Blind mouse

Он не пришёл ни через десять минут, ни через двадцать. Я ждал его всё это время на полу, но никто за эти часы ни разу не зашёл в туалет. Всё это было похоже на пытку самого дьявола. Тишина давила. Иногда мне казалось, что я потерял слух, но вода, текущая по трубам, говорила об обратном. Мне было плохо. Не физически, а морально. Голод, конечно, давал о себе знать, но вонь в помещении подавляла желание. Было уже плевать на затекающие конечности, я просто лежал и вспоминал о своей жизни. Я жил с родителями в небольшой двухкомнатной квартире. У нас всё было хорошо, но однажды наш фундамент «дружная семья» начал рушаться. Именно когда мне было девять, отец начал сначала красть деньги у матери, затем пить и пропадать у незнакомых людей в соседних домах. Отец бросил работу из-за своих пьянок, возложив всё бремя на маму. Иногда он просыхал, вновь возвращаясь домой, как будто ничего не произошло. Тогда мы вновь начинали возвращаться к нормальной жизни. Естественно, когда папе это надоедало, он снова уходил на несколько недель. Мама всё говорила: мол, вот, разведусь с ним, брошу. Но чувство жалости, что её муж, а мой отец, без неё может умереть, – не даёт покоя. Ведь папаша мой ни готовить нормально не умеет, ни стирать, да ещё и нигде не работает. Жалко ей. Некуда нам деться от него. А денег на новую квартиру нет. Замкнутый круг. Очень больно вспоминать мамины слова, что папа раньше меня любил всем сердцем и всегда нянчился со мной, пока мама в ночную смену работала. И сколько бы я ненавидел своего отца, я к нему привязан гораздо больше, чем к матери. Только с ним у меня остались хорошие воспоминания из детства. Именно он защищал меня, когда мама злилась. Именно он покупал мне пирожки, когда забирал с детского сада. Именно он выполнял все хотелки, чтобы сделать меня счастливее. Папа правда меня любил. А сейчас я ему не нужен. Он променял меня на алкоголь. Мой страх остаться совсем в одиночестве преследовал меня с третьего класса. Я понимал, что если с мамой что-то произойдёт, то меня отправят в детский дом. Никто не может обо мне позаботиться, кроме неё. Но вот кошмар, нависающий надо мной, осуществился в реальность. Недавно мама попала в аварию. Её сбили. Она осталась в живых, но состояние совсем критическое. Когда я об этом узнал, во мне словно что-то оборвалось. Моя любимая мама – лучшая женщина на земле. И то жизнь заставила меня с ней разлучиться. Ещё таким ужасным способом. В школе я учился то на три, то на четыре. Особо не блистал знаниями. Математика – второй мой кошмар. С первого класса у меня с ней сложились плохие отношения. Не представляю, как собираюсь сдавать ЕГЭ или уже ГВЭ. С божьей помощью, походу. Но думаю, даже он здесь не поможет. Я лежу связанный на полу в туалете, моя мама в больнице, отец алкоголик – и где этот ваш Всевышний, который избавит меня от этих страданий? Не думаю, что молитвы что-то поменяют. С одноклассниками у меня нормальные отношения. Я их не трогаю, а они меня. Пообщаться с ними можно, парочку раз погулять тоже сойдёт, но друзьями называть их тяжело. Меня связывает с ними только школа. Кроме Лео. Лео – мой лучший друг. Учились вместе с первого класса, но общаться начали только в пятом. Нас сблизило желание гулять по незнакомым районам города, когда наш третий общий знакомый не разделял наши интересы. Мы оба на него плюнули и начали гулять вдвоём. Это было лучшим решением. За полгода, выбираясь по пятницам на вечерние гулянки, мы обошли все самые интересные места. Лео даже начал шутить, что такими темпами мы уедем в другой город, где так же его исследуем. Я действительно мечтал об этом! Даже как-то за месяц до своего появления в интернате обсуждал с ним поездку в другую страну. Он, к слову, был согласен. Только надо дождаться восемнадцатилетия, заработать денег, сделать загранпаспорт и всё – можно ехать! Как же я скучаю по Лео. Был бы он рядом, крепко бы его обнял, затем высказал всё, что крутилось в голове. Лео бы выслушал меня, дал самые простые советы, которые я и так знал, но после разговора мне стало бы легче. Только нет его. Он далеко. Сейчас спит в своей мягкой кроватке, пока я гнию на холодном полу. Жизнь со мной слишком несправедлива. Совсем потерял счёт времени, но кто-то зашёл в туалет. Я сделал вид, будто лежу в отрубе. Этот «кто-то» молча перерезал скотч, давая свободу. Затем он так же быстро ушёл, как и появился.

***

Не помню, как дошёл до комнаты и как уснул. Но проснулся я от звонка в коридоре. Сначала мне подумалось, что это звонок на урок, но взглянув одним глазом на часы – увидел семь утра. Точно, у них же в это время подъём, а через минут тридцать завтрак. Отстой. Я мало поспал. Глаза ныли. Обычно они у меня так болят, когда долго сижу в телефоне, но сегодня не тот случай. Лоб тоже побаливал. Надеюсь, никакого синяка не будет, иначе я буду как кот из «Том и Джерри» – с огромной шишкой на голове. Мне видеть своё личико без прыщей гораздо приятнее, нежели с результатами побоев. Синяки не украшают человека. Шрамы в какой-то степени – да. Хотя смотря какие – это тоже нужно учитывать. Сегодня надо пойти на уроки, поесть и постирать одежду, в которой я валялся на полу всю ночь. Но сил с кровати встать не было. На меня какая-то апатия нахлынула. Это всё тупые жёлтые стены с трещинами. Никогда ещё в жизни не чувствовал себя так ужасно, как сейчас. Что будет со мной через пару дней? Я буду валяться овощем на полу (уже не привыкать), не в силах даже до постели доползти? Что же, я готов. Умыться я пошёл в туалет, а не в душевые. У меня уже травма от первого места, но в душевой сейчас было гораздо больше народу, а пересекаться с кем-то у меня не было желания. Деться от людей здесь просто нереально. Я даже не чувствую себя в безопасности, находясь в своей же комнате. В туалете меня, естественно, не оставили без внимания. Все пялились, перешёптывались. Но, боже правый, никто не собирался меня избавить или связать. Чудесно. Зеркало было заляпанным, но увидеть себя во всей красе всё таки смог. Выглядел я ещё отвратительнее, чем вчера. Глаза красные, синяки под глазами, лицо бледнющее! Самый настоящий живой мертвец. Хорошо, что хоть синяка на лбу нет, иначе была бы просто сказка. В комнате я быстро переоделся в форму, расчесал волосы руками и спустился в столовую. Удачно пришёл, её как раз открыли.  Столовая была большой, светлой. Столы для четверых стояли по всему периметру, а в центре – сплошные. Большая часть компашек сидела именно за ними, завтракая и громко разговаривая. Народу – не продохнуть. Мне кажется, в центре города-миллионника и то меньше людей будет, нежели здесь. Я, встав в очередь за едой, невольно искал глазами Синего. До сих пор кручу в голове наш разговор. Это он меня освободил? Каким-то образом узнал о правдивости моих слов и сжалился? Хотя маловероятно. Такому психу сочувствие не доступно. Оставить человека связанным в туалете – высшая степень садизма. Я забрал свой завтрак: каша, бутерброд с сыром и чай. Найдя свободное место в самом углу помещения, сел лицом к остальным, чтобы не чувствовать чужие взгляды спиной. После ахуеть-какой-бурной ночи желание быть начеку теперь постоянно сидит в голове. Так жить в страхе – с ума сойти можно. Но деваться некуда, придётся выживать. Ненавижу каши. Это подобие бутерброда было заветренным и чёрствым, а в чае очень много сахара. Зубы сводит. Но мне всё равно пришлось затолкать в себя бутик, чтобы утолить голод. Ко второй голодовке я не готов. Вот люди же как-то выживали на войне? Походу, и мне скоро придётся варить ремень. Блять, у меня даже его нет. Тогда буду грызть стены. Тоже в своём роде полезно. Отвлекаясь на вид за окном, где были одни деревья, совсем пропустил, как ко мне подсели. Я повернул голову, натыкаясь на те самые серые безразличные глаза. Но Синий пришёл не один, с ним ещё был Каспер – тот самый, что вчера разогнал всех по комнатам во время ссоры Хэнка и Рэнди. Так же два мне незнакомых парня: первый – кудрявый красноволосый. Его лицо выражало брезгливость. Второй – чёрненький. И из всех четверых именно он был на вид самый безобидный. Смотрел на меня как-то неловко, улыбаясь. Трое сели за соседний столик, скучающе смотря на обстановку в столовой. Синий сидел напротив меня, положив какой-то небольшой пакет передо мной. – Что это? – поинтересовался я, украдкой наблюдая заинтересованные взгляды позади Синего. Все смотрели на нас. – А ты посмотри, – ответил он мне с вызовом, очаровательно улыбаясь. Хочется стереть эту фальшивую улыбку с лица. Я недоверчиво пододвинул пакет, заглядывая внутрь. Там оказалась не вся моя одежда, парочка барахла и совсем немного денег. Ещё какой-то небольшой листок в клеточку, где было написано неаккуратным почерком: «больше не теряй. от достопочтенного Марти Лоусона». Марти, значит? – Очень смешно, – фыркнул я, поднимая глаза на него. – С чего вдруг такая снисходительность? Когда-нибудь я ему отомщу. Марти, подперев рукой подбородок, беззаботно ответил: – Настроение хорошее. Если не надо, я могу забрать. – Иди нахуй! – огрызаюсь я, цепляясь за пакет как за спасательный круг. Не буду я благодарить его за это. Случай в туалете эту подачку не перекроет. Никогда. Слишком много нервов я потратил ночью. Наверное, даже седой волос появился! И неважно, что они у меня и так белые. – Как грубо, – вклинился в наш диалог красноволосый кудряш, презрительно бросив на меня мимолётный взгляд. – Он тебе помог, а ты его посылаешь. Так, постойте-ка, этот голос! Я его слышал в туалете. Это не он тогда сказал из разряда «не сопротивляется»? Неужели это его компания связала меня? Хотя что тут удивляться. У всех психов есть свои помощники. – Могу и тебя послать, если так хочешь, – мрачно отозвался я, смотря на кружку с чаем. Один бутерброд не насытил меня. – Я бы лучше попросил отдать вещи Рэнди, – между тем бросил Марти, всё смотря на меня. Как же не нравится, когда долго смотрят в глаза. – Чтобы ты меня снова обокрал? – я усмехнулся, отодвигая кружку в сторону. – Или твои дружки? – кивнул в сторону соседнего столика. – Я не... Я перебил его. – А нет, ты больше любишь связывать людей в туалете, – прищурившись, смотря в ответ, чувствовал, как гнев снова затмевает рассудок. – Повторим? Локи, успокойся, ты не агрессивный парень. Ты не такой, как они. Вдох. Выдох. Не дожидаясь ответа, я быстро взял пакет и ушёл под пристальные взгляды других. Если бы остался ещё на минуту, кинул бы в него тарелку.

***

Я занёс пакет в комнату и пришёл в класс раньше всех. Первый урок – русский язык на третьем этаже. Когда шёл до учебного корпуса, заметил напротив кабинета директора прозрачную дверь, ведущую во внутренний двор. Надо будет осмотреть, что там да как. Зато наконец свежим воздухом подышу. Хоть я и перестал чувствовать противный запах, но было желание побыть просто на улице. Свободы хочется. На уроке я сидел на второй парте около стены. Преподавательница выдала всем по учебнику. Лично для меня повторила информацию, что любые учебники не забираем в комнаты. Они всегда будут в каждом классе в шкафу. Надо приносить с собой только тетрадь и ручку. Меня это обрадовало, ведь не придётся таскать тяжёлые учебники по всем этажам. Преподша по русскому оказалась противной худой женщиной в очках, нудно и без интереса диктуя информацию из учебника. Мне хотелось спать от скуки. В классе нас человек пятнадцать. Оказалось, учиться все полгода придётся с Марти и его компанией. Они вчетвером опоздали на урок, занимая последние две парты около окна. Я думал, они будут шуметь весь урок, донимая препода, но Марти, сидевший с Каспером, уснул, а Кудряш с Чёрненьким тихо общались, рисуя что-то в тетради. Какие же они странные. В середине второго урока по обществознанию в класс зашла Казуми Окада, сообщив, что меня ждёт посетитель. Забрав с собой свои принадлежности, я гадал, кто это может быть. Отец? Точно не он. Снова, скорее всего, в запое. Тётя, может, приехала? Только зачем? Что могло случиться за один день?  Но все мои догадки ошибочные. В холле, где сидел в своей будке охранник, стоял Лео. Увидев его, я, улыбаясь, побежал к нему, крепко обнимая. От него приятно пахло цитрусовыми духами. На дворе было ещё начало жаркого сентября, так что обожаемый Лео был одет в футболку с длинными шортами. Его рыжие волосы на фоне бледных стен были как самое настоящее солнце на небе. Я так по нему соскучился! Увидеть родного человека спустя тяжёлый день – как глоток свежего воздуха. Не хочу больше его отпускать. – Локи! – прошептал он облегчённо куда-то мне в шею. – Ты как? В порядке? Мы отстранились. Как всегда Лео в очках. Даже в отражении слегка вижу своё замученное лицо. Знал бы ты, Лео, сколько я пережил за один день. Тебе такое даже не снилось! – Мы можем выйти на улицу? – вместо ответа я обратился к охраннику, который всё это время пялился на экран телевизора.  – Только не выходить за центральные ворота, – без особого интереса ответил мне мужчина, и я, взяв за запястье Лео, чуть ли не бегом потащил его за пределы интерната. Дышать стало легче! Тёплый ветерок дул мне в лицо, где-то над головой пели птицы, а вдалеке еле слышно гул машин. Мы сели на бортик фонтана. Приятно было слушать шум бегущей воды. Минуту я молча смотрел, как капельки изредка падали на мою одежду. Вот как оказывается – побудешь в ужасных условиях недолго, жизнь сразу покажется прекрасной. – Что случилось? – обеспокоенно прервал молчание Лео, тоже смотря на воду. Я поджал к себе одно колено. Чёрт, не вовремя захотелось разрыдаться. Не люблю, когда мне плохо, а человек искренне начинает интересоваться проблемой. Мне от этого как-то совсем ни к лесу, ни к городу. Это, конечно, очень приятно, но этот вопрос только усугубляет всё. Глубоко вздохнув, начал словно не своим голосом: – Как бы помягче сказать? – я нервно усмехнулся. – Меня обокрали, а потом на ночь оставили в туалете привязанным к стулу. Как-то так. Лео ошарашено смотрел на меня, открыв рот. Он явно потерял дар речи. Да, не каждый день услышишь от лучшего друга, как над ним слегка поиздевались. И рассказывает он так, будто это совсем пустяк. Подумаешь – привязали, подумаешь – обокрали. Не убили – уже хорошо. – Тебя не... – осторожно начал Лео, испуганно меня осматривая. – Нет! – возмущённо выкрикнул я, ненадолго прикрывая лицо руками. Следующие слова звучали тихо: – Если бы меня изнасиловали, вряд ли я вообще спустился бы к тебе. А они могли. Четверо против одного – проигрыш последнего. То есть меня. Только сейчас пришло осознание, что если бы они хотели, запросто отымели меня, бросив на полу как последнюю суку. Никто бы не поверил мне, никто не стал бы слушать. С таким кошмаром пришлось бы жить до самого конца. – Тебе нужно валить отсюда, – Лео поправил очки. – Не могу сейчас, – я посмотрел на окна интерната, где виднелись несколько силуэтов. – Ко мне слишком много внимания. Если пропаду – сразу заметят. – Может, тебе на выходных что-то привезти? – подкинул замечательную идею Лео. Я улыбнулся. – Да! Одежду, еду и деньги. – А осталось ли что-то из твоего? – неуверенно проговорил он, пригладив свои волосы. – Ага, – кивнул я. – Этот же псих, что оставил меня в туалете, принёс часть вещей. – Это он что ли украл их? – в замешательстве спросил Лео, вновь глядя глазами по пять копеек. – Без понятия, – пожал плечами, глянув на голубое небо. В голове всплыл разговор с Марти в туалете. – Он говорит, что не стал бы этого делать. Я слабо ему доверяю. И он тоже мне не верит, – неожиданно вспомнил о чём Марти затирал несколько минут. – Ты прикинь, он обвинил меня в крысятничестве! Сказал, что если я не расскажу ему правду, то запрет с какими-то мудаками. – Пиздец, – выдыхая, сказал Лео, качая головой. – Серьёзно, это полный пиздец. Через месяц ты валишь вместе со мной. Я очень надеюсь, что ты доживёшь к этому времени. Сам этого хочу. Страшно думать о следующих днях. – Люди на войне выживали – вот и я выживу, – слишком радостно заверил его. – Только большая часть из них всё же погибла, – заключил он расстроено. Мы поболтали до самого звонка на перемену. Лео сказал, что постарается приехать на выходных и привезти всё самое необходимое. Когда мы прощались, мне не хотелось, чтобы он уходил. Недавняя тоска снова напала. Я возвращался в стены интерната с неохотой. Было бы мне семь, сейчас бы, лежа на асфальте, устроил истерику, умоляя забрать меня отсюда. Уже не хотелось возвращаться на уроки. Высиживать последние четыре часа казались мне ещё одной сплошной пыткой. Завтра отхожу полноценный день, а сегодня приведу себя в порядок и посижу на заднем дворе. Я не сразу заметил прозрачную дверь напротив кабинета Бранку и знатно сегодня удивился, когда увидел там что-то наподобие площадки. Двор представлял из себя как большое свободное пространство с горкой, турниками, качелями и одной беседкой. Каменная дорожка поначалу вела к скамейкам, затем обрывалась. Дальше шла сплошная трава до самого забора. Вообще здесь довольно неплохо. Много места и зелени. Сделай хоть десять колёс, а всё равно ещё не наткнёшься на ограду. Тут гуляло много младшеклассников: бегали, прыгали, смеялись. Я думал, здесь будет шумнее, но пока что терпимо. Шагая по дорожке, свернул к качелям. Удивительно, они свободны. Обычно качели – самое распространённое развлечение для детей, поэтому за них даже дерутся. И ладно, свободны, так свободны. Мне же лучше. Немного раскачиваясь, осматривал территорию: увидел в углу неподалёку от выхода стол с двумя старыми стульями. Удобно, так ещё и в теньке. А ещё приметил в нескольких шагах позади меня дверь, наверное, запасной выход. – Ты новенький? – раздался голос неподалёку. Я осмотрел незнакомца, лежащего наверху рукохода. Это оказался парень с фиолетовыми волосами. Цвет прям такой же, как у той девушки – Крис. Прищурившись от солнца, он глядел на меня через зелёные стёкла круглых очков. Оправа прям как у Лео. На руках у незнакомца было много браслетов. По сравнению с другими он очень выделялся: одет не по форме. Яркая футболка лилового цвета, пижамные красные штаны в чёрную клеточку. Прям как клоун. Вроде по домашнему выглядит, а всё равно чем-то меня отталкивает. – Да, – настороженно ответил я. – Как звать? – радостно спросил парень, улыбнувшись. – Локи. – И как тебе, Локи, живётся с такой шевелюрой? – усмехнулся он, потягиваясь. Сейчас, пожалуй, на некоторое время назову его Клоуном. Клоун напоминал мне кота, который обожает лежать где-то на высоких местах, нежась на солнышке. – Нормально, – без особого интереса буркнул я. – А что с ней не так? – Ни-че-го, – протянул по слогам Клоун, поворачиваясь ко мне лицом. – Но кудрявые волосы здесь с обычным мылом превращаются в адское месиво. Его волосы, к слову, выглядели так убито, будто он каждый день их окрашивает. Солома – не иначе. Но я не стал продолжать тему разговора, решив, что она бесполезная. – А тебя как зовут? – Для тебя могу быть, – он задумался, прикусив губу, – кем угодно. Я усмехнулся. Не зря назвал его Клоуном. – А если серьёзнее? – Котик, – от этого обращения я скривился, словно съел лимон. – Меня зовут Мёрфи. Мёрфи Хокс. Мёрфи? Прям как морфий. Забавно. – И как давно ты здесь? – неуверенно поинтересовался я, поглядывая иногда на играющих ребят. – С детского дома. Я озадаченно перевёл на него взгляд. – А как ты здесь тогда оказался? – Глупыш, – вновь игриво улыбнулся Мёрфи, решив сесть. – Этот интернат четыре года назад был детским домом. – И сколько тут таких, как ты? Без родителей? – мне было крайне неловко такое спрашивать. – Пятьдесят на пятьдесят, – Мёрфи болтал ногами. – Многих разослали по другим детским домам, когда выяснилось, что эта дыра станет школой-интернатом. Здесь, наверное, только по большей части старшие классы – старички. Неужели Марти сирота? Хотя с чего такие выводы? Я ведь сейчас с ним в одном классе. У меня есть родители. И у него, наверное, тоже. – Ты попал сюда в удачное время, но это ненадолго, – вдруг произнёс Мёрфи, лукаво улыбнувшись. Голос так и сквозил заигрыванием. – В каком смысле? – я нахмурился. – Дорогой, много будешь знать – скоро состаришься, – и он подмигнул. – А нехуй загадками говорить! – я возмущённо вскинул руки. – Что за тупая привычка у вас здесь? Вы либо не договариваете, либо загадками раскидываетесь! – Слышал, как говорят: «меньше знаешь – крепче спишь», – Мёрфи наконец спрыгнул. Лучезарно улыбаясь, развёл руки, пожимая плечами. – Так что, Кудряшик, живи спокойно, не копайся в чужом белье. Когда он договорил, прозвенел звонок. Отсалютовав, Мёрфи поблагодарил за беседу и вприпрыжку пошёл прочь из двора. А я ещё минут пять тупо сидел, смотря на траву, размышляя над его словами.

***

Я проспал обед. После разговора с Мёрфи позволил себе пойти в комнату и лечь спать. Всё-таки последствия бессонной ночи на уроках явно на мне отразятся, поэтому экспериментировать не стану. На часах сейчас было четыре дня. Прожить два с половиной часа до обеда казались долгими, так что мною было принято решение убраться и постирать вещи. Без музыки – это самое скучное занятие, но деваться некуда. Меня радует, что прачка выдала не один комплект формы. Иначе было бы невыносимо стирать одежду каждый божий день. Ладно, с этим я смирюсь, найду ещё где посушить одежду, но как быть зимой? Наступят холода, отопление вряд ли нормально работает, вещи сушиться вообще не будут. Как тогда быть? Голым на уроки ходить? У меня, конечно, подтянутое тело, мышцы какие-то есть, личико красивое! Но не для всех мама ягодку растила. Только избранной красавице покажу всю свою обнажённую душеньку. Возможно, ещё Лео покажу, если перепадёт случай. Он, конечно, видел меня в одних трусах в раздевалке перед физкультурой, но всего голого – нет. А здесь, в интернате, пока одни дебилы. Нечего этим психам на меня смотреть. Я вообще не страдаю плохой самооценкой. Никогда такого не было, чтобы я парился над внешностью. Прыщей у меня никогда не было. Именно в большом количестве, как у Лысика. Мне всегда говорили, что я красивый. Отбитые девочки вообще могли меня преследовать. Они постоянно писали и просили о встрече. Таких я всеми возможными способами избегаю, кидая в блок. Иногда приходилось оставаться дома, чтобы от меня просто отстали. Они даже до Лео могли докопаться! Это вообще перебор. Но большим вниманием я не горжусь. Была бы возможность, я бы отдал внимание девушек Лео. Он – Ромео самый настоящий. Вообще Лео, если так посмотреть, идеальный парень! Знает, что хочет в будущем, любит учиться. Очень любит сладкое. Любит компьютерные игры, животных, вставать рано. Презирает физкультуру, но любит по настроению играть в волейбол. Лео – галантный парень. Обожает чёрные рубашки и вообще всю эту официальную одежду, но сам в ней практически не ходит. Мне обидно, что ему нравится девочка с параллели, а она его динамит. Стерва! Был бы я девушкой, с удовольствием встречался бы с Лео. Но я не девушка. Не нахожусь в данный момент у себя дома, не играю в компьютер. А учусь в тупом интернате, стирая сейчас свою одежду в раковине. Мечта, а не жизнь! Всегда именно так хотел проживать дни своего семнадцатилетия. Убожество. – Наконец-то, – неожиданно раздался знакомый голос. Я поднял голову, смотря через зеркало на вошедшего. – Пошли курить? Это был тот самый черноволосый парень из компании Марти. На вид самый безобидный. Возможно, детские черты лица придают ему поблажку. Может, он ещё похлеще Марти будет. – Я занят, – хмуро проворчал, продолжая намыливать рубашку.  Вообще я никогда не курил. Не умею этим заниматься. – Потом постираешь, – настаивал Чёрненький, неловко улыбаясь. – Слушай, – выдохнул я, сполоснув руки, – то, что этот придурок вернул мне вещи, ещё не делает нас друзьями. – злость вновь возвращалась. Я повернулся к нему лицом. – Вы замотали меня к стулу, приложили лбом об пол, а потом вовсе оставили на ночь! Это адекватно по-твоему!? Парень, ты попадаешь под горячую руку. Я тебя сейчас утоплю в унитазе. – Были причины... – тихо ответил он, отводя взгляд. – Какие блять!? – выкрикнул я. – Вы ебланы конченые! Так и передай своему Марти, идиот. Немного потупившись в пол, Чёрненький тихо ушёл. Я сделал глубокий вдох, умыл лицо холодной водой. В отражении зеркала был совсем не я. Мои глаза никогда так лихорадочно не блестели. Я никогда не держал ненависть на людей, не желал никому зла. Но сейчас мои мысли только и были о том, чтобы сжечь это место.