Полярный Хирург ушëл на дно

      У Ло под глазами — тëмные круги. Сколько бы Росинант их ни целовал, они не проходили, сколько бы ни просил, у Ло не получалось больше спать.       У Ло вообще проблемы с таким понятием как «спать».       На койке в капитанской каюте Полярного Хирурга привычно, но не слишком удобно. Со временем начали болеть спина, тянуть руки. Он просыпался, будто всю ночь таскал мешки, а ночью долго ворочался, прежде чем уснуть.       Рядом с Росинантом, конечно, засыпать ощущалось по-другому. Всë так же невыразимо тяжело, но уже по понятной причине: хотелось побыть рядом ещё хоть на минуту дольше. Росинант ответственный, и вообще пример для всей команды, но вместе с тем вольничать капитану позволял не слишком много. Кто из них двоих ещё капитан?       Стоило утащить Росинанта перед сном в каюту, повалить на койку, зарыться носом в белый комбинезон и огромные объятия, как и боль в спине, и тянущие руки, и ноющие колени, и даже пульсирующая в висках круглыми сутками головная боль отступали. Росинант говорил, что они подают плохой пример команде. Ло отвечал, что под таким глупым предлогом ни за что его не отпустит.       После всего одной ночи вместе казалось, что тëмные круги под глазами Ло становились на полтона светлее. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Ло терзают кошмары, о которых наутро совсем не хочется вспоминать. Даже рядом с Росинантом, ведь один из кошмаров — тот, где Ло не удаëтся его спасти. Подумать только, даже собственная смерть страшит Ло лишь потому, что тогда Росинант ужасно расстроится.       Но даже если совсем не будет спать, Ло должен всех спасти.       Должен спасти.       Полярный Хирург ушëл на дно, и вот их осталось трое. Ло совсем перестаëт спать; на тëмных кругах под его глазами ощущается привкус так и не выплаканных слëз.       Они пережидают в маленьких безымянных гостиницах на затерянных островах Нового Мира, тщетно пытаясь прийти в себя после поражения. Что полагается делать капитану, который в один день лишился почти всей команды? Должно быть, болтаться на виселице. Вновь прибиться к Мугиварам звучит почти унизительно для кого-то вроде Ло. Он всё ещё слишком силëн, чтобы позволить Дозору схватить себя. Ему ещё есть, кого защищать.       У Ло по-прежнему есть мечта; но что, если команда тоже была его мечтой? А разве чудом уцелевшие Росинант и Бепо вдруг перестали быть его командой?       Круговорот одних и тех же мыслей не даëт уснуть. Бепо тревожно сопит на соседней койке, готовый в любой момент вскочить и бежать что есть сил — снова. Росинант лишь делает вид, что спит. Засыпать на глубине было тяжело, но уснуть на суше — невозможно.       Койка Ло натужно скрипит под огромным весом Росинанта. Тот кое-как устраивается на краю и притягивает Ло, заключает в объятия. Длинными пальцами Росинант касается чужого мокрого лба и произносит:       — Тишина.       Трюк, который они придумали очень-очень давно: от силы дьявольского фрукта Росинанта в извечно беспокойном, тревожном сознании Ло должен был наступить покой. Трюк, который никогда не работал. Мысли звучали в голове каждую секунду, каждую крупицу времени… и только сейчас, наконец, на несколько мгновений в сознании не слышно ни одного голоса. В самом деле, тишина.       Ло знает, что ещё может говорить, но совершенно не хочет. А Росинант ничего от него не ждëт. Целует в лоб, в прикрытые веки, в щëки, прижимает к себе и молится только об одном: чтобы Ло хоть немного поспал.       Голова невыносимо тяжëлая. Должно быть, Росинанту тоже ужасно больно, и всё же он снова и снова занят привычным делом — утешает Ло. Наконец, хоть немного хочется спать. Прикрытые веки перестают пульсировать. Большое сердце под пальцами бьëтся так ровно, так спокойно.       Ло позволяет себе немного вздремнуть.