Евангелие от Змея

Проходит несколько столетий с того дня, как Дьявол ушла из Эдема, когда она впервые решается создать кого-то по своему образу и подобию. Раздробив щиколотки о камни, она собирает кровь в ладони и слизывает её шероховатым, почти кошачьим языком. Она плюёт на землю и из грязи и праха появляются её дети - длиннолапые чудовища с острыми скулами и крючковатыми когтями. Они забавно копошатся и барахтаются среди камней и иссохшей равнинной земли. Их писк больше похож на новорождённых котят, чем на крики жутких демонов Ада, какими их задумала Дьявол. Это почти мило и если бы у неё было сердце, она бы улыбнулась. У Дьявола нет сердца, а только огромная усталость размером с земной шар, по которому она вынуждена бродить в одиночестве. Поэтому она кладет голову на камни и закрывает глаза. Где-то далеко во вселенной разрушаются планеты и сгорают звезды, но здесь на Земле есть только Дьявол и сейчас она спит. У Богини много детей и с тех пор, как ушла Дьявол, все они кажутся приёмными Лиафар, одна из божественных ангельских дев, трусоватая и бессердечная в своей жестокости, проводит дни и ночи, вглядываясь в ослепшие от слез глаза своей создательницы. [Если бы Богиня могла видеть, допустила бы она все те беззакония, что творятся на земле?] Она трётся о колени своей госпожи, целует запястья и преданно смотрит в глаза, словно пытаясь доказать, что она лучше той, что ушла. Богине абсолютно всё равно на Лиафар уже две сотни лет. Ненависть сводит жилы в руках Лиафар, когда она камнем бросается на Землю. Она ловит демонов, расползшихся по равнине и запирает их в клетку. Дьявол спит и она решает не походить к ней. Лиафар знает, что изуродует её пустое, ничего не выражающее тусклое лицо, если увидит его ещё раз. Ангелица успевает вернуться ещё до рассвета, чтобы показать Богине результаты своей охоты. Она надеется, что госпожа залечит раны на её теле, оставшиеся от ловли демонов. Вместо этого Богиня отнимает клетку с детьми Дьявола и выталкивает Лиафар из своих покоев. Она дробит кости, выкалывает глаза и отрывает конечности, пока не остаётся ни одного из детей Дьявола. Дьявол просыпается от надсадной боли в груди. Изувеченные щиколотки уже начинают срастаться. До самого вечера с неба идёт дождь из крови тех, что она создала по своему образу и подобию. Тысячелетия спустя Дьявол сидит в моей спальне, пока я крашу кончики её волос в голубой. Несколько дней назад она сказала, что никогда не красила волосы, а я ответила, что хочу, чтобы её волосы были моего любимого цвета. Её ладонь лежит рядом с моей и иногда наши пальцы соприкасаются. Я пытаюсь заплести ей косичку, но ничего не выходит. В зеркале я вижу, как её сухие одеревенелые губы трогает улыбка и тогда она кажется мне настоящей. В целом мире нет никого лучше Дьявола.