Любимый(?) бармен

Кристофер не спал до самого утра. Он лежал в спальнике, вцепившись пальцами в шершавую ткань, и слушал. Слушал тишину снаружи, прерываемую лишь криком ночной птицы и шелестом мокрых листьев. Слушал ровное, спокойное дыхание Тревиса, который, сменив его у окна, теперь сидел неподвижно, как статуя, угадываясь лишь силуэтом в багровом свете фонаря. Каждую минуту ему казалось, что снаружи послышится скрип ступени, хруст ветки. Но ничего не происходило. Только луна медленно проплыла по черному квадрату окна и скрылась. С первыми проблесками рассвета, серыми и неуверенными, Тревис поднялся. — Они ушли, — произнес он обычным, лишенным эмоций голосом. — Собирайся. У нас мало времени. Кристофер выполз из спальника, застывший и разбитый. — Куда? Они же знают, где мы! — Именно поэтому мы не можем здесь оставаться. Они проверяли. Убедились, что мы здесь. Теперь они вернутся — с большими силами и не с добрыми намерениями. — Тревис уже складывал вещи в рюкзак, движения его были резкими и точными. — Их ошибка в том, что они показали себя. И я знаю, куда они поедут дальше. Он остановился и посмотрел на Кристофера. — Есть одно место. Старая смотровая площадка над карьером. Заброшенная. Там один путь наверх. Если я прав... они поедут туда ждать, когда мы попробуем передать сигнал или просто сбежать через лес. Это логичная засада. — И мы поедем прямо к ним в лапы? — не поверил своим ушам Кристофер. — Нет, — Тревис улыбнулся, и это была узкая, безрадостная улыбка. — Мы опередим их. Мы будем уже там, когда они приедут. И посмотрим сверху, как они устраиваются в засаду. План был безумен. Это понимал даже Кристофер, с его капитаньской склонностью к прямолинейным тактикам. Но в глазах Тревиса горела та же холодная уверенность, что и ночью. Он не предлагал обсудить. Он сообщал. Через пятнадцать минут они уже мчались по мокрым от дождя лесным дорогам. Тревис вел машину с пугающей уверенностью, словно знал каждую кочку и каждую развилку. Он избегал главных трасс, петляя по просекам, которые едва виднелись среди деревьев. — Откуда ты знаешь все эти места? — крикнул Кристофер, вцепившись в ручку над дверью. — Я говорил тебе. Работал на них. Иногда нужно было встречаться с людьми или прятать что-то в таких местах, — бросил он в ответ, не отрывая глаз от дороги. — Никогда не думал, что это знание спасет мне жизнь. Они выехали на старую, полуразрушенную дорогу, ведущую в гору. Тревис заглушил двигатель еще за пару сотен метров до цели и покатил накатом. — Пешком отсюда, — приказал он. — И тихо. Они подкрались к краю карьера. Снизу, с дна огромной чаши, поросшей мелким кустарником, веяло сыростью и забвением. А напротив, на другой стороне, как и предсказывал Тревис, была та самая смотровая площадка — бетонная плита с обломками перил. И она была пуста. Кристофер выдохнул с облегчением, которое тут же сменилось недоумением. — Их нет... Может, они не... — Тихо! — резко оборвал его Тревис. Он неподвижно замер, вслушиваясь. И тогда Кристофер тоже услышал. Слабый, но четкий звук мотора, доносящийся снизу, со дна карьера. Они прильнули к краю обрыва, затаив дыхание. Внизу, по старой, разбитой дороге, петляющей по дну карьера, медленно ехал тот самый темный внедорожник. Он подъехал к самому основанию скалы, на которой они стояли, и остановился. Из машины вышли двое. Один из них что-то говорил по телефону, жестикулируя второй рукой в сторону смотровой площадки. — Они... они не поехали наверх. Они ждут нас внизу, — прошептал Кристофер, и до него начало доходить. — Они перекрыли единственную дорогу. Чтобы мы не сбежали, когда они пойдут на штурм дома. Тревис молча кивнул. Его лицо было каменным. Он следил за каждым движением людей внизу, как хищник. — Идиотская тактика, — наконец произнес он тихо, почти с презрением. — Делить силы. Оставлять машину на виду. Думать, что мы пойдем в лобовую. Они привыкли запугивать офисных крыс. Не солдат. Он отполз от края и сел, прислонившись спиной к холодному камню. — У нас есть время. Они будут ждать сигнала от тех, кто поедет к дому. А те, в свою очередь, будут ждать, пока эти перекроют дорогу. — Он посмотрел на Кристофера. — Знаешь, что самое слабое место в любой операции? Кристофер покачал головой. — Связь, — сказал Тревис, и его пальцы потянулись к одноразовому телефону в кармане. — И слепая уверенность в том, что твой противник будет делать то, что ты от него ожидаешь. Он включил телефон. Лицо его озарилось тусклым синим светом. — Они ждут, что мы будем прятаться или бежать. Они не ждут, что мы нанесем удар первыми. — Что ты собираешься делать? — с ужасом спросил Кристофер, читая его намерение по напряженной спине. — Внести хаос в их ряды, — Тревис набрал номер. Не тот, единственный, что был для Кристофера. Другой. Он поднес телефон к уху. Раздались гудки. — Алло? — произнес он неестественно громким, испуганным голосом, который Кристофер никогда раньше не слышал. — Да, это я! Слушайте, они здесь! Я вижу их машину внизу, у карьера! Я на смотровой! Кажется, они меня не заметили, но я заблокирован! — Он сделал паузу, изображая, что слушает. — Что? Нет! Не езжайте к дому! Это ловушка! Они... О, нет! Они меня видят! Я... Он резко отдернул телефон от уха и швырнул его далеко вглубь карьера. Тот, кувыркаясь, исчез в утренней мгле. Наступила тишина. Тревис сидел, тяжело дыша, его спектакль закончился. А внизу началась суета. Люди у машины метались, один что-то кричал в рацию, второй запрыгнул в внедорожник и попытался развернуть его на узкой дороге. — Что ты сказал? — не мог поверить Кристофер. — Я сказал им, что мы на смотровой площадке и нас обнаружили. И что помощь не должна ехать к дому, — Тревис повернулся к нему. Его глаза горели. — Теперь те, кто ехал к дому, развернутся и помчатся сюда, на выручку. А эти, — он кивнул вниз, — будут пытаться забраться наверх, чтобы «спасти» нас или прикончить. Они будут мешать друг другу, путаться, терять время. У нас есть примерно час. Он встал и протянул руку Кристоферу. — А мы тем временем сделаем то, чего они не ожидают больше всего. — Что? — Кристофер позволил себя поднять. — Мы пойдем в их логово. Пока они носятся по лесу в поисках нас, мы будем в городе. И найдем то, что заставит этих ублюдентов оставить нас в покое навсегда. Это был чистый, безумный азарт. Страх никуда не делся, он сжимал горло холодными пальцами, но теперь к нему примешалось что-то еще. Ощущение стремительной, головокружительной игры, в которой они вдруг стали не мишенью, а игроками. Тревис уже не был просто барменом с темным прошлым. Он был стратегом, тактиком, человеком, способным на ходу переиграть своих преследователей. Кристофер посмотрел на него — на грязную куртку, на напряженное лицо, на глаза, полные огня, — и почувствовал не страх, а нечто иное. Острую, режущую гордость. И доверие. Абсолютное и безрассудное. — Ладно, капитан, — сказал Тревис, и в его голосе снова появились знакомые нотки. — Готовься к самому быстрому спуску в твоей жизни. Нам нужно исчезнуть отсюда, пока они не опомнились. И они побежали обратно к машине, оставляя за спиной хаос, который сами же и устроили.