Старик

‎В одной далёкой-далёкой стране ‎Жил император, душа чья была ночи чернее. ‎Не жалел он детей, не жалел он людей, ‎Жён и тем паче любил уводить из семей. ‎Если ты болен, если ты слаб ‎— ‎Всё едино: будешь ты раб. ‎ ‎Стонали от жизни такой люди простые, Однако поделать с ним ничего не могли. ‎Нечистые из глубин самой Преисподней ‎Злобного тирана покой берегли. ‎ ‎Однажды пришёл к нему с далёкого края ‎Путник усталый с главой, что была вся седая. ‎Молвил сей путник: ‎"Здравствуй, владыка! Не с пустыми руками сегодня я здесь. ‎Дары тебе в благо посмел я принесть". ‎ ‎Рад император сей вести. ‎Знал он, что долог был старого путь. ‎Много сказочных мест обошёл этот путник, ‎Много небывалых вещей повидал он, Много чудес приключилось со странником сим. ‎"Хорошо, приму я твоё подношенье, отец. ‎Чего ты желаешь взамен?" ‎ ‎Старик улыбнулся, и на мгновенье Нечистые, что под троном сидели, Учуяли чувство знакомое. ‎Но не посмели они попусту тревожить Чудище, сидевшее на троне, ‎И не заметил неладного злобный тиран. ‎ ‎"Ничего не надобно мне, о великий властитель. ‎Рад полезным я тому быть, ‎Кто есть наша опора и душ повелитель". ‎ ‎И вышли из сумы похо́дной ‎Чудеса небывалые: ‎Здесь и птица из бронзы, что поёт как живая, ‎И сосуд для вина,что не будет пустым никогда, ‎И плеть, что кровью питается и становится крепче. ‎И самое чу́дное — кольцо, ‎Что сияло словно Солнца кусочек. ‎Восхищен император, гнилая душа его пляшет. ‎ ‎Но удивлён он кольцом необычным: ‎"А это что же, путник ты мой драгоценный?" ‎ — ‎Вопрошает тиран и вертит кольцо расчудесное В перстах толстых своих. ‎Усмехнулся старик: ‎"А это, мой государь, особый подарок. ‎Кольцо,что даст силу тебе ‎Повелевать нас, ничтожных червей". ‎ ‎И тут же надел император ‎Кольцо на свой перст. ‎Но засияло кольцо словно прекрасный рассвет. ‎ ‎И вскричал глупец, нутро его полыхало, ‎А старик хохотал, словно сам Сатана: ‎"Помнишь девицу, что волосами светла? ‎Глаза чьи — неба отраженье? ‎Руки чьи белы, словно снег на горных вершинах? ‎Девицу ту лишил ты невинности, а после и жизни. ‎А внучкой моей была та девица! ‎Гори же в Аду, отныне и вечно!" ‎ ‎Сжираем чертями, старик был, но кричал лишь один: ‎Император, корчась на троне в огне. ‎А старик хохотал, ‎И громом разносился под сводами Хохот безумный его. ‎