Материальная любовь или что-то большее

Шерил Блоссом

Утро в доме Блоссомов всегда пахло холодом. Не от каменных стен и высоких потолков, а от людей, которые в нём жили. Дом, полный роскоши и редких винтажных портретов, был больше похож на музей, чем на семейное гнездо. Шерил сидела за длинным дубовым столом, обитым красным бархатом, и чувствовала, как её пальцы сами сжимают вилку так, будто она могла сломать металл. Перед ней стояла тарелка с идеально приготовленными яйцами-бенедикт, но есть не хотелось. Напротив Джейсон рассказывал, что их команда снова вышла в финал соревнований по американскому футболу. Его лицо светилось гордостью, и мать кивала с восхищением: «Ты — гордость семьи, Джейсон. Настоящий лидер». Джулиан, как всегда, вставил своё слово, напомнив о том, что отец поручил ему ознакомиться с очередным семейным контрактом. Клиффорд Блоссом смотрел на сыновей с таким выражением, будто перед ним будущие императоры. А когда Шерил попыталась вставить: «Сегодня у нас генеральная репетиция с «Лисичками». Мы выступаем на…», отец даже не поднял головы от газеты: «Твои танцы — пустая трата времени». Секунда тишины ударила сильнее, чем крик. Пенелопа только презрительно сжала губы. Джейсон и Джулиан промолчали. Они привыкли, что сестра — лишняя. Шерил стиснула зубы, отложила вилку и встала. «Приятного аппетита». Она вышла из столовой, стараясь не показать, что внутри всё горит от обиды. Ривердейл Хай всегда шумела с утра. Толпы подростков с рюкзаками, звонки, голоса. Для кого-то школа была скучной обязанностью, но для Шерил — ареной. Здесь она могла быть яркой, дерзкой, той самой Шерил Блоссом, которую все видят и боятся. В красной форме группы поддержки она чувствовала себя сильной. Сегодня у них была тренировка. Девушки из «Лисичек» выстроились в ряд, музыка гремела из колонок, и зал наполнялся хлопками кроссовок о пол. — Раз, два, три, поворот! — выкрикнула Шерил. Шерил двигалась идеально, но в голове было пусто. В её мыслях была лишь одна девушка. Антуанетта Топаз. Вчера она снова видела её на школьном дворе, у мотоцикла. Эта дерзкая улыбка, взгляд, который словно прожигает насквозь. Тони была совсем не такой, как они — богатые девочки из северной стороны. Она была сильная, настоящая. И от этого Шерил тянуло к ней всё больше. — Блоссом, ты отвлеклась, — язвительно заметила Вероника Лодж, когда музыка остановилась. Шерил обернулась, карие глаза сверкнули. — Может, тебе стоит сосредоточиться на своих шагах, Лодж? Ты снова сбилась со счёта. Вероника хмыкнула и поправила идеально уложенные тёмные волосы. Их соперничество было вечным — две богатые девчонки, которые слишком хорошо знали цену вниманию. После занятий Шерил вышла на школьный двор. Воздух был свежим, осенние листья кружились в вихре. И там, у самого забора, стояла она — Тони. Она облокотилась на свой чёрный мотоцикл, скрестив руки на груди. На ней была кожаная куртка, а в глазах — насмешка, будто весь мир не стоил её времени. Сердце Шерил пропустило удар. Она подошла ближе, стараясь держаться с достоинством, как всегда. — Мотоцикл неплохой. Хотя, конечно, слишком шумный для моего вкуса. Тони подняла бровь. — А ты что, эксперт по байкам, Блоссом? — Нет, — Шерил слегка усмехнулась, склонив голову. — Но я эксперт по красивым вещам. Тони фыркнула. — Богатенькие девчонки любят играть словами. Но я не игрушка. Запомни. Она надела шлем и завела двигатель. Рёв мотора заглушил слова, и через секунду Тони уехала, оставив Шерил с тяжёлым сердцем и огнём в груди. Дом встретил её тишиной и холодом. В гостиной отец что-то обсуждал с Джулианом, мать критиковала новые платья для очередного бала. Джейсон тренировался в бассейне. Шерил прошла мимо, словно призрак. Ей не было места ни в этих разговорах, ни в этой семье. Только в комнате бабушки Роуз было иначе. Тепло. Уютно. — Ты снова грустная, дитя, — сказала Роуз, сидя в кресле у окна. — Что на сердце? Шерил присела рядом и прошептала: — Здесь меня никто не видит. Никто. Старая женщина взяла её руку. — В мире найдётся та, кто увидит. Но ты должна бороться за то, что любишь. Не за деньги, не за похвалу родителей. За сердце. Слова бабушки были как пророчество. На следующий день школа снова гудела. В вестибюле Шерил заметила Тони: та шла с Джагхедом и Бетти, смеялась. Шерил почувствовала укол ревности. — Ты ведь понимаешь, что она никогда тебе не поверит? — рядом раздался голос Вероники. Шерил резко повернулась. — Что? — Тони. Она думает, что для тебя важны только деньги. — Вероника скрестила руки. — И, если честно, я думаю так же. Глаза Шерил сверкнули. — Ты не знаешь меня, Лодж. — О, поверь, я знаю. — Вероника усмехнулась и ушла, оставив её в раздумьях. Шерил сжала кулаки. Она знала одно: у неё есть цель. Она докажет Тони, что любовь для неё дороже денег. Что она не игрушка из стекла, а огонь, который может согреть и обжечь. И ради этого она готова пойти до конца.