Потом придумаю

      Это произошло не сразу. Наверное, проснувшись однажды утром и обнаружив, что моё тело больше мне не подчиняется, паническая атака убила бы меня на месте. Но всё произошло слегка иначе.       Всё началось с небольшого немения разных частей тела. В этом не было ничего странного. Слишком долго лежал на кровати, держа в руках над собой книгу, или за ужином отсидел ногу. Такое бывает у всех и всегда. Даже если мышцы резко без причины немеют... Должно быть, я просто недостаточно внимателен к своему телу?       И всё же, когда я понял, что странные оцепенения без причины не собираются исчезать, я решил обратиться к матери. Обычно я не беспокою её по пустякам, но с самого детства она говорила нам с братом, что наше здоровье для неё всегда на первом месте.       Мама сильно обеспокоилась и в тот же день отвезла меня в больницу. Однако врач не нашёл никаких отклонений. Моё тело было полностью здорово. Он лишь посоветовал больше двигаться и вовремя ложиться спать. И всё же мама разрешила один день не ходить в школу, чему, на самом деле, я был очень рад, поэтому беспокойство постепенно отошло на второй план. Врач ничего не нашёл, а значит всё хорошо, скоро пройдёт.       Не прошло.       Со временем старое волнение накрыло меня новой волной страха. Странное онеменение, до этого особо меня не беспокоившее, стало появляться гораздо чаще и не отпускало порой по часу. А онемевшие конечности я вовсе переставал чувствовать.       Я никогда не был активным ребёнком. А будучи подростком так вовсе с радостью променял бы пыльную и душную улицу на родную кровать. Вот только возможность быть прикованным к постели вечно из-за неизвестной болезни пугала.       "Приступы" случались со мной уже каждый день. И тогда я взялся за собственное расследование.       Я решил не тратить время на поиски нужных книг дома. Мама учитель, а папа... Он много чем интересовался, но точно не медициной. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, я направился к библиотеке. Она не так уж и далеко, лишь бы ноги шли.       Но несколько вечеров, проведённых там, не только не помогли, но лишь сильнее расшевелили угли страха в моём сознании. До этого немение касалось лишь конечностей, но что, если однажды оно дойдёт до органов? А если у меня остановится сердце?       Быть может, дело в том, что я человек? Поэтому ни врачи, ни местные книги не могут дать мне ответа? Быть может, мне следовало бы поговорить с другими людьми, но... с этим есть некоторые трудности.       Разумеется, в этом мире нет закона, запрещающего людям и монстрам жить вместе. Даже наоборот, правительство многих стран борется с изоляцией монстров, например, делая скидки на жильё в людских кварталах, и наоборот, снижая цены для людей у монстров.       И всё же бывает, что монстры живут отдельными от людей деревнями, а в городах селятся ближе друг к другу, образуя населённые только монстрами кварталы. Они не боятся друг друга, просто у них... разный менталитет.       За свою жизнь я никогда не сталкивался с буллингом в мою сторону из-за своего происхождения. На самом деле монстры очень добрые.       Но это не решает мою проблему. Я всё ещё не знаю, что со мной происходит. Я не могу просто пойти в человеческую больницу. Я и в нашу один редко хожу. Остаётся только попробовать поискать ответы у мамы.       - Привет, мам.       - Привет. Сегодня я пораньше вернулась с работы. Решила приготовить пирог. Надеюсь, ты не против?       Она улыбается, оглядываясь на меня. Я, слегка сгорбившись, сижу на стуле. Убираю с лица чёлку и улыбаюсь в ответ.       - Я хотел кое-что спросить.       - Конечно, дорогой. Тебе нужна помощь с домашним заданием? Или тебе сново что-то болит? - последнее предложение она говорит слегка обеспокоенно.       - Вовсе нет, всё прошло, - нагло вру. Даже сейчас я чувствую, как по моей спине бегают мурашки. Но, может, я просто сижу на сквозняке. - Я хотел спросить, чем отличаются человек и монстр. В смысле, как они устроены? Просто, у меня проект в школе, и я выбрал эту тему, потому что она мне близка...       Оправдание придумываю на ходу. Но, похоже, мама поверила. Она вздыхает, как и всякий раз, когда что-то напоминает ей о том, что я не такой, как они.       - Ты ведь знаешь, что монстры могут использовать магию? Именно она является основой тела монстра. Так называемым стержнем, к которому крепится слабое тело. У людей нет магии, но у них есть кое-что получше - душа. У монстров она слаба, так же, как и тело, но вот человеческая душа способна на настоящие чудеса.       - Мам, - я слегка нервно ёрзаю, - Это звучит непрофессионально. Ты ведь просто пытаешься меня приободрить?       - Вовсе нет! - она возмущается. Но по выражению её лица могу понять, что прав, - Человеческие души действительно очень сильны! Они полны решимости, а также доброты, упорства и прочего, чего никогда не будет в таком количестве у монстров! Душа даже может жить отдельно от тела, если она очень сильна! Пожалуй, это единственное отличие, ведь душа монстра умирает вместе с ним.       - Спасибо. Думаю, я поищу ещё книг на эту тему в библиотеке.       - Хорошо, удачи. Только не задерживайся.       Теперь я знал, в каком направлении мне нужно идти. Душа. Я никогда не задумывался о ней. Может ли происходящее со мной быть последствием роста и развития моей души? Мне стоит это проверить.       Тем временем я обнаружил, что онемевшие конечности начинают двигаться сами по себе. Пальцы непроизвольно дёргались. Но, быть может, сокращение мышц - нормальная реакция тела? Я уже отбросил идею, что это заболевание. Лучше углубиться в изучение души.       Кто-нибудь знает о понятии "памяти тела"? Это когда так много раз играл на пианино, что пальцы уже сами стучат по клавишам, или когда много лет ходил одной и той же дорогой, и даже задумавшись, ноги сами приведут тебя домой. Я начал замечать за собой подобное гораздо чаще, чем раньше. А однажды тело само зашагало по улице в противоположную сторону. Однако стоило мне понять это, как оно остановилось.       Изучение книг по душам дало результаты. В старом журнале я смог найти статью под названием "Как почувствовать свою душу в домашних условиях". Что-то на уровне гороскопов, да и журналу лет тридцать. Но взвесив за и против, я решил попробовать.       Это было похоже на медитацию. После школы я закрылся в комнате, чтобы опробовать прочитанное. Немного покопавшись на кровати, я попытался сесть в позу лотоса, но быстро бросил это неблагодарное дело. Просто скрестив ноги, я закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. Потом попытался расслабиться. Ожидаемо, но ничего, кроме сонливости, я не почувствовал. Быть может, у тех, далёких людей из сказок, и в самом деле сильная душа, но у таких простых людей, как я, её быть попросту не может. Минут десять я потратил на бесполезные попытки почувствовать что-то кроме начинающих ныть ног, а затем лёг спать. Проснувшись, попробовал ещё раз, но всё так же безрезультатно.       Тело перестало неметь. Вот только оно продолжало изредка самостоятельно двигаться. Это напрягало. Один раз из-за этого я разбил стакан. Это очень напрягало.       Однажды после уроков, когда я уже собирался покинуть класс, моё тело неожиданно начало двигаться само. Я подошёл к учителю и спросил об обоях на её ноутбуке. И пока Мисс Альфис невнятно что-то бормотала, я в ужасе мысленно ощупывал своё тело, пытаясь понять, что только что произошло. Что ж, к хождению своего тела без моего вмешательства я уже почти привык, но к разговорам... Я медленно стал сжимать и разжимать пальцы, понимая, что всё снова под контролем. Но когда я хотел извиниться перед Альфис и наконец уйти, с моих губ сорвалось:       - Я тоже люблю это аниме.       Моему ошарашеному взгляду предстало радостное, и с каждой секундой всё более счастливее лицо моего учителя. А затем чуть менее заикающийся поток речи. Но, даже если бы я хотел, вряд ли бы что-то понял. Сейчас я был в ужасе. Что происходит? Я быстро бросаю взгляд на её ноутбук. Нет, я не знаю никого из этих мультяшных лиц. Господи, неужели у меня раздвоение личности?       Распрощавшись наконец с учителем, я быстро выхожу из класса. Мама ждёт меня возле машины.       По дороге я пытался успокоиться и понять творящиеся со мной чудеса. Но к никакому разумному выводу так и не смог прийти. Мной что-то управляет? Это инопланетяне посылают мне из космоса свои странные импульсы? Мне нужно к психиатру?       Но пришлось успокоится. Мама в зеркало слишком часто бросала на меня взволнованные взгляды.       - Что-то случилось? Ты бледен.       - Всё в порядке, - говорю я. Наконец я снова могу контролировать свою речь, - Просто последним уроком была физкультура.       - Разве?       - Уроки переставляли местами.       - Ладно. Но если что-то произошло, ты всегда можешь мне рассказать.       Я улыбаюсь. Она всегда так. Пытается быть тактичной, даже когда знает, что я вру. Она не может скрыть своё беспокойство.       - Всё в порядке, спасибо.       Но по возвращению домой я снова запираюсь. Мне нужно побыть одному и наконец с собой разобраться. Поэтому я снова пытаюсь медитировать. Обычно при медитации разум очищается, словно покидая тело. Но я наоборот на нём концентрируюсь. Пытаюсь ощутить что-то кроме биения сердца.       И мне удаётся. От неожиданности я раскрываю глаза, и вся концентрация улетучивается. Но я смог быстро собраться с мыслями и снова нащупать странный тёплый клубок внутри моей груди. Мне хочется верить, что это моя душа. Сосредоточившись, я даже словно вижу её очертания. Она красная, прямо как настоящее сердце. А ещё тёплая.       Но я всё ещё не могу быть уверен, что именно из-за неё со мной творится вся эта необъяснимая ересь.       Сопротивляться движениям тела с каждым днём становится всё сложнее. Раньше достаточно было просто подумать о нужном действии и руки снова двигались как нужно. Но теперь приходилось не только думать, но и физически сопротивляться. Порой тело успевало покинуть дом, прежде чем мне удавалось остановиться.       Одним прекрасным утром я не смог вернуть себе контроль. В тот день что-то сильно изменилось. Я понял, что моя жизнь уже не будет прежней.       Тот день прошёл крайне сумбурно. Он был похож на странный сон. Не на кошмар, а просто сон, где события падают тебе на голову, наслаиваясь друг на друга. В первую очередь это, конечно, падение в странный мир, где на меня была неожиданно возложена роль спасителя мира. Потом неожиданная дружба со Сьюзи, и всё это под гнётом неуправляемого тела.       Хотя порой мне удавалось вернуть контроль. Сделать пару шагов, а то и сказать что-нибудь. Но в основном я был лишь игрушкой в своём теле. Куда идти, что говорить или не говорить, битвы - всё происходило независимо от меня.       И всё же, крепко сжимая в руках меч, перед глазами я видел свою душу. Она действительно была красная, и она действительно напоминала сердце. А ещё она контролировала меня. Даже покидая моё тело во время сражений, я всё ещё был марионеткой. Это злило и пугало одновременно.       Путаясь в одеяле, я проворочался пол ночи. Всё тело ныло, а голова болела. Главный виновник моего состояния быстро бился в груди. Словно попытка притворился сердцем сможет его от меня спрятать. Если бы только можно было его убрать... А почему нет?       Сегодня мне уже доводилось видеть, как собственная душа выскакивает от моего тела, чтобы напороться на несколько вражеских атак. И на это время я чувствовал... облегчение? Хоть груз контроля не спадал с моих плеч, я снова мог дышать полной грудью. Если дело только в этом, значит, мне нужно просто от неё избавиться       Я поднимаюсь с кровати. Ноги не гнутся, отказываются слушаться. Но я упорно продолжаю задуманное. Несколько мгновений меня одолевают сомнения. Что я вообще собираюсь сделать? Вырвать из своего тела собственную душу? Не безумие ли это?       А в следуюшую секунду я уже заношу для удара руку. Нужно просто перестать сомневаться. Как в Гарри Поттере, чтобы через стену попасть на вокзал.       Резким рывком я погружаю руку в грудную клетку. Затем резко вырываю кроваво-красную душу. Боже, это было так больно, что на минуту мне показалось, что я теряю сознание. Но моя хватка на сердце не ослабела не на миг.       Душа в моей ладони словно бы пульсировала. Глупый трюк. Пока ноги меня ещё держат, подхожу к старой птичьей клетке. Её обитатель давно оставил нас, ещё до развода родителей. Но теперь, спустя годы пустоты, она наконец обретёт нового жильца. Мою душу.       Железная дверца захлопывается так громко, что на минуту я теряюсь. Не придёт ли на шум мама? Прислушаться мешает пульсирующая в ушах кровь. Сейчас я не смогу услышать даже проезжающий под окнами спортивный автомобиль.       Чтобы не упасть приходится опереться о тумбу. Перед глазами кромешная мгла, хотя свет от фонаря должен проникать в комнату. Меня трясёт. Попытки восстановить дыхание приводят к безудержному кашлю.       Если я не умру, то спасти меня сможет только кусочек сахара. Глюкоза ведь помогает мозгу работать лучше? Свежая голова мне сейчас не помешает.       Когда звон в ушах наконец-то утихает, я слышу стук души о металические прутья клетки. Глухой удар, сопровождающийся поскрипыванием тележки, на которой она стоит.       Я не хочу создавать ещё больше шума, и только это спасает клетку от пинка. Вместо этого иду к двери. Та тихо открывается, и на меня тянет прохладой из коридора. Мама, кажется, готовила пирог?       Просыпаюсь я от сдавливающей боли, накрывшей всё моё тело. Словно всё ночь я спал не на кровати, а на деревянном полу. Опять звенит в ушах и темнеет в глазах. А при попытке встать я чувствую тошноту. Приходится лечь обратно и мысленно досчитать до десяти. Когда я снова открываю глаза, мозаика наконец начинает складываться в картинку.       Со стороны окна идёт слабый свет. Сейчас ранее утро. С трудом приподняв голову, я смотрю на клетку, где в воздухе зависло красное сердце. Оно словно смотрит на меня. Быть может, взывает к моей совести, а может проклинает меня и весь мой род. Я сползаю в низ кровати и наклоняюсь к нему.       - Ты всего лишь моя душа. Не пытайся вытеснить меня из моего же тела. Я выпущу тебя, но не потому, что согласен с твоими условиями. Без тебя я просто умру.       Душа отвечать не спешит, а может и вовсе не собирается. Дрожащими пальцами пытаюсь снять задвижку на дверце. Когда мне это удаётся, душа молниеносно вылетает, чтобы с силой врезаться в меня, возвращаясь на своё месте. Я почти что кричу, падаю на простыню и комкаю в руках одеяло. Это не так больно как доставать её, но я всё равно чувствую судороги. С трудом доползаю обратно на подушки и обессилено затихаю. Натянуть одеяло сил уже нет. Надеюсь, я не сильно замёрзну, а если и замёрзну, то не умру.       Всё продолжилось. В какой-то момент я понял, что уже не думаю об этом красном сердце как о своей душе. Оно воспринималось как нечто инородное, нечто, нагло вмешивающееся в мою жизнь, контролирующее меня. Это было ужасно. Словно я марионетка. И я чувствовал, как этот контроль лишь усиливался.       Я снова вытаскиваю из себя сердце, швыряю его об пол. Оно недовольно. Пытается увернуться, желает снова захватить моё тело. Я не позволю.       - Ты чёртов демон! Играешь с моей жизнью как тебе вздумается! Убирайся туда, откуда пришёл!       Душа не отвечает. Она лишь висит в воздухе в метре от меня. Она безвучно смеётся надо мной.       - У тебя ужасное чувство юмора, - шепчу я сквозь зубы, - Твои шутки с Ноэлль совсем несмешные. Не смей вредить моим друзьям.       Я не выгляжу убедительно, я выгляжу жалко. И я это знаю.       Сердце медленно покачивается в воздухе, ища с какой стороны меня обойти. А я чувствую, как за ещё один день пребывания в моём теле оно стало сильнее.       Неожиданно оно бросается вперёд. Я пытаюсь отпрыгнуть, но оно всё равно настигает меня, и я ударяюсь о дверь. Пару секунд уходит на то, чтобы прийти в себя, а потом я медленно встаю. Он сгибает пальцы, подносит руки к лицу, чтобы убедиться, что я вновь ему подконтролен.       - Крис, - я слушу своё имя, срывающееся с моих же губ, - Ты очень плохой мальчик. Всё, что от тебя требуется - не мешать мне. Просто расслабься, - он проходит по комнате, - Наблюдай за этим как за интересным кинофильмом. Ты когда-нибудь был в 3-D? А это смело можно считать целым 5-D! Полное погружение! Чем меньше ты мне мешаешь, тем быстрее я заканчиваю свою работу и оставляю тебя с твоими новыми друзьями, которых тебе, между прочим, нахожу я. Но если ты продолжишь вставлять палки в колёса - последствия могут быть для тебя не самыми приятными.       Я против. Я сопротивляюсь всем своим слабым сознанием, но вернуть себе контроль не могу. Ты не будешь меня использовать. Даже если мне придёться расколоть свою душу.       Следующий день прошёл чуть лучше. Я снова мог вертеть головой и отводить взгляд. Значит, он не может брать моё тело под контроль на долгое время. Но он быстро набирается сил. Боюсь, что скоро он сможет полноценно управлять мной, а не только направлять. Поэтому я сопротивляюсь. Но моей решимости явно недостаточно.       За день я предпринял несколько попыток достать душу. Та была крайне агрессивна и каждый раз возвращалась обратно в мою грудь. Я пытался сопротивляться движениям и словам, что вылетали из меня. Это было бесполезно и забирали много моих сил. К середине дня я был уже выжат как лимон. Это не укрылось от моих друзей, что несколько раз спрашивали, в норме ли я. Он всегда отвечал, что в норме.       И всё же сегодня он был не так жесток, как вчера. Лишь небывалой силой воли мне удалось убедить его не превращать Бёрдли в кусок льда. Хотя, может, его самого настигла совесть или что-то в этом роде, не знаю, есть ли она у живых сердец.       Тем не менее я планировал повторить вечерний ритуал с вырыванием души. Хотя после этой ночи, проведённой с душой, я чувствовал себя не так дерьмого, как после ночи без неё. Но на утро я всё равно чувствовал себя разбитым.       Вырваная душа металась по комнате, пока я пытался засунуть её в клетку. Хорошо, что мама ушла к соседям отнести муки, такой шум было бы тяжело скрыть.       Я пытался согнать красное сердце с половины Азриеля. Меня пугала мысль, что оно смахнёт что-нибудь с его полок.       С другой стороны, мне было совершенно нечем отмахиваться от него. Какая-нибудь длинная палка, вроде клюшки, хорошо сгодилась бы. Но приходилась гоняться за ним с клеткой. А потом от него.       Наконец оно зависло над потолком. Тяжело дыша я опёрся о кровать, не спуская с него взгляда. Пятнадцать минут беготни по комнате сильно вымотали меня. Пока я пытался востановить дыхание, оно резко направилось в мою сторону. Я успел лишь схватить с кровати подушку и выставить её перед собой как щит. Как ни странно, но это сработало. Сердце остановилось в несчастных десяти сантиметрах от меня.       Я осторожно выглянул.       - Вернись в клетку, - сказал я, пытаясь придать своему голосу твёрдость. И оно... действительно сдвинулось! Но с недавних пор я не доверяю парящим в воздухе красным сердцам. Я медленно встаю и всё так же держа перед собой подушку осторожно веду его к клетке. Ещё два шага. Осталось совсем немного...       Как вдруг душа делает резкий винт в сторону, и прежде чем я успеваю повернуть свой сымпровизированный щит, она нагоняет меня.       Я позволяю себе лишь сдавленное хныканье. Я уже почти привык.       Несколько секунд меня трясёт, прежде чем тело находит опору. Я снова не подчиняюсь себе.       Он смотрит на мои руки, затем делает несколько шагов по комнате. Он полностью контролирует моё тело, смотрит на мир моими глазами.       - Я же тебе говорил, - слова очень сухие и грубые. Я даже не знал, что могу так говорить.       Медленно подходит к окну. Отшторивает занавеску и смотрит на улицу. Быть может высматривает, не возвращается ли мама, а может проверяет, насколько моё тело ему подвластно. Но фонарь за окном не горит, и я вижу лишь своё отражение. Несколько мгновений он не отводит взгляда, а потом мои губы неестественно растягиваются в улыбку.       - Крис, - он сверлит взглядом отражение, - Помнишь, я говорил, что сделаю твоим друзьям очень больно, если ты не будешь слушаться? Забудь. Я придумал тебе наказание по интереснее.       Он отходит от окна, вновь скрывая стекло за шторой. Поднимает с пола подушку и ложит её на кровать к стене, затем садится рядом. По хозяйски осматривает комнату, особенно половину Азриеля. Когда его взгляд падает на клетку, он хмурится и пинает её.       - Ты, глупый мальчишка, делаешь моё пребывание в твоём теле просто невыносимым. Думаешь, мне нечем тебе отплатить? - на губах снова проскальзывает улыбка, - Это гораздо легче, чем ты думаешь. Ведь я не чувствую это тело.       Во мне закипает гнев. Как это глупо. Можешь усыпать мои руки шрамами или спустить меня с лестницы. Не мелочись - выпрыгни в окно! Что ещё ты придумаешь, что бы окончательно испоганить мою жизнь?       Он проводит пальцами по губам, спускается к шее, ложит на неё ладонь, словно проверяет, сможет ли он сжать её до удушья. Затем ведёт руку вниз, слегка сминает ткань свитера. Глупо хихикает. Ладонь сжимает бедро, аккуратно водит вверх-вниз, пока не останавливается на поясе. Начинает растёгивать пуго       Стой, что ты делаешь!? Нет нет нет! Твою мать.       Мне приходится собрать в кулак всю свою жалкую волю, но этого недостаточно, чтобы остановить собственные руки. Мне удаётся лишь выдавить из груди рваный вздох. А пальцы уже осторожно сжимают чувствительную кожу. Моя грудная клетка судорожно вздымается.       Я хочу отвернуться. Не хочу на это смотреть. Но голова неподвижно смотрит вниз. Не удаётся даже зажмуриться.       Он водит рукой очень медленно. Слишком медленно. Я чувствую, как мои ноги начинают дрожать.       Он лишь смётся надо мной.       - Ты ведёшь себя как образцовый мальчик. Неужели никогда не трогал себя, Крис? Или как настоящий скромник делал это только глубокой ночью под одеялом?       Собственный голос звучит ужасно. Слишком низко, так ещё и прерывисто, из-за сбившегося дыхания.       Пальцы резко сжимают меня у основания, вырывая новый полувсхлип. Тело резко вздрагивает и подаётся вперёд. На лицо падают волосы, и я рад, что хоть на секунду не могу видеть этот кошмар. Но он быстро возвращается назад. Откидывается на подушку, убирая с лица волосы, и ведёт по всей длине, заставляя меня чуть ли не кричать.       Отвратительно. Бесполезно. Ни одна из моих угроз до него не доходит. Он не может читать мои мысли.       Зато может сколько угодно играть с моим телом. Заставляя вздрагивать и хныкать,ни на секунду не отводя моего взгляда.       Он ведёт большим пальцем по головке, надавливает на неё. Я всхлипываю.       - Прекрати, - едва слышно выдавливаю из себя. Но никто не слышит.       Вторая ладонь дрожит, когда накрывает мой рот. Должно быть, со стороны я выгляжу как извращенец.       Скоро это должно закончится.       Движения руки становятся хаотичными. Он то резко ведёт вниз, то медленно, едва ощутимо, скользит вверх. Резко сжимает, заставляя содрогаться. У меня темнеет в глазах. Быть может, это от слёз, что уже некоторое время текут по моих щекам. Я знаю, он всеми силами пытается отодвинуть конец этой пытки. Но после двух грубых толчков я издаю последний всхлип, прежде чем безвольно растечься по кровати.       Я даже не могу сказать, находился ли я всё ещё под контролем. Но я не мог пошевелиться. От усталости, или из-за чего-нибудь другого, я мог лишь лежать, размыто видя над собой потолок. Меня словно бы изнасиловали. Хотя... почему словно?       Я всё ещё плачу. Теперь, когда контроль спал, могу разразиться рыданиями как пятилетний ребёнок, леденец которого только что без сожалений растоптали.