А ведь правда. Его инициатива была. —По пошëл ты..-Тише и сухо пробормотал нож. Объятия ему не светят. Ну и пожалуйста! Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! —Верни меня на поля..а-а-а! -Вскрик сорвался с губ, когда его бедра неожиданно отпустили, а тело моментально скользнуло вниз. Парень повис, держась за плечи буквы. Страх согнал небольшую обиду и стыд, не оставляя места даже для привычной злости, что обычно следом шла за каждой эмоцией. Ладони, как на зло, не желали крепко цепляться, скатываясь на предплечья. Внутри было горькое ощущение - будто всë происходящее глупый кошмар, во время которого бегаешь медленно, подскальзываешься на каждом повороте, падая. А за тобой бежит огромное существо, желающее разорвать тебя на кусочки. —Краткий! Помоги! -Дрожащие пальцы стали сползать, попытки ухватиться посильней проваливались одна за другой. Взгляд полный страха и отчаяния невольно спустился вниз. Внутри все сжималось и било током. Холодный пот выступил на лбу. Подняв глаза на своего парня, отброс смотрел на спокойно-прикрытые глаза и ту же улыбку. Он, кажется, и не собирался ничего делать. Точнее так показалось. Руки потянулись к его ладоням. Невольная улыбка проскочила на лице, а внутри появился маленький огонёк надежды. Который тут же потух, стоило хосту сбросить хватку с себя, разжав чужие пальцы. Обжект тут же полетел вниз со скоростью, должно быть если бы он кубарем покатился с горы Домкрат, хотя наверное даже быстрее. Мгновение - и нож оказался в тьме. Стало до безумия холодно, что аж пальцы моментально свело дрожью, а зубы стали постукивать. Он не видел собственных рук. И не понятно толи глаза были закрыты, толи слишком темно. Страх умереть, который по идее должен был притупиться, зная что И Краткий с Ëшкой могут воскрешать их, сейчас колол сердце как никогда. Умереть так глупо? Это унизительно даже для такого изгоя как он. На глазах от позора, обиды и сожалений появились пару слезинок, что превратились в кристалики льда. Значит так ощущается настоящая смерть? В голове вспыли образы его друзей. Лампочка, что всегда была добра к нему, постоянно ходила хвостиком, иногда откровенно раздражая этим. Пикчер, что часто рисовал в обществе Кнайфа,любил рассказывать ему о видах картин, о которых было так скучно слушать. Клеви, что несмотря на свою обидчивость, обычно звал резчика гулять и играть, даже в самую отвратительную погоду ташил того к остальным. И тот же самый Бутылыч, что всегда угощал его ëгрошем, который сам и делал. Казалось сейчас бы он отдал за это всë. Потом всплыло воспоминание малиновых волос, необычных козьих зрачков, и этой отвратительной, самодовольной улыбки, губы которой были сжаты в тонкую линию. В нос ударил смешанный запах чего-то металического и аромат одуряющего, строгого парфюма. Совсем холодное тело покрылось мурашками, когда что-то теплое легло на плечо. Сквозь ткань футболки, почти по всей руке и верха груди появилось обжигающее прикосновение. После ещё одно на талии. Они согревали не только тело, но и душу, даруя какое-то спокойствее. Какое-то умиротворение. А после спина впечаталась во что-то мягкое. Он разбился? Долетел до конца? Сверху послышалось приглушённое хихиканье. Открыв глаза, Кнайф знатно ахуел. Он находился в своей комнате, лежал на собственной кровати. А сверху, поставив колени по сторонам он чужих бёдер, нависал Краткий, из-за всех сил стараясь не рассмеялся. Обжект растеряно поморгал. Нет, такое не может присниться! Он не совсем с ума сошел! —Испугался? -Голос его парня будто отрезвил. Приводя частички сознания, что до сих пор блуждали в тени, обратно. —Что.Это.Было.? -Прокручивая в голове моменты, непонятно кого именно спросил нож. —Я переместил тебя в твою комнату, -Ухмылка стала пакастнее, —Нестандартным образом. —Ты.. -Серые глаза посмортели в чужие безднонные, —..ну ты и блядь, Краткий! -Злось тут же хлынула отовсюду. —Ты представляешь, что я чувствовал?! -Кулак с силой врезался в чужое плечо, но буква лишь прыснул от смеха, рассмеявшись. —Урод! Обжект толкнул того, желая встать и гордо уйти прочь, быть может побить пару кустов по пути, как на него навалились всем телом, придавив не легким таким хостом. —Лежи. Сам же хотел чтобы тебя пожалели —Теперь не хочу! —Врешь. —Пошел нахер! Симболар рассмеялся, тем самым ставя точку в их диалоге. Отброс обиженно отвернулся в сторону, пока чужие, на удивление, тëплые и не шершавые руки разлеглись по телу.; Одна на макушку, поглаживая пепельные волосы, пропуская их сквозь пальцы. Другая под шею, притягивая ближе. —Ты перчатки снял? -Стараясь поддерживать обиженный вид, без интереса спросил он. —Ты же не любишь когда я касаюсь тебя в них, -Спокойной ответил малиновый, утыкаясь в чужие ключицы. —А тебе будто не насрать. —Могу надеть обратно. —Не нужно. Всё таки внимательность этого мудака поражала. У блядского Краткого была отличная память. Даже слушая меж пальцы, он запоминал каждую деталь. И однажды между делом буркнутое; —"..твои сраные перчатки бесят.." Тоже не пришло мимо него. Да и нежное, не типичное для такого отбитого, объятие, без намëка на что-то большее, приятно отдавалось по всему телу. Руки в царапинах и синяках легли на широкую спину, слегка сжимая малиновый пиджак. —Я всë равно ненавижу тебя, малиновка, -Уже без обиды, просто из гордости бросил Кнайф, утыкаясь в чужое плечо. —И я тоже тебя терпеть не могу, аутсайдер хренов, -Бархатным голосом, обжигая дыханием шею, ответил И Краткий.