По праву рождения

      Сириусу Блэку было шесть, когда он впервые ощутил холодную суть их семейного благополучия: власть. Власть, которая душила, как удавка из шелка. «Никто не вправе нам указывать», — шептал этот принцип, ползая под кожей, словно ядовитая змея. В этом возрасте он начал понимать, что Maman желала им не просто лучшего, а всего. Всего, что только можно заграбастать, ведь Блэкам позволено всё. У них есть всё, но жажда большего грызла изнутри, просачивалась в кости, отравляла кровь, и никто, ничто не могло изменить это предначертание.              Блэки берут своё. Всегда.              Блэкам не приказывают. Никогда.              Кузина Беллатриса казалась Сириусу воплощением хаоса, дикой, неуправляемой стихией. Но Белла (как он привык её называть) часто навещала их с Регулусом. Вальбурга Блэк принимала её в любое время, готовая приютить под своим крылом, если бы не существовало другой ветви их разросшегося семейного древа.              — Дорогая тетушка, — Беллатриса возникла из камина, словно демон из преисподней, приветствуя Вальбургу. — Вы сегодня просто лучитесь!              — Моя дорогая, — миссис Блэк окинула гостью оценивающим взглядом, приглашая её к дивану, где Критчер уже расставил дымящийся чай и сладости. — Благодарю. Теперь, расскажи мне, что за весть ты принесла?              Сириус и Регулус, застыв в тени, наблюдали за разворачивающейся сценой. Регулус был ещё слишком мал, чтобы понимать суть взрослых интриг, но Сириус, с болезненным любопытством, впивался слухом в каждое слово.              Беллатриса извлекла из складок платья конверт, демонстративно протягивая его тетушке.              Вальбурга приняла письмо. Её лицо оставалось непроницаемым, как маска, но Сириус чувствовал, как в глубине материнской души зарождается шторм, как темные воды поднимаются, готовые затопить все вокруг.              Вальбурга подняла свой ледяной взгляд на Беллатрису, и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, фальшивой и опасной, как лед под тонким слоем снега.              — И что же ты ответила?              — Я? — Белла закинула ногу на ногу, её глаза сверкнули хищным огнем. — Разве этот червь достоин меня?              Вальбурга одобрительно кивнула. Конверт в её руке вспыхнул ярким пламенем, превращаясь в пепел, словно и не существовал вовсе.              — Недостоин тебя, — прошипела миссис Блэк, вкладывая в эти слова всю свою ядовитую убежденность. — Настоящие Блэки берут то, что желают. Им никто не указ, ими не помыкают, их не принуждают ни к чему.              «Нас не принуждают, нами не помыкают, нам не указывают».              Эти слова выжглись на подкорке Сириуса, словно клеймо. Это была извращенная истина их семьи. Это была их жизнь, их проклятие, их болезненное желание обладать всем и вся, не считаясь ни с кем и ни с чем.              Блэки не спрашивают. Они берут. И он знал, что однажды эта жажда обладания поглотит и его самого. 

***

      Сириусу исполнилось одиннадцать — возраст, открывающий двери Хогвартса. Совсем скоро за ним последует и младший брат, а Maman, как всегда, позаботится, чтобы их сыновья получили лучшее. Сириус не сомневался в этом.              — Сириус, — начала Вальбурга, откладывая в сторону серебряные столовые приборы. Ее взгляд, холодный и острый, словно лезвие, скользнул по сыну, отмечая безупречную осанку и строгий вид. — Пришло письмо из Хогвартса. Ты принят.              Предвкушение захлестнуло Сириуса. Он жаждал узнать, какой факультет станет его новым домом, хотя всё в его роду шептало о Слизерине.              — Я не опозорю нашу семью, — произнес юноша, выдерживая тяжелый взгляд матери, вкладывая в слова всю силу своей воли. Вальбурга, тронутая его уверенностью, едва заметно кивнула.              — Не опозоришь, — констатировала она, словно вынося приговор.              Но Хогвартс принес в дом Блэков нечто совершенно немыслимое.              Сириус Блэк, наследник древнего и чистокровного рода, чьи корни навеки сплелись со Слизерином, попал… в Гриффиндор.              «Это не важно», — упрямо твердил себе Сириус, убеждая себя, что факультет — всего лишь пыль под ногами, не способная запятнать его кровь. Он все еще Блэк, наследник, и он возьмет от жизни все, что пожелает.              Вскоре его окружили трое мальчишек, каждый по-своему притягательный, но лишь один из них — словно темный магнит — притягивал к себе все мысли и чувства Сириуса.              Ремус Люпин выделялся даже среди своих друзей: тихий, сдержанный, образцовый ученик.              В Сириусе росло непреодолимое желание сорвать с него эту маску невинности, проникнуть в тень, что скрывалась в глубине его глаз, сломать возведенные барьеры, пленить его своим присутствием, сковать своим телом, лишить воздуха, самому решать, когда ему позволено вдохнуть.              Ремус пробудил в нем темное, извращенное желание, о котором так часто твердила мать: заполучить Люпина полностью, без остатка, сделать его зависимым, приковать к себе цепями. Сириус Блэк хотел надеть на его шею ошейник и заставить дышать только им.              Он полюбил так, что готов был связать Ремуса по рукам и ногам, лишить его воли и свободы, сделать своим навеки.              И это желание не отступало даже тогда, когда он добился своего. Заполучил Ремуса полностью и без остатка.              На шестом курсе Хогвартса Сириуса словно озарило: мать была права, как никогда. Жажда власти, обладания — это неумолимо текло в их венах, отравляя разум и сердца. Это коснулось и его младшего брата, Регулуса.               Сириус задумчиво покрутил фамильное кольцо на пальце, внимательно вслушиваясь в каждое слово брата.              — Ты хочешь Джеймса, — констатировал он, прекрасно понимая всю глубину проблемы.               Во взгляде Регулуса плескалось нечто темное: вожделение, хищническое собственничество, граничащее с жестокостью.              Сириус усмехнулся, приподняв уголок губ:              — Но он уже год бегает за Эванс. Ох, брат…              — Разве кто-то вроде неё может находиться рядом с Джеймсом? — вопрос прозвучал как вызов. Регулус подался вперед, совершенно не заботясь о любопытных ушах в гулком Большом зале. — Я хочу его, Сириус. Я должен его заполучить что бы это ни стоило.              Любопытно. Регулус, всегда столь сдержанный, казался воплощением самоконтроля. Неужели Джеймс способен пробудить в нем столь темные страсти? Сириус ощутил, как в душе зарождается зловещее предвкушение. И Сириус готов был помочь в этом.               — Реджи, ты получишь Джеймса, — пообещал Сириус, предвкушая увлекательное зрелище. — Я всё устрою. Положись на меня.               По правде говоря, придумать план, как отвлечь Джеймса от Лили Эванс и направить его внимание на Регулуса, не представляло особой сложности. По крайней мере, для Сириуса. Он ведь и сам добивался Ремуса отнюдь не самыми благородными способами, плетя паутину манипуляций, чтобы взгляд Лунатика был прикован лишь к нему.              Однажды брат спросил его: с чего же все началось?              И Сириус, погрузившись в воспоминания, начал свой рассказ.              Это был пятый курс, когда Люпин целиком и полностью завладел его мыслями. Между ними была лишь дружба, но Сириус томился в грезах, представляя, как Ремус вздрагивает от его прикосновений. Юношеская страсть, словно дикий зверь, рвалась наружу, испепеляя рассудок и заставляя сердце кровоточить от ревности.              В тот день он отправился в библиотеку, намереваясь отыскать подходящее заклинание. Любовное зелье он отмел сразу: его эффект мимолетен, а Сириусу нужны были настоящие, живые чувства.              Иллюзорное заклинание само будто нашло его, заманив своей уникальной особенностью: никто, кроме избранной цели, не увидит созданную иллюзию.              Урок истории магии превратился в полигон для его эксперимента. Требовалось лишь коснуться палочкой учебника Ремуса, прошептать заклинание и визуализировать иллюзию.              Сириус, бросив мимолетный взгляд на стол, небрежно спросил:              — У тебя не найдется запасного пера?              Ремус на мгновение задумался, а затем повернулся к своей сумке, роясь в поисках пера. Сириус, воспользовавшись моментом, выхватил палочку, дотянулся до учебника друга и прошептал так тихо, как только мог:              — Fantasma Desiderio.              Палочка тут же исчезла из поля зрения, ровно в тот момент, когда Ремус обернулся, протягивая ему перо.              — Держи, — произнес он почти ласково, и Сириус одарил его мягкой улыбкой.              Он бросил взгляд на книгу Ремуса, затаив дыхание в ожидании реакции.              Как только начался урок, их попросили открыть учебники. Сириус, наблюдая краем глаза, предвкушал зрелище.              Взяв учебник в руки, ничего не подозревающий Ремус открыл его. Одной секунды хватило, чтобы с громким хлопком закрыть книгу, отбросив ее в сторону. Учебник, скользнув по столу, с грохотом упал на пол. Ремус подскочил на ноги, ошеломленно застыв на месте.              Профессор тут же возмутился:              — Мистер Люпин, в чем дело?              Но Ремус лишь беспомощно открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Он бросил взгляд на Сириуса, который старательно изображал обеспокоенность.              — Лунатик, что с тобой? — участливо спросил Сириус.              — Ничего, — поспешно ответил он, извинился перед профессором и поднял свой учебник. — Прошу прощения.              Вернувшись на свое место, он сверлил взглядом обложку учебника, пока Сириус снова не нарушил тишину:              — Ты точно в порядке? — он склонил голову набок, небрежно проводя пером по губам. Ремус, словно зачарованный, уставился на этот жест.              — Я в порядке, — неуверенно проговорил он, отводя взгляд.              Сириус мысленно ликовал, пораженный такой бурной реакцией. Иллюзия на страницах учебника, должно быть, произвела на него неизгладимое впечатление. А ведь там лишь мимолетно мелькала обнаженная фигура Сириуса, предавающаяся сладострастным утехам. И Ремусу предстояло увидеть подобные иллюзии еще не раз.              В следующий раз он применил это заклинание в ванной гостиной Гриффиндора. Джеймс и Питер вышли первыми, и они с Ремусом остались одни. Сириус не торопился, наслаждаясь прохладными струями воды. Ремус вышел из душевой, и Сириус, выключив воду, обернул полотенце вокруг бедер.              — Чёрт… нет, нет, нет! — раздался голос Люпина, заставив Сириуса встрепенуться.              — Реми? — позвал его Блэк, наблюдая, как Ремус застыл, глядя в зеркало. — Что случилось?              Взгляд Люпина метнулся к Сириусу, скользнул по полотенцу, обернутому вокруг бедер, и он нервно мотнул головой.              — Нет, ничего, — быстро проговорил юноша, поспешно разворачиваясь к выходу.              Когда Сириус остался один, он прислонился к стене, обдумывая следующий ход. Несколько иллюзий посеяли семена в подсознании Ремуса. Теперь же ему нужно было сделать так, чтобы Люпин не мог думать ни о ком, кроме него.              Глубокой ночью, когда шепотки в комнате Мародеров затихли, Сириус, выждав подходящий момент, приподнял веки. Тишина обволакивала, вселяя дерзкую уверенность в успех его замысла. С глубоким вздохом, словно с решимостью ныряльщика в омут, Блэк бесшумно выскользнул из кровати, сжимая в руке волшебную палочку. Словно тень, он прокрался к ложу Ремуса и присел на корточки рядом со спящим другом.              Спящий Люпин… зрелище столь пленительное, что Сириус на мгновение застыл, любуясь. В этой звенящей тишине, под пологом багряного балдахина, на узкой кровати, Ремус казался особенно уязвимым. Сириуса пронзила дерзкая мысль: каково это, когда в таком вот безмолвии Ремус извивается и стонет в его объятиях?              Блэк стиснул зубы, усмиряя бурю желаний. Ещё не время. Он будет терпелив, выжидая час, когда сможет получить гораздо больше.              Направив кончик волшебной палочки на спящего Ремуса, Сириус прошептал:              — Fantasma Desiderio…              Он не мог предугадать, как это заклинание отразится на живом человеке, но был уверен, что риск оправдан.              Сириус Блэк вернулся в свою кровать, сунул руку под подушку, повернулся лицом к Люпину и замер в ожидании.              Раньше он отчаянно пытался убедить себя, что не похож на свою семью. Лелеял надежду стать другим, потому что семейные ценности казались ему порочными и чуждыми. Всё должно было быть иначе. Но, как ни крути, его Maman оказалась права насчёт этого мира. И Сириус принял эту жестокую правду, извлекая выгоду из своего положения члена древнего рода Блэков. Теперь это казалось единственно верным.              Сириус Блэк был именно таким, каким и должен быть.              Хриплый стон Ремуса вырвал его из раздумий. Серые глаза Блэка впились в лицо Люпина, искаженное мукой.              Ремус судорожно сжал одеяло, его губы приоткрылись, и Сириус невольно облизнулся, увидев это. Из чужого горла вырвался прерывистый вздох, пальцы Ремуса отчаянно искали опору. Тело его дернулось вперед, голова откинулась назад, и, сквозь хрип, смешанный с тихим стоном, он резко подскочил, садясь на кровати.              Сириус затаил дыхание, наблюдая, как Ремус тяжело дышит, хватаясь за грудь. Люпину потребовалось несколько секунд, чтобы подняться и, шатаясь, направиться в сторону ванной. Услышав хлопок двери, Блэк поднялся следом. Подойдя к двери, из-за которой доносился звук льющейся воды, Сириус выждал момент и, схватившись за ручку, ворвался внутрь.              — Рем… — Блэк осекся, не в силах вымолвить ни слова.              Ремус, стоя под ледяными струями воды, был обнажен и возбужден. Прислонившись лбом к кафельной стене, он, не замечая присутствия Сириуса, отчаянно пытался справиться с нахлынувшим желанием.              Блэк прислонился спиной к двери, не отрывая взгляда от разворачивающейся картины. Внизу живота разлилось томное тепло, член мгновенно затвердел.              Невероятно…              Сириус застыл, лишенный дара речи, не в силах пошевелиться. Он видел, как Ремус двигает рукой, чувствовал напряжение его мышц, видел, как напрягаются лопатки и ягодицы. Люпин отчаянно подавлял стоны, искусанные губы дрожали. Вода стекала по его телу, распаляя фантазии Блэка: схватить Ремуса прямо под душем, войти в него глубоко и властно, прижать к холодной стене, заставляя молить о пощаде.              И вот Ремус издает вздох, полный облегчения. Вода стихает, парень оборачивается и судорожно хватает полотенце, пытаясь прикрыть бедра.              — Сириус? — Люпин вдруг вздрагивает, чувствуя на себе изучающий взгляд друга. — Почему ты не постучал?!              — Я звал тебя, — в голосе Блэка неожиданно прозвучал интерес. — Но ты был… занят, — его глаза скользнули по телу Ремуса, задерживаясь на лице. — Ты разбудил меня, и я хотел узнать, все ли в порядке? Ты выглядишь взволнованным… успокойся. У меня тоже бывают эротические сны, — его губы тронула дружелюбная улыбка, словно он пытался подбодрить смущенного товарища.              Ремус казался растерянным и смущенным. Он неловко кивнул, стараясь избегать взгляда Блэка. Сдвинувшись с места, Ремус решительно направился к своей одежде, наспех набросил ее на себя и выскользнул из ванной. Что творилось в голове у Люпина, Сириус не знал, но отчаянно желал узнать. Он пропустил Ремуса, оставшись один в ванной. Тело покрылось испариной, а горло пересохло. Возбуждение лишь усиливалось, даже когда Ремус покинул комнату. Сириус и представить не мог, что вид Ремуса, занимающегося самоудовлетворением, заставит его приложить столько усилий, чтобы сдержаться. Он прислонился спиной к двери, закрыл глаза и проскользнул рукой под пижамные штаны, обхватывая возбужденный член.              — Вот блять, — прошипел Блэк, припустив штаны и двигая рукой по плоти. Член затвердел мгновенно, в голове не переставало всплывать обнаженное тело Ремуса. Рука начала двигаться интенсивнее, брови юноши сдвинулись к переносице. Сириус задержал дыхание, предвкушая оргазм. Ноги слегка подкосились, и Блэк, поддавшись желанию, сполз на колени, продолжая дрочить. Второй рукой он уперся в пол, наполняя ванную прерывистым дыханием. Ему было мало этого, ему нужно было тело Ремуса, тело его Лунатика, чтобы чувствовать пульсирующие объятия на своем члене.              От этих мыслей Сириуса пробила дрожь, которая сконцентрировалась в одной точке. Сильнее сжав головку члена, Блэк облегченно выдохнул, чувствуя, как ладонь наполняется спермой.              «Ещё не время», — вновь твердил он сам себе, понимая, что больше не в силах терпеть.              Он должен сделать последний шаг — сорвать покров с тайных желаний Люпина.              Несколько дней протекли под вуалью обманчивого спокойствия. Сириус хранил непроницаемое молчание, в то время как Ремус, израненный призрачными касаниями сириусовых иллюзий, казался скорее погружённым в раздумья, нежели смущённым. Будто привыкнув к мимолётным миражам, он больше не удивлялся их внезапным появлениям. Сириус же, в маске заботливого друга, осыпал Лунатика вопросами о самочувствии, получая в ответ уклончивые полунамёки. Их взгляды, мимолетно сталкиваясь, заставляли Ремуса поспешно отводить глаза, пряча смятение.              Сириус упивался этой игрой. В глазах Ремуса он читал не только смущение, но и глубокую задумчивость, причину которой было нетрудно разгадать.              В библиотеке, под сенью высоких книжных полок, друзья готовились к занятиям. Джеймс раскладывал учебники, когда Ремус ускользнул за стеллажи с томами заклинаний. Сириус знал: если Ремус ищет объяснение своим видениям, в этих книгах он его не найдёт.              — Эй, Бродяга, — прошептал Джеймс, оглядываясь по сторонам. — Тебе не кажется, что с Лунатиком что-то не так в последнее время?              — Серьёзно? — Сириус притворился удивлённым. — По-моему, всё как обычно.              — Нет, что-то определённо происходит, — настаивал Джеймс. — С ним нужно поговорить.              — Да ладно тебе, это же Лунатик, — усмехнулся Сириус. — Что с ним может случиться?              Джеймс недовольно покачал головой.              — Поговори с ним, — Поттер кивнул в сторону стеллажей, где скрылся Люпин. — Я пытался, но он твердит, что всё в порядке.              — И ты ему не веришь?              — Я верю, что нашему другу нужно разобраться с чем-то важным, — упрямо заявил Поттер. Сириуса поражала его проницательность. — Если он не хочет говорить со мной, может, откроется тебе. Иди же!              Сириус выдержал паузу, прежде чем с деланным равнодушием кивнуть и направиться в ту же сторону, куда ушёл Ремус. Лёгкая улыбка тронула его губы, но тут же исчезла, как только он завернул за стеллаж. Ремус стоял у полки с книгами о предсказаниях.               «Он идёт по верному следу», — мысленно усмехнулся Сириус.              — Реми? — позвал он, подходя ближе.              Ремус вздрогнул и вернул книгу на полку.              — Что-то случилось? — спросил он, явно удивлённый появлением Блэка.              — Не совсем. Просто мы тут о тебе беспокоимся, — честно признался Сириус. — Ты какой-то странный в последнее время, — его взгляд скользнул по книгам, словно он искал что-то конкретное.              — Всё в порядке, вам не стоит…              — О, гляди! «Сны, которые сбываются: Онейромантия для начинающих»! — Сириус вытащил книгу в тёмно-синей обложке с золотым тиснением, под названием которой красовалось имя прорицательницы Алиции Сомнус. — Тебе же недавно сон снился, верно? — он с притворным интересом начал листать книгу, останавливаясь на определённой странице. — Смотри: Глава вторая. Виды магических снов. Как отличить вещий сон от обычного? Тут даже тест есть. Хочешь пройти? — он поднял взгляд на застывшего Ремуса.              Решив проигнорировать мгновенно изменившееся настроение друга, Сириус вновь углубился в чтение.              — Слушай: «Просыпались ли вы в холодном поту или с чётким воспоминанием деталей?» Ну же, Реми, давай. Вдруг твой сон и вправду пророческий?              Ремус нерешительно взял книгу, всё же решившись взглянуть на короткий тест.              Просыпались ли вы в холодном поту или с четким воспоминанием деталей?              «Да».              Связан ли сон с кем-то из вашего близкого круга?              «Да».              Мерещилось ли вам что-то подобное вне сна?              «Да».              «Если хотя бы на два вопроса вы ответили «да» — вам стоит записать сон и проанализировать его, ведь в большинстве случаев сон является пророческим».              Ремус судорожно выдохнул, поднимая взгляд на Сириуса. Тот, облокотившись на книжный стеллаж, наблюдал за ним с нескрываемым любопытством.              — Ну? И что там?              — Ничего, — Люпин покачал головой и уже собрался положить книгу на место, но Сириус не дал ему этого сделать. Он выхватил фолиант из его рук и сам поставил его на полку.              — Послушай, Джеймс беспокоится о тебе. И я тоже, — Сириус встретился с ним взглядом. — Если тебя мучают сны, лучше разберись с ними поскорее.              С этими словами Сириус отошёл, понимая, что сейчас давить на Ремуса опасно. Возможно, тот ещё не готов принять свою судьбу.              Ещё чуть-чуть… совсем немного…              Рано утром на уроке зельеварения Сириус встал в пару с Ремусом. Они не обменивались ни словом, полностью погружённые в создание сложного эликсира Лунного Прозрения, который должен был на сутки наделить выпившего гениальным интеллектом, пониманием всех языков и способностью видеть скрытые магические связи. Чтобы сварить его хотя бы на «удовлетворительно», нужно было в совершенстве владеть искусством создания оборотного зелья. Ремус был талантлив в зельях, а Сириус схватывал всё на лету, поэтому их работа была удивительно слаженной.              — Думаю, пора добавить пыльцу мандрагоры, — предупредил Люпин, кивнув в сторону ингредиента.              — Она должна замерцать, верно? — уточнил Блэк, беря колбу с пыльцой. Он навис над котлом напротив Ремуса и открыл колбу.              — Да, должна замерцать, — подтвердил Лунатик, встречаясь взглядом с Сириусом. — Сыпь.              Сириус кивнул, добавляя пыльцу в варево. Он упёрся рукой в стол, наблюдая, как эликсир меняет цвет, становясь светлее. Вскоре они заметили лёгкое мерцание, которое постепенно усиливалось.              — Лепесток серебристой розы, — произнёс Сириус. — Я его не брал…              — Я принесу, — отозвался Ремус и направился к полке с ингредиентами.              Воспользовавшись его отсутствием, Блэк незаметно вытащил волшебную палочку, наложил на котёл заклинание иллюзии и, спрятав палочку обратно, откинулся на спинку стула. Вернувшийся Ремус приготовился к финальному этапу варки. Оставалось бросить лепестки роз, дождаться, когда эликсир станет прозрачным с серебристыми искрами, и можно заканчивать.              Он сверился с учебником, посмотрел на варево в котле и замер, словно зачарованный. Мутно-серая жидкость внутри будто оживила его тайные грёзы: два тела сплелись на кровати в страстном объятии, их губы жадно искали друг друга. На спине одного из юношей россыпью мерцали родинки, словно звёзды на ночном небе. Этот юноша нависал над другим, который, выгнувшись в спине, судорожно сжимал простынь пальцами.              Ремус выронил лепестки роз, и мерная ложка, упав в котелок, развеяла видение в пузырьках эликсира.               «Это безумие!» — пронеслось в его голове. Он никогда не отрицал, что Сириус был невероятно красив, что Блэк будоражил сердца многих, но Ремус… Почему это происходит именно с ним? Неужели то, что он видит, и вправду является пророчеством?              Он украдкой взглянул на Сириуса. Блэк был безупречен, идеален. И, кажется, Люпин всё больше склонялся к тому, чтобы его сны и видения стали явью…              Зерно, закопанное Сириусом, проросло. Блэк видел это по чужим глазам, по взгляду, которым смотрел на него Ремус. Теперь ни к чему быть столь мягким по отношению к Люпину. Он был готов, стоило взять своё.       

***

      Рождество неумолимо надвигалось, окутывая мир морозной дымкой предвкушения. Дарить подарки близким — древний и священный ритуал этого праздника. Сириус знал, что для Ремуса нужен не просто подарок, а нечто особенное, пропитанное магией и чувствами. И фамильная реликвия Блэков сейчас казалась ему идеальным подношением — два браслета, мистически сплетенные воедино. Пусть сокровища семьи были неисчислимы, но ни одно из них не могло сравниться с тем, что он собирался отдать, вкладывая в это всё своё желание обладать кем-то.              Семья Блэков отмечала Рождество с мрачным великолепием, как и всегда, в духе Вальбурги. В этот день Сириусу удалось расслабиться в холодной атмосфере родительского дома, острее ощущая пропасть между своей семьей и теплом, царящим в доме Джеймса Поттера. Maman настояла на возвращении сыновей, и никто не посмел ослушаться ее воли.              Найти реликвию не составило труда. Браслеты – два змеящихся серебряных кольца, соединенных невидимой нитью энергии. Один Сириус надел на свое запястье, ощущая легкое покалывание, а второй, завернутый в шелестящую праздничную бумагу, ждал своего часа. Он призвал Критчера.              Домашний эльф возник из ниоткуда, согнувшись в униженном поклоне.              — Молодой хозяин звал Критчера?              — Да, — отрезал Сириус, протягивая эльфу сверток. — Это для Ремуса Люпина. Доставь немедленно.              Критчер, не задавая вопросов, исчез с подарком. Сириус задумчиво посмотрел на браслет, обвивающий его запястье. Уголки губ приподнялись в слабой улыбке предвкушения. Он ждал, когда такой же браслет украсит запястье его Лунатика, станет символом их неразрывной связи.              — Сириус? — раздался тихий стук в дверь. Регулус никогда не входил без приглашения, оставаясь робко стоять за дверью. — Maman зовет нас в столовую.              Сириус распахнул дверь, встречаясь с неуверенным взглядом брата. Он одарил Регулуса мимолетной довольной улыбкой и кивнул.              — Идем, Реджи, — сказал он, покидая свою комнату. Регулус, словно тень, последовал за ним.              В прошлом году Сириус получил в подарок книгу «Как быть достойным Блэком», но в этом…              Палец Сириуса Блэка теперь украшало массивное золотое фамильное кольцо, переданное от Ориона старшему сыну. Это означало лишь одно – он, наконец, стал достойным. Во взгляде Вальбурги мелькнуло подобие одобрения. Она больше не сомневалась в своем сыне, несмотря на его бунтарский дух и ненавистный Гриффиндор.       

***

      Студенты возвращались к привычной жизни, словно течение реки после бурного разлива. Рождество осталось позади, оставив после себя привкус сладких воспоминаний и эхо веселья. Джеймс, ощутимо тосковавший по Сириусу в праздничные дни, не удержался:              — Мог бы хоть после Рождества заглянуть! Мы с Питером на магловский каток ходили!              — Прости, Сохатый, дела семейные, — Сириус с нарочитой небрежностью продемонстрировал фамильное кольцо, приковывая взгляды друзей. — Передача кольца — это и передача обязательств. После выпуска иду в Министерство, к отцу.              — Твой отец — глава Отдела магического правопорядка, фанат чистоты крови, — сухо констатировал Джеймс.              — Именно, — Сириус одарил друга кривоватой улыбкой. — Буду курировать Отдел запрещенных артефактов. Эдакий надзиратель за древними пыльными штуковинами.              — Сириус, — тон Поттера внезапно стал серьезным, что, казалось, позабавило Блэка. — Тебя это устраивает? Я о… твоей семье.              — Абсолютно, — честно ответил он, глядя другу прямо в глаза. Питер и Ремус, молча наблюдавшие за обменом репликами, затаили дыхание. Эта тема была негласным табу для всех четверых. Поддержка Сириусом семьи вовсе не означала, что он станет осуждать своих близких. По крайней мере, его не ставили перед выбором, а это значило многое.              — Точно? — не унимался Джеймс.              — Да, — отрезал Блэк.              Питер, почувствовав повисшее напряжение, поспешил сменить тему:              — Бродяга! А что это у тебя на руке? — взгляд Петтигрю скользнул по запястью Сириуса и метнулся к Ремусу. Секунды хватило, чтобы в глазах Питера мелькнуло понимание. — У вас парные браслеты! Круто!              — Что? — Джеймс ошеломленно моргнул. Казалось, он был искренне изумлен. — Погоди, у вас парные браслеты?! А мы тут как, вообще?              — О, это… ну… — Сириус скользнул взглядом по своему запястью, а затем встретился с неловким взглядом Люпина. На щеках Ремуса, кажется, проступил легкий румянец, но тот быстро взял себя в руки. — Да, у нас парные браслеты. Подарок на Рождество. Вы с Джеймсом тоже можете себе что-нибудь парное прикупить. Как вам идея? — издевательски протянул Сириус.              Джеймс закатил глаза и швырнул в него подушку, которую Сириус ловко перехватил.              — Очень смешно. Я вообще-то о парных кольцах с Лили подумываю!              — Весьма самонадеянно полагать, что она воспримет твою идею с энтузиазмом, — вдруг вставил Люпин, и Сириус расхохотался, задевая ранимое сердце Джеймса.              Смех затих, когда Сириус поймал на себе изучающий взгляд Ремуса. Взгляд скользнул к губам, вызвав у Люпина странную, неопределенную эмоцию. Это было… странно. Сириусу казалось, что Ремус хочет его, но еще не готов признаться даже самому себе. Сириусу нужно было увидеть это желание в его глазах, услышать мольбу «сделай это со мной», почувствовать его всем телом.              Одна мысль о желании пробудила собственное, острое, жгучее желание. Он представил, как сжимает в руке шелковистые волосы Ремуса, как глубоко целует его, собирая пальцами слезы, выступившие на глазах от переизбытка чувств. Как закатываются красивые глаза Люпина, теряя осознанность…              Сириус почувствовал, как кровь прилила к паху, член налился тяжестью.              В тот же миг по телу прошла волна магической энергии, передавая импульс от одного браслета к другому. Сириус сглотнул, заметив растерянность на лице Ремуса. Возбуждение Сириуса передалось Люпину, пронзило его тело.              Это был первый раз, когда Сириус ощутил действие браслетов в полной мере. Ремус, конечно, и понятия не имел об их связи, а Сириус… Теперь он мог использовать эту связь в своих целях.              В следующий раз Сириус испытал браслеты на уроке трансфигурации. Профессор Макгонагалл объявила, что сегодня они будут работать в парах, поскольку задание требовало полного доверия к партнеру. Цель была проста: превратить два отдельных предмета в единое целое, используя синхронное заклинание. Сириусу достался нож, а Ремусу — пергаментный свиток. Беспалочковая магия — сложнейшая дисциплина даже для старших курсов, но, как пояснила профессор: «Попытка – не пытка, мистеры!»              — То есть, нам нужно просто держаться за руки и произнести заклинание, верно? — переспросил Сириус у профессора.              — Именно так, мистер Блэк, — подтвердила Минерва. — Кто первым справится с заданием, может продемонстрировать мне результат.              Сириус взглянул на Ремуса, в глазах которого читался невысказанный вопрос.              — Лунатик, так что, возьмемся за руки? — Сириус протянул ему ладонь, ослепительно улыбаясь.              Люпин опустил взгляд на его руку. В это время остальные студенты, разбившись на пары, разошлись по кабинету, чтобы начать тренировку.              Ремус, повернувшись, направился в сторону окна со свитком в руках. Сириус, сжимая в руке нож, последовал за ним. Никто не обращал на них внимания, все были поглощены заданием. Ремус, найдя укромный уголок, обернулся к Сириусу.              — Mutuo Vinculum, — прозвучало пояснение Люпина. — Запомнил?              — Знаю, — кивнул Блэк. — Maman использовала это для создания фамильных реликвий. Всё в порядке.              Ремус был удивлён, но спрашивать не стал. Они оба держали артефакты, раскрыв ладони навстречу друг другу, готовясь к касанию.              Сириус вперил взгляд в их руки. Его пальцы дрогнули, а затем сомкнулись с пальцами Люпина. Бросив взгляд на Ремуса, он заметил, как слегка приоткрылись его губы. В голове Сириуса вновь вспыхнули непристойные образы, где главным действующим лицом был этот рот. Лёгкое возбуждение тут же передалось Ремусу, который, почувствовав чужую похоть, резко отдёрнул руку, пошатнувшись.              Реакция Люпина позабавила Сириуса, и он нарочито-удивлённо спросил:              — Всё в порядке?              Ремус молчал, собираясь с мыслями.              — Да, в порядке, — наконец ответил он, вновь протягивая ладонь.              Сириус мысленно усмехнулся. Он-то знал, что Ремус был далёк от спокойствия. Сам Сириус ощущал то же самое, и если он мог держать себя в руках, то для ничего не подозревающего Люпина это было настоящим испытанием.              Сириус снова коснулся чужой ладони, сомкнув пальцы. Люпин повторил его жест.              — Mutuo Vinculum, — произнёс Ремус.              — Mutuo Vinculum, — эхом отозвался Сириус.              Их взгляды встретились. Голоса слились воедино, произнося заклинание на чистой латыни. Артефакты воспарили над их ладонями, поднимаясь всё выше. Сириус чувствовал, как магия просачивается сквозь его пальцы, передаваясь Ремусу, и как магия Люпина проникает в его тело. Они стали единым целым, словно их предметы, стремящиеся к слиянию.              Вновь и вновь они повторяли заклинание, сплетаясь в магическом экстазе. Это казалось Сириусу невыносимо возбуждающим. Он жаждал обладать Ремусом всецело, физически и магически, ощущать каждую его эмоцию. Сейчас они были близки как никогда. Эту связь можно было использовать, подчинить. Сириус понимал, что может взять верх над Люпином, но не хотел принуждать его. Он просто наслаждался потоком магии, пронизывающей его тело, и это сводило с ума. Сириус Блэк не скрывал своей страсти, позволяя Ремусу ощутить его сексуальное желание.              В голове промелькнула безумная мысль: а что, если овладеть Ремусом, проникнуть в его тело одновременно со слиянием магии? Что он почувствует? Если простое возбуждение заставляет терять рассудок, то это могло бы довести до безумия.              Сириус очнулся, когда их руки разъединились. Он поднял взгляд на слившийся артефакт и подхватил единый нож с письменами и рунами, чтобы оценить работу. Тело всё ещё было охвачено сладкой истомой, но он с удивлением осознал, что они всё же завершили задание.              — Сработало, — сообщил Блэк, поднимая взгляд на Люпина. Он замер, не обнаружив товарища. Ремуса нигде не было.              Сириус шумно выдохнул, ощущая болезненный импульс в теле. Нож упал на стол, ноги едва держали его от нахлынувшего возбуждения. Он был на пределе. Вероятно, Ремус сейчас где-то один, пытается справиться с собой.              Меньше секунды понадобилось Сириусу, чтобы выскочить из кабинета под возмущённые возгласы профессора. Ему было плевать. Они закончили задание, и это было главное.              Сириус нёсся по коридору, пока не добрался до пустого класса. Наложив заклинание на дверь, он упёрся ладонями в парту, опустив голову. Казалось, будто его член извергается снова и снова, беспрерывно.              — Реми… Как ты можешь делать это не на моих глазах? — прошептал он, и руки потянулись к ширинке. Сириус рухнул на парту, спуская штаны и обхватывая свой член ладонью. — Блять… Пиздец, — простонал он и тут же кончил, но возбуждение не отпускало.              Сириус яростно двигал рукой, зная, что прямо сейчас Реми чувствует то же самое, и эти ощущения усиливаются вдвойне. Похоть, страсть, желание оттрахать Ремуса — всё это обрушилось на него неистовой волной, и от одной этой мысли член дёрнулся, извергая новую порцию спермы.              Сириус с ужасом осознал, что вся его рука в семени.              Он опустил взгляд, и из его губ вырвался нервный смешок. Интересно, Ремус сейчас тоже весь в сперме? Какое у него сейчас выражение лица? Плачет ли он от удовольствия?              Сириус жаждал увидеть его лицо, увидеть слёзы в его глазах.              Ремус появился лишь на последнем уроке, объяснив, что был в лазарете. На его лице больше не было ни растерянности, ни каких-либо других эмоций. Он полностью погрузился в учёбу, словно отгородившись от мира.              Но спокойствие длилось недолго.              Спустя пару дней Сириус застал Ремуса в гостиной, окутанной ночной тишиной. Словно тень, Блэк скользнул с кровати, замер на лестнице. Опершись о перила, он небрежно кашлянул, вырывая Люпина из задумчивости.              — Не спится? — прозвучал сонный вопрос Сириуса.              — Да, — отозвался Ремус, глядя на друга с дивана. — А ты чего не спишь?              — О, почуял, что тебе не хватает моего общества, — Блэк одарил его хищной усмешкой, вызвав тихий смешок в ответ. — Шучу, хотя… Говорят, у нас с тобой связь особая. Я чувствую, когда Лунатику хорошо, а когда — плохо.              — Что? — Ремус застыл, словно пораженный молнией. — В каком смысле?              Сириус изучающе посмотрел на него, и реакция Лунатика его забавляла. Медленно, словно крадучись, он спустился вниз, обошел диван и бесшумно возник за спиной Ремуса. Наклонившись к самому уху, прошептал:              — В самом прямом: когда хорошо, а когда — плохо.              Плечи Люпина дернулись, напряглись. Сириус сдержал смешок, но не отстранился.              — Ты издеваешься? — прошептал Ремус, пытаясь сохранить ровное дыхание.              — А чего ты так напрягся? Неужто тебе есть что скрывать от меня? — с притворным удивлением спросил Блэк, а затем, с легкостью пантеры, перемахнул через спинку дивана и устроился у его ног, положив голову на колени. — Да расслабься, шучу. Просто увидел пустую кровать. Так ты спать собираешься?              Ремус помедлил, словно взвешивая что-то, затем поднялся.              — Да, собираюсь.              Он едва успел сделать шаг, как Сириус перехватил его за запястье.              — Эй, с тобой, правда, всё в порядке? — в голосе Блэка прозвучало искреннее беспокойство, в которое Ремус, казалось, поверил.              — Да, всё в порядке, — взгляд Люпина скользнул по его руке, и Сириус заметил, как дрогнул кадык. В глазах друга мелькнуло что-то неуловимое.              — Ты ведь мне расскажешь, если что-то не так? — не отступал Блэк.              Ремус смотрел ему прямо в глаза. Долгая пауза. Губы его слегка приоткрылись, но слова застряли в горле. Сириус чувствовал внутреннюю борьбу, бушующую в душе Лунатика.              «Чего же ты так боишься? Просто скажи, что хочешь меня».              Наконец, Ремус отвел взгляд, и это было его ответом.              — Расскажу. Иди спать.              «Лжец», — пронеслось в голове Сириуса. Он отпустил его руку, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Мириться с этим он не собирался.              — Я сейчас приду, — предупредил Блэк. — Только в душ схожу.              Дверь закрылась, и Сириус провел руками по лицу. Если Ремус сейчас упустит свой шанс, Сириус возьмет его силой. Его злила эта сдержанность, эта скрытность Люпина. Если Ремус все еще застрял на стадии отрицания, Сириус готов был сразу перейти к стадии принятия.              Он вошел в душевую, сбрасывая с себя одежду, словно линяя от бремени дня. Совсем недавно, в полумраке кафеля, он застал Ремуса, терзающего собственную плоть. В тот миг Блэк мог одним движением преградить ему путь, прижать к стене, выттрахать из его сознания все мысли, кроме одной — о нем, о Сириусе. Он жаждал сплести нити чужих чувств, вложить в его разум желания, которых прежде не существовало. И сейчас Сириус Блэк намерен был взять свое.              Встав под обжигающие струи воды, Сириус обхватил ладонью свой пульсирующий член, провел по головке, судорожно вдыхая воздух, запрокинув голову. В воображении разворачивалась картина: он властвует над телом Ремуса в самом неподходящем для этого месте. В тишине любимой библиотеки, в шумном Большом зале, полном учеников, где под пологом мантии-невидимки они содрогаются в объятиях, не замечаемые никем, кроме разве что первокурсников, гадающих, что за странные звуки доносятся рядом. В кабинете МакГонагалл, в директорской башне, прямо на квиддичном поле, под крики ликующих фанатов. Сириус мог взять его везде, на всей территории Хогвартса, заставить захлебываться в слезах — слезах боли и неистового наслаждения.              Сириус надрачивал, чувствуя, как волны вожделения, усиленные магией браслетов, перетекают в тело Ремуса, и Блэк принимал ответную волну — не менее страстную. Вероятно, Ремус не спал, мучимый той же жаждой.              Сперма, смешанная с водой, стекла по его члену, устремляясь в слив. Сириус смыл с себя все следы, перекрыл кран и вышел из душевой, чувствуя себя хищником, вышедшим на охоту.              В голове мелькнула мысль: как Люпин вообще это контролирует? Невозможно быть абсолютно непроницаемым и одновременно ощущать столь сильную похоть.              Сириус уже собирался выйти из ванной, как вдруг услышал приглушенный стук, словно в гостиной что-то упало. Выскользнув из комнаты, юноша замер, увидев скрюченную фигуру у подножия лестницы: Ремус, стоя на четвереньках, тяжело дышал, упираясь ладонями в пол.              Сириус стоял неподвижно, наблюдая за другом с неприкрытым любопытством, словно изучал экзотическое животное.              — Рем? — позвал его Сириус, стараясь придать голосу мягкость. — Ты как?              Ремус поднял голову, и Сириус увидел в его глазах, затуманенных пеленой желания, всю гамму его переживаний.              «Вот блять…»              Уголки губ Блэка дрогнули в коварной ухмылке. Ремус сдается. Он больше не может сдерживать бушующее в нем пламя.              — Ты плохо выглядишь, — снова проговорил Сириус, не скрывая триумфа в голосе.              — Сириус… — юноша стиснул зубы, глядя на Блэка. Он боролся всего лишь несколько секунд, прежде чем выдохнуть: — Я больше не могу… Помоги.              Этого было достаточно. Сириус приблизился к Ремусу, с нескрываемым удовольствием рассматривая его бледное, измученное лицо.              — Чем же я могу тебе помочь? Я ведь не знаю, что с тобой такое, — в его голосе звучала ледяная отстраненность. Взяв Ремуса за подбородок, Блэк слегка наклонил его голову в сторону, изучая линию шеи, куда так хотелось впиться. — Может, тебе стоит обратиться к мадам Помфри?              — Она мне не поможет, — прохрипел Люпин, схватив Сириуса за запястье руки, которой тот держал его подбородок. — Это ты… Ты должен мне помочь…              — М-м? Правда? — Сириус переместил ладонь к затылку Ремуса, сжимая в пальцах его волосы. — И что же я должен сделать, Лунатик? Ты так возбужден… Уверен, что хочешь, чтобы я тебе помог?              Люпин стиснул зубы до скрежета, поджал губы, и в его глазах появились слезы, которые Сириус заметил с удовлетворением. Он скользнул взглядом вниз и увидел темное пятно между его ног.              — Как отвратительно кончать в штаны, — усмехнулся Блэк, но Люпин перебил его:              — Прошу, Сириус… Умоляю… — взмолился Ремус, в его голосе звучала отчаянная мольба.              Сириус чувствовал что-то невероятное, что-то будоражащее кровь. Он никогда в жизни не слышал, чтобы Ремус о чем-то умолял. И сейчас он умолял Сириуса.              Нагнувшись к уху Люпина, Сириус прошептал, обжигая его кожу своим дыханием:              — Если я оттрахаю тебя, то единственный, кто будет тебя трахать, это я.              — Прошу…              — Так ты согласен? — переспросил Сириус тем же тихим шепотом, наслаждаясь его слабостью.              Ремус тяжело сглотнул, во рту пересохло, а тело ломило от нестерпимого возбуждения.              — Согласен.              Губы Сириуса дрогнули в предвкушающей улыбке. Вот и всё. Ремус Люпин принадлежит ему.       

***

      Для осуществления задуманного Сириус отыскал коварный способ и поделился им с Регулусом. Манипулировать чувствами Джеймса Поттера казалось дьявольски простым. За годы дружбы он досконально изучил сокровенные желания Джеймса: любви. Испепеляющей, всепоглощающей, страстной и безграничной. Но еще сильнее он боялся потерять тех, кто ему дорог. Эта болезненная уязвимость и должна была стать ключом к его падению.              Ремус, внимательно выслушав план Сириуса, скептически вскинул бровь.              — Ты, кажется, забыл, что Джеймс не раз слышал от Эванс слова, ранящие хуже кинжала, но его пыл ничуть не угасал. Её отказы лишь подстегивали его одержимость.              — В таком случае, мы прибегнем к искусству иллюзии, — с лукавой усмешкой пояснил Сириус. Он отвел взгляд от Люпина и, обращаясь к брату, добавил: — Иллюзия, сотканная из магии, откроется лишь его взору. Лишь он один увидит то, что мы пожелаем.              — И что же он увидит? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Регулус.              — Как Эванс отдает свои поцелуи другому, — небрежно пожал плечами Сириус. — Его сердце будет разбито, но кое-кто должен будет залечить его раны. Утешить, приласкать…              — И этот “кое-кто”, разумеется, Регулус? — Ремус задумчиво хмыкнул, пытаясь просчитать все последствия этого рискованного плана.              — Именно! — на лице Сириуса промелькнула хищная улыбка. — Через два дня факультет захлестнет волна безудержного веселья на вечеринке. Там-то Регулус и вступит в игру, исполнив свою часть тщательно спланированного спектакля. А Ремус… Ремус любезно отвлечет внимание Эванс, чтобы она не помешала нам.              — Хорошо, — Регулус решительно поднялся с дивана. — Завтра приступим.              Сириус молча кивнул, провожая брата долгим взглядом. В гостиной Гриффиндора они остались наедине. Ремус, поймав взгляд Сириуса, внезапно спросил:              — Что это за заклинание иллюзий? Насколько оно реально?              — То самое, что я использовал на тебе, мой дорогой Лунатик, — дерзкая, обжигающая ухмылка расцвела на лице Сириуса.              Глаза Ремуса расширились от внезапного осознания, а кадык судорожно дернулся в горле.              — То есть, те самые иллюзии… Это… всё было реально?              Сириус одним стремительным движением опустился с дивана на колени перед Люпином, бесцеремонно раздвинув его ноги. Под тонкой тканью пижамных штанов становилось нестерпимо тесно, и Сириус отчетливо это ощущал. Он жадно прильнул губами к упругому бугорку между ног Ремуса и игриво провел по нему зубами, сквозь ткань штанов.              — Это всё я, Лунатик, — прошептал Сириус, невинно заглядывая в его глаза. Он медленно провел языком по ткани, заставляя Ремуса болезненно простонать и еще шире раздвинуть ноги, позволяя Блэку беспрепятственно творить свою магию. Голова Ремуса откинулась на спинку дивана, отдаваясь во власть ощущений. — Я чувствую каждое твое желание, Рем. Я никогда не позволю тебе уйти…              Схватив Сириуса за непослушные пряди черных волос, Ремус хрипло прорычал:              — Трахни меня, Сириус. Сейчас же.              — Мы в гостиной, — предупредил его Сириус, хотя сам был на грани. Он возжелал увидеть уязвимость Ремуса.              — Плевать, просто трахни меня, прошу…              Сириус и не ждал от Люпина другого ответа. Освободив его от стесняющих пижамных штанов, он жадно облизал головку возбужденного члена, с наслаждением вовлекая его в рот.              Ремус вскинул бедрами, стремясь проникнуть глубже в горячий плен его рта. Упираясь пятками в мягкую обивку дивана, Люпин ритмично двигал бедрами, пока первая дрожь оргазма не пронзила его тело, и сперма щедро заполнила рот Сириуса.              Проглотив сперму до последней капли, Сириус удовлетворенно ухмыльнулся. Он приподнялся, чтобы развернуть Ремуса на четвереньки на диване, и спустил свои собственные штаны, одной ногой опираясь о край дивана. Он бесцеремонно раздвинул его упругие ягодицы, дразняще проведя пальцем между ними, и надавил большим пальцем на туго сжатое заднее отверстие, с удовлетворением отмечая, как палец легко проскальзывает внутрь. Они были настолько близки, настолько знакомы с каждым изгибом тела друг друга, что Ремус был готов без предварительных ласк.              Сириус обхватил одну ягодицу ладонью и медленно провел головкой возбужденного члена между ними, щедро смазывая все своим естественным лубрикантом.              Руками вцепившись в спинку дивана, Ремус хрипло простонал:              — Давай же… Хватит мучить…              — Какой нетерпеливый, — с притворной укоризной прошептал Сириус, в голосе которого звучали смешинки.              И он, нежно коснувшись головкой, проник внутрь, медленно продвигаясь глубже, пока не вошел практически до самого основания. Сириус прижал разгоряченные ягодицы к своему паху и судорожно вздохнул, запрокинув голову назад. Ремус выгнулся в спине, прикрывая глаза от нахлынувшего удовольствия. И Сириус начал двигаться, яростно толкаясь пахом в бедра Люпина, проникая глубоко и до конца, пока Ремус судорожно сжимал пальцами спинку дивана, словно пытаясь удержаться на краю пропасти.              Сириус грубо схватил его за волосы и притянул спиной к себе, с силой входя внутрь. Член замер в нем, пульсируя от возбуждения и жажды.              — Мог ли ты себе представить, что я буду трахать тебя в гостиной Гриффиндора, пока твои близкие друзья безмятежно спят в своих кроватях? — шепча эти слова прямо в ухо Ремуса, Сириус потянулся свободной рукой к его соску, игриво покручивая затвердевшую бусинку между пальцами.              Ремус открыл рот от непереносимого наслаждения, издав сдавленный стон.              — А представь, если бы я трахнул тебя на глазах у всего Хогвартса? Тебе бы понравилось, а? — он опустил свои горячие губы к шее Люпина, нежно прикусывая нежную кожу. Ремус мелко задрожал, судорожно вцепившись пальцами в тело Сириуса за своей спиной.              Отчего-то Ремус был уверен, что Сириус вполне мог бы это сделать. Его жажда власти над телом Ремуса была настолько всепоглощающей, настолько первобытной, что порой Люпину становилось по-настоящему страшно. Сириус всеми доступными ему способами давал понять, что Ремус принадлежит только ему. И Ремус… Ремус позволял ему это. Ремус сам желал этого, готов был отдать свое тело, свою душу без остатка лишь Сириусу.              — С тобой — да, — сдавленно ответил Люпин, и этот ответ, по мнению Сириуса, был единственно правильным.              Сириус резко нагнул его еще ниже, опуская ладонь на поясницу, и снова начал двигаться, неумолимо ускоряя темп и проникая в Люпина до самых глубин, вызывая беспрерывные хрипы и стоны, пока тот окончательно не охрип. Он кончил прямо внутрь, продолжая при этом двигаться внутри Люпина нарочито медленно, словно растягивая удовольствие. Сириус подхватил двумя пальцами стекающую по ногам сперму и поднес ее к губам Ремуса, с силой налегая на его спину.              Тот без колебаний вобрал его пальцы в рот и жадно облизал языком, издавая довольное мычание. Сириус почувствовал, как от этой картины его снова нестерпимо захотелось кончить. Высвободившись из тела возлюбленного, Сириус развернул его лицом к себе, и Ремус, не устояв на ногах, опустился на пол на колени, судорожно хватаясь за бедра Сириуса.              — Возьми его в рот, — грубо приказал Сириус, и Ремус, не раздумывая ни секунды, беспрекословно взял горячий член Сириуса в рот, подавляя рвотный позыв от глубокого проникновения.              Ритмично двигаясь во рту, Сириус с животным удовольствием наблюдал, каким развратным, каким откровенно похотливым мог быть этот человек. С каким неподдельным наслаждением он мог высасывать из него жизнь, и с какой страстью мог принимать его в себя, растворяясь в нем без остатка.              Сириус двумя руками обхватил голову Лунатика и яростно насадил его ртом на себя до самого основания, изливаясь прямо в горячее горло.              — Блять, потрясающе… Реми, ты просто потрясающий… Невероятный…              Сириус искренне жалел лишь об одном: что не мог проникнуть в него еще глубже. И это навязчивое желание нереально бесило его.       

***

      Утро в преддверии первой пары трансфигурации в Большом Зале дышало суматохой. Студенты, словно рой пчел, заполняли пространство. За своим обычным столом расположилась компания Мародеров. Джеймс рассеянно скользил взглядом по залу, пока его лицо внезапно не исказила тень глубокой печали.              — Не ищи её, — небрежно бросил Сириус, словно читая его мысли.              Люпин вскинул голову, предостерегающе одёрнув Блэка:              — Не сейчас…              Сириус вопросительно изогнул бровь.              — Почему нет? Мы его друзья, и он имеет право знать правду.              Джеймс, не понимая, о чем идёт речь, напрягся, устремив взгляд на своих товарищей.              — О чем вы?              Сириус повернулся к другу, в его глазах промелькнула виноватая искра.              — Я не могу тебе лгать, — произнес он с нарочитой медлительностью, словно растягивая агонию. — Вчера мы с Лунатиком кое-что услышали…              — Сириус, прекрати, — вновь попытался остановить его Люпин, но Блэк отрезал:              — Он должен знать, Рем.              — Да что я должен знать?! — взорвался Поттер, требуя ответов.              Ремус с тяжёлым вздохом отступил, предоставив Сириусу право говорить.              — Вчера мы с Лунатиком гуляли у озера. И стали невольными свидетелями разговора… Лили Эванс с каким-то слизеринцем. Мы слышали, как она сказала: «Джеймс — вечный ребёнок, я никогда не смогу воспринимать его всерьез. Я никогда не смогу построить с ним серьезные отношения, мне нужен кто-то более зрелый, с серьезными намерениями», — по мере того как Сириус говорил, лицо Джеймса мрачнело. Казалось, он предчувствовал, что дальше последует удар. — Мы видели, как она начала целоваться с этим парнем и села к нему на колени. Ты же знаешь мою наблюдательность, Сохатый, я уверен, его руки были далеко не на её талии. Он, не стесняясь, ласкал её прямо там, у озера.              — Что? — Джеймс отказывался верить своим ушам. Он перевёл взгляд на Ремуса. — Это правда? Ты тоже это видел?!              Люпин на мгновение замялся, словно взвешивая, стоит ли говорить правду, и медленно кивнул:              — Да, я тоже это видел. Мы ушли, не желая вмешиваться. Прости, Джеймс, но Лили, похоже, действительно не воспринимает тебя всерьез.              В голове Поттера гулко отдавалось лишь одно: «Лили? И такое вытворяет?!» В это было невероятно трудно поверить, но он знал, что друзья не станут ему лгать. Значит, Лили, девушка его мечты, сейчас в отношениях с каким-то слизеринцем?!              Джеймс нахмурился, пытаясь переварить эту горькую новость.              Тем временем за столом Слизерина Регулус получил едва заметный кивок от Сириуса. Их план начал давать первые плоды.              В тот же вечер Сириус встретился с братом в одном из коридоров Хогвартса. Прислонившись к стене, старший Блэк раскрыл карту Мародеров.              — Рем и Эванс в библиотеке. Джеймс и Питер будут здесь через пять минут.              Регулус с удивлением рассматривал карту, ведь прежде ему не доводилось видеть ничего подобного. Однако он воздержался от вопросов и сразу перешёл к делу.              Выхватив палочку, он посмотрел в окно на двор Хогвартса. Закат стремительно приближался, предвещая скорое наступление долгожданной вечеринки.              — Fantasma Desiderio, — прошептал Блэк, накладывая чары на оконное стекло. Стоило Джеймсу взглянуть через него во двор, он увидит Лили с каким-то парнем под деревом. Мучила ли его совесть? Ни капли. Регулус был бессовестным человеком, точно знающим, чего хочет.              Младший Блэк поспешно скрылся, а Сириус принялся ждать своих друзей. Заметив Джеймса, он махнул ему рукой, стоя у заколдованного окна.              — Я уж заждался, — заявил Сириус. — Чем вы там занимались?              — Джеймс пытался выяснить имя того слизеринца, — простодушно ответил Питер, пожимая плечами. — Удивительно, что никто ничего не знает.              — Я это выясню, — отрезал Джеймс, подходя к Сириусу. Его взгляд упал на алеющий закат, а брови по-прежнему были сдвинуты. — Не может быть, чтобы Лили так поступила со мной!              — Да остынь, Сохатый. Лили свободная девушка и не клялась тебе в вечной любви. Найди кого-нибудь, кто действительно тебя полюбит.              — Сириус… — Джеймс уже был готов вспылить, но вдруг заметил под сенью дерева две фигуры. Девушка и парень бесстыдно обнимались и целовались. Рот Поттера на мгновение приоткрылся, а затем резко сомкнулся. — Лили? — прошептал он, бросаясь к выходу, чтобы выбежать во двор.              — Эй, Сохатый! — возмутился Блэк, но Джеймс его уже не слышал.              Питер выглянул в окно, пытаясь понять, что так поразило Джеймса.              — Он сказал «Лили»…              — Ага, — вздохнул Блэк. — Как будто во всём мире нет больше девушек.              Сириус оттолкнулся от стены и последовал за ошеломлённым Джеймсом. Он, как никто другой, понимал, что сейчас творится в душе его друга.       

***

      Вечеринка в гостиной Гриффиндора по случаю Хэллоуина бурлила вовсю, организованная старшекурсниками, распахнувшими двери для студентов других факультетов. Преподаватели, конечно, были в курсе, но предпочитали хранить благосклонное молчание. Знали: если кто-то попадется, придется принимать меры. Но пока веселье клокотало в стенах факультета, никто не обременял себя беспокойством.              Регулус столкнулся с Люпином у входа в гостиную. Тот тактично уводил Эванс в библиотеку, устраняя любые возможные препятствия для Регулуса. Кивком дав понять, что Джеймс уже на вечеринке, Регулус шагнул за Полную Даму, с каждым шагом все отчетливее улавливая ритмы музыки, пока не оказался в эпицентре тесной гостиной, освещенной лишь мерцающими огоньками. Студенты танцевали, пили, а кто-то, расположившись на диванах, предавался настольным играм под аккомпанемент алкогольных шотов.              Регулус взглядом выцепил брата в толпе и направился к нему.              — Вон там, — Сириус едва заметно указал на столик, вокруг которого расположилась галдящая компания. Джеймс, растворившись среди них, неспешно наполнял свой стакан огневиски.              — Не выглядит убитым горем, — прокомментировал Регулус, наблюдая за Поттером.              — Да подожди, он еще напьется, — усмехнулся Сириус. — Всю ночь глаз не сомкнул. Эванс разбила ему сердце, — с наигранным сочувствием добавил Блэк, похлопав брата по плечу.              — Надо же, и как она могла? — губы Регулуса скривились в самодовольной усмешке. Сириус хмыкнул, протягивая ему стакан с обжигающим напитком, который младший Блэк принял с благодарностью.              Выждав подходящий момент, младший Блэк двинулся к столу, где восседал Джеймс. Тот, ослепительно улыбаясь, увлеченно беседовал со старшекурсником. Взгляд Регулуса на мгновение омрачился, но он тут же взял себя в руки, подавляя невольную вспышку ревности.              Подхватив бутылку огневиски, Регулус щедро плеснул себе в стакан и расположился напротив Джеймса, приковывая к себе его внимание.              — Рег? Не думал, что ты тоже здесь будешь, — Джеймс одарил его лучезарной улыбкой, словно ничего не произошло, словно никто не растоптал его сердце коварным слухом и призрачной иллюзией. Регулусу стало мучительно интересно: сколько боли еще способен выдержать этот человек? Насколько хватит его терпения?              — Здесь же бесплатная выпивка, — усмехнулся Регулус, стараясь скрыть бурю эмоций. — А ты все веселишься.              — Ну, так Хэллоуин же, время веселья! — Джеймс отмахнулся от его слов и опрокинул стакан залпом.              Регулус окинул взглядом толпу: не все пришли в костюмах, чтобы отдать дань тематике вечеринки. Большинство просто жаждали выпить, и никто не собирался им в этом препятствовать. Регулус тоже не стал утруждать себя маскарадом, лишь уложил свои непокорные кудри с помощью магии.              Вскоре они остались одни за столом. Младший Блэк изучающе смотрел на смеющегося Джеймса. Эту улыбку необходимо было стереть с его лица. Алкоголь слегка ударил в голову, но Регулус сохранял ясность мысли. Напиваться в его планы не входило. Переместившись на диван к Поттеру, он придвинул к нему бутылку с огненным виски.              Пока Джеймс наливал себе, Регулус небрежно обронил:              — Кстати, слышал про Эванс.              Улыбка на лице Джеймса застыла, рука замерла, не закончив движение. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя и сухо хмыкнуть.              — Вот оно что, — протянул Поттер, стараясь казаться безразличным. — Пришел позлорадствовать? Мне плевать, что думают обо мне в Слизерине, я…              Регулус резко перебил его:              — Я хотел сказать, что она сделала неправильный выбор.              Джеймс, словно не расслышав, переспросил:              — Что?              — Она идиотка, раз предпочла кого-то другого, — юноша медленно отпил из стакана и, склонив голову, устремил пристальный взгляд на Джеймса. — Это была ее ошибка, Джеймс, и я искренне не понимаю, как можно было не выбрать тебя.              — Что ты имеешь в виду? — в голосе Поттера прозвучало недоумение.              — То, что сказал, — пожал плечами Регулус, откидываясь на спинку дивана. Его голова оставалась повернутой к Джеймсу. — Ты заслуживаешь того, кто ценит тебя… Кто не станет смеяться над твоими чувствами за твоей спиной.              Джеймс пребывал в полном замешательстве. С Регулусом он никогда не был близок, и это настораживало. Меньше всего он ожидал услышать слова поддержки от Регулуса Блэка.              — Слушай, я не тупой, — заявил Поттер, слегка подаваясь вперед. — Что тебе от меня нужно?              Регулус выдержал взгляд Джеймса, борясь с внезапным желанием коснуться его губ.              — Мне искренне жаль, что ты считаешь себя недостойным чьей-либо поддержки.              — Ты никогда так со мной не разговаривал, — констатировал Джеймс.              — Люди меняются, Джеймс, — тихо произнес Регулус.              — Но только не ты.              — Про свою Эванс ты думал точно так же? — взгляд Регулуса стал непроницаемым, но в то же время словно проникал в самую душу Джеймса Поттера. — И что она сделала? Раздвинула ноги перед другим. Твой идеал разбился на глазах, какая жалость.              Джеймс резко вскочил с места. Слова Регулуса обжигали, но в глубине души он понимал, что это правда. Ведь о Лили он думал так же: верил, что она никогда не изменится и останется все такой же милой и невинной. Идеал Джеймса и вправду рухнул в одно мгновение.              Схватив бутылку со стола, Джеймс припал к горлышку и сделал несколько больших, обжигающих глотков огненного виски. Отставив бутылку, Поттер потер лицо руками и взглянул на Регулуса затравленным взглядом. Он ничего не ответил, не собирался спорить, просто молча направился к лестнице, ведущей в комнаты гриффиндорцев.              Регулусу удалось надавить на больное и привлечь к себе внимание. Но оставлять Джеймса в таком состоянии он пока не собирался. Проводив его взглядом до двери в комнату, Регулус поднялся с дивана, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и последовал за ним. Сириус, наблюдавший за ними со стороны, с доверительной улыбкой предоставил брату действовать дальше.              Поднявшись по лестнице, младший Блэк прислонился спиной к стене рядом с дверью в комнату. Стоит немного подождать. Быть понимающим и чутким Регулус умел всегда. Это было у него в крови. Он с легкостью жонглировал своими эмоциями и чувствами, искусно манипулировал и внушал доверие одним лишь словом.              Maman не редко возвышала Регулуса, твердя, что он — особенный. И Регулус знал истинную цену жестокости, знал, что такое милосердие, и с леденящим душу мастерством умел прятать одно под маской другого. Это было материнское воспитание, и он был благодарен ей за этот бесценный дар. Она научила его брать то, что жаждало его сердце.              Детство Регулуса и Сириуса было соткано из самоуверенности, и младший брат, словно тень, стремился затмить того, кто, казалось, родился с этой уверенностью в крови. Сириус был для него маяком, путеводной звездой, за которой он отчаянно пытался угнаться. Все давалось брату с непостижимой легкостью, родители гордились им, даже несмотря на его бунтарский выбор – Гриффиндор. Казалось, впервые в их роду факультет перестал иметь значение. Сириус сумел приручить даже строптивого Поттера, который некогда с презрением относился к семейству Блэк. А потом Сириус завоевал и Ремуса… И Регулус тоже захотел. Захотел получить ровно столько же, сколько и Сириус. Нет… больше. Если у Сириуса есть друзья и любовник, то Регулус отнимет у него друга и сделает своим любовником.              Воспоминания детства, словно навязчивый кошмар, преследовали Регулуса. Maman и Papa неустанно твердили о чистоте крови, о святости традиций, о том, что лишь так — правильно.              Родители казались ему небожителями, на которых маленький мальчик смотрел с замиранием сердца.              «Вот она, моя семья», – думал маленький Реджи, сгорая от нетерпения поскорее стать взрослым и оправдать их высокие ожидания. Сириус всегда был рядом, шепча о том, что когда они вырастут, то станут достойными наследниками своего рода.              И Регулус верил. Верил до сих пор.              Брат был для него всем, и он жаждал заполучить это «всё» в свои руки.              Постучав в дверь Джеймса, Регулус неуверенно коснулся ручки. Вряд ли Поттер позволит кому-либо войти, но дверь неожиданно оказалась не заперта. Он заглянул в полумрак комнаты и увидел сгорбленную фигуру Джеймса, прислонившегося к стене. Поттер, бросив на гостя мутный взгляд, сделал жадный глоток из початой бутылки. Уголки его губ растянулись в пьяной, кривой усмешке.              — Что, не все сказал мне? — с издевкой пробормотал Джеймс, но Регулус пропустил колкость мимо ушей.              Войдя в комнату, Блэк опустился рядом с ним, выхватывая из его ослабевшей руки бутылку. Поттер возмущенно фыркнул, но не предпринял попыток вернуть утраченное.              Регулус сделал глоток. Обжигающая жидкость обожгла горло.              — Джеймс, не делай из меня чудовище, — Регулус достал из внутреннего кармана флакончик с очищающим и успокаивающим зельем. В полумраке комнаты это было невозможно заметить, но Джеймс находился достаточно близко, чтобы увидеть слезы, предательски блеснувшие в чужих глазах. Он протянул зелье Поттеру, и тот неуверенно принял склянку.              Джеймс ощутил прикосновение холодных пальцев Регулуса, но не отпустил зелье, словно ожидая подвоха.              — В моих словах не было злого умысла, — тихо произнес он, отпуская склянку. — Я не лгал тебе, говоря, что ты заслуживаешь того, кто будет ценить тебя.              От слов младшего брата своего друга Джеймс опешил. Но еще большее потрясение вызвало следующее действие Регулуса: тот взял свободную ладонь Джеймса и прижал к своей груди, с уверенностью глядя ему в глаза.              — Чувствуешь? Я не лгу…              — Регулус… — сорвался с губ Джеймса еле слышный шепот, но Блэк перебил его:              — Не напивайся так сильно, она не стоит всего, что ты сейчас чувствуешь, — он коснулся кончиками пальцев щеки гриффиндорца, собирая слезы. — Выпей зелье, оно поможет тебе…              С этими словами Регулус поднялся, забирая с собой недопитую бутылку огневиски. На сегодня его миссия была выполнена, остальное — дело Сириуса.       

***

             Удивительно, но за два дня после вечеринки имя Лили Эванс ни разу не сорвалось с губ Джеймса. Сириусу даже почудилось, что искусная игра Регулуса затронула Поттера глубже, чем ожидалось. Но все было сложнее.              Джеймс по-прежнему бросал украдкой взгляды в сторону Эванс, и Сириус с Ремусом приступили к следующему этапу плана.              Библиотека тонула в тишине, нарушаемой лишь шелестом перелистываемых страниц. Сириус рассеянно смотрел в пространство, пока Люпин не коснулся его плеча:              — С тобой все в порядке?              — Даже не знаю… — с тревогой ответил он. — Мне кажется, у Регулуса кто-то появился.              Джеймс вскинул голову, всем видом показывая интерес к разговору.              — Он с кем-то встречается? — уточнил Ремус.              — Понятия не имею, но он задает странные вопросы об отношениях.              Джеймса словно обожгло. Нет, он отчетливо помнил тот день, ведь был не так уж и пьян. Регулус намекнул, что видит в Джеймсе достойного партнера.              — Бродяга, а твой брат… гей? — выпалил Поттер, не в силах сдержаться.              Сириус вскинул бровь, удивленный прямотой друга.              — Без понятия, но с девушками я его точно не видел. А что случилось? Ты видел его с парнем?              — Нет… — на лице Джеймса промелькнула неловкая тень. — Просто ощущение, что девушки его не интересуют.              — Да, я тоже это заметил, — подтвердил Блэк. — Скорее всего, он встречается с кем-то из Слизерина.              Из Слизерина…              Лили тоже отдала предпочтение кому-то из Слизерина.              Джеймс стиснул зубы. Обида подкралась незаметно, отравляя сердце ненавистью к змеиному факультету. Все выбирают Слизерин, но не Гриффиндор.              Если Регулус с кем-то встречается, Джеймс должен знать, иначе зачем младшему Блэку было бередить его душу?              Казалось, следующие дни Джеймс балансировал на грани безумия. Лили, словно воздвигнув невидимую стену, игнорировала его. Регулус больше не проявлял интереса, но их взгляды иногда пересекались в Большом зале, и тогда Рег отводил глаза, не позволяя эмоциям проявиться. И это ранило даже больше, чем обижало.              Он вдруг осознал, что это действительно причиняет ему боль.              Регулус был хорош собой, умен и принимал мир таким, какой он есть. В конце концов, он первым сказал: «Ты заслуживаешь лучшего». Но что, если Джеймс не способен заслужить это лучшее? Он всегда был уверен, что его лучшее — это Лили, и потратил годы, добиваясь ее, не получив взамен ничего, кроме внезапного проблеска надежды от Регулуса в пьяном разговоре.              Прошло несколько долгих недель, прежде чем Сириус заговорил о костре у озера.              Мародеры устраивали этот костер в конце осени почти каждый год, привлекая к нему и других учеников. Все планировалось в строжайшей тайне, ведь мероприятие было, мягко говоря, неофициальным. Все проходило под покровом скрывающих чар, которые Мародеры отточили до совершенства.              Ночь костра у озера обещала пьяные танцы и задушевные посиделки у огня, на самой границе леса. Территория была тщательно подготовлена и зачарована Джеймсом, Сириусом, Ремусом и Питером. Алкоголь поставляли старшекурсники, а за музыкальное сопровождение и украшения отвечали Сириус и Джеймс.              Глубокой ночью студенты, крадучись, выбирались из своих башен и подземелий, кто под чарами невидимости, кто под мантией-невидимкой.              Джеймс Поттер с друзьями, укрывшись под мантией, обошли защитный барьер и окунулись в атмосферу безудержного веселья. Сириус потащил их к столу со сливочным пивом, предвкушая незабываемый вечер.              — Эй, Реми, может, сегодня мы с тобой затеряемся в лесу? Говорят, пока тут льется алкоголь, там никого не бывает!              — Да, всегда мечтал потусоваться с кентаврами, — усмехнулся Ремус, позволяя Сириусу обнять себя за плечи. Он бросил взгляд на Сириуса, чувствуя странное волнение: щеки покрылись легким румянцем, а развязная улыбка Сириуса намекала на нечто интригующее.              — А что? Кентавры тоже неплохие собеседники.              Джеймс слушал их разговор, не вникая в суть. Он не понимал, как они нашли общий язык? Сириус вырос в семье, презирающей маглорожденных и полукровок, и, честно говоря, даже самому Джеймсу иногда было не по себе от их семейных традиций. Но Ремус без колебаний встал на сторону Сириуса Блэка. Их любовь вдохновляла Джеймса на серьезные поступки. Например, отпустить Лили. Взглянуть на то «лучшее», о котором говорил Регулус. В конце концов, Джеймс ненавидел проигрывать.              Сириус раздал друзьям по стакану сливочного пива, заметив, как Питер растворился в толпе хаффлпаффцев.              Отпив из стакана, Сириус присвистнул:              — Даже Пит нашел себе пару. Как там ее? Ханна из Хаффлпаффа, — он окинул взглядом поляну и наткнулся на компанию слизеринцев. — О, Реджи! — Сириус махнул брату рукой, привлекая внимание.              Джеймс задержал взгляд на Регулусе, а затем перевел его на двух других слизеринцев. Эван и Барти поприветствовали гриффиндорцев, принимая из рук Сириуса стаканы с пивом.              Барти что-то шепнул на ухо Регулусу, и младший Блэк кивнул, после чего Розье и Крауч отошли в сторону.              — Рег, как тебе вечеринка? — прищурился Сириус, обращаясь к брату.              — Пока еще не знаю, — усмехнулся младший Блэк. Он вынул из кармана небольшой сверток и протянул его Сириусу.              — И кому я должен сказать спасибо? — с улыбкой спросил Блэк.              — У Барти были связи, с ним и рассчитаешься.              Сириус довольно кивнул, провожая брата взглядом.              — Это что? — Ремус удивленно посмотрел на сверток в руках Сириуса.              — Какая же вечеринка без травки? — с наигранным удивлением ответил Блэк.              Джеймс был не заинтересован в их разговорах. Он осушил стакан с пивом и примостился на ближайшем камне. Чуть позже Сириус наполнил его стакан новой порцией и проследил за взглядом друга.              — Думаешь, это Барти?              — Что? — Джеймс моргнул, поворачиваясь к Сириусу.              — Думаешь, Регулус встречается с Барти? — повторил Сириус.              — Не знаю… — он вдруг замолчал, потеряв дар речи.              Сириус, внимательно наблюдавший за ним, понял, что попал в точку. Расчет Регулуса оказался верным. Поттера действительно легко сбить с толку, стоит ему только что-то почувствовать.              Регулус был умен и схватывал все, о чем рассказывал ему Сириус. Поэтому в эту грязную игру был вовлечен Барти. Каруч прижимал Регулуса к дереву на опушке леса, улыбался и что-то шептал ему. Регулус принимал его флирт, не упуская возможности притянуть Барти ближе и склонить голову.              Джеймс вдруг подумал, был ли бы Регулус так откровенен с ним, если бы Джеймс попытался флиртовать в ответ?              Безумие… Это было чистейшее безумие, ведь единственный раз между ним и Регулусом произошло мимолетное прикосновение в комнате Гриффиндора.              Так почему Джеймс так зациклился на этом Блэке? Что в нем было особенного?              Лили отвергла его, предпочла другого, а Джеймс, как последний дурак, годами бегал за ней.              Регулус… он был полной противоположностью. Резкие черты лица и глаза, словно скованные льдом, но устремленные только на него. Тогда, на вечеринке, они оба сидели на диване и смотрели друг на друга, и Регулус не отводил взгляда. Словно он принадлежал только Джеймсу Поттеру.              И Джеймс Поттер хотел снова это почувствовать.              Впервые за столько лет кто-то привлек его внимание, и он просто так это упустит?              Нет. Он не намерен.              Не помня себя, Поттер уже летел вперед, к тому самому дереву, под сенью которого застыли Регулус и Барти. Приближение гриффиндорца не осталось незамеченным, но Регулус и бровью не повел.              — Джеймс? – окликнул Блэк, и Поттер замер, словно вкопанный, напротив него.              — Нам нужно поговорить.              Младший Блэк не выказал ни малейшего удивления. Лишь скользнул быстрым взглядом по Барти, и тот, без лишних слов, испарился в тишине леса. Оставшись наедине, Регулус одарил Джеймса изучающим, вопросительным взглядом.              — Что случилось?              Джеймс, прежде чем заговорить, словно ощупью искал нужные слова, боясь спугнуть неверным звуком эту ускользающую реальность.              — Ты как-то сказал, что я достоин лучшего… Кого ты имел в виду?              Сейчас Джеймс казался потерянным ребенком, с таким невинным взглядом, что в душе Регулуса шевельнулось нечто темное, желающее осквернить эту чистоту. Он не ожидал, что этот вопрос будет поднят так скоро, но, видимо, Сириус был прав — Джеймсом и впрямь оказалось манипулировать до смешного легко.              — Я не знаю, Джеймс, –— с притворной небрежностью ответил Блэк. — А ты сам кого видишь?              Кого он видел? Смеет ли он признаться, что жаждет увидеть рядом с собой Регулуса? Что мечтает вновь утонуть в той заботе, которой был так долго лишен и в которой отчаянно нуждался?              Сжав кулаки до побелевших костяшек, Джеймс вдруг выпалил:              — Реджи, ты… гей?              Вопрос, прямо скажем, ошеломил. Регулус никогда не задумывался о своей ориентации. Его практически никто не привлекал, за исключением, пожалуй, самого Джеймса Поттера, поэтому он решил увильнуть от прямого ответа:              — Это имеет значение?              — Для меня — да, — твердо подтвердил он.              — А ты? — спросил Блэк, не сводя пристального взгляда с Поттера. — Еще недавно ты бегал за Эванс.              Упоминание Лили словно хлыстом ударило по самолюбию Джеймса. Он схватил Регулуса за руку и потащил в чащу леса. Прохлада обступала их, но ни один не обращал внимания на погоду. Достигнув укромного места, скрытого от посторонних глаз, Поттер прижал Регулуса к шершавой коре дерева, нависая над ним словно тень.              — Больше не упоминай Лили, — прозвучал приглушенный рык, полный неприкрытой злости.              Регулус сглотнул, ощущая, как из Джеймса вырывается что-то темное и дикое. Вот она… Злость, которой Регулус жаждал обладать. Вот она, порочная невинность, которую Поттер так яростно скрывал под маской благородства. И стоило Регулусу лишь слегка коснуться его сердца, как Поттер сам возжелал того, что так долго подавлял.              — Но мне важно это знать, — прошептал Блэк, чувствуя жаркое дыхание Поттера на своем лице. — Ты ведь так любил ту, что не смогла разглядеть в тебе то, что вижу я, Джеймс… – он коснулся щеки гриффиндорца, заглядывая прямо в его глаза. — Ты ведь не такой уж и невинный, как хочешь казаться, верно? Ты горишь желанием обладать тем, что ты так неистово хочешь, — он невесомо погладил подушечками пальцев щеку юноши, спускаясь к шее и ключицам. — Я понимаю тебя. Ты такой же, как и я. Мы должны брать то, что хотим, понимаешь?              С каждым словом Регулуса в душе Джеймса росло осознание, что он прав. Да, именно так все и было… Джеймс Поттер хотел обладать, заполучить и подчинить себе все, что вызывало в нем столь жгучее желание.              Регулус прав.              — Понимаю, — голос и взгляд, с которым Джеймс произнес это, заставил Регулуса содрогнуться от предвкушения, рисуя в воображении картины того, как губы Джеймса блуждают по его телу. Каково это — контролировать Джеймса Поттера?              Регулус Блэк с новой силой возжелал всего Джеймса, без остатка.              — Тогда возьми то, что ты так жаждешь, — прошептал ему в самое ухо слизеринец, и Джеймс сорвался с цепи.              Поттер впился в его губы, притягивая Регулуса за бедра к себе. Регулус ответил на поцелуй, жадно принимая ласки языка и добровольно впуская его в свой рот.              Пальцы Регулуса скользнули к паху Джеймса, расстегивая пуговицы на его брюках. Джеймс переместил губы к шее Блэка, освобождая ее от воротника рубашки. Пальцы гриффиндорца, словно обезумевшие, блуждали по светлой коже, сминая ее и оставляя пылающие следы. Рубашка упала на землю, и Джеймс, не медля, прижал Регулуса спиной к стволу дерева, причиняя легкую боль от коры, но это лишь распаляло их разгоряченные тела.              Дыхание Регулуса сбивалось, ощущения от поцелуев Джеймса заставляли все нервные окончания трепетать в экстазе. Он хотел ощутить всего Джеймса в себе, желал заставить его делать то, до чего ни один смертный не додумался бы.              Ноги Регулуса внезапно подкосились, и они оба рухнули на землю. Схватив Джеймса за непокорные волосы, Регулус указывал ему на те места на своем теле, где особенно приятно ощущать его язык. Ему казалось, что он мог делать с Джеймсом все, что только взбредет в голову. Перевернув Поттера на спину, Регулус освободился от стесняющих штанов и, оседлав его, принял верхнюю позицию. Джеймс смотрел на открывшуюся картину с неистовым желанием, ведь прямо сейчас перед ним во всей своей красе предстал Регулус Блэк. Дрожащей рукой Джеймс коснулся его члена, вызывая волну мурашек по телу слизеринца.              — О, Мерлин… — прошептал Джеймс, чувствуя, как его собственный член наливается кровью с каждым мгновением, пока он смотрит на это совершенное тело.              Едва Поттер приподнялся на локтях, намереваясь коснуться губами головки члена Регулуса, как тот, воспользовавшись моментом, запустил пальцы в его кучерявые волосы и, сжав их, с силой толкнулся в чужое горло. Джеймс принял всю длину, одновременно с этим лаская пальцами ягодицы Регулуса. Он провел между ними подушечками пальцев и проник внутрь средними пальцами обеих рук, медленно растягивая податливую плоть. Регулус, не ослабляя хватки на волосах Джеймса, то приближал, то отдалял его от своего паха, чувствуя вибрацию от приглушенных стонов, вырывавшихся из горла гриффиндорца.              Все происходящее казалось каким-то сюрреалистичным сном. Но в то же время Регулус и Джеймс осознавали, что с этого дня их жизни уже никогда не будут прежними. Регулус больше не позволит Джеймсу просто так уйти, а Джеймс больше не позволит себе упустить из рук то, что теперь принадлежит ему по праву.              Регулус издал приглушенный стон, когда язык Джеймса, словно умелый художник, довел его до исступления. Поттер прижался носом к его мошонке, заставляя Блэка кончить прямо ему в горло, и от этого тело слизеринца забилось в судорогах.              Одновременно с этим Джеймс вынул свои пальцы и, скинув с себя штаны, притянул Регулуса за ягодицы к своему паху. Он приподнялся, прижал к себе разгоряченное тело слизеринца и, впившись зубами в его шею, раздвинул его ягодицы и вошел в его тело головкой члена.              Регулус вздрогнул, выгнувшись в спине, и самостоятельно опустился на половой орган, чувствуя, как его заполняет волной нестерпимого наслаждения.              — Блять, Джеймс, да… Вот так, хорошо, — простонал Блэк, когда Поттер начал двигаться, наращивая темп толчков.              Регулус наклонился к лицу гриффиндорца и поцеловал его в губы, мокро, жадно и даже немного болезненно, оттягивая его губу практически до крови. Его взгляд, холодный, но полный вожделения, встретился с затуманенным похотью взором Джеймса Поттера.              — Рег… — хрипло и сбивчиво проговорил Джеймс, толкаясь в податливое тело Регулуса. — Скажи, что я тебя достоин… Скажи это…              Ярко чувствуя, как головка члена бьется о простату, Регулус уже не мог сдерживать откровенные стоны. Он прогибался в спине, впиваясь ногтями в плечи Поттера, отдаваясь всепоглощающему удовольствию.              Наконец-то Регулус получил то, что так долго желал, и отдал себя Джеймсу в качестве приза.              — Ты… достоин… Достоин меня, — сорвалось со стоном, и Поттер, не теряя ни секунды, толкнулся еще глубже, изливаясь внутрь тела Регулуса до последней капли.              Так и должно быть. Все идет ровно так, как и задумал Регулус Блэк.       

***

      Дом Блэков возвышался над остальными аристократическими семьями, и судьба одарила Сириуса и Регулуса честью родиться в его стенах.              Два сына, на чьи плечи возлагались надежды, были лучшими из сыновей, гордостью Вальбурги и Ориона Блэков.              Однако за фасадом безупречной идиллии оба брата учились выживать в этом жестоком мире.              Первый урок, который Вальбурга преподала своим сыновьям, гласил: Блэки не плачут.              Однажды она наклонилась к Сириусу, заглядывая в его заплаканные глаза.              — Слёзы — удел слабых, мой милый мальчик, — в её голосе слышалась фальшивая нежность, за которой скрывалась сталь. Она достала из складок платья платок, чтобы вытереть слезы сына. Но едва ткань коснулась кожи Сириуса, его словно обожгло огнём. Старший сын вскрикнул, терпя боль. — Запомни, Сириус, ты — кровь Блэков.              Лишь потом он заметил, что на платке проступили острые шипы.              Это был важный урок для обоих братьев, ведь Регулуса заставили смотреть, как шипы царапают щеку брата. Он хотел помочь, но Сириус не просил его об этом, лишь смотрел, как алая кровь стекает по его подбородку.              Тогда Сириус научился смеяться сквозь боль, а Регулус — замораживать свои чувства.              Вскоре они усвоили ещё один урок, преподнесенный им отцом.              Любовь — это контроль.              Когда Регулус впервые попросил новую игрушку, отец ответил:              — Мы сами решим, что тебе нужно, сын мой.              Орион всегда выбирал им книги, игрушки и даже друзей. Братья не возражали, ведь отец внушил им важную истину:              — Вы не должны поддаваться чувствам и эмоциям, вы должны воспринимать чужую любовь как власть. У вас есть власть над тем, кто вас любит.              — Улыбайся врагу, пока не найдёшь его слабость, — слова матери, глубоко врезавшиеся в их подсознание. Это было эффективно и бесценно.              Однако самым важным уроком стало осознание: Тело — оружие.              Они должны были тщательно следить за своей внешностью. Она притягивала взгляды, неважно, мужские или женские, ведь первое, на что обращали внимание, — это внешность.              Иногда Вальбурга поправляла ворот рубашки Сириуса и говорила:              — Ты должен быть желанным — так легче управлять.              Братья научились использовать свою привлекательность как инструмент для достижения целей.              Любовь — это обладание.              Секс — это власть.              Деньги — тоже власть.              Они были Блэками. Они ломали тех, кто слабее, иначе сломают их самих.       

***

      Дверь в комнату приоткрылась. Сириус скользнул взглядом по переплетенным телам и, удовлетворённо усмехнувшись, посмотрел на Ремуса.              — Не думал, что Джеймс настолько слаб, — произнёс он, спускаясь в гостиную Гриффиндора, где на диване ждал Питер. До рассвета оставалось немного, а компания так и не сомкнула глаз после вечеринки. — Но всё же интересно, почему Эванс стала игнорировать Джеймса?              — Кстати об этом, — Питер оторвался от книги и присел на диване. Он сонно зевнул и махнул друзьям рукой. — Пока вы с Регулусом обсуждали ваши планы, я решил тоже поучаствовать. Было бы неправильно списывать меня со счетов, — губы Питера расплылись в хитрой улыбке. — Я по секрету сообщил Лили, что Джеймс спит с мужчинами. А она нужна ему для прикрытия. Она тут же решила, что такой человек ей не нужен.              Ремус и Сириус ошеломлённо уставились на Петтигрю. Такого поворота они явно не ожидали.              — Тогда, друзья мои, — торжественно провозгласил Сириус Блэк, — наша миссия успешно завершена.