Сердце моё

Их ждал долгий путь в бегах от Светозарных, разыскивавших богоизбранного охотника. Наведались к Ярине с Вереском. Чёрт едва не поколотил Владлена, но тот успел начать извиняться до того, как кулак коснулся его лица. Рассудив, что ведьма, вырезавшая когда-то целых два сердца, сможет вырезать и Божий знак с руки, Владлен попросил девицу о помощи, понимая, что помощи её он не заслуживал. Ярина помочь согласилась, не раздумывая. Наварила заживляющих отваров и, посоветовавшись с Веданой и другими сёстрами, провела ритуал. Рука после него ужасно болела, чесалась и кровила. Лука ни на мгновение не оставлял друга: вылизывал рану, ускоряя заживление волкодлачьей слюной, менял повязки и поил Владлена лечебными настоями. Хоть они и принесли друг другу новую клятву, чувствовали, будто между ними была невидимая стена. Её можно было обойти, она не была преградой для родственных душ. Но в глаза Луке Владлен смотреть не мог себе дозволить. Прожив под одной крышей с ведьмой и её чёртом две седмицы, Владлен перед их отбытием попросил показать ему могилу Душицы. Ярина на него не сердилась. Смогла простить, как прощала всех жестоких людей до него. У Владлена, думала она, были весомые причины для его ненависти. Вереск полюбил в ней всё — и эту наивную сторону доброй девичьей души тоже. Видел он, что охотник действительно раскаивается — не за ненависть ко всем ведьмам, но хоть за жестокость к Ярине и Душице. Ведьма покоилась под раскидистым деревом. Владлен подошёл, сжимая в дрожащих пальцах сплетённый из фиолетовых и розовых цветов, перевязанных чёрной лентой, венок. — Прости, если сможешь, — прошептал он. — Дураком я был, одержимым Бог знает чем. Спасибо за спасение Луки. Мне жаль, что за его жизнь я отплатил, забрав твою. На траву упало несколько капель. Плечи охотника содрогались. Волкодлачий слух позволил Луке расслышать шёпот друга на приличном расстоянии, но прятаться он не собирался. Не собирался оставлять его одного. Больше никогда. — Владлен, — тихо позвал он, но охотник всё равно дёрнулся. — Не слышал, как ты подошёл, — Владлен улыбнулся, но Лука видел слёзы в его глазах. Он протянул руку к красивому лицу, большим пальцем бережно стёр влажные дорожки, задев щёку шрамом клятвенного пореза. Владлен невольно прижался к его ладони, большой и тёплой, и прикрыл глаза. Фальшивая улыбка слетела с губ, уступая место скорбной печали. — Лука… — снова шёпотом выдохнул Владлен, сильнее сжимая в пальцах венок. Волкодлак осторожно коснулся его руки, ослабляя хватку, и высвободил из неё цветы. — Почему такие? — спросил он, глядя на могилу Душицы. Владлен отстранился, глаза открыл, но тут же опустил их в землю, под которой лежала ведьма. — Ярина сказала, фиолетовый — колдовской цвет, а розовый — цвет уважения. — Так ты теперь почетаешь ведьм? — с лёгкой улыбкой уточнил Лука. — Этих двоих уважаю. Благодаря им ты сейчас здесь, — Владлен потянулся было к его руке, но замер, так и не коснувшись. «Я здесь благодаря тебе. Ради тебя! С тобой» — мысленно возразил Лука, а вслух решил растормошить подавленного друга. — Мне идёт? — спросил он с улыбкой, поднимая венок, но возложить на голову не успел — Владлен поймал его руки, морщась от боли в ещё перевязанном запястье. — Не смей! — голос охотника сорвался, в глазах застыл ужас. — Это покойный венок. Он не твой! Владлен забрал венок и положил его наконец на могильный камень, снова мысленно попросив у Душицы прощения. Затем вернулся к Луке и уронил голову ему на плечо. Лука приобнял его, будто говоря «я здесь, рядом, я живой». — Тогда сплетёшь для меня другой? — тихо спросил он. Владлен кивнул и улыбнулся на этот раз искренне. А Лука всё думал, какие цветы тот использует теперь. Покинув ведьмин дом, они отправились к Елисею. Уверенности в том, что их примут во дворце, не было вовсе, ведь Владлена царь выгнал, а Лука ушёл сам. Но Ярина говорила, что Ведана была рада услышать о возвращении друзей, может и мужу рассказала о них. Они его всё же из Нави спасли, может и простил бы старые недопонимания. По пути через лес Владлен предложил наведаться в стаю волкодлаков. Лука отказался. Однако кое-кого из статьи они всё же встретили на своём пути. Юноша с повязкой на глазах вертел головой и, ощупывая дорогу впереди себя деревянной палкой, ходил за звоном колокольчика. — Всеволод! — радостно окликнул его охотник. Юноша замер, прислушиваясь, обернулся на голос и улыбнулся. — Владлен? Какими судьбами? Путники спешились с лошади и подошли к старому другу. — Лука! И ты здесь? — Всеволод различил, что на землю спустились двое, и радостно предположил, что они таки воссоединились. — Да, — в бархатном голосе былого вожака слышалась улыбка. — Прав ты был в последний наш разговор. Во всём прав. — Рад, что ты сделал верный выбор, — улыбнулся Всеволод. — Как в стае дела? — поинтересовался Лука. Владлен, не вникавший в их разговор, невольно к колокольчику прислушался, на звук пошёл и замер, умилённо улыбаясь: за высокими кустами, присев на корточки, прятались двое мальчишек. — О, Влад! Ты вернулся! — пискнул один из них, узнав человека, который гостил у них когда-то. — Не выдавай нас Севе, — шёпотом попросил второй. Владлен догадался, что до их появления здесь играли в прятки. «А колокольчик нужен, чтобы Всеволод мог найти детей» — предположил он. Охотник улыбнулся и наклонился, чтобы потрепать обоих по и без того растрёпанным волосам. — Хорошо, — кивнул он, — а вы, когда домой вернётесь, не говорите, что видели меня, договорились? Мальчишки довольно кивнули. Владлен подмигнул им и тихо вернулся. На вопросительный взгляд Луки он лишь помотал головой. — И теперь Ораз вожаком стал, как ты Данае завещал, — закончил доклад Всеволод. — Рад, что у вас всё хорошо, — тепло сказал Лука. — А вы куда путь держите? — К Елисею, — ответил Владлен. — Может, передать ему что-то хочешь? Всеволод оживился и кивнул. — Пожалуйста, скажите, я благодарен ему за то, что отпустил. Здесь мне правда лучше, чем во дворце. Я желаю здравствовать ему и царице Ведане, — юноша неуклюже поклонился, — буду рад снова встретиться с ними, коли выдастся случай, — он повернулся туда, откуда звучал голос Луки. — Я тоже могу передать что-то Данае и другим, если хочешь. Лука покачал головой и тут же поспешил ответить: — Спасибо, не нужно. Лучше вообще не говори, что встретил нас, хорошо? Всеволод удивился, но кивнул. Владлен удивился тоже, ведь они не сговаривались в своём желании оставить эту встречу в тайне. На том и попрощались. Путники седлали лошадь. Лука натянул поводья, но Владлен, сидевший сзади, накрыл его руку своей и опустил. — Подожди, — шепнул он, внимательно глядя на Всеволода. Юноша довольно уверенно двигался в лес. — Эй, я немного отвлёкся, дайте мне подсказку! Колокольчик звякнул, и вот Всеволод уже стоял у нужного куста. — Нашёл! Дети выпрыгнули и, звонко смеясь, обняли его. — Теперь ты прячься! — тот, что первым заговорил с Владленом, достал из кармана штанов чёрную тряпицу и повязал себе на глаза. — Я тебя по запаху искать буду! — Честные волчата, — улыбнулся Владлен и убрал руку. — Поехали. Вопреки переживаниям Елисей был очень рад гостям. Поведал он, как люди в городе зажили, когда хворь отступила. Надеялся взамен узнать, как дела в стае волкодлаков, справлялся о здоровье Рыжа, но Лука и Владлен отвечали уклончиво, ссылаясь на усталость с дороги. Нечего им было рассказать да и не хотелось. Царь предложил вернуться в отведённые им некогда палаты, но друзья отказались. — Если есть в городе изба пустующая, мы бы с радостью её обжили, но дворцовая суета совсем не для нас. — Найдётся, — заверил их Елисей. — Но помните, что во дворце вам всегда рады! Лука передал ему слова и поклон Всеволода, поблагодарили они царя за щедрость и отправились домой. Теперь у них был дом. Жить вдвоём казалось им чем-то привычным, загвоздка была только в спальне. Ведь спать спиной к спине на сырой земле — это одно, а на небольшой кровати — совсем другое. Лука помнил, как Владлен ворочался во сне, потому был готов к чему угодно, но уж точно не к тому, что за три ночи ему ни разу не прилетит рукой в ухо или ещё куда. — Владлен, тебе нездоровится? — спросил он встревоженно за ужином, который сам старательно приготовил. Охотник, пустым взглядом смотревший в тарелку, отложил ещё чистую ложку и уронил голову на сложенные руки. — Не могу я так, Лука… Клятва клятвой, но не так ведь всё у нас стало, как прежде. Лука поджал губы и опустил глаза. — Не так, — эхом отозвался он. Владлен посмотрел на него, и в груди защемило пуще прежнего. Он вдруг осознал, что «не так» было только с его стороны, а Лука едва ли не светился от одного лишь нахождения рядом и делал всё, чтобы заставить его улыбнуться. — Ты снял серьгу? — глухо спросил Лука. Он заметил это ещё когда они были у Ярины. Его серебряный месяц не имел смысла без золотого солнца, но волкодлак и не думал снимать дорогой сердцу подарок. Владлен сунул руку в карман и достал бережно завёрнутую в платок серьгу. — Ещё когда с Рыжем уехал. Не гоже в цацках за нечистью гоняться. «Это не просто цацка!» — горько подумал Лука, невольно коснувшись своей серьги. — Волком бегать по лесам тоже не гоже. — Но ты бегал? — Но я бегал. Владлен вздохнул, собираясь с силами. — Прости. Лука, я… Мы уже не раз об этом говорили, я понимаю, что ты не злишься. Но я сам себя простить не могу. Не хотел я от тебя отрекаться! Не имел права так с тобой поступать! Знаю, что если бы ты не хотел, не связался бы со мной снова, — он оглядел порез на ладони. — Я клянусь сделать всё, чтобы вернуть твоё доверие. Ты только прости меня. Вместо ответа Лука поднялся, бережно взял серьгу, подошёл к Владлену со спины, наклонился и продел её в чудом ещё не заросшую дырочку. — Я правда простил, — тихо сказал он, обжигая дыханием шею под рыжими волосами. — Верни мне золотое солнце, молю, — и говорил волкодлак совсем не об украшении. Владлен вздрогнул, ощутив приятные мурашки от такой их близости. Он улыбнулся и, схватив ложку, попробовал приготовленное Лукой блюдо. — М-м-м! Ничего вкуснее в жизни не ел! — искренне восхитился он. — Зарине бы у тебя рецепт взять, а то кормит Рыжа одними пресными кашами. Лука вернулся на своё место и тоже принялся есть, поглядывая на Владлена, уплетавшего ужин за обе щеки. Теперь он узнавал своего человека. Когда всё снова стало «так», Луку начали мучать кошмары. Близилась коляда, ему предстояло обращение, с тем и связывал злые шутки сознания. Во снах Владлен каждую ночь повторял злополучные слова: — Я отрекаюсь от тебя. Отрекаюсь от клятвы и крови. Лука твердил себе, что это лишь сон, этого не повторится. И верил, всем сердцем верил, что его золотое солнце вновь стало согревающим и больше никогда не обожжёт. Но в одну декабрьскую ночь разум его особенно постарался. Владлен стоял бок о бок с Псарём, оба были в белоснежных одеждах Светозарных. С ужасом глядя на них, Лука сразу сообразил, где он, и судорожно отшатнулся от прутьев, будто метал их был раскалённым, забился в угол клетки и прижал колени к груди, пытаясь скрыть израненное тело. Псарь оскалился, широким шагом двигаясь к нему. — Живо выходи. К ноге! — он ударил по крыше клетки, от чего в ушах неприятно зазвенело. Лука повиновался. Исполнил команду, как цепной пёс. Мужчина вздёрнул его за волосы, заставляя подняться. Лука даже не поморщился от привычной боли. Он мельком глянул на Владлена, нарочито медленно идущего к ним, и тут же опустил голову, пряча лицо за спутанными чёрными волосами. Руки безвольно свисали вдоль худого почти обнажённого тела. — Да уж, я ожидал большего, — презрительно бросил Владлен, оглядев волкодлака. — Урод какой-то, собака побитая. Лука вздрогнул. «Шрамы тебя не уродуют, ты ведь знаешь?» — вспоминал он слова настоящего Владлена, убеждая себя в нереальности происходящего. Этот же Владлен небрежно схватил его за подбородок, вынуждая запрокинуть голову, шумно втянув воздух от неожиданного прикосновения. На шее был виден красный след ошейника. — И что, как тебе здесь живётся? — голос молодого Светозарного был совсем чужим. Лука посмотрел на него затравленно, не находя, что ответить. — В клетке сидеть да из мисок жрать — разве это по-человечески? — Я не человек, и никогда им не был, — бесцветным тоном сказал Лука, как заученную мантру. Псарь одобрительно усмехнулся, и даже от этого звука волкодлаку захотелось сжаться в комок. По телу снова пробежала дрожь. — Чего это ты? — спросил Владлен. — Х-холодно, — солгал Лука. — Я тебя сейчас так огрею, сразу тепло станет, — прошипел Псарь за его спиной. Владлен проснулся посреди ночи, сердцем чуя неладное. Посмотрев на Луку, он заметил, как тот дрожал, и накрыл его одеялом, которое сам же стащил, ворочаясь, подвинулся ближе, касаясь спиной его спины, и снова уснул. — Не надо обижать мою игрушку, — остановил его Владлен. — Решил таки? Правильно, пёс тебе в охоте полезным будет. — Ну какой же это пёс? Это настоящий волк! Как, ты там говорил, это делается? Владлен достал из-за пояса кинжал, провёл лезвием по ладони, разрезая кожу, и протянул Луке. — Пей, — приказал Псарь. Ох, не так это делалось… Совсем не так! Сам волкодлак должен был решить, кому в верности поклясться. Но выбора не было, и Лука слизал кровь с ладони молодого Светозарного. Металлический привкус дурманил разум, тугой нитью опутывал сердце. С одной стороны, это освобождало его от гнёта Псаря. С другой же, обрекало на новый плен. — Оставь нас, Гореслав, — бросил Владлен, глядя на волкодлака хищным взглядом. Лука совершенно ничего не понимал. Однако в миг, когда дверь за Псарём закрылась, он испытал ещё больший ужас. Кинжал, который Владлен так и не спрятал в ножны, упирался лезвием ему в грудь, туда, где пряталось сердце, бившееся так, словно вот-вот проломит рёбра. — Ты этого не сделаешь… — прошептал Лука, умоляюще глядя на нового хозяина. — С чего ты взял? Ты теперь весь в моей власти, я могу делать с тобой, что угодно. Лезвие вошло под кожу, оставляя полосу от груди до живота, пересекая уже зарубцевавшиеся шрамы. Лука только зажмурился, чтобы не видеть, кто делает это с ним. — Молчишь, — ухмыльнулся Владлен. — А если я прикажу кричать от боли? — Не стану, — хрипло выплюнул Лука. — Ослушаешься приказа? Ай-ай-ай, плохо тебя воспитывали, щенок. Светозарный толкнул его в грудь, вжимая спиной в ледяные прутья клетки. — Обещал ведь, что никогда не направишь на меня оружие и против воли моей не пойдёшь, — в последний раз попытался вразумить его Лука, не заметив, как собственный голос стал похож на жалобный скулёж. — Да какая у тебя воля? Кому ты сдался, Зверево отродье? Лука почувствовал, как внутри что-то разбилось. Как сердце, преданное Владлену и преданное им же, раскололось на множество частей. Он сдался. Дальше картинки кошмара сменялись быстро: волк метался по лесу, безжалостно разрывая человеческие тела одно за другим по велению такого же безжалостного хозяина, прикрывавшего свои бесчинства белым плащом карающей длани Бога. Лука ненавидел убивать. Но окончательно потерявшему связь с реальностью волку было плевать. Владлен проснулся снова. Сердце болело нещадно. Свет полной луны, заливавший спальню, слепил. — Да что за ночь сегодня такая? — пробубнил он себе под нос, сел на кровати, протёр глаза и обомлел. Лука весь сжался, трясясь так, будто одеяло совсем его не согревало, и тяжело дышал. Владлен видел его в тяжёлые ночи, но таким — никогда. Охотник положил руку ему на плечо поверх одеяла и легко толкнул, но никакой реакции не последовало. — Прости, тебе не понравится, — вздохнул он и запустил руку под одеяло, повторяя толчок в плечо. — Лука, проснись! Из сна волкодлака вырвало в момент, когда кто-то — лиц он уже не различал — замахивался на его израненную морду. — Не тр-рожь! — прорычал он, не открывая глаз. — Лука! Лука, это я, — мягко позвал Владлен. Лука вскрикнул, судорожно дёрнув одеяло на себя, укрылся с головой и заскулил, как испуганный волчонок. Он больше не видел страшных картинок, но и прийти в себя не мог, находясь где-то на границе липкой темноты. — Лука… Владлен напрягся, не понимая спросонья, что происходит и что с этим делать. Вдруг он с кровати подорвался, подбежал к сваленным у стены сумкам и стал рыться в их вещах. Нашарив свечу, спички и тканевый мешочек, он быстро вернулся к кровати и сел на пол со стороны Луки. — Сейчас-сейчас! — сбивчиво шептал Владлен. — Что же ты тогда жёг?.. Он вспомнил, как они покидали безымянные земли. Когда Лука подарил ему самую спокойную в жизни ночь. Охотник так и не разобрался, то было благодаря чудодейственному костру или легенде о волкодлаках, но понадеялся, что сейчас что-нибудь да сработает. Подпалив свечу, Владлен достал из мешочка щепотку сухих трав. «Точно те?..» — засомневался он, но запах был похож. Растерев в пальцах, охотник аккуратно высыпал их на пламя и увидел, как от свечи взметнулись искры и стал подниматься густой дым. — Вдыхай дым, Лука, успокой свой разум. Владлен бросил взгляд на луну, заглядывавшую в их окно, и наивно улыбнулся. Не ему, трусливо бежавшему от клятвы, данной самому‌ Богу, было просить о чем-то небеса, а уж тем более волкодлачьего бога, но никто не мешал ему попробовать. Он прикрыл глаза и, не обращая внимания на неприятно стекающий по пальцам воск, просто попросил: «Небесная Стая, помогите брату вашему!» Комнату наполнял аромат жжёных трав, и Лука вдруг тихо закашлялся, перестав скулить. Владлен тут же открыл глаза и осторожно откинул одеяло с его лица. — Дыши, — прошептал он и убрал налипшие от пота пряди. — Вот так, всё закончилось, — мягко сказал Владлен, и зачем-то добавил: — я рядом. — Влад… — голос волкодлака был очень слабым, взгляд будто затуманен из-за подступивших слёз. — Давай я принесу воды? Лука замотал головой, глядя на свечу широко распахнутыми глазами. Он, так боявшийся чужих прикосновений, сейчас больше всего нуждался в тепле рук одного совсем нечужого человека. Его человека. Он сморгнул слёзы и, протянув дрожащую руку, затушил двумя пальцами пламя. Затем несмело коснулся обожжённых воском пальцев Владлена да так и замер. Охотник отложил свечу и, поднявшись с пола, сел на кровать, сжав тонкие пальцы Луки. Ему вдруг подумалось, что лапы волкодлака он сжимал бы так же… нежно. Лука спешно выбрался из-под одеяла и прильнул к родной груди. Владлен положил его голову себе на плечо и стал гладить по спутавшимся волосам. Им не нужны были слова, только близость друг друга. «Чужие руки не только бить могут. Мать дитя своё с любовью к груди прижимает, друзья обнимают с радостью» — звучал в голове Луки голос Владлена. А они, выходит, были чем-то между. Когда волкодлак окончательно пришёл в себя, охотник вернулся на свою часть кровати. Они сидели, прижавшись друг к другу и глядя на луну, пока не начал заниматься рассвет. — Ты из-за меня совсем не спал, — виновато подал голос Лука. — Брось, — отмахнулся Владлен. — Уж отосплюсь ещё. Не мог же я мирно спать, когда тебе было плохо. Я ведь чую боль твоего сердца, забыл? Лука помнил. Как некстати вспомнил и то, что тому Владлену было наплевать на его боль. Он вдруг слабо вцепился в ткань его ночной рубашки. — Владлен, спасибо, что всё-таки не стал Светозарным, — сдавленно выдохнул он. Охотник перевёл на него вопросительный взгляд. — Ты чего это вспомнил? Лука мотнул головой. — Твоя рука до сих пор не зажила, — он провёл кончиками пальцев по ране на запястье. — А прошло уже много времени. Владлен пожал плечами. — Думаю, она останется как напоминание, что нельзя провести Бога. Но мне в общем-то всё равно, никакие раны меня сейчас не беспокоят. В этом «сейчас» явно угадывалось «с тобой». — Но белый был бы тебе к лицу, — попытался улыбнуться Лука, но Владлен услышал дрожь в его голосе. — Тебе тоже, но к чему ты, право слово, клонишь? — он заглянул в грустные волчьи глаза. — Что тебе снилось, Лука? И Лука рассказал. Рассказал всё до мельчайших подробностей, доверяя ему свой самый страшный кошмар. Больше всего на свете Лука боялся его предательства. Второй раз он этого не переживёт. — Каким противным ты меня представляешь, — попытался отшутиться Владлен, но сжал его руку очень даже серьезно. — Прости… — только и смог выдавить Лука, чувствуя вновь подступающие слёзы. Владлен стал гладить его руку большим пальцем. — Это был просто сон, Лука, — уже серьёзно, но мягко сказал он. — К моему стыду, он не беспочвенен, но я уверяю тебя, такого больше не повторится. Ты боишься — это совершенно нормально, а я рядом, чтобы развеять твои страхи. Лука неотрывно следил за действием Владлена, не сразу поняв, что и зачем он делает, а затем стал неуверенно гладить в ответ. Владлен одобрительно улыбнулся и запрокинул голову, глядя в потолок. — Не знаю, кого благодарить за то, что ты в жизни моей появился. Уж и не представляю её без тебя. Лука отстранился, но руку не отпустил. Сел на колени, чтобы прямо на Владлена смотреть, и осторожно за подбородок взял, желая встретиться с его взглядом. — Не прогоняй меня. Никогда не вели уходить, слышишь? Владлен посмотрел в глаза волкодлака и подумал, что готов в них утонуть. — Не стану я тебе приказывать. Надеюсь, и ты никогда уйти не захочешь. — Ни за что. Они взялись за руки, и, не сговариваясь, произнесли одну и ту же клятву, которую уже давали друг другу: — Если будут вершины, до которых ты дотянуться не сможешь, я тебе помогу. Оступишься — руку подам. Не сможешь встать — понесу на плечах. Лука сидел в тени раскидистого дерева, глядя на реку, в которой отражались плывущие по небу облака. Весеннее тепло уже окутало лес. Цветы наполняли своим ароматом все поляны. Владлен не забыл об обещанном венке. Он старательно подбирал каждый цветок, чтобы передать в композиции задуманный смысл. Венок состоял из синих васильков, символизирующих спокойствие, которое они обрели здесь — в столице, в их доме. Друг в друге. Жёлтые одуванчики, походившие на маленькие солнышки, передавали радостные моменты жизни, которые они пережили вместе. Белые ромашки — светлое будущее, которое непременно их ждало. И все эти мелкие цветы окружали красные маки. Владлен тихо подкрался сзади и возложил своё творение на тёмные волосы Луки. Тот слышал, конечно, шаги охотника, но дал возможность ему совершить задуманное. — Вот теперь тебе идёт, — улыбнулся Владлен. Лука поднялся и подошёл к реке. Он не сомневался во вкусе Владлена, но хотел посмотреть на своё отражение. На выбранные для него цветы. — И правда, — смущённо сказал он. — Красиво. Владлен улыбнулся, обнимая его со спины. — Знаешь же, как девицы венки по воде пускают? — А я тут при чём? — усмехнулся Лука. — Запусти свой. — Владлен, ты же знаешь, зачем они это делают? — Не знал бы, не предлагал! Лука не понимал, что он задумал, но венок снял и на воду опустил. — Жалко, уплывёт. Он мне очень понравился, — тихо сказал он, не сразу поняв, что не чувствует родных рук на своих плечах. Владлен бежал вдоль реки, чуть обгоняя венок, плывущий по течению. Он уверенно вошёл, оказавшись в воде по колено, и поднял пойманный венок, лучезарно улыбаясь. Лука мог поклясться, что от его улыбки исходили лучи света, и он спешил на этот свет. — Кто венок поймает, тот и есть твой суженый, — повторил Владлен девичье поверье. — Это только в Купальскую ночь, — тихо смеялся Лука. — А вот и неважно! Владлен вышел на берег и вернул венок на его законное место — на голову Луки. Тепло посмотрел в глаза, в которых почти не осталось загнанной покорности. — Мой Лука, — выдохнул Владлен ему в шею, легко касаясь её губами. Лука на миг замер. Такое прикосновение было для него совсем новым. И совсем не страшным. — Мой Владлен, — ответил он, зарываясь пальцами в рыжие волосы. Красные маки в венке означали любовь. Чистую и искреннюю. Всеобъемлющую и спасительную. Такую необходимую двум навеки связанным чем-то куда большим, чем волкодлачьей клятвой, сердцам.