Генерал

Тишину разорвал крик - нечеловеческий, леденящий душу. Он исходил из самой бездны, из той трещины в реальности, что зияла перед ними. И этот звук стал сигналом. Из разлома, как черные струи из перерезанной артерии, хлынули отродья. Твари не бежали –они лились, заполняя пространство, их было десятки, сотни. – Круг! Сомкнуть круг! – прогремел голос Генерала. Его отряд разрезал хаос, внося ясность, был скалой, о которую разбивалась любая атака. Первая тварь, с визгом, похожим на скрежет металла, рухнула, расплескав черную жижу. Глаза Дмитрия, холодные и ясные, мгновенно оценивали ситуацию, находили слабые места в обороне. Он был не просто лидером, а тем стержнем, на котором держался весь отряд. По его команде они сплотились, прикрывая Лэйн, которая вжалась в землю прижимая к груди завернутую в кожу Книгу. Воздух наполнился адской симфонией: треск выстрелов, шипение тварей, предсмертные хрипы. Но их было слишком мало. Дмитрий видел, как тает его команда. Видел, как падает один за другим. Каждая потеря отзывалась в нем глухой болью – он знал имя каждого, знал их истории, был для них не только генералом, но и последней надеждой. И сейчас он делал то, что делал всегда: брал на себя самый тяжелый удар. – Лэйн! Книга! – его голос, несмотря на грохот, был собран и четок. Отшвырнул прикладом очередного демона, лицо было забрызгано грязью и чужой кровью. – Используй ее, сейчас же! Быстрее. – скомандовал он оставшимся, отстреливаясь и отступая к ней, чтобы встать между ней и надвигающейся тьмой. Лэйн, с дрожащими руками, развернула кожаную обложку, начала читать гортанные, непривычные звуки. Воздух затрепетал, казалось, что всё работает. Но Книга вышла из-под контроля. Багровый свет, ураганная сила, слепая и разрушительная. Из разлома вырвался новый поток существ. И тогда Дмитрий увидел, как огромное отродье, большее и страшнее других, метнулось прямо к Лэйн. К его Лэйн. Расчет был мгновенным, шансов не было. Но долг генерала и крик сердца были одним и тем же. Он рванулся вперед, подставив себя под удар. Острый, как бритва, шип на конце хвоста твари с размаху вонзился ему в бок, чуть ниже бронежилета, и вышел навылет, с противным хлюпающим звуком рвущейся плоти. Генерал замер. Не крик, не стон, а лишь тихий, прерывистый выдох. Генерал с большой буквы, человек, бившийся до последнего, принял свой последний удар. Колени подкосились, и он медленно, с достоинством, опустился на землю. Автомат выпал из ослабевших пальцев, рука инстинктивно потянулась к ране. – Нет! – вопль Лэйн был полон такого отчаяния, что на мгновение даже твари застыли. – Дмитрий! Она бросилась к нему, рухнула на колени, ее руки взлетели к страшной ране. Алая кровь, слишком красная, слишком живая, заливала его форму, руки, снег под ним. – Держись, Генерал! Это приказ! Держись! – она давила на рану, пытаясь вернуть обратно уходящую жизнь, чувствуя, как слабеет его тело. – Все будет хорошо! – голос срывался на истеричный визг. Ложь, сладкая, успокаивающая, смертельная. Лилась из неё, как кровь из его раны. Дмитрий медленно поднял на нее взгляд, боль затуманивала ясные голубые глаза, но сквозь нее пробивалась та самая, редкая нежность. Он был генералом, но в этот миг просто мужчиной. Мужчиной, прощающимся с женщиной, которую полюбил. Его пальцы, окровавленные и слабые, дрогнули и коснулись ее щеки, смазав кровь по слезам, которые она даже не заметила. – Тише… Лэйн… – прошептал он, и в его голосе не было командных нот, только бесконечная усталость и нежность. – Приказ отменяется, Лаборант. Лаборант. Она зарыдала сильнее, прижимая его голову к своей груди, чувствуя, как жизнь утекает от него с каждым ударом ее собственного сердца. – Нет, нет… Генерал… Я спасу тебя, отдам все, только дыши. Прости меня..Это я… я… Он слабо застонал, когда она прижала его крепче. – Помогите! Анна! Кто-нибудь, помогите! – закричала она, но в ответ был только вой ветра и далёкие, чужие крики боя. Мир остался за пределами их маленького круга из крови и снега. Были только они и смерть. Он собрал последние силы, взгляд стал более ясным, пронзительным : – Я… не жалею, – выдохнул он, и на губах выступила алая пена. – С первого дня все изменилось..Но ты..так и осталась самой особенной, Лэйн. Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. Ее внутренний мир, недавно оживший, теперь рушился окончательно. Стены, которые она так долго возводила, рассыпались в прах, и из-под них хлынула лавина чувств – любовь, отчаяние, ярость, скорбь. Слишком много и больно. Он видел ее боль. Взгляд помутнел. Дмитрий слабо потянулся к ней. Она наклонилась, прижавшись лбом к лбу, заливая лицо Генерала своими слезами. Поцеловал ее. Его губы, холодные и окровавленные, коснулись все такой же нежной ладони в последнем, прощальном жесте. Пальцы слабо сжали руку Лэйн, пытаясь удержать, запечатлеть ее прикосновение. Пальцы Генерала, который до последней секунды цеплялся за жизнь тех, кого любил. Потом его рука разжалась и безвольно упала в красный снег. Свет в его глазах – свет стратега, защитника, любившего и любимого мужчины померк. Дыхание остановилось. Генерал Ллойд умер. Она сидела, держа на руках его безжизненное тело, не в силах осознать. Слезы капали на бледное, внезапно умиротворенное лицо. Дмитрий обрел свой последний покой. Лэйн видела только его и слышала эхо его голоса, шепчущего о мимолетном видении и чистой красоте в мире, который окончательно и бесповоротно осиротел. Мире, который потерял не просто человека. А Великого человека. Генерала. Дмитрия Ллойда.