Дистанция

— Теорема Пифагора гласит, что сумма квадратов длин катетов равна квадрату длины гипотенузы, – Антон устало поправил очки и внимательно взглянул на своего друга в спортивках. — Ты хоть понял? — Ага… понял, – Рома зевнул, глядя на чертёж треугольника, а затем на теорему в книге, что никак ему не давалась. — Это как с турником: два раза подтянулся — считай квадрат сделал. Петров вымучено посмотрел на друга и вздохнул. Детский этап давно закончился, близился конец одиннадцатого класса, а значит, дальше – выпуск и экзамены. Только вот Рома и математика не дружили от слова «совсем», а Антон, как истинный друг, подтягивал Пятифана по всем предметам. Тяжело было обоим: Антону – объяснять, Роме – понимать. Но Рома старался. Правда старался. Ещё старался не обращать внимание на красивые черты лица друга, который из гадкого утёнка вырос в привлекательного юношу. Осознание того, что Роме нравится Антон пришло три года назад, Полинка забылась ещё в шестом классе. Отрицаний и негодований было много, даже слишком. Он же не педик, чтобы мужика любить, но эти мысли сразу выветривались, стоило Антону появиться в поле зрения заядлого бандита школы. Петров манил, влюблял в себя, заманивал в ловушку своей простотой, умом и добротой. Показывал себя настоящего, а Рома поддавался, наблюдал, но молчал. Молчит до сих пор, ведомый страхом, отказом и нежеланием рушить крепкую, долгую дружбу. Стук в дверь вывел из гнусных мыслей, что начали посещать парня. В проёме двери красовалась Полина – улыбчивая и радостная, но такая только для Антона. Пятифану же прилетело сухое: «Привет». — Антош, я не помешала? ”Помешала”. — Конечно нет, Полин, – светлый юноша улыбнулся и приподнялся со стула. Их чертово новое приветствие – каждый раз обниматься – выводило. Девушка потянулась к Антону руками, обняла покрепче и отпустила. Рома не сводил взгляда с одноклассников, стало гадко на душе. В следующий раз лучше заниматься у Антона дома, а не в школе. — Хотела спросить, может, пойдем домой вместе? У меня как раз урок скрипки закончился, – Полина, как лиса, закидывала приманку. — Стопэ, Тоха со мной, – Рома не стал молчать. Грубо затолкал все тетради и учебники в портфель друга и повесил на одно плечо. — Ведь так, Антох? — Ох, прости, Полин, но я сегодня Роме обещал, – Петров смущенно улыбнулся, поправляя очки. — Мм… вот оно как, – взгляд девушки на секунду охладел, пристально зацепился за Пятифана, но быстро нейтрализовался. — Я просто хотела обсудить с тобой институт, в который ты поступаешь, Антош. Выражение лица Ромы изменилось. Верно, как он мог забыть… Блядский институт. Антон горел идеей поступить – и не абы куда, а в институт в столице, за тысячи километров от их поселка. Роме не то чтобы грустно стало – его накрыло. Если Антон поступит, то что тогда? Их пути разойдутся? Настанет конец их дружбе и… Рома так и не признается в своих чувствах? — Мы можем с тобой созвониться вечером и обсудить, – предложил Антон, на что Полинка удовлетворённо закивала и попрощавшись, покинула кабинет. Рома был вне зоны доступа, а если подробнее – сначала в ступоре, а потом в бешенстве. В бешенстве на себя: что не учёл этот момент, что сам не подумал об этом, что жил только настоящим. Сам Рома о поступлении совершенно не думал, ему было комфортно жить, хорошо проводить время с Антоном и Бяшей. После выпуска в планах было просто зарабатывать, тем более опыт уже был, благодаря подработкам, за которые он брался. Но теперь всё кардинально поменялось. Может, ему тоже поступить в городе, в тот же институт, что и Антон? Но кто примет его такого – хулигана, бедокура без знаний? Парень не уверен в сдаче школьных экзаменов, а как тогда сдавать вступительные? Тем более денег на роскошную столицу у него точно не было. — Чего застыл? – рука Антона спокойно легла на чужое плечо, приводя Рому в чувства. Пятифанов дёрнулся: его взгляд устремился в зелёные, почти родные глаза, которые скрывались за обрамлением круглых — «ботанских», как любил говорить Рома, — окуляров. Скрывая растерянность, брюнет обошёл друга, чуть задевая плечом, и Антон последовал за ним. Дорога домой была тяжёлой, с давящей атмосферой. Только Петров решился задать вопрос: «Что случилось?», — но он был успешно проигнорирован. — Тоха, ты… — тяжёлый вдох, затем выдох. — Ты… уедешь? — Ах, ты об этом. Скорее да, чем нет, — Антон провёл пятернёй по волосам. — Получу школьный аттестат и сразу поеду в город поступать, — мечтательная улыбка появилась на лице, у Ромки же костяшки побелели. Пятифанов нащупал пачку излюбленных сигарет, что всегда брал с собой, захватил фитиль ртом и поднёс зажигалку. Первые вдохи были сильными, один за другим, но табак не успокаивал, а, наоборот, мучил. Дым растворялся, рисовал витиеватые узоры и оставлял только запах. На горизонте показался деревянный дом Петрова. Так быстро они дошли, что Роман не успел ничего спросить. Портфель друга всё так же висел у него на плече, тяжёлый от книг. Оно и не удивительно — Антон точно поступит с таким багажом знаний. Рома нехотя стянул с себя портфель и протянул Тоше. — Не хочешь зайти? — Антон неуверенно почесал затылок и принял свой же рюкзак. Рома сделал последнюю затяжку и кинул фитиль в сторону, в небольшой куст. Толком не раздумывая, кивнул, поднялся на крыльцо дома, к которому он всегда приходил, чтобы увидеть причину своего беспокойного сердца. Антон звякнул ключами, раздался щелчок двери — и два парня прошли внутрь. Их встретила Карина Петрова и, увидев гостя, тут же погнала мальчишек мыть руки и за стол. Парни послушались, выполнили и зашли на кухню, когда уже всё было накрыто. Мать Антона всегда гостеприимно относилась к другу своего сына, ведь тот всегда защищал на вид беззащитного парня в очках, несмотря на слухи старых тёток по всему селу. — Доели? – поинтересовалась Карина Петрова, начав убирать косушки в раковину. — Мам, я сам помою. — Иди, у тебя гость, – натягивая фартук, строго сказала мать. Антон лишь кивнул и пошел к лестнице, утягивая за собой друга. Парни решили поиграть в «денди» у Оли в комнате, пока та была на дополнительных в школе. Рома слегка остыл, позволил себе насладиться моментом. До чего же приятно было… До чего же хорошо было — не волноваться о проблемах. Продлить бы этот момент, продлить бы присутствие Антона в его жизни примерно… навсегда. — Как два пальца, Тошик, — хмыкнул Рома, в очередной раз выигрывая в «Мортал Комбат». — В следующий раз я тебя уделаю. — Да не пизди, — хулиган потрепал светлые волосы своей пятернёй и откинулся назад на локти. — Вы ещё играете? — в комнату вошла Карина Петрова вместе с Олей, которую женщина успела привести из школы. — Ро-о-мка, когда ты успел к нам прийти? — Оля радостно подбежала к юношам, быстро скидывая ранец у двери. — Я тоже хочу поиграть с Ромой! — Звиняй, но темно чёт… думаю, пора мне, — Пятифанов улыбнулся девочке, начиная накидывать свою ветровку в три полоски по рукавам. — Ну, Ро-о-мочка… — защебетала Оля, делая грустную мину. — Всего разочек! — Оставайся у нас, Рома. Уже поздно, а тебе через лес идти, — отчеканила Карина Петрова, и парень, не веря своей удаче, сразу же сдался. Дети поиграли ещё немного, пока младшая Петрова не начала зевать. Парни, пожелав спокойной ночи сонной девчушке, удалились в комнату Антона, где сразу же начали раскладывать футон для гостя. Главной проблемой было найти сменную одежду для Ромы, ведь тот был крупнее Антона по всем параметрам. Вышли из ситуации с помощью одежды главы семьи Петровых, что села как влитая. Антон тоже начал переодеваться в пижаму, которую недавно подарила Оля на Первое мая. Рома, затаив дыхание, наблюдал, как белоснежные руки расстёгивали пуговицу за пуговицей. Антон, будто ощутив чужой взгляд, повернулся спиной и стянул рубаху с плеч, аккуратно вешая её на вешалку. Тем не менее хулиган не отвернулся: его глаза блуждали по обнажённой спине юноши, которая быстро скрылась за ночной рубашкой; с брюками было сделано так же. Внезапно мама постучалась в комнату и сказала, что сыну поступил звонок от Полины. Роман напрягся и стиснул челюсти, а его друг взволнованно потопал к телефонному аппарату. Пятифан незаметно прошёл за ним, надеясь услышать беседу одноклассников, но — не по-мужски это было, подслушивать, поэтому просто наблюдал. Наблюдал, как улыбка растёт на антоновом лице, с каким интересом он что-то обсуждает с Полинкой. Это было похоже на… на… да, блять, на влюблённость. Рома скрипел зубами, сжимал кулаки до бледных костяшек, но не смел устроить в гостях погром. Хотелось курить, но светиться с сигаретой во рту на глазах родителей Антона было плохой идеей. Поэтому хулиган скрёб твёрдые мозоли на руках от турника, чуть ли не сдирая кожу. Разговор продлился недолго. Сразу как Антон положил трубку, Рома вернулся в комнату, лёг на футон — будто он всё это время ждал друга здесь. Вроде проканало. Антон вошёл в комнату и присел рядом с Ромой на футон, слегка улыбаясь. — С хера ли такой довольный? — Пятифанов цыкнул, но на деле чувствовал, как кошки скребутся на сердце. — С чего ты взял? — Антон улыбнулся, стягивая очки и аккуратно сложив, положил их на тумбу. — Просто рад, что ты у меня на ночёвке. — Брешешь, — недовольно выкинул хулиган. — Полинка нравится, да? — Нет! — парень почти прикрикнул, но сразу же замолчал, так как ночь на дворе, а Оля ещё наверняка спит. — Она мне правда не нравится… — Сам себе не пизди, — Роман отвернулся, лёг на бок, показывая, что разговор окончен. — Эй, Ром… — антонова рука потянулась к крепкой спине товарища. — Я спать. Рука дрогнула. Сдавшись, Петров буркнул: «Спокойной ночи», — и было слышно, как он лёг на кровать. ”Снова я всё испортил”. Часы шли, а Рома никак не мог уснуть. Смыкал глаза, а сон не шёл от слова «совсем». Ворочался, спихивал одеяло и снова накрывался, но тело отказывалось уходить в режим сна. В итоге хулиган принял сидячее положение, с тяжёлым вздохом потёр лицо. Повернув голову налево, увидел Антона, что мирно посапывал и, наверное, видел уже десятый сон. Тело действовало инстинктивно: Пятифанов поднялся, подошёл ближе к кровати, наклонился так, что сопение друга было слышно чётче. Глаза прошлись по спокойному лицу Петрова: светлые ресницы слегка подрагивали, веснушек в темноте не было видно, губы слегка приоткрыты во сне — на них застыл ромов взгляд. Они были так близко, так сильно дурманили разум, что Рома сам не заметил, как начал сокращать дистанцию. Но Роман — мужик, а мужики так не поступают. Хулиган лишь чмокнул друга в лоб и слегка отодвинулся. Плакать хотелось до боли в груди, но Пятифанов держался. Держался, как настоящий мужчина. Но разве мужчины тоже не плачут? Откуда вообще появился стереотип, что мужчины не плачут? Ебал Роман того человека, что придумал это. Рука потянулась к щеке спящего и мягко огладила её большим пальцем. Антон не реагировал ни на что, ни на одно прикосновение, что играло на руку Роме. Снова сократив дистанцию, Пятифан уткнулся лбом в чужой и вдыхал родной запах. Одна хрупкая слеза всё же скользнула по пятифановой щеке. — Я люблю тебя, идиот…