Середина пути

— Сарек меня ненавидит. — Ты же понимаешь, что мой отец не может испытывать столь нелогичное чувство. — Спок, десять лет прошло, — закатил глаза Кирк. — В действительности прошло девять земных лет, восемь месяцев и… — Неважно. Как можно ненавидеть меня спустя столько времени? — Дверь открылась — Кирк и Спок вошли в капитанскую каюту. Кирк направился прямиком к кровати и с разочарованным вздохом опустился на ее край. Спок остался стоять, сцепив руки за спиной. — Я ведь хорошо к тебе относился, правда? Спок дернул уголком губ, но на вопрос ответил с обычной серьезностью: — Если ты интересуешься, было ли твое поведение во время наших отношений удовлетворительным, то мой ответ — да. Кирк окинул Спока недовольным взглядом. Десять лет назад он бы отругал себя за неудачно сформулированный вопрос. Теперь он прекрасно понимал, что Спок специально его дразнит. — Я тебе не изменяю. Всегда тебя поддерживаю. Позволяю устраивать в каюте жару, от которой потею, как не знаю кто. Повсюду ношу с собой шапку, на случай если твои острые ушки замерзнут. Забочусь о тебе, и до сих пор просто без ума от тебя. И да — я уже говорил, что ни разу не изменил тебе, несмотря на огромное количество инопланетных красоток, вешавшихся мне на шею? — Я очень тебе за это признателен. Кирк, не убирая ног с пола, откинулся на кровать и уставился в потолок. — И все равно Сарек меня ненавидит. Матрас слегка прогнулся, когда Спок — с безупречно прямой спиной — устроился рядом. — Он тебя не ненавидит. — Ненавидит. Не спорь со мной. Он даже смотреть на меня не может. — Ты хочешь, чтобы мой отец на тебя смотрел? — Ты понимаешь, о чем я! — Кирк разочарованно вздохнул. — Он ведь твой отец! Мне хочется ему нравиться. Или, на худой конец, чтобы он меня терпел. Сарек просто не выносит меня, и это видно невооруженным глазом. Сегодня он весь вечер не смотрел на меня — явно считает, что я тебе не пара. — Кирк закрыл глаза. — Очевидно, он просто ненавидит людей. — Теперь ты действительно ведешь себя нелогично. Мой отец долгие годы служил послом на Земле, у него была жена-землянка. Конечно же, ему нравятся люди — настолько, насколько это вообще для него возможно. — Трудно в это поверить. Спок на мгновение затих. — Ты помнишь, что сказал за ужином? — Я много чего наговорил. — О волосах. — А, это? Что на днях я заметил у себя седой волос? Я просто пошутил! К тому же, речь шла всего лишь об одном волосе. Спок, вряд ли я начал седеть. — Он все еще горюет по моей матери. Кирк застыл. Спок раньше никогда не говорил о своем отце так — будто у него были хоть какие-то чувства. — Что? — Он скучает по моей матери, — пояснил Спок. — Даже спустя столько лет. — Ну, конечно же, Сарек по ней скучает! — ответил Кирк намного эмоциональнее, чем хотелось бы. — Я скучаю по отцу, хотя никогда его не видел. Это нормально. Непонятно, правда, какое это имеет отношение к моим седым волосам. — Они напомнили ему о человеческой смертности. Кирк распахнул глаза, быстро сел и перевел взгляд на Спока. — Что? Спок смотрел прямо перед собой. — Они напомнили ему о человеческой хрупкости. О том, что ты состаришься быстрее и умрешь раньше меня. И что я в конце концов останусь в одиночестве — без человека, которого люблю. Совсем как он. Кирк застыл. Через несколько секунд Спок наконец посмотрел на него, но Кирк пока так и не пришел в себя от его слов. Он встретился взглядом со Споком — тот не выглядел расстроенным. Он выглядел… ну, по-споковски. — Откуда ты знаешь? — голос Кирка дрогнул, но Спок все равно его расслышал. — Он — мой отец. Я просто... понимаю его. Сегодня у него случилось то, что вы, люди, называете «эмоциональным моментом». Его контроль силен, но не идеален. И, конечно, он тебя не ненавидит. — Те, кто думают, что вулканцы лишены эмоций, ни черта не понимают, — сдавленно произнес Кирк. — Действительно. После услышанного Кирк почувствовал себя беззащитным и выпотрошенным, одним оголенным комком нервов. Ему нужно было успокоиться. Он повернулся и толкнул Спока — тот без сопротивления позволил повалить его на кровать и устроиться на нем верхом. Кирк положил руки Споку на грудь, а Спок обнял его за пояс. — Твой отец ошибается. Я не собираюсь умирать у тебя на глазах. — Джим. — Спок провел по рукам Кирка. Такой жест не был типичным для вулканцев, но Спок со временем научился успокаивать слишком человечного Кирка. — Строить догадки бессмысленно. Наша работа опасна. Мы можем потерять друг друга в любой момент, на любой миссии. И если нам повезет выжить и пережить какие-нибудь болезни, тогда да, мне придется тебя потерять. Я осознавал вероятность такого развития событий, когда решил вступить с тобой в отношения, и ни о чем не жалею. У Кирка перехватило дыхание. После стольких лет вместе для него все стало по-другому. Мысль о том, что ему придется жить без Спока, была подобна попытке представить жизнь без чего-то жизненно важного — например, без сердца или без воздуха. — Спок… Тот вытянул руку и провел большим пальцем по губам Кирка. — Бессмысленно размышлять о конце, — тихо произнес он. — Я признателен за то, что сейчас нахожусь в середине пути. Нежные слова Спока лишь усилили жажду прикосновений. Кирк прикусил палец и тут же встретился с потемневшим взглядом Спока. Рука Кирка переместилась на его задницу. Ласки пальцев оказывали на Спока тот же эффект, как на Кирка — прикосновение к члену. Сейчас Кирк очень рассчитывал на продолжение. Он еще немного пососал палец, наблюдая за тем, как Спок возбуждается, и лишь потом выпустил его изо рта. Спок обхватил Кирка за шею и притянул к себе для поцелуя. Губы Спока были привычно горячими, и Кирк знал: если ему когда-нибудь доведется целовать других, то их губы и руки покажутся ему неприятно холодными. Они одновременно сбросили обувь на пол, и Кирк полностью сосредоточился на поцелуе, зная, что Спок удобно устроит их на постели. Спок без труда переместил его, и Кирк ощутил привычный легкий укол зависти из-за силы партнера. Через несколько секунд Спок принялся стаскивать рубашку. Он всегда стремился раздеться как можно скорее — его чувствительное тело жаждало прикосновений Кирка. Тот устроился верхом на Споке, одним движением стянул с себя форменку и нижнюю футболку, а затем помог Споку избавиться от одежды. Когда он наклонился для очередного поцелуя, их обнаженная кожа соприкоснулась, и по ней словно пробежали искры. У Кирка возникло ощущение, будто он вернулся домой. Они повалились на матрас, в процессе стянув друг с друга штаны, и игриво завозились. Спок, чертов телепат, конечно же, понимал, чего хочет Кирк, но Кирк — после стольких-то лет совместной жизни — и без всякой телепатии прекрасно знал, чего желает его вулканец. Он знал, что Споку нравятся вулканские поцелуи, и Кирк научился целовать чувствительные ладони и пальцами, и губами одновременно. Он знал, что Спок предпочитает дрочку минету и фингеринг риммингу. Спок же, в свою очередь, усвоил, что во время секса людей посещают самые личные и самые нелогичные мысли. Кирк не сразу, но поделился своими, и это настолько возбудило вулканца, что Кирку пришлось смириться и впустить его в свой разум. И даже если Спок и узнал, что Кирк огромный извращенец, то это не заставило его уйти. Бесценно знать, что кто-то видел твои самые извращенные мысли и остался рядом. Кирк чувствовал уверенность в своем партнере. Он перевернул Спока на спину, стараясь как можно больше касаться его; скользнул рукой вниз и обхватил член, и Спок выгнулся. С его губ сорвался поток слов на вулканском — наверняка он просил сделать с ним нечто грязное. У Кирка обнаружился странный фетиш, ему нравилось слышать, как Спок говорит на вулканском, — он не мог толком объяснить, почему это так его заводит, но, к счастью, Спок никогда не спрашивал. Точно так же Кирк никогда не интересовался, почему Споку иногда нравится использовать свою нечеловеческую силу, чтобы прижимать его к кровати. Кирк взял смазку из тумбочки и уверенно скользнул в тело Спока. У него перехватило дыхание — это было глупо и просто, и первобытно, но сколько бы они ни занимались сексом, он всегда поражался тому, насколько он хорош. Бессмысленные интрижки, в которые он бросался с головой до того, как Спок предложил ему погоню и предвкушение, были забавными, но когда он наконец принимался за дело — когда раздевал всех этих людей и ложился с ними в постель, то понимал, что на самом деле не хочет этих незнакомцев. Слишком властный, слишком требовательная, слишком сильный, слишком мягкая — Кирк всегда испытывал разочарование, потому что его ожидания не оправдывались. Но секс со Споком был идеальным. Они превратили секс в искусство. Они точно знали, к чему прикасаться, и понимали, чего хотят друг от друга. А если возникали сомнения — не боялись спросить. И сегодня вечером, когда они кончили — с разницей в несколько секунд, еще один трюк, который совершенствовался годами, — Кирк уткнулся лицом Споку в шею и привычно задался вопросом, как же это ему так повезло. Кирк хотел сразу же заснуть, но Спок, как обычно, настоял на том, чтобы привести их в порядок. Кирк перекатился на бок и сквозь полуприкрытые веки наблюдал, как Спок исчезает в ванной. Затем он закрыл глаза и перевернулся на другой бок. Он почти задремал, когда теплое тело прижалось к нему сзади. Горячие губы оставили поцелуй на плече, а пальцы переплелись с его собственными. Спок пробормотал пару ласковых слов на вулканском — Кирк просто обожал это. На его губах появилась сонная улыбка. Спок был прав. В их безумном мире бессмысленно строить догадки. Сейчас Кирк был в безопасности, в тепле и непобедим, и Земля пока все так же вращалась вокруг Солнца. Он изо всех сил цеплялся за то, что у него есть, и надеялся, что так будет еще тысячу лет. — Люблю тебя, — пробормотал Кирк. Он услышал, как Спок ответил ему тем же, и провалился в сон. Конец