Inter nos

– Не работает…– крепче переплетая пальцы меж собой, произносит Джон на выдохе. Лололошка лишь выдавливает грустную полуулыбку и тихо, только ему, шепчет: – Прости…– и касается лбом ко лбу другого чтобы показать насколько он осознаëт что допустил ошибку, попытаться продлить этот такой интимный момент между ними. Говорят любить себя полезно, но что делать если ты слишком крупно облажался перед самим собой? Где-то на краю сознания сидит тот самый Джон, который не реальный, неосязаемый, простой кусок больного сознания. И он шепчет, будто его может услышать кто-то помимо уставшего Лололошки который уже не хочет искать ответ на этот вопрос, он подсказывает больному разуму то, что считает действительно правильным ответом “пытаться исправить ошибки”. И Лололошка смотрит на своë искажëнное, но уже такое родное отражение стоящее перед собой. И Лололошка скрепляет их руки чуть сильнее. Он видит как Джон вздрагивает от этого жеста, но ничего не говорит. Возможно он боится спугнуть столь приятную интимность этого жеста, Лололошка его понимает и тянется к нему не телом, но душой. Тëплое сияние искры Джона освещает их искажëнные печалью лица. Лололошка пытается объединиться с ним в ответ, переплести их искры в прекрасном танце света, чтобы всë рядом с ними ярко осветилось их взаимно желанной близостью. Однако когда Лололошка углубляется в себя он ничего не находит. Его искра, пусть ещë и существует, но в самом дальнем уголке его самого. Казалось бы, копни глубже и найдëшь еë, вот только он не может так сделать, будто между ним и его сущностью поставили невидимый и невероятно толстый барьер. Лололошка печально переводит взгляд на лицо Джона, его уставшие глаза, по ним можно понять, что работает он много и долго, даже если тщательно пытается скрыть это за простым макияжем. Упрямые глаза напротив пронизывают Лололошку насквозь и он невольно думает “неужели именно так меня все видят?” но мысль ускользает так же быстро как и появляется, ведь Джон - совершенно другой человек с другими мотивами, другим характером, идеалами…Несмотря на то, что они почти идентичны друг другу, их невозможно сравнивать между собой. Непривычно горячая ладонь Джона касается щеки Лололошки и он наконец отводит взгляд, на этот раз фокусируясь на тëплом свечении искры. Лицо Джона искривляет негодование, брови поднимаются вверх, изо рта доносится тихое тц-ыкание. – Ты невыносим, знаешь это? – но, слегка погодя, добавляет – я тебя прощаю, дурень Лололошка одаривает его слабой полуулыбкой в ответ и кладёт свою руку поверх чужой. Прежде горячие пальцы, теперь ледянее самой пурги, обжигаются от тепла руки Джона. Лололошка сдерживает порыв отдёрнуть руку, взамен прижимая её лишь сильнее. Глаза Джона, и так казавшиеся до невозможности печальными, наполняются бóльшей тоской. Лололошка невольно винит себя за то, что он сделал такое с Джоном, негоже видеть учёного таким поникшим. Лишь на мгновение, Лололошка прикрывает глаза, чтобы в полной мере ощутить чужое тепло на своей коже, почувствовать хоть что-то. Он представляет как столь приятные и такие родные лучики искры Джона обволакивают его, слово закутывают в одеяло. Представляет как он сейчас откроет глаза и всё будет хорошо, что две искры сольются, что они вновь станут единым целым. Он прекрасно понимает: всё тщетно, несмотря на это, он открывает глаза. – Спасибо тебе – тихо произносит Лололошка, на что Джон поднимает бровь в недоумении и что-то внутри Лололошки тихо ликует. – Могу лишь догадываться к которой из многих ситуаций ты ссылаешься…– попытки разбавить обстановку не принесли плодов и Джон молча наблюдает за мимолëтными метаниями Лололошки. – Только благодаря тебе я выжил…так что спасибо– почти шепчет Лололошка, и, чуть погодя, добавляет– за всё. Лололошка переплетает их пальцы, почившие на его щеке и аккуратно их сжимает. Страх того, что этот Джон - очередная проекция его больного от одиночества разума слишком велик и Лололошка к этому не готов . Рука Джона, до этого казавшаяся обжигающей, стала для Лололошки спасательным кругом в пучине недоверия собственному разуму, единственным индикатором того, что перед ним стоит живой и вполне себе реальный Джон во всей своей красе. Индикатором того, что Джон не исчезнет при первом попавшемся случае, однако, зная Джона, стоит держаться покрепче. – Звучит так, будто ты умирать собрался – твëрдо отметил Джон. В голосе не было привычной ему усмешки, неужели волновался? Лололошка еле слышно ухмыльнулся этой мысли. Джон, не сводивший с него взгляда, нахмурил брови. – только посмей. – звучало как угроза, значит так оно и было. Спустя некоторое время тёплое свечение искры Джона, что обрамляло их лица, исчезло. Их обоих накрыл полумрак, кажется они в кабинете Джона. Лололошка наконец поднял голову с места где до этого ярко сияла искра и еле нашёл глаза напротив. Джон отслонил руку и по спине пробежал холодок, а сердце неприятно закололо, “вот, он сейчас пропадёт”, трезвонил покалеченный разум, “всë будет хорошо, доверься ему” вопрекало сердце. Не увидя, но почувствовав как и без того сильная хватка Лололошки стала твёрже, Джон лишь поудобнее перехватил ладонь и повёл их сквозь разрастающуюся тьму, куда лишь ему одному известно. Лололошка чрезмерно благодарен, даже если всё его нутро било тревогу, Лололошка ему верил и послушно шёл прямо за Джоном, не задавая лишних вопросов. Прямо сейчас он готов быть где угодно, лишь бы это было рядом с Джоном, лишь бы это всё оказалось реальностью. Голова ужасно раскалывалась и бесформенные чёрные пятна, лишь изредка напоминавшие очертания предметов в полумраке, плыли перед глазами, предавались новыми странными красками и путали разум. Лололошке оставалось лишь довериться тёплой руке Джона. Он ощущался последней надеждой, его чистый белый халат пробивался через тьму как последний лучик в тоннеле. Казалось, что они идут в неизвестном направлении часами, может, даже днями. Мысль о том, что Лололошка перестаёт чувствовать сколько прошло времени пугает, и он откидывает её в самый отдалённый уголок сознания, не желая даже допускать такой мысли. Лололошка не заметил как под ним оказалось что-то мягкое, слегка поёрзав рукой тот установил, кровать, они с Джоном, похоже, шли к кровати. Глаза Лололошки упорно не хотели подстраиваться к темноте, чем дольше он смотрел тем сильнее реальность искажалась, фигуры расплывались и соединялись друг с другом. Иногда в различных местах мелькали пятна непонятного света, но стоило лишь посмотреть на них как они тут же пропадали. Лололошка вздрагивает когда тонкие пальцы Джона накрывают их переплетённые руки. Лололошка сомневается, слегка покачивает головой, даже не надеясь на то, что Джон это увидит, но надеясь что поймёт. И Джон, кажется, понимает. Следующее что помнит Лололошка это невероятно лёгкие прикосновения к спине, то как собственное тело, кажется, падает на воздушную постель, как пол исчезает из-под ног и как всё вокруг пляшет в тревожном танце теней с иногда проблескивающими огнями. Лололошка не помнит когда закрыл глаза, помнит лишь как тепло рук переместилось и то, что кто-то…ласково разговаривает с ним, но он никак не может разобрать ни слов, ни собрать воедино картину о том, кто это может быть. Открыть глаза значило вернуться в бесконечно путающий мысли мир, значило вновь потеряться, Лололошка не решается сделать этот шаг и лишь жмётся к теплу рядом, единственным маяком реальности. Чья-та рука начинает успокаивающе поглаживать его за макушку, кажется, интонация голоса изменилась, на его шею капает что-то холодное. Лололошка поворачивается лицом к, как ему кажется, лицу собеседника и открывает глаза. Первое что он замечает – уставший взгляд, затем как дрожат брови, которые кажется застыли в одном положении, затем еле заметную мокрую дорожку на щеке, ранее уложенные лаком волосы теперь растрепались и кажутся очень мягкими на ощупь. – Джон…– как-будто не веря самому себе произносит он. Как же он так легко забыл о том, с кем он находится. Неужели он выпал из реальности больше, чем предполагал? – Ты весь ледяной как труп…я испугался…– нервно и тихо проговаривает Джон, в не присущей ему манере. Лололошке искренне жаль, он правда не хотел доводить его до такого состояния. – Прости. – Лололошка, перестань. – слегка раздражённо проговаривает Джон, из Лололошки вырывается еле слышный смешок, Джон давит усталую полуулыбку. Чуть погодя Джон тихо добавляет – давай ещё немного вот так полежим. Лололошка с трудом поворачивается к нему всем телом, обхватив того в объятия. Джон немного морщится, стоило только повеять холоду от тела Лололошки, но ничего не говорит, лишь поудобнее перехватывает руку, да утыкается в плечо другого. – Давай.