Patience

Прекрасное вампирское «нет». Лестат живет ради этого. Луи не выносит вид крови, бессмертную жизнь, поиск жертв, несметные богатства и дороги, открывающиеся на их пути, самого Лестата, но Лестату как бы… все равно. Любовь, бессмертная любовь и жизнь в бессмертное удовольствие всегда были его, Лестата, целью, но Луи упорно выбирает отчаяние. Сожаление. Свет, а не тьму. Вампирам положена только тьма: кровь, такая, почти божественная на языке, клыки, пронзенные смертью жертвы. Жизнь. Такая беспощадно верная. Луи отворачивается. Зачем все это? Ему кажется, что его воля подавлена. Он вампир только недавно, он ничего не понимает, ничегошеньки. Это лишь убеждения Лестата. Вера в то, что Луи привыкнет, изменится. Поймет всю прелесть и красоту вампирского бытия. Повелевание жизнями, упоение добычей, власть над смертью. Всю прелесть и красоту вампирского бытия. Луи сплевывает и ловит тысячи крыс. Ха, какая, однако, ирония. Для Лестата эта жизнь ярка, подвижна, яростна, в ней есть все краски, чтобы быть бессмертно счастливым. Луи почти медитативно ненавидит каждый свой вампирский шаг. Назад не шагнуть, вперед к Красоте. К истинности ада, ведь они чертовы демонические существа. Смерть — смешна, бессмертие — целостно. Лестат выражается так, чтобы раздражать Луи, ведь нет ничего лучше, чем испытывать на терпение вампирскую, вечную душу. Терпи, Луи, терпи. Это законы Лестата. Он здесь дольше тебя.