Колыбельная для солнца

      — Ха-ха, ты откуда такой лохматый вылез?       Едва уловимый звук шагов вытягивает устроившуюся под деревом Кирену из приятного забытья, рассеивая пляшущие над головой ноты. Медленно поднимается она с земли, отложив раскрытую книгу с небрежно уложенными на тонких страницах картами.       Глупый мальчишка прятался за деревом неподалёку минут, кажется, пять, слушая нежное пение подруги, и знает Кирена это, но, конечно же, не скажет — разбивать детсткую гордость на осколки не хочется, да и не требуется.       Ярко-ярко разливаются лучи солнца по его пылающим щекам, копне взъерошенных волос с застрявшими в них золотыми листочками и неопрятному одеянию. Бросается в глаза то, как Фаенон, легко улыбаясь, держит обе руки за спиной и переминается с ноги на ногу. Глупенький, наверняка думает, что Кирена ничего не подозревает, вот только тёплый ветерок и последующий за ним неясный шелест предательски портят момент.       — По деревьям лазил небось? — тянет девчушка руки к его белокурым волосами, потихоньку освобождая их от надоедливых листьев. Улыбаться она, при этом, не перестаёт.       — Хах, да... Можно и так сказать, — изо всех сил Фаенон старается держать голос ровным, пока, стоя совсем-совсем близко к ней, глазами бегает по её нежному личику, освещённому янтарными лучами с одной стороны; по мягким розовым волосам, пряди которых не раз хотелось пропускать сквозь пальцы, пусть даже не всегда чистые — а Кирена всё равно позволяла.       Закончив, она отходит от него на полшага и задумчиво подносит указательный палец к щеке, как бы оценивая свою короткую работу.       — Хм-м-м, причесаться бы теперь... Но расчёски у меня с собой нет, вот незадача.       Вместо ответа Кирена получает лишь неловкую тишину вперемешку с его вцепившимся в её личико взглядом.       — Фаенон?       — ...А? Расчёску? Ничего, обойдёмся! — он понимает, что вспыхнет огнём и в сию же секунду потухнет, обратясь в крах, если помедлит ещё немного, а потому надо действовать. — Я вот что сделать хотел...       — М? — Кирена принимает свою излюбленную позу: прячет руки за спиной да чуть наклоняется вперёд, вбок склонив голову.       Фаенон делает глубокий вдох и выдыхает, и схлопывается в его голове вселенная, когда он со скоростью падающей звезды вынимает руки из-за спины и протягивает ей маленький букет цветов.       Кирена же соврёт, если скажет, что не догадалась, но глаза цвета речки в их деревушке всё равно расширяются. И натягивается сама собой улыбка, и сразу же розовеют щёчки — Кирена не замечает, не сводя глаз с подарочка. Снова тянет она к нему руки, только на сей раз чтобы принять этот маленький жест в виде разлившегося огонька ласки с чужой стороны.       — Озорство озорством, а про нежности не забываешь, да, Фаенончик? — улавливает щекочущий нос приятный аромат, попутно прижимая к груди этот цветастый букетик, пока Фаенон неловко улыбается и чешет затылок рукой, тоже краской заливаясь — другого от него она, на самом-то деле, и не ждёт.       Уже вместе они устраиваются под деревом; палящее солнце всё ещё заставляет морщиться, и лишь фоном щебечут что-то воробьи в листве да водная гладь речки в паре метров от них. Фаенон, немного помедля, роняет голову на её оголённое плечо и прикрывает глаза. Ему только повод понежиться рядом с ней дай, и вот так всегда: что ни день — так приключение, после которого можно устало засыпать в опасной близости к ней — Кирена, опять же, позволяет, — под её мягкий голос, тараторящий что-то про гадания да карты, а иногда напевающий что-то похожее на колыбельную, от которой в сон клонит сильнее, чем от физической усталости.       Кирена ножками качает из стороны в сторону, смотрит то на речку, где блестит отражающееся солнышко, то на дурачка своего, что так удобно устроился на её плече. Улыбка её так и не погасла с момента вручения ей цветущего подарка. Прикрывает девчушка глаза, склонив голову в сторону Фаенона и уперевшись щекой тому на макушку. Прелесть, думает Кирена, ибо в руках её искрится зарождающаяся звезда — нет, само солнце: яркое и озорное.       И хочется ей, чтобы сияло оно вечно.