Спать хочу

Его разбудил приступ тошноты. Проснувшись, он подумал, что его голова разваливается на части. Ярко-синие глаза горели, будто в них светят лазерной указкой. Тело казалось закованным в бетон. «Ног не чувствую...» — проскочило в мыслях, когда он попытался согнуть колени. — «Как же больно...» Жгучая боль сосредоточилась где-то в области живота, словно там находились расплавленные куски металла. Пульсирующая боль отдавала куда-то в руку, а шея, казалось, не поворачивается совсем. Ему хотелось по привычке протянуть левую руку к тумбочке, чтобы нащупать там очки, но явно что-то мешало. Позже парень понял, что движение ему сковал тугой бинт. — Очнулся! — послышался звонкий голос рядом. — И правда! — подтвердил низкий голос. — Зовите Куросаки сюда! — после этого послышался топот чьих-то маленьких ног с характерным: «Сейчас!» — Но он же спит? — спросил тот же звонкий голос, и раненый юноша наконец смог разглядеть справа от себя его рыжеволосую обладательницу сквозь пелену на глазах. — Он просил поднять его, когда Исида придёт в себя, — настоял грубый низкий голос в ответ. Это был Садо. — Ч...что со мной? — слабо и с придыханием спросил раненый. Каждое слово давалось ему с трудом, а каждый вдох отдавался болью в ребрах. — Тихо, Исида! Тебе нельзя сейчас говорить! — прервала его рыжеволосая девушка, в лице которой парень, наконец, узнал Орихиме Иноуэ. Он хотел привстать с кровати, несмотря на боль и только что озвученный запрет, но не успел, ведь в комнату уже влетел Ичиго. На нем было мятое чёрное кимоно синигами, в котором он явно спал. Его глаза немного слезились от яркого света в коридоре и недосыпа, но он, услышав заветную новость, вскочил и со всех ног примчался в эту комнату. — Исида! — крикнул Куросаки, словно разрезав воздух, и бросился обнимать раненого, который даже очнуться толком не успел. Худое перебинтованное тело тут же оказалось сжато крепкими руками рыжего, а точеный подбородок уже лежал на плече обнимающего. — Куросаки, аккуратнее! Он ещё не восстановился, — произнесла Орихиме, но Ичиго её словно не слушал. Он держал Исиду в руках, как самое ценное сокровище, которое тут же разобьётся вдребезги, если выпустить. Все его мысли были сосредоточены на одном. Урю жив. Урю наконец-то открыл глаза. Надежды почти не было, и все эти три недели Куросаки словно сходил с ума. Он поднял на уши четвёртый отряд, постоянно требовал отчета от Иноуэ, а больше всего от его сцен страдал Урахара. Урю в его руках казался таким легким, почти невесомым. Сердце Куросаки бешено колотилось, словно сейчас выскочит из груди, и Исида не мог этого не почувствовать. Ичиго, наконец, выпустил Урю из рук, бережно укладывая обратно и заглядывая в его глаза, которые теперь казались ему самым прекрасным, что он видел за последнее время. Глаза Исиды, наконец, привыкли к освещению, и он смог получше разглядеть лицо Куросаки. Потрепанные волосы, круги под глазами, неопрятное кимоно — всё в нём выдавало, что парень не спал слишком долго. — Выглядишь... паршиво, — произнёс Урю сдавленным голосом и слабо улыбнулся. — Чего? — возмутился Куросаки. — Ты себя в зеркало видел вообще? Не будь ты в таком состоянии, я б тебе уже затрещину выдал! — но мысленно Ичиго улыбался. Урю не просто жив: в нем достаточно сил на колкости. Исида хотел что-то возразить, но резко зашипел от приступа боли. — Молча лежи! — продолжил Ичиго. — Иноуэ тут совсем замоталась уже тебя чинить, а ты себе раны тормошишь! — Всё в порядке, правда! — послышался голос Орихиме, но она оборвалась на полуслове: красноречивый зырк от Ичиго сделал свое дело. — К..как...? — собирался спросить Урю, но Куросаки перебил его. — Хочешь знать, как ты здесь оказался? Да мы тебя по костям собирали! — он почти кричал, хотя сидящая рядом Иноуэ пыталась жестами просить его быть потише. — Я ж его почти убил! Зачем нужно было меня прикрывать? Да у меня чуть сердце не остановилось! Его губы дрогнули, а трясущиеся руки вцепились в край кровати Урю. Ичиго снова вспоминал тот день. Силы были на исходе, а враг оказался слишком мощным. Куросаки надеялся, что вот-вот придёт Урахара со своими новыми разработками и поможет, но до этого момента оставалось сдерживать удар и выматывать противника. Ичиго получал раны одну за другой, но продолжал крепко стоять на ногах, пока его не застали врасплох. Именно в этот момент появился Исида и взял удар на себя. Тогда весь мир расплылся перед глазами Куросаки, и он в гневе вернулся к схватке. — Почему так поздно?! — кричал он прибывшему Урахаре, который, наконец, завершил свои последние наработки, с помощью которых и удалось добить врага. Но победа уже не была интересна. Ичиго кричал, почти плакал, обнимая безжизненное тело Урю. Прогнозы были неутешительны, но Куросаки не собирался с этим мириться. Он возлагал надежды на силы Орихиме, но даже с её способностью восстановление Исиды давалось ей тяжело. Многочасовые сеансы её выматывали: она потеряла сон и сама нуждалась в покое, но не могла оставить одного друга с разорванным телом, а другого — с разрывающимся от ужаса сердцем. Девушка и сейчас сидела, сжав кулаки. Она радовалась, что её усилия наконец помогли Исиде прийти в себя, но она всё еще чувствовала боль Ичиго. Орихиме вспоминала, как он почти не давал ей лечить себя, хотя сам был сильно ранен. Ему был важен только Урю, и он был готов жертвовать своим здоровьем ради него. Ребята на время лечения Исиды переселились в магазин Урахары. Иноуэ помнила, как Ичиго несколько ночей не отходил от постели раненого, держа его ладонь обеими руками. Она слышала, как он винит во всём себя. Иногда ей казалось, что он плачет. В конце концов Иноуэ и Садо решили, что Ичиго нуждается в заботе ничуть не меньше, и потому старались следить за его состоянием. Однажды Ичиго вырубился, охраняя покой Урю, и тогда ребята перенесли его в другую комнату, а сами заняли пост и продолжали наблюдение за Исидой вместо него. Так продолжалось несколько раз: Ичиго просыпался в другой комнате и со скандалом возвращался к кровати Урю, возмущаясь, что ему вообще позволили уснуть. Когда состояние Исиды стабилизировалось, но он еще оставался в отключке, Куросаки уже нервничал меньше. Он был твёрдо уверен, что вот-вот Урю откроет глаза, и потребовал, чтобы его сразу же поставили в известность, когда это случится. Последнюю неделю Ичиго стал активнее разговаривать с Исидой, рассказывая ему всякие новости и смешные истории. Он был уверен, что так Урю очнется быстрее. — Знаю, что ты сейчас подумал. Я тоже так считаю, но это же Кейго, он всегда так делает, — иногда могла слышать Орихиме, когда проходила мимо двери. Она мило усмехалась от мысли, что обычно неразговорчивый Ичиго так активно поддерживает «диалог» с еще менее разговорчивым Урю. Днём ранее Ичиго только вернулся в магазин Урахары и сразу рванул к Исиде, но тот все еще был без сознания. Куросаки, оставаясь в своём кимоно, стал рассказывать Урю, как быстро он завалил пустых несколько минут назад. Вдруг ему показалось, что Исида вот-вот ответит: иссохшие губы парня слегка приоткрылись, грудь резко приподнялась и послышался хрип. Куросаки почти вскочил от радости, но с разочарованием обнаружил, что глаза Урю все ещё закрыты. — Да очнись ты уже! — вдруг вскрикнул он. — Давай, расскажи, как я низко пал, что хвастаюсь какими-то дохлыми пустыми! Тебя же бесит мой голос, так ты встань и заткни меня тогда! Хватит молчать! Иноуэ, проходящая тогда мимо комнаты, вздрогнула, услышав крик. Она заглянула внутрь и увидела, как Ичиго обессиленно опустился на колени и уперся лбом в край кровати. В глазах Орихиме появились слёзы, ей хотелось вбежать внутрь и обнять Куросаки, чтобы успокоить, но рядом оказался Чад. Он взял её за руку и не пустил в комнату, посчитав, что Ичиго сейчас вряд ли будет её слушать. «Хотя бы дышит, хотя бы дышит», — шёпотом повторял Ичиго, держа Урю за запястье и чувствуя слабую пульсацию. В конце концов, он уснул в таком положении. И тогда Орихиме с Чадом снова перетащили его в спальню, а сами заняли место у постели Урю.

***

— И давно...? — начал Исида, но Куросаки вновь его перебил, поняв, в чем будет вопрос. — Три недели! Три чертовых недели! —Ичиго поднял три пальца и чуть ли не тыкал этим жестом в лицо Исиды. Брюнет даже отвернулся. — Ты слишком громкий, — уже более уверенно произнёс он, но голос оставался слабым. — Это ты не слышал, как он вчера тут кричал, — как бы между делом проговорился Чад. — А я то думал, почему голова так болит, — произнёс Урю. Три недели! Какой кошмар. Исида словил себя на мысли, что лучше бы он умер, чем столько времени причинял близким людям дискомфорт. И в каком состоянии они уже успели его увидеть? Он плохо помнил, как именно был ранен, и поэтому лишь догадывался, наблюдая за болевыми ощущениями в теле. Урю пытался сообразить, с чего вообще все началось. Он собирал по осколкам воспоминаний, как стоял в стороне, наблюдая за сражением Ичиго, и пытался вычислить слабые стороны врага. Но вместо этого обнаружил, что вот-вот Куросаки нанесут удар в спину, и без лишних раздумий рванулся прикрыть его. Резкая боль. Вспышка. Темнота. А теперь он открывает глаза и видит, что все вокруг суетятся и шумят. И ладно бы это делала только вечно переживающая за всех Орихиме, которая явно долго не отходила от его постели, но почему Куросаки такой заведенный? Можно подумать, что он лично приходил и занимался лечением. Урю почувствовал, что хочет пить, и снова попытался встать с кровати, но пронзительная боль не позволила это сделать. Парень вновь зашипел. — Куда ты поперся в таком состоянии?— Ичиго резко схватил Урю за плечи, чтобы не дать ему подняться. Увидев, что от его прикосновения у Исиды перекосило лицо, рыжий на секунду замешкался, а потом тихо произнес: «Прости». — Воды… — одного этого слова было достаточно, чтобы Ичиго рванул в другую комнату и уже через несколько секунд прилетел обратно со стаканом чистой воды. Он помог Урю перейти в полусидячее положение, подложив подушки под голову, и поднес стакан к его губам. Иноуэ сдавленно улыбнулась. Никогда ранее Ичиго не проявлял подобную заботу о ком-либо. Пойти набить лицо тому, кто обидел друзей? Да. Сражаться с сильнейшими противниками ради спасения мира? Пожалуйста. Но вот так за доли секунды принести Урю воды, словно от этого зависит покой Общества Душ? Как и постоянное присутствие рядом с постелью всё это время? Это было так ему несвойственно. С одной стороны Орихиме была рада, что на лице измотанного Куросаки впервые за эти недели мелькает что-то похожее на улыбку, но с другой было как-то... больно. Она пыталась отмахиваться от этих мыслей, шепча про себя «Эгоистка», но переключиться было сложно. Чад заметил её бегающий взгляд и успокаивающе погладил по плечу. Он всё понимал. — О-па, кажется, кто-то пришёл в себя! — на пороге показался знакомый силуэт в темно-зеленом кимоно и полосатой шляпе. Урю узнал этот насмешливый голос и понял, где всё это время находился. — А я-то думаю, чего это господин Куросаки так радостно скачет, — продолжал Урахара, прикрывая улыбку веером. — Ничего я не скакал, просто ходил за водой, — процедил Ичиго, продолжая поить раненого. — Так ходили, что чуть с ног меня не снесли, — вновь усмехнулся Киске. — Обычно господина Куросаки приходилось вытаскивать из этой комнаты силком, причём только тогда, когда он уснёт. — Ты ночевал здесь?— оторвавшись от стакана, спросил Урю. — Было дело, — произнёс Ичиго, слегка смутившись. — Да не просто ночевал, нам его ещё и кормить с ложечки приходилось, — с улыбкой кинул Урахара. — Ничего не приходилось! Что ты несёшь? — недовольно пробормотал рыжий, не заметив, что снова держит Исиду за запястье. — Ну с ложечкой я, наверно, переборщил, но в какой-то момент мне действительно казалось, что господина Куросаки придётся кормить насильно, — Урахара засмеялся, а потом обратился к Орихиме и Чаду. — К слову о еде: госпожа Йоруичи зовет нас к столу. А господина Куросаки и господина Исиду мы, пожалуй, оставим наедине. Пусть покурлыкают. На лице Ичиго вспыхнул румянец от этого замечания. Он оглянулся и заметил, как Урахара, Иноуэ и Садо уходят, закрывая за собой дверь. В комнате повисло неловкое молчание. Ичиго казалось, что с Исидой в сознании разговаривать куда сложнее, чем с Исидой без сознания. Сам же Урю не горел желанием говорить, ибо ему все еще было трудно дышать и произносить больше одной фразы за раз. Он пытался сфокусировать взгляд на какой-то точке на стене. — А, да, очки, — Ичиго отошёл к какой-то тумбе в углу комнаты, а через несколько секунд пришел с новой парой очков и надел их на глаза Исиды. — Ты свои разбил в бою, так эти твой старик приносил. — Рюкен был здесь?! — Урю аж закашлялся от шока, а потом снова зашипел от боли, приложив правую руку к груди. — Тихо-тихо, ты чего?— забеспокоился рыжий. Он уже успел пожалеть о сказанном, ведь вспомнил, что в отношениях Урю с отцом было не всё гладко. Ему вдруг показалось, что достаточно любого неверного действия, и Исида провалится обратно в кому. — Какой позор, — вслух произнёс Урю, отведя взгляд, когда боль немного отпустила. Он вдруг почувствовал, что тёплая рука Ичиго сжимает его ладонь. — Молчи вообще, а то хуже себе делаешь, — резко бросил Куросаки, словно отводя внимание Урю от своего жеста, но заметил, что тот и не пытался отстраниться. Повисла пауза. Взгляд Исиды казался задумчивым, и Ичиго не понимал, что сейчас происходит в голове парня. Он даже немного надеялся, что Урю заговорит, и тогда можно будет снова просить его помолчать. Как будто так хоть какой-то диалог получался. А сейчас всё казалось слишком неловким. Урю думал об отце. Как и когда он узнал? Почему решил прийти? Почему не забрал в свою больницу, а позволил оставить тут? И пытался ли вообще забрать? Наверно, ещё и наговорил чего-нибудь неприятного. Очки принёс. Значит, либо сразу знал, что Урю разбил свои, либо приходил не единожды. Второе даже хуже: столько раз оказаться в таком неприглядном состоянии перед Рюкеном — действительно, лучше умереть. — Давно он заходил? — вдруг спросил Исида. — Неделю или полторы назад, — пытался припомнить Ичиго. Из-за нескольких бессонных ночей он уже стал путаться в днях. Он не знал, кто и когда рассказал Рюкену о ситуации с Урю, но седовласый квинси заходил сюда пару раз. Может, и больше, ведь Ичиго иногда отрубался днём и мог его не видеть. По крайней мере с рыжим Рюкен не слишком хотел разговаривать и не торопился заходить в комнату, если там был Ичиго. Только один раз он обратился к нему. — Если он проснется, очки на той тумбе, — старший Исида указал в угол комнаты. — Не если, а когда, — серьёзно произнёс Ичиго, на что получил короткий ответ: «Спасибо». Больше они с Рюкеном не пересекались.

***

Урю все ещё молча смотрел в стену. В очках он чувствовал себя более стойко, как будто надел броню. Казалось, что он уже забыл про ранения и про Ичиго рядом: весь фокус внимания сместился на мысли об отце. Он приходил, он принёс очки. Выглядит, как забота. Но выходит, что уже полторы недели он не появлялся. Как это понимать? Урю медленно выдохнул. Он вернулся в реальность, когда снова почувствовал, что руки Ичиго сжимают его собственную. — Ты куда опять пропал? — спросил Куросаки, видя, что Урю снова в задумчивости. — Всё в порядке? — Он что-нибудь сказал? — Исида вновь держался за свои мысли. — Сказал, где искать очки, а потом добавил «Спасибо», — выдал Ичиго на одном дыхании. — «Спасибо»?! — удивлённо выпалил Урю. Его глаза округлились, а потом он снова закашлялся, резко выхватив руку, которую держал Ичиго, и приложив ее к груди. —Невероятно, — произнёс он хриплым голосом, когда приступ кашля прекратился, и улыбнулся. — Перестань так реагировать, а то лёгкие выплюнешь, — Ичиго попытался сделать серьезный тон, но непроизвольно улыбнулся и сам. — Спать хочу, — вдруг произнёс Урю и потянул на себя простынь, которой был укрыт. — Мне уйти? — спросил Куросаки, думая, что этот холодный брюнет таким образом его пытается прогнать. — Не... — хотел ответить Исида, но резко принял серьёзный вид. — Как хочешь. Куросаки рванул в другую комнату и через минуту вернулся с матрасом, который расстелил рядом с кроватью. — Хочу лично видеть, как ты окончательно восстановишься, — произнёс он и вновь увидел легкую улыбку на лице Урю. «Хочу чаще видеть, как ты улыбаешься», — прозвучало где-то в мыслях Ичиго. Исида медленно принимал удобную для себя позу, стараясь избегать движений, причиняющих боль. В конце концов он занял положение лежа на правом боку, свесив правую руку с кровати. Ичиго тоже хотел спать, ведь его разбудили совсем внезапно. А сейчас был идеальный момент для спокойного сна, ведь близкий человек наконец-то чувствовал себя лучше. Значит, всё было не зря. Куросаки лёг на матрас и снизу вверх поглядывал на Урю, контролируя, насколько юноша в порядке. Только глаза Ичиго начали закрываться, как он услышал: — Куросаки, ты и правда кричал на меня, пока я был в отключке? — Было дело, — признался рыжий и, услышав слабый смех, сам стал посмеиваться. — Это так на тебя похоже, — произнес Урю, улыбаясь. Ичиго ничего не ответил. Он просто хотел и дальше слушать этот смех, ведь Исида в принципе смеялся очень редко. Куросаки направил все свои органы чувств на то, чтоб получше запечатлеть этот момент в памяти. Вскоре смех сменился на слабое сопение — Урю уснул. Убедившись, что пульс брюнета на месте, Ичиго, наконец, уснул сам. Спустя несколько минут в комнату зашла Орихиме. Она видела, как Куросаки бежал в комнату с матрасом, и поэтому принесла одеяло. Обнаружив, что оба парня уснули, Иноуэ накрыла Ичиго одеялом и повыше натянула простыню Урю, чтобы плечи обоих были закрыты. Она погладила Куросаки по руке сквозь одеяло и слабо улыбнулась. — Я рада, что тебе стало спокойнее, — тихо произнесла Орихиме, как вдруг увидела, что Ичиго повернул к ней лицо. — Иноуэ, — сонно прохрипел он. — Спасибо, что спасла его. Вместо ответа девушка улыбнулась и вышла из комнаты, оставив парней вместе.