ashes of fear

Мельбурн был погружен в сон. Изредка был слышен гул запоздалых машин, ветер шелестел в кронах деревьев и разносил успокаивающий шум по улицам. Ночные огни города проникали сквозь прозрачные шторы квартиры Оскара и мягко освещали его спальню. Пиастри раскинулся на кровати, мирно посапывая, лишь брови слегка дрожали. Его рука вылезла из-под одеяла и легла на другую половину его двуспальной кровати. Неожиданно холодную. Оскар поморщился и разлепил глаза. Он приподнялся на локтях и с недоумением уставился на пустой край постели. Второе одеяло валялось где-то на полу, складки на простыни дышали одиночеством, будто здесь никогда никто и не засыпал. Но Пиастри знал, что это неправда. Он сел на кровати и потёр сонные глаза, оглядывая комнату. Всё было как обычно, но Оскару резко стало не по себе в своем же доме. Тревога, тихая и гнетущая, кольнула его под сердце. Пропало то, что наполняло теплом каждый угол этой квартиры. Его парня не было рядом. Пиастри сбросил с себя одеяло, поёжившись, и босыми ногами побрел к двери. Она была слегка приоткрыта. Оскар тихо зашел в гостиную и замер. В дальнем углу комнаты, напротив распахнутого окна, стоял Ландо в одной лёгкой футболке и шортах. Его силуэт дрожал от пронизывающего уличного ветра, а в руке светился маленький огонёк, словно пойманный светлячок. Сигарета. Норрис медленно подносил её к губам, втягивал дым и мучительно долго выдыхал. Его сгорбленные плечи и слегка трясущаяся рука заставили волну беспокойства пронестись по телу Пиастри. Он никогда не видел, как Ландо курит. Никогда. Оскар бесшумно зашагал к Норрису, в голове была каша, ноги не слушались. Парень приблизился и мягко обнял родное тело, прижавшись грудью к лопаткам. Ландо вздрогнул, чуть не выронив сигарету, и рвано вздохнул. — Ох, Оскар. Ты напугал меня…, – он прикрыл глаза и снова поднёс сигарету ко рту. — Я проснулся, а тебя нет, – голос Пиастри был спокойным. Его рука осторожно скользнула к запястью Норриса. Не чтобы отнять, а просто как вопрос. Как прикосновение к боли. Наступила тишина, давящая и тягучая. Ландо опустил голову, едва ощутимо вжался в Оскара, но не расслабился, его тело было напряжено.  — Прости, – его голос сорвался, полный стыда, – ты не должен это видеть. Ты же знаешь, я не курю…Точнее, почти, – Норрис попытался изобразить что-то вроде смешка, но получилось очень неестественно, ни единого намёка на обычную веселость.  Оскар прижался губами к виску Ландо в успокаивающем жесте, его ладонь опустилась на напряженное плечо. — Помнишь мою недавнюю поездку по работе? – Норрис замолк, делая глубокую затяжку, чтобы унять дрожь в руках.  — В Нью-Йорк? Когда по новостям передавали о ночной стрельбе? — Да, – Ландо выдохнул дым, и слова полились, горькие и обрывистые, – я тогда соврал тебе. Это был не «другой конец города». Это было в паре улиц от клуба, где я играл. Я слышал эти...хлопки. Потом сирены. Весь вечер, – его голос дрогнул, последовала ещё одна затяжка. — Ландо… – Оскар застыл. Холодная волна прокатилась по его спине, к горлу подкатила тошнота, перехватило дыхание. Он представил это. Своего парня, одного, в незнакомом городе, слышащего звуки настоящей стрельбы. А он сам..даже не знал. Он поверил его легкому «я далеко, всё окей».  — Когда я сильно переживаю, не могу думать ни о чём, кроме никотина. Глупо, знаю. Но, Оскар, если бы ты знал, как я испугался тогда. В ту ночь...я выкурил целую пачку. Сидел в номере один и просто…трясся. И последнее, чего я хотел — это того, чтобы ты был в таком же состоянии, – голос Норриса окончательно сорвался. Слова застряли у Пиастри в горле, он сам покрылся мурашками, сердце забилось в бешеном ритме. — Малыш, я…Главное...главное, что ты цел, – в голосе Оскара была не только нежность, а еще и укор, он злился на себя, и был разбит болью от обмана, – Но ты не должен врать мне. Никогда. Если бы я знал, я бы прилетел, забрал тебя оттуда, как можно скорее. Пожалуйста, не скрывай от меня..такое. Пиастри уткнулся носом в макушку Ландо, его руки начали медленно водить по талии Норриса, чтобы успокоить его и уверить самого себя, что его парень сейчас тут, в безопасности, прямо перед ним. По щеке Ландо, озаренной уже поднимающимся солнцем, скатилась единственная, тяжелая слеза. Он снова затянулся, и на этот раз закашлялся. Горько, надрывно, будто пытаясь выплюнуть весь тот страх наружу. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий, которые он больше не мог сдерживать. Весь мир остановился, перед глазами Оскара был только дрожащий Норрис. Ему стало всё равно на колючий ветер, на едкий запах дыма. Он медленно развернул Ландо к себе, без слов, без укора забрал из его руки сигарету, потушил её об перила балкона и сбросил на пол. Сейчас было не до уборки. Оскар прижал Норриса к своей груди, обхватив крепко-крепко, одной рукой гладя его взъерошенные темные волосы. Он целовал его макушку, виски, лоб, мокрые от слёз щёки, шепча что-то неясное и успокаивающее прямо в кожу. Тихое «прости» сорвалось с их губ одновременно, и их взгляды встретились. Две пары напуганных глаз впились друг в друга. Норрис обвил шею Оскара ледяными руками. Они стояли, впечатывая черты друг друга в свое сознание. Два тела, слившись воедино, разделяли одну дрожь, одно беспокойство, один глубинный страх. Руки Пиастри накрыли чужие руки в попытке согреть. Ландо робко потянулся к его губам. Оскар медленно вовлёк парня в поцелуй, необычайно чувственный и долгий. Это было не ради страсти, а ради того, чтобы забрать чужие страдания, влить в родное тело уверенность, объяснить, что всё позади, они в безопасности. Их губы двигались медленно, будто найдя друг друга в первый раз. Никто не углублял поцелуй, этого и не нужно было. В этих растерянных касаниях и заключалась истинная, исцеляющая любовь. Пиастри оторвался от губ Ландо и сильне сжал его руки в своих. Оба парня замерли. Неизвестно сколько им потребовалось, чтобы оторвать взгляды друг от друга, но они синхронно покрылись лёгким румянцем и на лицах появились подобия смущенных улыбок. Оскар опустил их руки вниз, сплетая пальцы, и оставил невесомый поцелуй на лбу Норриса. Тот тихо хихикнул и показательно зевнул. Пиастри повёл Норриса обратно в спальню, постоянно оборачиваясь назад, следя за самым драгоценным человеком, что был в его жизни. Расстояние до комнаты казалось вечностью, но пока они держали друг друга за руки, вечность была наградой. Когда Оскар вошёл в спальню с Ландо, все его тревоги, наконец, испарились. Они легли на кровать, друг напротив друга, не решаясь отвести глаза. — Норрис, – звук голоса Оскара эхом раздался в помещении. Ландо придвинулся вплотную к любимому телу, обвив его руками и ногами. Теперь он чувствовал себя в полной безопасности. — Теперь всё, что пугает тебя, должно пройти через меня. Больше никогда не дыши этим дымом в одиночку. Дыши мной. Норрис замер на секунду, и поцеловал Пиастри в сгиб шеи, давая немое, но самое дорогое и сильное обещание.