Последняя битва рыцарей

Иллюзия. Лука проснулся от лёгкого шороха — ткань палатки колыхалась от утреннего ветра. Солнце только поднималось, заливая лагерь бледным золотом. В горле пересохло, тело ещё ныло после тренировок, но сердце билось чаще обычного, словно предчувствовало важный день. Рядом тихо спал Мика, прижавшись к одеялу; даже во сне его лицо оставалось напряжённым. На соседней койке Усаги что-то бормотал, его длинные уши подрагивали. Яннис дремал, сжимая рукоять меча, будто боялся потерять её даже во сне. Тишину разрезал резкий голос: — Подъём, новобранцы! Полог палатки откинулся, и внутрь вошёл один из старших рыцарей. Его шаги были тяжёлыми, голос — строгим, не терпящим возражений. — Сегодня у вас экзамен, — сказал он, обводя мальчишек цепким взглядом. — Экзамен, который покажет, кто вы такие. Собирайтесь и следуйте к южной площадке. Он не добавил ни слова, но этого и не требовалось. В палатке сразу стало тесно, воздух словно сгустился. Усаги тревожно втянул носом воздух, Яннис нахмурился, Лука и Мика переглянулись. Никто не произнёс ни слова. На южной площадке уже толпились новобранцы. Одни переминались с ноги на ногу, другие шептались, стараясь угадать, что их ждёт. Сотни глаз горели напряжением, страхом и надеждой. В центр вышел Мираж. Его чёрные волосы, собранные в хвост, блестели на солнце, длинные уши выдавали эльфийскую кровь. Он улыбался лукаво, почти насмешливо, но в глазах его читалась серьёзность. Сделав театральный полупоклон, он произнёс: — Добро пожаловать, рекруты. Сегодня вы узнаете, кто вы есть на самом деле. Толпа мгновенно притихла. Даже ветер стих. — Каждый из вас мечтает о славе, — продолжал Мираж. — Но не каждый достоин её. Среди вас есть те, кто рождён с магией — искрой, способной сжечь демона или исцелить товарища. Есть те, у кого лишь мана: они усиливают заклинания других, работают плечом к плечу, но чаще остаются в тени. И есть те, кто не имеет ни магии, ни силы маны… их путь особенно тяжёл, если он вообще будет. Он поднял руку, требуя внимания. — Запомните: магия делается на виды. • Огонь — уровень В. Сильная стихия, близка к свету, но бесполезна в дождь. • Молния — уровень В. Быстрая и смертельно опасная, особенно во время грозы. • Земля — редка уровень A, но и тяжела в использовании. • Вода — слабейшая из стихий. Уровень D. В бою почти бесполезна, таких редко обучают. • Свет — уровень А. Магия солнца и враг демонов. Может ослеплять, очищать и превращать оружие в святыню. • Лечение — сочетание воды и растений. Крайне редкая, уровень максимум SM. Таких магов берегут как золото: без них любая армия обречена. • Тьма, чёрный огонь — уровень S. Опаснейший атрибут. Те, кто рождён с ним, несут печать демона. Мы не допускаем их в армию. Его улыбка исчезла. — И ещё: каждый маг имеет предел маны. Безопасно можно использовать лишь треть. Если вы будете развиваться, предел вырастет. Но стоит перегрузить себя — и вы потеряете человеческий облик на всегда. Редко кто становится духом, чаще… демоном. Уровень опасности — S. Толпа зашепталась. Кто-то побледнел, кто-то сжал кулаки. Мираж хмыкнул, наслаждаясь тишиной: — При первых признаках перегруза мага, мы убиваем его. Это не обсуждается. Слова легли на рекрутов, словно камень. Несколько человек пошатнулись. — А теперь… — Мираж сделал шаг в сторону. — Встречайте ту, кто проведёт проверку. Айка. Из-за его спины вышла высокая эльфийка. Чёрные волосы струились по плечам, глаза сияли серебром. Её шаги были столь лёгкими, что казалось, будто она не касается земли. Толпа инстинктивно сделала шаг назад. Айка слегка склонила голову и заговорила ровным, холодным голосом: — Один за другим вы пройдёте проверку. Я коснусь вашей маны и назову то, что вижу. Не пытайтесь обмануть. Магия не прощает лжи. Тишина накрыла площадку. Сегодня решалась судьба каждого. — В линию, — приказала она. Первым вышел крепкий парень. Айка коснулась его груди. Над рукой вспыхнуло пламя. — Магия огня. Уровень С, — сказала эльфийка. Парень выдохнул с облегчением. За его спиной раздался шёпот: «Повезло…» Следующей была девушка. В её ладонях выступила синяя влага, тут же стекшая каплями на землю. — Вода. Уровень D, — равнодушно констатировала Айка. В толпе прыснули со смеху. Девушка опустила голову, пальцы дрожали. Другие новобранцы проходили по очереди. У кого-то не загоралась никакая стихия — Айка лишь бросала: «Нет атрибута. Мана слабая». Такие возвращались в строй с опущенными плечами. — Вот ещё один пустышка, — раздался смешок. Смех подхватили, он становился всё громче, больнее. Даже те, у кого не проявилась магия, смеялись вместе с толпой — лишь бы не оказаться следующими. Вдруг воздух прорезала вспышка белого света. Один из рекрутов поднял дрожащую ладонь, и на ней заиграли молнии. Айка чуть приподняла бровь: — Молния. Уровень В. Толпа ахнула. Парень расправил плечи, самодовольно окинул остальных взглядом. Очередь приблизилась к Мике. Лука почувствовал, как пересохло горло. — Иди, — прошептал он. Мика шагнул вперёд. Айка коснулась его груди. В тот же миг тело мальчика озарило мягкое золотое сияние. Словно на плацу взошло солнце. — Свет, — произнесла Айка, и в её голосе впервые мелькнуло удивление. — Уровень А. Толпа загудела. Кто-то восхищённо шептал: «Свет! Настоящий свет!» Другие — со злобной завистью: «Деревенщина и свет?.. Везунчик!» Мираж хлопнул в ладони, смеясь: — Ха! Нам повезло. Такой мальчишка пригодится всем. Мика стоял ошарашенный, не веря себе. Лука почувствовал, как гордость за друга перемешалась с тревогой: теперь все будут смотреть на него иначе. — Следующий, — сказала Айка. Лука шагнул вперёд. Сердце билось так сильно, что отдавалось в ушах. «Хоть бы хоть что-то…» — молил он. Айка коснулась его груди. Мгновение — тишина. Никакого света. Никакого огня. Пустота. — Нет атрибута, — холодно произнесла эльфийка. Она задержала взгляд чуть дольше и добавила: — Мана… А. Потенциал ближе к S. Толпа взорвалась смешками: — Без магии, но с маной… толку-то? — Пустышка, только сильнее! Ха-ха! Лука почувствовал, как к горлу подступает ком. Ему хотелось закричать, что он не пустышка, что докажет… но ноги словно приросли к земле. Айка чуть склонила голову, глядя на него серебристыми глазами: — Не маг. Но рядом с тобой даже слабое заклинание станет оружием или погибелью. Не забывай этого. Она отстранилась. Лука медленно повернулся. Мика хотел что-то сказать, но сдержался и отвернул лицо. Толпа снова гудела: обсуждала свет Мики и насмехалась над «пустыми». Лука вернулся в строй, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Толпа гудела, перешёптываясь — кто-то смеялся, кто-то косился на него с подозрением. — Вот ведь нелепо… — раздался чей-то шёпот. — Столько маны, а толку? — Опасный будет. Вдруг рванёт? — хмыкнул другой. Айка сделала шаг в сторону, глядя на Луку чуть дольше, чем на остальных. В её серебристых глазах скользнула тень сомнения. Она словно хотела сказать ещё что-то, но сдержалась. Мираж же, напротив, ухмыльнулся: — Ха! Не каждый день встретишь мальчишку с маной А, да ещё ближе к S. Даже без атрибута он может стать оружием. Или… — он нарочито сделал паузу, — ключом. Толпа зашепталась ещё сильнее. Слово «ключ» повисло в воздухе, полное намёков, которых новички не понимали. Айка холодно бросила: — Ключ или бомба. Если перегрузится — встанет на сторону демонов. Она говорила так же ровно, но теперь её голос будто отрезал воздух. Лука сжал кулаки, но молчал. Мираж хлопнул в ладошки, как бы между прочим: — Не слушай её, парень. Важно не то, что у тебя есть, а то, что ты с этим сделаешь. Лука кивнул, но внутри у него всё кипело. Слова Айки жгли сильнее насмешек толпы. — Следующие, — спокойно произнесла эльфийка, и проверка продолжилась. Один за другим новобранцы подходили к Айке. У кого-то вспыхивал огонь, у кого-то дрожала вода. Были и такие, что возвращались в строй с пустыми руками и опущенными головами. Смех то и дело прорывался, но теперь он звучал тише: после света Мики и маны Луки напряжение в воздухе только росло. И вдруг… Парень с короткими чёрными волосами шагнул вперёд. Айка коснулась его груди — и в тот же миг её глаза расширились. Толпа застыла. Над ладонью юноши трепетало чёрное пламя — густое, вязкое, словно оно пожирало сам воздух и готово было задушить всех вокруг. Айка смотрела на него холодно, её голос разрезал тишину, как сталь: — Магия тьмы. Уровень S. Ряды новобранцев содрогнулись. Кто-то сдавленно вскрикнул, оружие выскользнуло из чьих-то рук и с грохотом упало на землю. Даже те, кто был готов к насмешкам и унижениям, теперь смотрели на парня с ужасом, будто перед ними стоял уже не человек. — Я… я не хотел! — сорвалось с его губ. Голос дрожал, глаза метались. — Я не знал, клянусь! Мираж шагнул вперёд и вскинул руку, его улыбка исчезла, лицо стало жёстким. — Все назад! — голос его прозвучал властно, и толпа, словно единое тело, отшатнулась. — Для таких, как он, нет места в рядах рыцарей. Новобранцы загудели, но в их шёпоте слышался страх, а не злорадство. Айка сделала шаг ближе к несчастному. В её серебристых глазах не было ни капли жалости. — Ты проклят с рождения, — ровно сказала она. — Рыцарский лагерь отказывается от тебя при жизни. Убирайся. Эти слова упали, как приговор. Юноша пошатнулся, губы задрожали, глаза наполнились слезами. — Но… куда мне идти?.. Ответа не последовало. Лишь тягучее молчание и взгляды — полные страха, отвращения или жалости. Он опустил голову и, тяжело ступая, двинулся прочь. Толпа расступалась, отшатывалась, будто от заразы. Лука почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Его пальцы побелели от напряжения. А если бы это был он? А парня что со слезами глядел на своих бывших товарищей начали выводить рыцари. Он то и дело поворачивался пытаясь что-то сказать но его голос терялся в гнетущей тишине. Молчание разорвал голос Айки: — Следующий. Вперёд вышла худенькая девушка. Руки дрожали, глаза блестели от страха. Казалось, одно прикосновение — и она рухнет в обморок. Айка коснулась её груди. В тот же миг воздух наполнился мягким сиянием, запахом свежих трав и весеннего дождя. По ладоням девушки разлился зелёно-голубой свет — не ослепительный, не яростный, а живой и тёплый, будто сама жизнь пробуждалась в её руках. Толпа ахнула, и этот вздох был другим — в нём звучало не отвращение, а благоговение. Люди тянулись ближе, словно хотели согреться этим светом. Айка впервые позволила себе лёгкое движение бровей. — Магия лечения. Уровень SM. Слова её прозвучали как откровение. Мираж расхохотался, и его смех отразился от стен площадки, словно гром. — Ха! Сначала свет, теперь лечение! Да нам сам бог войны шлёт подарки! Толпа зашумела, но уже с завистью и восхищением. Девушка растерянно прижимала руки к груди, будто боялась потерять это чудо. Лука стоял, словно в тени. В груди что-то жгло: зависть, боль, желание… и отчаяние. Свет Мики, исцеляющая сила девушки, даже проклятая тьма того несчастного — каждый оставил след. А у него… лишь мана. Сила, которую все называли пустой. Но в глубине памяти шевелились слова Айки: «Даже слабое заклинание рядом с тобой станет оружием». Проверка продолжалась, но теперь все стихии казались тусклыми. Когда последний новобранец вернулся в строй, Айка подняла ладонь. Тишина накрыла толпу, словно купол. — Проверка завершена, — её голос прозвучал холодно, властно, окончательно. — Каждый из вас показал свою суть. В её взгляде была безжалостная ясность. — Стихийные маги пойдут в боевые группы. Вода уровня D и слабая мана — в поддержку. Те, кто не имеет атрибута, но способен держать высокую ману, останутся как усиление, — серебристые глаза задержались на Луке. — Без опоры даже сильнейшее заклинание рушится. Толпа притихла. Никто больше не осмелился смеяться. Айка перевела взгляд на Мику и девушку-целительницу. — Свет уровня А. Лечение уровня SM. Эти дары встречаются раз в поколение. Их судьба решена. Они станут оружием и сокровищем армии. Толпа загудела снова, но Айка подняла ладонь — и звук мгновенно смолк, будто его срезали ножом. Мираж сделал шаг вперёд, улыбаясь широко, но в его глазах горел опасный огонёк: — Ну что ж… теперь у нас есть и солнце, и источник жизни. А ещё — сила, которая способна связать всё это воедино. Его взгляд скользнул к Луке. И тот почувствовал, как по спине пробежал холодок. — На этом всё, — подвела итог Айка. — Завтра начнётся распределение и первые испытания. Сегодня — отдых. Завтра же решится, кто останется воинами, а кто станет обузой. С этими словами она отвернулась. Толпа шумно загудела, расходясь. Кто-то сиял от счастья, кто-то глотал слёзы и прятал глаза. Лука остался стоять молча. Мика сиял рядом, как факел в ночи. Девушка-целительница старалась не смотреть ни на кого, но её взгляд на миг задержался на нём — и тут же скользнул в сторону. Мираж, уходя, бросил через плечо, словно предостережение: — Запомните, рекруты… иногда исход битвы решают вовсе не те, на кого делают ставки. Айка же всё ещё смотрела на Луку. Серебро её глаз было холодным, но в глубине вспыхнуло нечто — тонкая искра интереса. Или тревоги. Уже к вечеру, когда солнце опустилось ниже горизонта и новобранцы начали расходиться к палаткам, дорогу Луке и Мике перегородили знакомые фигуры. Янис, сложив руки на груди, с хитрой усмешкой посмотрел на обоих. — Эй, один сияешь, будто фонарь на площади, другой — словно туча перед бурей. Вы чего такие разноэмоциональные? Всё ведь хорошо. Вас не выгнали, ещё и привилегии дали, — сказал он, прищурившись. Лука сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его губы вытянулись в тонкую линию, в глазах блестели отражения, будто он сдерживал слёзы. — …Пустышка, — прошептал он почти беззвучно. — Что? — нахмурился Янис, не расслышав. Лука вскинул голову, и в его голосе прорезалась боль, накопленная за весь день: — …Пустышка. Я — ЧЕРТОВА ПУСТЫШКА!!! Зачем я вообще нужен?! Ни магии, ни пользы! Мана есть, а пользоваться ею не могу! Слова ударили громче крика. По щекам Луки потекли слёзы, оставляя мокрые дорожки. Его губы дрожали, лицо исказилось от обиды и боли. Он казался мальчишкой, которого держали, держали — а потом сломали. Тишина. Даже Мика не нашёл, что сказать сразу — лишь беспомощно глядел на друга. Несколько проходящих мимо новобранцев замерли, повернув головы. На площадке Лука не дал никому повода смеяться, а за её пределами взорвался. — Одуванчик… эй, одуванчик, — мягко заговорил Усаги, делая шаг ближе. Его голос был тёплым, спокойным, будто укрывал от бури. — Не иметь магии — не приговор. Для рыцаря важна не только сила, но и то, что стоит за ней. Лука поднял глаза, полные отчаяния. Усаги продолжал, не отрывая от него взгляда: — Ты знаешь, все старшие уже обсуждают, что появилась поддержка А-ранга. Для тебя твоя мана может казаться приговором… но для магов ты — как глоток свежей воды в пустыне. Янис коротко хмыкнул, кивнув: — К тому же магов мало, а поддержки высшего уровня еще меньше. — Верно, — подхватил Усаги. — Многие рыцари идут в тандеме. Как Моро и Филлип, например. Филлип — поддержка Моро. Но несмотря на это, его ценят и любят ничуть не меньше. Без него Моро не был бы тем, кто он есть. Слова зависли в воздухе, тяжёлые, но тёплые. Лука всхлипнул, опустил голову, стиснув зубы. Сердце рвалось на части, но где-то глубоко внутри зародилась крошечная искра — что, может быть, он не так уж и бесполезен. Вечерний воздух тянул прохладой. Лука всё ещё тяжело дышал, вытирая слёзы ладонями, стараясь спрятать слабость. Усаги и Янис молчали — не давили, но и не отпускали. Внезапно раздались лёгкие шаги. Из тени палаток вышла та самая девушка, что днём показала магию лечения. Она остановилась прямо перед Лукой. На её лице всё ещё читалось волнение, но голос прозвучал твёрдо: — Моё имя Алисия. Мне двадцать три. Я зверолюд — змеи. Она на мгновение задержала дыхание, будто собиралась с духом, а потом резко, без колебаний сказала: — Лука, стань моей поддержкой… точнее, я приказываю тебе быть моей поддержкой. Толпа вокруг будто замерла. Несколько новобранцев, услышав это, обернулись с удивлением. Алисия шагнула ближе, её серебристо-серые глаза сверкнули решимостью. — В бою на мечах я бесполезна. В долгих переходах быстро выдыхаюсь. Но с тобой… с твоей маной я смогу стоять в рядах и лечить. Ты должен стать моей опорой. Войди в мой тандем! Лука растерянно моргнул, не веря своим ушам. Его сердце, только что сжатое в комок боли, ударило сильнее. В этот момент Мика шагнул вперёд. Его лицо озарила широкая улыбка, слишком яркая, чтобы быть искренней. В глазах же промелькнула тень — ревность, горечь, почти ненависть. Он сжал кулаки, но голос его прозвучал весело: — Эй, Лукоша, слышал? Поддержка тоже нужна! — он чуть наклонился, глядя другу прямо в глаза. — Мы ведь друзья детства. Давай будем партнёрами в бою. Как Моро и Филлип. Слова Мики повисли между ними, как вызов. Алисия смотрела на Луку с холодной решимостью, Мика — с улыбкой, за которой скрывался шторм. Лука застыл, не веря, что всё это обращено к нему. Совсем недавно он называл себя пустышкой, а теперь — два человека протянули ему руки, каждый по-своему. Алисия стояла прямо, словно на плацу, её голос прозвучал снова: — Я не прошу. Я приказываю. Ты нужен мне, Лука. В её глазах сверкала уверенность человека, который не привык оставлять себе путь к отступлению. Мика же, напротив, держался нарочито легко. Он улыбался, но сжатые кулаки выдавали бурю внутри. — Ну, братец, — сказал он почти шутливо. — Не вздумай забыть, кто всегда был рядом. Мы с тобой прошли детство бок о бок. Если уж быть тандемом, то только вместе. Воздух натянулся, как струна. Несколько новобранцев, притормозившие неподалёку, с интересом замерли, чувствуя запах надвигающегося конфликта. Янис тихо хмыкнул и, склонившись к Усаги, прошептал: — Вот тебе и узел. Теперь этот парень станет центром не только в бою. — Угу, — отозвался Усаги, уши его дёрнулись. — И похоже, не он один этого ещё не понял. Лука, всё ещё дрожа от пережитого, сжал кулаки. Слёзы на его щеках высохли, уступив место растерянности. Сердце колотилось так, будто готово было выскочить наружу. — Я… — он открыл рот, но слова застряли в горле. Алисия смотрела на него с хищной настойчивостью, Мика — с улыбкой, за которой пряталась ревнивая боль. — Я… подумаю, — наконец выдохнул Лука. Голос его прозвучал слабо, но твёрже, чем ожидали даже он сам. Молчание повисло над ними. Алисия едва заметно кивнула — словно признала это временным ответом. Мика же только шире улыбнулся, но в глазах его промелькнуло тёмное пламя. Янис развёл руками: — Ну что, выбор отложен, но война уже началась. Усаги усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тревога: — Главное, чтобы этот мальчишка сам понял, какую силу держит в руках. Выматывающий день наконец перешел в спасательную ночь. Палатки стихли, лишь ветер трепал полог и доносил обрывки разговоров издалека. Большинство новобранцев уже спали, утомлённые тяжёлым днём. Лука лежал на своей койке, глядя в потолок. Слёзы уже высохли, но сердце всё ещё сжимало. Перед глазами снова и снова вставали лица: серебряные глаза Айки, свет Мики, решимость Алисии. А где-то в глубине — его собственное отражение: пустота. Веки тяжело опустились, и он провалился в сон. …Темнота. Ни палатки, ни костра, ни звёзд. Только пустота и холод. Шаги. Чьи-то лёгкие шаги эхом разнеслись по пустому пространству. Лука дёрнулся, пытаясь разглядеть хоть что-то. И вдруг рядом, прямо возле уха, раздался тихий шёпот. Глухой, тягучий, словно он шёл изнутри самого Луки: — Ну как тебе твой ад, герой?.. Лука замер. Горло перехватило, дыхание сбилось. Он хотел крикнуть, но губы не слушались. Шёпот заскользил дальше, растянул слова, будто обволакивая ими разум: — Ха-ха… Дружба? Сила? Выбор?.. Всё это — игра. Твой маленький театр боли. Перед глазами мелькнули образы: Мика, улыбающийся фальшивой улыбкой; Алисия, приказывающая холодным голосом; новобранцы, смеющиеся и шепчущие «пустышка». — Скажи, Лука… — голос стал мягче, почти ласковым. — Сколько ещё ты выдержишь, прежде чем сломаешься? Он резко открыл глаза. Полог палатки колыхался от ветра. Рядом тихо дышал Мика, в углу что-то ворочался Усаги, Янис дремал с рукой на рукояти меча. Всё было, как прежде. Но сердце Луки колотилось так, словно он и правда услышал чужое дыхание у самого уха. Он сжал кулаки, пряча руки под одеяло. «Это был сон… просто сон», — убеждал он себя. Но где-то глубоко внутри раздалось эхо того самого голоса: «Ад только начинается…» ——— Примечание* Печать демона - относится к людям зверолюдям у которых в крови течет кровь демонов. Вот и новая глава T^T. Эх эх эх эх пойду выпью с демонами вина, а то опять я чет грустную сделала главу.