Добро пожаловать в Пустошь!

Бродить по бесконечным тропинкам в лесу было утомительно. Деревья словно двигались, перемещаясь все ближе друг к другу, не давая протиснуться между ними. Ноги должны были болеть, но ничего не получалось почувствовать, даже спустя столько часов ходьбы. Или, может быть, даже дней. Или недель? Времени здесь нет, как и понимания пространства. Все вокруг напоминало ад, или, хотя бы, один из его кругов. Вечная ночь утомляла, лишь иногда озаряя луной лес сквозь густые ветви деревьев, которые скрипели и трещали под напором ветра наверху. Хотели бы они знать, за какие грехи заперты здесь. Двое людей, что брели здесь долгое время, не знали ответов. Не знали, почему солнце здесь больше не восходит. Не знали, как далеко им ещё идти вперёд, чтобы найти хоть что то, хоть кого то живого. Они нашли друг друга, но это, казалось, только ухудшало положение из-за недоверия, которое приходилось силой заталкивать внутрь себя, чтобы не потерять последнего спутника. Высасывая последние силы из партнёров, этот лес давил, уничтожал волю к жизни, остатки которой ещё таились в душах несчастных людей. Вот только сами души были на грани разбиться на тысячу осколков. — Мне кажется, или там есть какой то дом? — Нет, это такие же руины, что и до этого. И правда. В этом лесу было множество частей разных зданий, словно вырванных кусочков кода из различных программ, забытых собственными создателями. Метель горя замела собой контекст воспоминаний, оставляя лживое представление о происходящем, как о чем то нормальном. Те обычно проходили мимо этих островков безумия, не желая связываться с неизвестностью, вот только организм требовал отдыха. Не смотря на многочисленные привалы по пути ни Николь, ни Нил не чувствовали себя отдохнувшими. Это место высасывало последние силы, заставляя выть саму душу. Пара понимала друг друга, понимала хотя бы потому, что чувствовала одно и то же. Им не было нужды договариваться, было достаточно взглянуть в глаза друг друга, чтобы понять, что больше сил не осталось. Где-то справа напомнил о себе мерцающий свет из окна уютного домика, который те намеренно игнорировали из-за страха быть пойманными, ведь где гарантии, что это не ещё одна ловушка? — Может все таки пойдем туда? Мне кажется, это лучше, чем быть съеденными прям здесь. — едва слышный голос девушки раздавался где-то позади. Она действительно была истощена. — Если от нас останутся только кости, я буду винить в этом тебя. — Трупам не свойственно чувство вины, так что не канает. Логично. Выбирать действительно не приходилось, потому Ник собрала волю в кулак, а вернее ткань от кофты ее напарника, поторапливая идти в дом, словно стоит им замешкаться, как последнее тепло этого места навечно потухнет. Не то чтобы это было неправдой, потому Нил не смел больше сопротивляться. На удивление обоих, дом оказался... Безопасным? На двери оказался небольшой тетрадный листок, что пожелтел от времени. Содержимое выглядело не то интригующим, не то пугающим. «Этот дом — ваш. Вы обязательно вспомните его, как только он вспомнит вас. Внутри ответы на ещё не заданные вопросы. Ваш путь не закончится, а лишь позволит вздохнуть и разогнать туман неясности, даже если вы в это не верите.» Сомнения одолевали их от самого первого взгляда на здание, до шага внутрь. Дверь была заперта сразу же, чтобы не рисковать своим благополучием на пустом месте, в остальном же, пожалуй, не было повода беспокоиться. Ну, кроме необычной надписи на двери. Перед ними предстал деревянный домик, напоминающий охотничий. На небольшой веранде стоял шифоньер, наполненный необычной посудой, фигурными ножами и прочими приспособлениями для питания. Пройдя дальше товарищи увидели очень уютное подобие спальни: Три высокие кровати, стол у стены справа, несколько ковров как на кроватях, так и на поверхностях. Всё это напоминало что то крайне знакомое, но мысль закатилась очень далеко в разуме, откуда ее достать не представляется возможным. — Как думаешь, кто нас пригласил сюда? И зачем... — Николь обратила внимание на стол у стены, на котором стояла корзина с фруктами... Или с их подобием. Вытянутой формы фиолетовое нечто было покрыто розовыми пятнами, но не смотря на странный внешний вид запах был довольно сладким, который девушка уловила даже не принюхиваясь. — Ты бы лучше думала надолго ли нас сюда впустили. Все выглядит так, будто хозяин отлучился на пять минут, а мы взяли и ворвались сюда. Не спорю конечно, что нам четко дали понять, что мы здесь не просто так, но не уверен, что хочу знать зачем именно. — Хватит строить из себя самого умного, а. Еда есть? Есть. Кровать? Сразу три. Чё тебе блять вечно не нравится, я не пойму? Сперва из-за твоих загонов мы чуть не уебались с обрыва, потом ты чуть не утопился, потом... — Хватит. Я понял. Молчу я, ладно? Не визжи только, надоедает. Будем искать "ответы на не заданные вопросы" или похуй и ляжем спать? Лично я готов уснуть навсегда. Николь не ответила. Не от великой обиды, конечно, а от того, что сразу после своей тирады стала пробовать неизвестный фрукт. Судя по ее воодушевленному взгляду это действительно было вкусно, правда Нил не спешил пробовать. В такие моменты он чувствовал себя не только старше, но и с хотя бы отголосками инстинкта самосохранения. Нил долго не смотрел на подругу, вскоре укладываясь на кровать, подмечая, что та была безумно мягкой, словно он прилёг на облако и нет за стенами этого дома никаких тварей. — Ну, раз у тебя есть силы жрать, то и найдутся силы охранять меня, пока я сплю. Увидишь что то кричи. Хотя.. лучше все таки тряси меня и буди без криков. Мало ли. Пожав плечами, парень отвернулся лицом к стенке, укрываясь пледо-ковром. Или ковро-пледом. Николь же, доев пародию на баклажан, решила осмотреться. Спорить с парнем та не собиралась, ибо действительно почувствовала себя намного лучше после того, как пробыла здесь некоторое время. Вернувшись к входной двери, девушка тихонько выглянула, чтобы взять листочек с собой и ещё раз подробно перечитать содержимое. Тонкая бумага хранила в себе информацию, которую эти двое искали бесконечное количество времени, и ведь неизвестно сколько раз они прошли мимо, боясь за свою сохранность. Этот риск был им необходим, очевидно, даже с условием, что они могли проиграть, не успев начать эту больную извращённую игру с временем. Записка не меняла своего содержимого даже после десятка раз перечитывания, однако Николь словно каждый раз узнавала дополнительную информацию об этом доме. Дом принадлежит им. Дом их вспомнит. Здесь есть ответы на вопросы, что они зададут ещё не скоро. Однако он поможет быстрее их задать. Не смотря на подсказки, остаётся открытым один из самых важных вопросов. Кто их сюда впустил? Да и... Зачем? Какая выгода? Не дать умереть? Ну, похоже на правду. Николь перевела взгляд на партнёра. Он действительно устал. Не смотря на стресс и его далеко не сахарный характер, он кажется надёжным. Да, вредным и отстранённым, но по настоящему безопасным. Не многие могут похвастаться такой выдержкой, как он. Николь восхищается такими людьми, и видимо восхищалась ещё задолго до попадания сюда. Сев рядом с Нилом на кровать, та прислушалась к его медленному дыханию, полному веры в нее, что она не позволит ничему уничтожить его. Надежда и Вера в друг друга это последнее, что им осталось. Тоска въелась в их маленькие тела, что пришлось вырывать кусками с кожей друг друга. Тяжело не верить последнему близкому человеку. В этой комнате любви хватало только на двоих и всё. И всё... — ... надеюсь всё сгорит до тла. — И я. Шепот не был неожиданностью, он был закономерным продолжением. Здесь было тихо, здесь был Нил, а значит никто за стенами их мира не был важен. Сколько не беги — всё напрасно. Если этой ночью их съедят, никто не расстроится. Мертвым всё равно, а их живыми назвать не получалось. Но, кажется, этой ночью их не благословят. Остаётся ждать, набираться сил перед следующим забегом со смертью и жизнью, потеряв грань между ними. Сон не приходил, но, может, оно и к лучшему. Николь не хочет вспоминать привкус кошмаров. Она глядела на свою надежду, словно он, спящий и уставший, может спасти ее и вытащить отсюда. Но он не мог. Не мог спасти даже себя, а потому надежда была и остаётся ложной, хотя других здесь и быть не может. Они обречены. Но всё к лучшему. Всё к переменам. Их путь тоже однажды закончится.