Крылатая ночь

      День начался, как и тысячи других, но с одной приятной особенностью – тишиной. В Грин Хилл, обычно бурлящем от энергии и приключений (часто вызванных незваным визитом доктора Эггмена), царила необычайная, почти идиллическая спокойная атмосфера. Жители, привыкшие к постоянной угрозе роботизированных атак, наслаждались отдыхом.       Прошло уже две недели с тех пор, как механизированные приспешники Эггмена в последний раз терроризировали окрестности. Соник, неутомимый защитник Грин Хилл, был в некотором замешательстве. Исчезновение главного злодея могло означать две вещи: либо Эггмен, вопреки своему маниакальному характеру, взял короткий отпуск, либо (что гораздо вероятнее) он затаился, готовя какой-то особенно коварный и масштабный план. Зная Эггмена, Блю склонялся ко второму варианту, но в то же время, он не мог не наслаждаться редким моментом покоя.       Больше всего Соника радовало то, как жители Грин Хилл использовали этот перерыв. Вместо того, чтобы жить в постоянном страхе и ожидании следующего нападения, они, казалось, намеренно игнорировали нависшую угрозу. Они гуляли по цветущим лугам, устраивали пикники, играли в парках и просто наслаждались солнцем. Эта стойкость, эта способность радоваться жизни, несмотря ни на что, вызывала у Соника искреннее восхищение.       Несколько дней назад до Соника дошли слухи о том, что жители Грин Хилл хотят увековечить память о своей деревне, воздвигнув монумент – впечатляющую объемную табличку, на которой будет красоваться название Грин Хилл и краткое описание его богатой истории. Соник, синий вихрь свободы и скорости, любил путешествия больше всего на свете. Но его сердце всегда принадлежало Грин Хилл, месту, где он вырос и где он обрел свой дом, коллектив. Поэтому, когда он узнал о планах жителей, он почувствовал, что просто обязан принять участие в этом проекте. Он не мог отказаться от возможности внести свой вклад в увековечивание памяти о месте, которое так много для него значило. Авантюра по помощи в создании монумента – это был вызов, от которого Соник просто не мог отказаться.       Идея была действительно впечатляющей и амбициозной. Жители Грин Хилл задумали не просто скромный памятник, а настоящее произведение искусства, которое выдержало бы испытание временем – и, что немаловажно, атаки доктора Эггмена. Для этого они решили использовать толстый, монолитный слой гранита. Расчёт был прост: гранит – материал прочный, и даже в случае нападения армии роботов, монумент должен был устоять и не рассыпаться от одного только порыва ветра.       Поддержка не заставила себя долго ждать. Первым, конечно же, прибыл Теилз, верный лисёнок-гений и лучший друг Соника. Для Теилза принцип был прост: "Друзья Соника – мои друзья, его планы – мои планы". Он сразу же принялся разрабатывать чертежи и инженерные решения, чтобы обеспечить устойчивость и долговечность конструкции.       Неожиданно, но весьма кстати, на помощь пришёл и Наклз. Его внушительная сила была просто незаменима при работе с таким массивным материалом, как гранит. Он с энтузиазмом таскал огромные глыбы и сдвигал их с места, словно они были пушинками.       Эми Роуз, неизменно оптимистичная и креативная, предложила украсить окрестности памятника красивой лужайкой с яркими, благоухающими цветами. Она мечтала создать место, где можно было бы отдохнуть и насладиться красотой природы.       Однако, появление Руж вызвало у Соника лёгкое подозрение. Хотя она представила это как желание "помочь своим ближайшим знакомым", еж не мог не заметить, что неподалёку находится Наклз, великий Хранитель Изумруда Хаоса на острове Ангелов. Вполне возможно, что за этим альтруистическим фасадом скрывалась попытка втереться в доверие и приблизиться к драгоценным камням. Руж была известна своей любовью к блестящим вещам и шпионским навыкам, и Соник знал, что она та еще интриганка. Летучая мышь, как никак.

***

      На улице стояла приятная прохлада. Грин Хилл, казалось, наконец-то сжалился над своими обитателями, подарив им возможность ощутить освежающий ветерок без палящего зноя. Воздух был чистым и свежим, а солнце, спрятавшись за лёгкой дымкой облаков, не обжигало кожу.       Памятник был едва установлен. Монументальная гранитная плита гордо возвышалась над землей, символизируя стойкость и историю Грин Хилл. Оставалось укрепить её двумя массивными столбами по бокам, и эта задача легла на плечи Наклза. Красный ехидна, с его невероятной физической силой, легко справлялся с тяжёлыми каменными блоками. – Наклз, нет! – Теилз воскликнул, резко вскинув руками. – Так он повалится! Чуть-чуть правее, вот этот столб... Вот! Отлично! – Чем заняты, друзья? – спросил Соник, примчавшись с магазина товаров для творчества, который, к его удивлению, только недавно открылся на другом конце деревни. Хорошо, что Синий Ёж мог пробежать Грин Хилл за минуту. В каждой руке он держал по две банки краски: белую, чёрную, зелёную и жёлтую, а под мышкой у него была зажата кисточка.       Руж была назначена на должность главного художника. Один из жителей, вдохновлённый историей Грин Хилл, составил примерный текст для монумента. Теперь на Руж лежала ответственность аккуратно прокрасить переднюю часть гранитной плиты белой краской, оставив по периметру рамку нетронутой. Затем, используя чёрную краску, она должна была вывести название деревни крупными буквами, а под ним – более мелким шрифтом – пару предложений о Грин Хилл. Её инициатива была особенно ценна, ведь наличие крыльев позволяло ей подниматься на значительную высоту. Это было гораздо удобнее и эффективнее, чем использование неустойчивой стремянки.       Когда вся команда отошла на небольшой обеденный перерыв, обсуждая прогресс и эффективность их работы, Соник присел на землю в позу лотоса, положив руки на колени и расслабленно наблюдая за тем, как Руж парит над монументом, уверенно и мастерски орудуя кисточкой. Гранитная плита постепенно преображалась под ее умелыми движениями. – Блю, посмотри, лучше, если будет по центру или чуть левее, как обычно делают на печатных листах? – спросила Руж, отлетев на несколько метров и слегка наклонив голову вбок, чтобы лучше оценить композицию.       Соник поднялся на ноги и отошел на то же расстояние, что и Руж, задумчиво потирая подбородок указательным и большим пальцем. Он прищурился, внимательно изучая перспективу. – Хмм, мне кажется, лучше по центру. Или, знаешь, можно растянуть надпись на всю область, чтобы она занимала всё пространство, – пробормотал он. – Хорошо, спасибо, – ответила Руж, снова подлетев ближе к памятнику. – Тебе спасибо, Руж, – улыбнулся Соник, невольно заглядываясь на крылья, которые непрерывно работали, поддерживая тело Руж в воздухе и позволяя ей оставаться неподвижной. Это выглядело завораживающе, и ежик не смог удержаться от комплимента. – Что бы мы делали без тебя! А твои крылья не устают? – Хм-м-м? – она задумчиво промычала, на секунду бросив взгляд на Соника, после чего, как будто очнувшись от своих мыслей, добавила: – А, нет. Когда пользуешься ими по назначению и держишь их в форме, привыкаешь. Мышцы укрепляются, и летать становится так же естественно, как ходить. – И каково тебе быть единственной обладательницей крыльев в деревне? – спросил Соник, почти сразу же осознав абсурдность своего вопроса. В Грин Хилл жили и другие крылатые существа, но они не использовали свои конечности так часто и ловко, как Руж. Сколько бы за ней ни наблюдал Соник, она почти всегда предпочитала оставаться в воздухе, даже когда была возможность ходить пешком. – Почему же единственной? У Шэдоу тоже крылья, – непринуждённо ответила Руж, слегка усмехнувшись. – Пхах, я шучу! Конечно, у нас есть еще жители с... Погоди-ка, чего? – опешил Соник, на мгновение застыв с открытым ртом. Он переваривал услышанную информацию, пытаясь сопоставить её со своим представлением о Шэдоу. – Ну да... Только он категорически отказывается ими пользоваться, – возмущенно пробормотала Руж, выводя кистью изящную букву "Н" на гранитном монументе. В ее голосе звучало легкое раздражение, будто она считала это непростительной расточительностью таланта. – О-ого… – протянул Соник, тщетно пытаясь представить Шэдоу с крыльями. Боже, да это даже в голове не укладывалось! Какой-то угрюмый, вечно недовольный ёж, парящий в небесах… Это казалось совершенно невозможным. Какие крылья? И, подождите-ка, где они у него, если за спиной их никогда не видно? Они что, типа накладные? Или складные? Или он их прячет в каком-то другом измерении? Вопросы роились в голове, сменяя друг друга с головокружительной скоростью.       На поле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием кисти по гранитной поверхности и редким цоканьем, когда неосторожно упавшая капля краски стекала вниз. Соник погрузился в глубокую задумчивость.       И тут его осенило. Он не сможет успокоиться. Его любопытство было разбужено, а Соник, как известно, не мог устоять перед вызовом. Он должен увидеть крылья Шэдоу своими глазами, развеять все сомнения и удовлетворить свое безумное любопытство. Ему нужно было понять, как это вообще возможно, и он не остановится ни перед чем, чтобы это выяснить. "Я должен это увидеть," – подумал Соник, и эта мысль прочно засела у него в голове, как хорошо заточенная игла. Он был полон решимости.       Поздний вечер окутал окрестности, когда последние участники творческой группы разошлись по домам. На площадке осталась их совместная работа – ручная роспись памятника Грин Хилс, окруженная живописным лугом. Краски еще не высохли, и изображение казалось особенно ярким в сумеречном свете. Единственное, что оставалось сделать, – покрыть роспись защитным слоем лака, чтобы уберечь ее от непогоды. Иначе, в случае дождя, произведение искусства рисковало превратиться в бесформенное черное пятно на гранитном постаменте. Однако, рассудив, что лак лучше наносить на полностью просохшую краску, друзья решили отложить последний этап работы до утра.       Терпение Соника, как и следовало ожидать, истекало. Проводив взглядом последнего товарища, он, с кривой, почти злорадной усмешкой, направился к штаб-квартире команды Дарк. Идея просто спросить у Руж о местонахождении Шэдоу даже не мелькнула в его голове. Слишком велик был риск нарваться на язвительные замечания и колкости, которые он совершенно не желал выслушивать.       Соник бежал довольно долго, ориентируясь на координаты, когда-то полученные от Руж для общего сбора у штаба. Для него, привыкшего к молниеносным скоростям, эти четыре минуты казались целой вечностью. Добравшись до небольшого двухэтажного дома, выкрашенного в холодный мраморно-белый цвет и с тонированными окнами, он на мгновение заколебался: а дома ли вообще Шэдоу?       Конечно, это безумие – врываться в чей-то дом с абсурдной просьбой показать крылья. Особенно если этот "чей-то" – Шэдоу. Пусть фактически это и не его личное жилище, а штаб команды, он, по сути, там проживает, и Соник уже морально готовился к тому, с какой силой его вышвырнут за порог. Он прекрасно понимал, что его визит граничит с наглостью.       Погруженный в свои тревожные размышления, синий ёж не заметил, как начал нервно расхаживать взад и вперед перед домом. Тишину нарушил грубый, низкий голос, раздавшийся у него за спиной. – Ёж. Что ты здесь забыл?       Соник вздрогнул от неожиданности и, не отдавая себе отчёта в своих действиях, резко спрятал руки за спину. Он обернулся и, как и ожидалось, перед ним стоял Шэдоу. – Шэ-э-эдс... – выдавил он натянутую улыбку и сделал неуверенный шаг вперёд. Однако соперник, словно предугадывая это, мгновенно отступил на шаг назад, вопросительно приподняв бровь и, казалось, еще больше раздражаясь. – Что ты... делаешь тут... в такой час? – Это моя база, – отрезал Шэдоу, не вдаваясь в объяснения. – А... Точно, – промямлил Соник, чувствуя себя всё более глупо.       Тёмный ёж тяжело вздохнул, закатил глаза и направился к входу, выуживая ключи из своих игл. – Если на этом всё, то я... – Нет, Шэдоу! – Соник резко окликнул его, словно тот вот-вот исчезнет, и это было странно, потому что раньше уход соперника не вызывал у него такого волнения. Наверное, дело было в том, что его навязчивая цель – увидеть крылья тёмного ежа – была под угрозой. – Может, эм... побегаем вечером?       Шэдоу замер, словно статуя, его красные глаза буравили Соника, словно пытаясь прочитать его мысли. В этом взгляде читалось не только сомнение, но и плохо скрываемое раздражение. Он словно оценивал Соника, как оценивают противника перед боем, взвешивая каждое его слово, пытаясь разгадать скрытый мотив. – С чего бы мне с тобой бегать? – прозвучало в его голосе нескрываемое недоверие. – Ну... – Соник запнулся, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Раньше мы ведь выходили на вечерние пробежки – (хотя, если быть честным, эти пробежки почти всегда перерастали в яростные драки) – пока не началась вся эта заваруха с Эггменом и эти невыносимые, леденящие душу похолодания, и я подумал... – Соник начал тараторить, выдавая поток слов в своей обычной, хаотичной манере, словно пытаясь заболтать неловкость момента. Он говорил так быстро, что слова сливались в неразборчивую кашу, пока кто-нибудь не одёрнет его, указав на слишком высокую скорость речи, как часто делали Тейлз или Наклз. На военных миссиях говорить быстро и чётко – жизненно необходимое преимущество. В обычной жизни – это просто раздражает. Хотя, какая разница, обреченно подумал Соник, если Шэдоу все равно его перебьёт. Он прекрасно знал, как сильно тёмного ежа раздражает его болтовня. – Избавь меня от своих оправданий, – презрительно фыркнул Шэдоу, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. – Если Руж останется вечером на базе, я напишу тебе. Кто-то должен присматривать за Омегой. – В его голосе сквозило недовольство, словно он считал себя вынужденным выполнять эту, по его мнению, совершенно неинтересную и глупую работу. Он явно давал понять Сонику, что его желание побегать с ним не имеет для него никакого значения. Наверное. – Окей, Шэдс, буду ждать! – выпалил Соник, прежде чем сорваться с места и мгновенно исчезнуть в клубах пыли, поднятой его сверхзвуковой скоростью. Он умчался в сторону дома с внезапно воспрянувшим духом.       Соник знал, что Шэдоу напишет. Это было почти предопределено. Потому что так происходило всегда: сначала тёмный ёж бросал фразы вроде "если это", "если то", выставляя условия и ограничения, но в конечном итоге все всегда складывалось так, как нужно Сонику. Он давно подметил эту странную, необъяснимую закономерность. Как будто Шэдоу просто не хотел открыто признавать свое согласие, будто стеснялся или боялся показаться уступчивым. Но только черт знает, что творится в голове у этого вечно хмурого ежа. Соник гадал, то ли это скрытое дружелюбие, то ли просто нежелание спорить, то ли что-то совершенно иное, неподвластное его пониманию.       Прибыв домой, Соник ощутил теплый и успокаивающий аромат мятного чая, смешанный с тихим шуршанием, похожим на звук штриховки карандашом. У Соника был на удивление чуткий слух, поэтому он сразу предположил, что Тейлз что-то увлеченно рисует у себя в комнате. И он оказался абсолютно прав. – Хей, приятель, чем занят? – спросил Соник, заглядывая в комнату.       У лисенка тут же загорелись глаза от радости, когда он услышал голос друга. Он немедленно подскочил и, лучезарно улыбаясь, поспешил показать Сонику чертеж какого-то нового, сложного приспособления, явно предназначенного для сражений с Эггманом. Соник, честно говоря, ни черта не понимал в этих замысловатых схемах и непонятных аббревиатурах, но он одобрительно кивал и хвалил Тейлза за его гениальные инженерные решения, талант и неугасающее старание. Для своего юного возраста он был невообразимо умен, его интеллект поражал даже самого Соника. Именно это и делало их команду такой сильной и непобедимой.       Солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, окрашивая небо в невероятные оттенки багряного, оранжевого и лилового. Соник сидел на крыше дома, любуясь этой завораживающей красотой. Лёгкий, прохладный ветерок обдувал его лицо, и, пожалуй, такие редкие моменты были единственными, когда он заставлял свое тело остановиться от вечного движения и пребывал в состоянии покоя. Шелест травы, колыхание деревьев, едва уловимое журчание ручья, мелодичное пение птиц – эта необыкновенная красота природы успокаивала, ненадолго вырывая из вечной тревоги о том, что вот-вот новый враг нападет на этот прекрасный город и его жителей.       И сидел Соник спокойно, наслаждаясь моментом, пока снизу, из комнаты, не послышался писк коммуникатора. Ёж резко вскочил и спрыгнул на второй этаж через люк, в доли секунды хватая телефон и открывая чаты.

Ultimate Lifeform

Через 5 минут будь у памятника.

      Соник усмехнулся, увидев новое место встречи. Обычно они встречались у Ежиного перевала, месте, ставшем для них чем-то вроде поля битвы и негласной территории.

chilli dog

О, и тебе привет. Захотелось все-таки посмотреть?

Ultimate Lifeform

Нет. Руж переживает, что написала что-то с ошибкой, и попросила меня посмотреть.

chilli dog

Окей, через пять минут:)

Ultimate Lifeform

Я тебя придушу, если ты придешь на минуту позже.

      Соник поставил сердечко в ответ на сообщение, ухмыляясь. Он ёж-скорость! Он буквально самое быстрое существо в мире. Как он может опоздать, когда пять минут – это целая вечность? – Святые чилидоги! – взвыл герой, когда его нога неожиданно соскользнула в щель между ступеньками. В итоге он потерял равновесие и кубарем полетел с лестницы, успевая скрутиться в подобие спин-дэша. Но, несмотря на это, странный хруст всё-таки раздался, словно что-то треснуло.       В момент эпичного удара об пол из комнаты вышел Тейлз, держа в руке карандаш и выглядя крайне обеспокоенным. – Соник, ты живой? – спросил лисёнок, с тревогой глядя на кучу синих игл, валяющихся у подножия лестницы. – Было бы позорно, если бы я умер, упав с лестницы, когда за мной охотятся несколько десятков врагов, – простонал Соник, пытаясь приподнятся.       С трудом поднявшись на ноги, герой несколько раз попробовал наступить на больную ногу, ощущая несильную, но неприятную боль в лодыжке. "Значит, просто подвернул. Ничего страшного", – пронеслось у него в голове. Тейлз еще раз убедился, что с другом все в порядке, прежде чем Соник заметил, что сообщение, которое прислал Шэдоу, было отправлено шесть минут назад.       Соник сорвался с места, наспех попрощавшись с лисом, и понесся к памятнику, заметно прихрамывая на больную ногу. Это было странно. Его энергия хаоса была достаточно сильной для естественного восстановления, но нога не проходила, а начинала болеть еще сильнее с каждым шагом. Боль пульсировала, отдаваясь в колене, и Соник начал всерьез беспокоиться. Он понимал, что в таком состоянии не сможет полноценно сражаться, если вдруг возникнет необходимость.       Наконец, с трудом добравшись до памятника, Соник обнаружил, что Шэдоу там нет. "Господи, лучше бы он меня просто придушил, чем ушел, оставив ни с чем", – промелькнуло в голове у синего ежа. Он бежал сюда, превозмогая боль в ноге, чтобы увидеть лишь пустое место!       Как по волшебству, Соник почувствовал сильный толчок в спину, явно ногой. От внезапной боли в колене он едва удержался на ногах, но быстро развернулся в боевую стойку.       А, это был Шэдоу. Как всегда, с безупречной выправкой и невозмутимым видом, скрестив руки на груди. Соник мысленно закатил глаза. – Упс, опоздал, – с деланным сожалением произнес он. – Я тебя ненавижу, ёж, – процедил Шэдоу сквозь зубы, прожигая Соника гневным взглядом. – У меня есть оправдание! – Соник взмахнул руками в знак капитуляции. – Оставь их себе. До пирса на выходе к морю, знаешь, где он? – отрезал Шэдоу, игнорируя его попытку объясниться. – Он тут единственный, – передразнил его Соник. – Я живу здесь с самого детства, думаешь, я не знаю каждый метр этой деревни? – Не знаю, вдруг твое оправдание опоздания – внезапная амнезия? – Шэдоу ухмыльнулся и стартовал первым, не дав времени на раздумья Сонику. – Шевелись, слоупок.       На самом деле, пробежка через всю деревню доставляла Сонику больше раздражения и боли, чем ожидаемого наслаждения. Боль в колене усиливалась с каждым шагом, и хромота становилась всё более выраженной, превращая стремительный бег в мучительное перетаскивание больной ноги. Ёж начал спотыкаться на поворотах, едва успевая ловить равновесие. Было странно, что сегодня Шэдоу не пытается его повалить при первой же возможности, и что Соник сам не лезет подставлять подножки или не крутит спин-дэши, как обычно. Он почти забыл о своей основной цели – увидеть крылья. Ближе к финишу боль стала такой невыносимой, что ему просто хотелось рухнуть на землю, свернуться в комок и забыться. Но гордость не позволяла. Он должен быть инициатором. Это его фишка, всегда быть во всём ведущим. Но сейчас он чувствовал себя так, будто его против воли вытащили из дома и заставили участвовать в бессмысленной гонке с ненавидящим его же ежом.       Когда они, наконец, добежали до пирса, в самом конце, Соник выжал из себя последние силы, чтобы прибыть к финишу практически одновременно с антигероем. Впервые бег доставлял ему такие мучения. Он с жадностью вдохнул свежий запах моря и, придерживаясь за шершавую ручку пирса, перенес вес на здоровую ногу, слегка подогнув больное колено. – Колись, Фейкер. Что тебе от меня надо? – пробурчал Шэдоу, смотря ему в спину и замечая, как Соник вздрагивает, словно забыл, что он не один. – Э-эм... Ничего? – повисла неловкая тишина, когда Соник повернулся лицом к сопернику. Шэдоу явно ждал чего-то ещё. – Ну, был один момент... – герой соединил два указательных пальца, неловко улыбаясь и делая шаг назад, едва не грохнувшись в воду. – Ближе к делу, – рявкнул Шэдоу, сверля его взглядом. – Ну, я не могу провести время со своим... Соперником? – он снова натянуто улыбнулся, когда Шэдоу сделал шаг вперёд, приближаясь едва вплотную. – Соник, – предостерегающе произнес он, вкладывая в это имя всю свою злость и нетерпение. – Я хотел попросить посмотреть на твои крылья, – робко ответил Соник, отводя взгляд и чувствуя давящую ауру ежа напротив. Он ожидал яростной отповеди, но вместо этого увидел на лице Шэдоу растерянность.       Шэдоу, казалось, был в полном недоумении. Он вопросительно посмотрел на Соника, словно не понимая, что тот несет, а потом цыкнул и отступил от спидстера на пару шагов. – Руж рассказала тебе? – спросил он, прожигая его взглядом. – Да, мы обсуждали её полеты, и она обмолвилась, что у тебя тоже есть крылья, – подтвердил Соник, чувствуя себя все более неловко. – Кто бы сомневался, – пробормотал Шэдоу, сложив руки на груди и глядя на воду, уровень которой поднимался у пирса. – Так можно...? – спустя долгую, тягостную паузу, нарушил молчание Соник. – Нет, – отрезал Шэдоу, не давая ему закончить фразу. – Ну, Шэ-э-эдс... – протянул Соник жалобно. – Я сказал – нет, – повторил Шэдоу, вкладывая в эти слова всю свою непреклонность.       Соник раздраженно зарычал и топнул больной ногой, после чего скорчил гримасу от острой боли, встретившись с недоумевающим взглядом соперника. – Шэдоу, ну пожалуйста, – взмолился он, отбросив гордость. – Я просто посмотрю, мне действительно интересно, как они выглядят.       Молчание. – Это бесполезно? – тихо спросил Соник, опуская плечи.       Снова тишина.       Соник раздраженно выдохнул – наполовину с рыком, наполовину с разочарованием – и собрался уходить, чувствуя себя униженным и разбитым. Но как только он полностью перенес вес на больную ногу, в глазах вспыхнули яркие искры, а в ушах резко начался невыносимый, оглушающий шум. Как бы Соник ни пытался сохранить ясное сознание, он чувствовал, что полностью дезориентирован. Внезапно все погрузилось в непроглядную темноту, и он рухнул на колени, что лишь усилило мучительную боль, пронзившую всю ногу.       В следующий момент он почувствовал, как чьи-то сильные руки обхватили его за талию и приподняли на ноги. Ёж машинально задвигал ногами, пытаясь удержать равновесие, и, когда его снова усадили, почувствовал ужасную вспышку холода, раздражения и влаги. Резко сознание вернулось, и Соник огляделся вокруг, не понимая, что произошло.       Он сидел на пирсе, свесив ноги. Его ботинки едва касались холодной воды, и это пугало. Колено все еще невыносимо болело, пульсируя огнем. Справа на корточках сидел Шэдоу, придерживая его за плечо, а во второй руке держал половинку кокосовой скорлупы, в которую, по всей видимости, набрал воду, так как она была наполовину заполнена. – Какого черта, Соник? Что с твоей ногой? – спросил Шэдоу, в его голосе звучало непривычное беспокойство. – Ничего особенного, просто ушибся, – пробормотал он, пытаясь окончательно вернуться в реальность и отмахнуться от произошедшего, словно ничего серьезного не случилось. – Ты чуть не потерял сознание, – возразил Шэдоу, нахмурившись. – Руж открутила бы мне голову, если бы от Тейлза узнала, что я бросил тебя на произвол судьбы в таком состоянии. – Так ты кого-то боишься? – с усмешкой спросил Соник, стараясь перевести тему и разрядить обстановку. – Соник, хватит, – отрезал Шэдоу, отделив второе предложение паузой, подчеркивая важность своих слов. – Что с ногой? – Я упал с лестницы дома, – признался Соник, чувствуя себя немного глупо. – Ничего удивительного. – Ну, с этим я согласен. – Ладно, ты не можешь просто телепортировать меня домой? М-м, пожалуйста... – смущенно попросил Соник, стараясь не смотреть в глаза Шэдоу. Ему было стыдно за свою слабость и за то, что пришлось просить о помощи. – У меня нет изумруда Хаоса, – сухо ответил Шэдоу, словно это было очевидно. – Ох, чувак, да ты буквально везде его таскаешь! – воскликнул Соник, возмущенно разведя руками. – На наши пробежки я никогда его не брал, как и сейчас, – отрезал Шэдоу. – Обычно мы деремся до тех пор, пока кто-то не окажется на грани смерти. Ну, "кто-то" – это ты, конечно... – добавил он с ехидной ухмылкой. – Шэдоу! – Соник толкнул его локтем и легко посмеялся. Это была неправда. Их сражения были почти на равных. Никто не использовал суперспособности, просто как в спаррингах для собственного опыта, и обычно они останавливались, когда кто-то говорил, что этого достаточно. Ну, или когда кто-то слишком выходит из себя. В основном Шэдоу. Соник хрипло выдохнул: – Ладно… Тогда я просто… просто доберусь сам.       С этими словами он попытался подняться, опираясь на скользкий, прогнивший борт пирса. Но взгляд его невольно упал на разбушевавшееся море. Волны становились все выше, безжалостно облизывая деревянные опоры.       Очередная волна, взметнувшись, с плеском перехлестнула через бортик, лишь слегка задев его. Этот бортик, и без того шаткий, едва держался под весом двух ежей и казался готовым в любой момент рухнуть под напором воды. Синий еж, охваченный внезапной паникой при виде надвигающейся стихии, позабыл о том, что сидит на самом краю. Он резко дернулся, потерял равновесие и сорвался в холодную, бушующую воду.       Вода оказалась ледяной, обжигающей кожу. Если бы это был берег, выбраться было бы намного проще. Но разбушевавшееся море не давало пощады. Очередная волна обрушилась на него сверху, накрывая с головой и увлекая за собой. Он барахтался, пытаясь вдохнуть, но вместо этого в легкие проникала соленая вода, вызывая мучительный кашель. Его оттащило уже метров на пять от пирса, и с каждой секундой он чувствовал, как слабеют силы.       В глазах Шэдоу Соник славился только своим паническим страхом перед водой. Любой, кто хоть немного знал о Синем еже, знал и о его аквафобии, о его абсолютном неумении плавать. Единственный раз, когда Соник добровольно оказывался в воде, – это когда приходилось сражаться с Эггманом или когда его младший брат, Тейлз, чуть не утонул, уронив свою "универсальную" удочку в море. И оба раза это были вынужденные меры, продиктованные крайней необходимостью.       Соник почувствовал, как мощное течение тянет его все дальше и дальше от спасительного пирса, затаскивая на дно с каждой настигающей волной. В легких жгло, в глазах темнело. Он отчаянно пытался бороться, но стихия была сильнее. Вода сдавливала его со всех сторон, лишая воздуха и надежды. Паника нарастала, сковывая движения и отнимая последние силы. Он понимал, что тонет.       Когда казалось, что все кончено и легендарный герой Грин Хилла позорно утонет в морской пучине, что-то с невероятной силой схватило его за левую руку. Резкий рывок вывел плечо из сустава, пронзив тело острой, обжигающей болью, но эта боль показалась ничем по сравнению с тем, что могло случиться. Схватившее его нечто с нечеловеческой мощью выкинуло Соника на берег.       Синий еж закашлялся, из его горла вырывались хриплые, мучительные звуки. Противная соленая вода все еще стекала по нему, а не менее мокрый песок противно лип к слипшейся шерсти. Во рту была целая горсть песка, перемешанного с остатками морской воды, словно в нем плескалась вся водная стихия. В следующую секунду его скрутило. Мощный спазм прошелся по телу, и его вывернуло наизнанку. Из глубин желудка хлынула вода, водоросли и остатки песка, перемешанные с горькой желчью. Он судорожно глотал воздух, пытаясь отдышаться и избавиться от противного привкуса во рту.       Когда муть перед глазами немного рассеялась, Соник медленно приподнял голову. По телу пробежала новая волна дрожи, вызванная не только холодом, но и слабостью. Он взглянул вверх и замер.       Перед ним, словно явление из другого мира, стоял Шэдоу, ступивший на берег. Прямо за ним, почти скрывшись за горизонтом, пылало восходящее солнце. Небо вокруг него раскрасилось в невообразимые оттенки оранжевого, багряного и золотого, отражаясь мягким сиянием на прибрежных волнах.       Из-за яркого света Соник видел лишь его темный, почти черный силуэт, который словно олицетворял само его имя – Тень. Но тенью было окутано не только его тело, но и что-то огромное, мощное, величественное, распростертое за его спиной. Крылья. Огромные крылья, скрытые темнотой, без прямого попадания солнечных лучей, были почти неразличимы, но Соник безошибочно узнал их форму и размах.       Силуэт Темного ежа выглядел поистине завораживающе. Соник никогда не видел Шэдоу таким… таким… властным? Он не мог разобрать точную позу, но был уверен, что тот сложил руки на груди, в своей привычной, надменной манере. В этой позе, на фоне пылающего рассвета и распростертых крыльев, Шэдоу казался не просто ежом, а каким-то божеством, повелителем стихий, спустившимся на землю. Вопреки холоду и слабости, Соник не мог отвести взгляд. Он был словно загипнотизирован этой картиной – мрачной, величественной и… неожиданно прекрасной. – Ты, чертов идиот, – прошипел Шэдоу, делая шаг вперед. Огромные крылья за его спиной начали складываться, но не исчезли полностью, словно он был готов в любой момент снова расправить их. Соник, немного придя в себя, попытался сесть, совершенно позабыв о больном колене и вывихнутом плече. Лишь легкая гримаса боли выдала его страдания. Он оторвал взгляд от силуэта Шэдоу и уставился на крылья, словно видел их впервые. – Шэдоу… почему я не видел их раньше? – пробормотал он, не в силах оторвать взгляда от темных перьев, играющих в отблесках восходящего солнца. – Потому что это не твое дело, придурок, – отрезал Шэдоу, и в его голосе сквозила привычная раздражительность.       Воцарилась тишина. Соник, не теряя ни секунды, с трудом поднялся на ноги, опираясь на одну ногу. Он неуклюже отряхнулся от остатков воды и прилипшей грязи. Шэдоу раздраженно зарычал, когда пара случайно попавших в него брызг достигла цели.       Соник прекрасно понимал, что если подойдет ближе, чтобы рассмотреть крылья (хотя бы одним глазком!), то скорее всего получит мощный удар по лицу и, возможно, снова окажется в море. Но... взвесить все свои возможности не составило труда. Шэдоу, конечно, тот еще тип, но не настолько уж и жесток, чтобы утопить его. Выкинет на берег, и все. А там он, наверное, выберется...       Сделав хромой шаг вперед, Синий еж продолжил приближаться к Совершенной Форме Жизни. – Что ты делаешь? – в голосе Шэдоу звучала неприкрытая угроза. – Ничего особенного, – невинно ответил Соник, стараясь казаться как можно более незаинтересованным. Он стоял всего в двух метрах от собранного крыла, располагавшегося у левого плеча Шэдоу, и изо всех сил старался заглянуть за его спину, чтобы хоть немного рассмотреть структуру перьев.       В этот момент Шэдоу тяжело вздохнул и закатил глаза, словно смирившись со своей участью. Он резко расправил оба крыла, и кончик острого пера левого крыла оказался почти у самого носа Соника. Из груди Синего ежа вырвался радостный, восхищенный вздох. – Можно я… – Кобальтовый еж нерешительно приподнял правую руку. – Нет. – Ну, пожалуйста! – Господи… – Шэдоу зарычал, – Делай, что хочешь, лишь бы это закончилось.       Лицо Соника расплылось в широкой, восторженной улыбке. Он осторожно провел рукой по основанию крыла, что вызвало едва заметную дрожь по всей его структуре. Крылья вырастали прямо из спины Шэдоу, их основание представляло собой толстый, красно-черный стержень, который шел удивительно прямо, изящно заламываясь острым концом. Сам "стержень" словно пульсировал энергией, и чем ближе к спине, тем горячее становилось его основание. Вокруг стержня обвивалась пара черных петель, плотно прилегающих к темно-красной поверхности. – Ты чувствуешь их? – В каком смысле? – настороженно спросил Шэдоу. – Ну, когда я… – Соник снова провел рукой по длине крыла, но на этот раз не решился приближаться к основанию около спины, опасаясь гнева соперника и, возможно, ожога. – Да. Только основание, – ответил Шэдоу, немного смягчившись. Он молча согнул и выгнул крыло, слегка поморщившись от дискомфорта. – Это больно? – Время от времени. Я ими не пользуюсь, поэтому использование их не по назначению, – он сделал особый акцент на последних словах, гневно покосившись на собеседника, – без какой-либо разминки доставляет неудобства.       Соник молча кивнул и провел рукой по предполагаемым перьям. Они оказались длинными, почти в половину его собственного роста. Твердыми, словно выточенными из камня, и объемными.       Кобальтовый еж сделал полушаг назад, когда Шэдоу взял одно перо и, согнув его под определенным углом, отломал. После этого Темный еж провел указательным пальцем по острому краю обломка. На коже тут же пролегла длинная, невероятно глубокая линия раны, и струйка крови упала на и без того мокрый песок. Но ссадина мгновенно начала затягиваться, под действием невидимой магии. Сила энергии Хаоса.       Шэдоу с презрением выкинул обломок пера.       Соник сдержался от шутки о том, что такими перьями можно резать чили-доги и с удивлением взглянул на крылья. Концы и вправду оказались очень острыми, а сами перья были покрыты легким, черным пушком, словно маскирующим их смертельную опасность. – А перья? – с любопытством спросил Соник, подразумевая, можно ли их отделить так же легко.       Шэдоу на мгновение непонимающе взглянул на него, а потом, осознав вопрос, отрицательно качнул головой.       Соник хмыкнул и продолжил осторожно ощупывать крылья здоровой рукой, пока не оказался прямо за спиной Шэдоу. Он заметил, что иглы соперника выглядели топорщащимися и вытянулись так, как обычно делают ежи при опасности или раздражении. Набравшись смелости, Кобальтовый еж приложил руки к спине Темного ежа и мягко надавил на мышцы. Не получив ни криков, ни ударов, он осмелел и стал осторожно почесывать место чуть выше основания крыла. – Что ты снова вытворяешь, ежик? – в голосе Шэдоу, прозвучавшем у самого уха Соника, не было прежней раздраженности. Это удивило Кобальтового ежа. – Массаж, – невинно ответил Соник, продолжая легко массировать мышцы спины. – Чего? – Шэдоу мгновенно сложил крылья, и кончик острого, как бритва, пера скользнул по щеке Соника, оставляя тонкую, но болезненную рану. – Ау! За что? – вскрикнул Синий еж, отшатнувшись назад. Хотя, чего еще стоило ожидать? – За то, что нарушаешь мои личные границы, – пробурчал Шэдоу, не поворачиваясь к собеседнику. – А вообще, я не так часто ими пользуюсь, поэтому полностью не знаю их габариты. Но ты все равно заслужил это.       Соник раздраженно вздохнул и потер пострадавшую щеку. – А летать умеешь? Крылья выглядят намного больше, чем я представлял. – Умею, – коротко ответил Шэдоу, глядя на место, где только что было солнце. Теперь небо было усыпано звездами, отражающимися в успокаивающемся море.       Синий зевнул, прикрыв рот ладонью. – Что ж, цель выполнена. Я увидел твои крылья. Ха-ха.       Шэдоу проигнорировал эту реплику. Герой встал рядом с ним, поставив руки на бедра. В этот момент раздался звук входящего сообщения коммуникатора, а затем послышался голос Соника: – Оу, приятель, мне пора домой. Тейлз ждет. Я, наверное, пойду. – Соник махнул рукой на прощание и попытался сделать толчок для разгона в сторону дома, но тут же взвыл от боли в больном колене. – Или поползу…       Прошло полминуты в тишине, пока Соник пытался понять, под каким углом лучше ставить ногу, чтобы хотя бы не сломать её окончательно по дороге домой. Что-то подхватило его под плечи (это всё равно было больно, вывихнутое плечо отзывалось острой болью) и подняло, наверное, метров на сорок над лесом. – Шэдоу, какого хрена?! – вскричал Соник, зажмурившись и судорожно вцепившись в руки, удерживающие его в воздухе. – Заткнись, а то я брошу тебя обратно в море, – рявкнул Шэдоу, и Соник послушно замолчал.       Когда воздух, свистя, обволакивал его иглы, Соник приоткрыл глаза. Они летели прямо над берегом, между лесом и морем. У самого уха слышалось шелестение крыльев, хлопающих довольно медленно. Соник привык слышать лишь непрерывное жужжание быстрых взмахов маленьких крыльев Руж, но размахи крыльев Шэдоу были намного длиннее и шире, отчего звук казался более мощным и плавным.       Внезапно Темный еж изменил направление, и они оказались над открытым морем. – Нет, нет, нет! – завизжал Кобальтовый еж, – Я молчу, я молчу! Шэдоу, пожалуйста! Не надо!       Они начали медленно снижаться по потоку воздуха. Соник зажмурился, готовясь к тому, что в следующее мгновение окажется в холодной волне. Но когда Шэдоу выровнял свой темп в воздухе, Соник приоткрыл один глаз. Они все еще были над морем, но уже намного ниже. Вода казалась зеркальной гладью, в которой отражались звезды. Было необычайно красиво.       В какой-то момент Шэдоу спустился ещё ниже, и, пересилив свой страх, Соник отпустил одну руку и осторожно провёл ладонью по воде. Она была холодной, но, когда море лежало абсолютно спокойно, без величественных волн, казалась мягкой и умиротворяющей.       Это спокойствие длилось ровно до того момента, пока Шэдоу намеренно не окунул его мордой в воду. Темный еж резко рванул вниз, лицо Соника ушло под воду, а затем так же быстро выдернул его обратно на высоту. – Ты придурок! – все еще кашляя, прокричал кобальтовый еж, снова судорожно вцепившись в руки Шэдоу. Негромкий смешок прозвучал у него над ухом. – Расслабься, твои иглы втыкаются мне в шею. – Пусть они разорвут тебе глотку, идиот! – Тогда мы утонем оба, – равнодушно заметил Шэдоу.       Соник вздохнул и замолчал, а они продолжали подниматься все выше, едва не касаясь облаков.       Когда они вознеслись над Грин Хилл, воцарившаяся тишина показалась удивительно комфортной. С высоты птичьего полета открывался захватывающий вид на знакомые пейзажи. Вон там, внизу, виднелись аккуратные домики жителей, уютно расположившиеся вдоль извилистых дорожек. Там же стоял фонтан, пока ещё неработающий после недавней войны с Эггманом, но Соник знал, что скоро его починят и он снова будет радовать глаз своими сверкающими струями. Множество огоньков – свет фонарей, свет из окон домов – рассыпались по долине, словно россыпь драгоценных камней. Отсюда, с высоты, Соник смог разглядеть даже памятник Грин Хилл, который они установили вместе, как символ надежды и восстановления после разрушительных атак Эггмана. – Как красиво… – прошептал он, не в силах сдержать восхищения. Это было просто потрясающе. Он искренне не понимал, почему Шэдоу не пользовался преимуществом своих крыльев раньше. Такой вид открывался лишь немногим, а он, благодаря Шэдоу, мог наслаждаться им прямо сейчас. Грин Хилл, как на ладони, купался в мягком свете звёзд, и от этого зрелища захватывало дух.       Они мягко пошли на спуск прямо к дому Соника. Еж, все еще воодушевленный полетом, даже не выставил ноги для приземления. Шэдоу грубо бросил его на землю, взмыл в небо, сделал круг над домом и эффектно спустился перед Соником, плавно приземлившись и сложив крылья за спиной. Под влиянием энергии Хаоса они тут же растворились в воздухе, словно их и не было. Соник улыбнулся и с трудом приподнялся на здоровую ногу. – Спасибо. – Будешь мне должен, – как всегда надменно заявил Шэдоу, и прежде чем Соник успел что-либо ответить, растворился в темноте, оставив его одного с больной ногой и переполненными впечатлениями.       Соник усмехнулся. Что ж, у него появилась новая тема для разговоров с Тейлзом. И в качестве доказательства – отломанный кусок пера. Тейлз точно не поверит ему на слово, но материальное доказательство заставит юного гения изменить свое мнение. Он уже представлял себе их изумленные лица и удивлённые возгласы. Эта ночь точно запомнится надолго.