Странная зависимость

Эмма знала, что ее странная зависимость от одной персоны не приведет ни к чему хорошему. Ситуация не становилась лучше от того факта, что эта персона - женщина. Точнее, одна очень горячая брюнетка. Ещё точнее, приёмная мать Генри. Если говорить совсем точно, то это Реджина Миллс. Эмма никогда не отличалась богатым словарным запасом, но когда рядом была Реджина, он совершенно исчезал. Это было настолько плохо, что она могла лишь отвечать «ага» и «не-а» и получать презрительный взгляд от мэра, который мог испепелить на месте. А ещё свон постоянно пялилась на нее. И выражение ее лица отражало достаточно... Необычные эмоции. Будто она смотрит на суперсложный пример по алгебре, который способен решить только гений. Хотя, если судить по словам Миллс, такой взгляд у нее был постоянно. В любой ситуации. Особенно, когда брюнетка задавала какой-то вопрос по отчетам. Когда эмма осознала, что присутствие Реджины ей необходимо как кислород, ей хотелось сбежать. Уйти от ещё одной проблемы в ее и так непростой жизни. Арчи помочь не смог. Конечно, Эмма ему не сказала, кто именно разжигает огонь в ее груди, заставляет сердце трепетать и биться сильнее. Она же не совсем тупенькая, как многие думают. Он сам догадался. Как и, кажется, половина города о её странной влюбленности в бывшую злую королеву. Наверное, это было немного заметно. Но не настолько, чтобы на это обратила внимание Миллс. Она, скорее, считала, что Эмма недалёкого ума. Сама Свон считала точно так же, поскольку решила, что, если она будет избегать Миллс, всё встанет на свои места. К слову, стало ещё хуже. У Реджины появилось больше вопросов, на которые Эмма не могла ответить. Признавать, что ее влюбленность стремительно перерастает в любовь, не хотелось. Да и в принципе признаваться во влюбленности. Поэтому она стала вести себя ещё страннее, чем до этого. Она даже составила небольшой план по устранению этой зависимости, написанный на бумаге: 1. не находиться с Реджиной в одной комнате, если там нет людей. 2. не думать о Реджине (через время был зачеркнут, поскольку выполнить не получалось) 3. убирать телефон подальше, когда хочется напиться и высказать Реджине все, что я думаю. 4. не приходить к Реджине (не получилось, так как отчеты надо приносить лично ей. причина: неизвестна. p.s. спросить об этом, когда научусь говорить что-то кроме «не-а» и «ага») 5. вести себя как обычно (не вышло. ещё не поняла, почему) 6. НЕ ЗАХОДИТЬ В КАФЕ "У БАБУШКИ", ПОТОМУ ЧТО КАКОГО-ТО ХРЕНА РЕДЖИНА ИДЕТ ТУДА В ОДНО ВРЕМЯ СО МНОЙ ( p.s. по возможности, медвежий коготь слишком вкусный) 7. Игнорировать все ее сообщения (выполняю прекрасно. P.s. я просто хорошо умею ее игнорировать P.p.s. она мне не пишет. Надо спросить почему) 8. Не смотреть на нее, когда отдаю отчёты ( Реджина думает, что я ее боюсь, поэтому отменяю этот пункт) 9. Купить противогаз и постоянно его носить. (P.s. у нее вкусные духи. P.p.s. они тоже вызывают зависимость P.p.p.s. ещё и на одежде остаются) 10. Смириться с тем, что она вызывает у меня странные ощущения внутри. (Арчи сказал, что это не болезнь, но я думаю, что Миллс меня чем-то заразила. P.s. пока не выяснила, чем именно, но Арчи сказал, что я просто идиотка. Не знаю, почему)

***

Ситуация у Реджины, казалось, была куда лучше. (Конечно, нет, но она умело это скрывала и не строила из себя слабоумную, как Эмма). Любить шерифа, биологическую мать ее ребенка ощущалось... Необычно. Странно. Раздражительно. И весь этот каламбур чувств сбивал с толку. Хотелось вырвать себе сердце, чтобы оставаться той же мадам-непреступная-крепость-попробуй-проломиться-через-мои-стены-мэр. Но, как выяснилось, мисс Миллс, к ее великому сожалению, не каменная статуя, а самый настоящий живой человек, который имеет способность чувствовать. Но отрицать всё это было куда проще. Нет любви - нет проблем. Однако эта несносная блондинка занимала все ее мысли, что отвлекало. Хотелось выкинуть ее из головы, но, по законам подлости, ничего не выходило. Мозг рисовал всё новые сюжеты, где Свон и Реджина вместе, где они счастливы. Конечно, не только невинные и милые, но и те, где брюнетка прижимает ее к стене, затягивая в томный и страстный поцелуй, ее руки скользят по ее телу, останавливаются на... Впрочем, мысли уходили далеко от реальности, затягивали в свои сладкие объятия, заставляя мечтать о том, чтобы они воплотились наяву. Делать с этим что-либо мадам Мэр не собиралась. Не потому что не хотела. Всё в основном заключалось в странном поведении Свон. Безусловно, она и до этого не отличалась интеллектом и знаниями этикета, но у Реджины возникало чувство, будто Эмма знает, что она к ней испытывает, и поэтому избегает ее. Хотя если это так, то избегать у блондинки выходит скверно. В общем, вообще не выходит. Но в демонстрации знания двух слов - идеально. Миллс до сих пор не понимала причин возникновения этих паразитов - "ага", "не-а". Но она точно понимала, что ещё несколько таких диалогов и ее мозг превратится в опилки. В общем-то, продолжаться вечно это не могло, поскольку их обеих это начало раздражать. Уж злые шутки судьбы, или их «связанные души», или Эмма заразила их обеих слабоумием, неизвестно, что из этого, но что-то явно поспособствовало тому, что они решили действовать. Одновременно. Всё началось с цветов, которые Эмма притащила в офис Миллс. Последняя решила, что не будет интересоваться, почему эти цветы похожи на те, что росли во дворе у одной из жительниц Сторибрука. Свон же неправильно расценила ее взгляд, решив, что он означает свон-ты-невыносимая-идиотка-убери-свой-веник-из-моего-кабинета. На самом деле, Реджина была ошеломлена. Мягко сказано. Она не ожидала действий со стороны блондинки, потому и решила взять всё в свои руки. В кабинете тем временем стояла тишина, что весьма нервировало. Брюнетка хотела поблагодарить и принять цветы, как Эмма заговорила: —Ну, вот…. Ага… Это цветы, - Свон хотела добавить «для тебя», но не выбрала, что именно сказать. «Это цветы для тебя, Реджина» или «это цветы для вашего королевского величества». Последнее ей нравилось больше, поскольку она сказала бы с сарказмом, но тогда Реджина бы кинула ей этот букет в лицо. —Ценю твои познания в различных аспектах ботаники. Может, ещё и семейство назовёшь? – Миллс выгнула бровь. Причина, по которой блондинка принесла этот букет, и до ее фразы являлась загадкой, сейчас же она запутала ещё сильнее. —Не-а, - снова наступило молчание, но Свон решила его прервать. – Ну… Это типа для тебя. Реджина и так подозревала, что Эмма идиотка. Сегодня она убедилась, что она полнейшая идиотка. —Прекрасно, Свон, поработай над своей речью, когда ты даришь кому-либо цветы. —Ага. То есть, извини. Я думала, это будет выглядеть более… Романтично? —Мы уже выяснили, что думать – не твоя сильная сторона, - произнесла Реджина, уже не смотря на Эмму, а глядя куда-то в сторону с ошеломлённым видом. —Возможно. Но цветы же красивые, - пожимая плечами, сказала Свон. Реджина повернула голову, и их взгляды встретились. Обе молча смотрели друг на друга. Эти гляделки были слишком долгими для обычных подруг, но и слишком короткими для кого-то большего. На такой же стадии находились их отношения. Клубок ниток, который всё никак не распутается. Они не могли найти выход из их положения, хотя, кажется, весь город уже готов подтвердить, что они явно не обычные подруги. Кроме их самих. —Красивые, - прервала тишину Реджина и снова взглянула на букет. – Что ж, полагаю, спасибо. —Всегда пожалуйста, - улыбка быстро разрослась по лицу Свон. – Ну, раз с отчётами в кои-то веки всё в порядке, я пойду? —Иди. Уходить, конечно, не хотелось, но Эмма была уверена, что ещё немного зрительного контакта с Реджиной, и она начнет пищать. Странное это чувство. Влюбленность. Любовь. Оно поглощает тебя полностью, заставляет совершать странные поступки, лишь бы объект твоих чувств обратил на тебя внимание. Эмма чувствовала, что с Реджиной ей хорошо. Комфортно. Безопасно. Ей нравились те ощущения, что она вызывала у нее. За исключением тех, которые возникали, когда Эмма начинала думать о том, что они никогда не будут вместе. Почему-то эти мысли страшили. Ее мало что пугало, но именно это вызывало у нее липкое чувство страха и неприятные ощущения. Будто весь мир ее рушится в один миг, будто ей снится кошмар, из которого выхода нет, а проснуться не выходит. Она была ее зависимостью, и оставлять это просто так Эмма не собиралась. Плохие новости для Реджины, но блондинка не отстанет, пока не получит то, что хочет.

***

Единственный вопрос, который крутился в голове Свон, когда она дошла до дома, - какого черта. КАКОГО ЧЕРТА У ЕЕ ДВЕРИ СТОИТ ЦЕЛАЯ КОРЗИНА ЦВЕТОВ?! Белоснежные нарциссы. Несомненно, они были от Реджины. Точнее, у Свон всё-таки возникли сомнения. С чего это Реджине дарить ей цветы? Бред. Точно не она. Но нет, это была она. Как минимум, это было понятно по записке, которая лежала в корзине: «В прошлое давно пути закрыты, И на что мне прошлое теперь? Что там?- окровавленные плиты Или замурованная дверь, Или эхо, что еще не может Замолчать, хотя я так прошу… С этим эхом приключилось то же, Что и с тем, что в сердце я ношу. —Реджина Миллс.» Мысли Эммы блуждали, путались и переплетались. Она не совсем понимала, что Миллс имела в виду. «Окровавленные плиты…Что в сердце я ношу… Это наверное про то, что она сердца вырывала. Ещё и про прошлое. О! Она наверное решила мне так открыться и поведать о том, что ее гложит то, что она раньше была злой королевой. Точно.» - думала Эмма и разрабатывала план, как бы завести об этом разговор в присутствии Реджины и вывести ее на откровения. Ей точно нужна поддержка и помощь.

***

Несмотря на ужасную формулировку своих мыслей, Эмма в какой-то степени была действительно права. Только Реджине не нужна помощь или поддержка. В прошлое действительно закрыты все двери, да и она не хочет возвращаться к тем временам. Не хочет и слышать то эхо прошедших лет. Но она его ещё и видит. В глазах у некоторых старожил она явно видела презрение. Ну, конечно, они пытались его замять, скрыть. Но и это не помогало. Странное чувство. Раньше ее вообще не волновали другие люди. Кто они такие, чтобы ее судить? Но почему-то с недавнего времени Реджину стало это беспокоить. Что если Эмма скрывает свою ненависть к ней? К чему тогда эти цветы? Поэтому она и двух слов связать рядом с ней не может? Боится? А что Эмма думает насчет того, что некоторые люди на дух не переносят Миллс? А что… Стоп. Слишком много Эммы. Она не нужна Реджине. И вообще она безразлична к этой несносной блондинке, просто Эмма так ее достала, что та засела в голове. Всё дело в этом. Наверняка. У нее нет никаких чувств. А кто вообще сказал, что есть? Она спорит с самой собой, какой бред. Реджина просто хочет подружиться с ней. Поэтому дарит цветы. Поэтому смотрит на нее тогда, когда Свон не замечает. И именно поэтому она сейчас размышляет о ней. Да. Точно. В любом случае, она стала… Зависима? Да, это слово подходит. Она зависима от Эммы. Нуждается в ее взглядах, прикосновениях. Сама не знает, почему. Может, это действительно дружеская симпатия. Не хватало ещё влюбиться в эту идиотку.

***

Эмма думала. Слишком много, что непривычно для нее. Раньше она не задумывалась так сильно о Реджине. Ну, времена меняются, верно? С цветами она не прогадала, наверное. Реджина слишком неоднозначна, как и ее реакция. Что можно ещё сделать, чтобы та обратила на нее внимание? Может, спросить у Мэри-Маргарет… Хотя нет. Она расскажет Дэвиду. Дэвид – Генри. Генри… Он вообще всем может рассказать. Будет плохо. Значит, нужно думать самой. Либо обратиться к Руби. Но стоит ли? Ладно, что ж. Что она может сделать? А чего Реджина хочет? Этого Эмма не знает. Да и никто не знает, кроме самой Миллс. Нужно что-то оригинальное. Или простое, чтобы не показаться слишком… Требовательной? Будто она хочет купить внимание Реджины. Но она не такая. И не будет обвинять Свон в подобных вещах. Может, книгу? Эмма не уверена, что знает ее вкус. Варианты крутились в голове блондинки, но она откидывала один за другим. Всё не то. Слишком сложное, слишком простое, слишком никакое. Нужно что-то, что подчеркнёт сложность их взаимоотношений, но не сильно. Что будет являться олицетворением их самих. Звучит слишком тяжело. Но что тогда? А что если… Ей срочно нужен Голд.

***

Спустя долгие уговоры, он всё-таки сдался и сделал то, что блондинка хотела. Удобно, когда под рукой маг. Когда Эмма вернулась домой, она упаковала свой подарок в небольшую темно-красную бархатную коробочку, куда вложила записку «Спорим, я могла бы изменить твою жизнь?». Остаётся надеяться, что Реджина поймет намек. Ну и ей понравится сам подарок. Вечером Свон постучала в дверь с номером 108. Ее охватил приятный мандраж перед встречей. Наконец-то всё встанет на свои места. Наверное. Через несколько секунд дверь открылась, на пороге стояла Реджина, облаченная в черный шелковый халат. —Эмма? Я не ждала тебя, - Миллс выгнула бровь, не понимая, почему именно она решила заявиться к ней сегодня. Ещё и так поздно. —Я знаю, - Эмма сделала паузу. Реджина ждала объяснений. А что, собственно, Свон ей скажет? «привет, Реджина, вот тебе подарок. Почему я его решила подарить? О, ну знаешь, ты мне нравишься. Но я не смогу сказать тебе это в жизни, потому что я боюсь твоей реакции и твоего отказа». —Итак?.. —Э… Милый халатик. —Ты пришла, чтобы это сказать? Ближе к делу, Свон, - Реджина скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Эмму, будто на ней написан ответ, почему же она пришла. Свон глубоко вздохнула и затараторила: —Я пришла, чтобы отдать подарок. Не знаю, понравится ли он тебе. Я думала, что это подходит для… Просто подходит. В общем, вот, - она протянула коробочку. Миллс удивлённо посмотрела на нее, но приняла подарок. Эмма последний раз посмотрела на нее и развернулась, чтобы уйти. Но не успела она и сделать двух шагов, как брюнетка ее остановила. —Куда это ты? —Домой. Боюсь, что моя надежда не оправдается. Не хочу видеть разочарования на твоем лице. Взгляд Реджины смягчился. Она улыбнулась уголками губ и необычайно тихо произнесла: —Ты не разочаруешь меня. Эмма. Свон обернулась. Ее взгляд горел надеждой, когда она увидела прекрасную улыбку Миллс, предназначенную только для нее. —Ты не можешь этого знать. —Как и ты не можешь знать, что твоя надежда не оправдается, а я разочаруюсь, - где-то вдали прогремел гром. Мелкие капли стали опускаться на землю. – Заходи. Я не отпущу тебя в дождь. Тем более, что ты, как я понимаю, без машины. Эмма действительно шла до Реджины пешком. Хотелось хорошенько подумать и проветрить голову. Дождь начинал усиливаться. Эмма поджала губы и смиренно кивнула. Что ж, сегодняшний вечер решит всё. Они прошли на кухню, Реджина наконец начала распаковывать подарок. Развязала атласную ленту и подняла крышку небольшой коробки. Дождь забарабанил по стеклу в такт сердцебиению Эммы. На лице Реджины расплылась улыбка. —Эмма… —Это слишком плохо? Тебе не нравится? - прервала ее Свон. —Эмма. —Я переборщила? Переступила все возможные границы? - Реджина смягчилась. Это было даже мило. Наблюдать, как Свон действительно волнуется, понравится ли ей подарок. —Эмма! —Что? —Это прекрасно. Перестань накручивать себя. Это хороший подарок, и мне очень нравится. В руках Реджины был золотой кулон. Небольшой, но дорогой. И дело совершенно не в цене. На нем была гравировка «we were always stronger together». Фраза, которую Эмма адресовала Миллс. Сердце брюнетки растаяло и затрепетало. Может, они не просто подруги? Может, все эти странные чувства, что Реджина испытывает, находясь рядом с блондинкой, не просто так? —Правда? —Я тебе когда-нибудь врала? —Ну, вообще-то... - Миллс выгнула бровь. Эмма отвела взгляд. - Ладно. Допустим, нет. —Мне правда нравится, Эмма. Этот подарок много значит для меня. Эмма искренне улыбнулась. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она вновь посмотрела на Реджину. Слишком долгий взгляд. Слишком много эмоций, которые вырываются наружу огромным потоком. В ее голове миллионы мыслей. Они мешают мыслить здраво под натиском эмоций. Но Эмма не хочет слушать никого, кроме зова сердца. И сейчас он подсказывает одно. Эмма взглянула на губы Реджины. Сердцебиение ускорилось, хотя казалось, что больше некуда. Она сделала шаг навстречу к той, что любила всем сердцем. Эта мысль пронзила ее насквозь. Любила? Да. Да, она ее любит. Обожает, боготворит. Реджина - весь ее мир. Миллс смотрела на нее так нежно, как никогда до этого. Искры чувств полыхали между ними. И пусть весь мир сгорит, она готова гореть вместе с ним, лишь бы быть рядом с Эммой. Сердце Реджины в ее руках. Миллс заправила прядку волос Свон за ухо. Ее ладонь погладила ее щеку. Их лица приблизились. Миллиметры. Какие-то жалкие миллиметры оставались между ними. Они одновременно потянулись друг к другу. Их губы соприкоснулись. Будто разряд прошелся между ними. Поцелуй углублялся, но оставался таким же трепетным, как и их любовь. Руки Реджины легли на талию Эммы, притягивая ближе. Свон обнимала ее за шею. Их сердца бились в унисон, сливались воедино. На душе было так легко, как никогда до этого. И всё вокруг стало таким неважным. Есть только Реджина, Эмма и их прикосновения. Когда они оторвались друг от друга, Эмма тихо произнесла: —И... Что теперь? Реджина улыбнулась. —А теперь зародилась ещё одна любовь. Наша, Эмма. Я буду любить тебя до самой смерти. —Знаешь, это не очень оптимистично, - Свон усмехнулась. Реджина закатила глаза, не переставая улыбаться. - Тогда я буду любить тебя, пока свет не померкнет в моих глазах.