О принципиальности и зачетах

      — Сволочь ты, Брагин, — взревел Миша, врываясь в кабинет следователя, даже не спросив ни у кого по пути, один он там или нет. В данной ситуации Мишу это не волновало. Он готов был кричать на все управление, потому что считал себя несправедливо обманутым.       — Во-первых, добрый день, — Юра поднял глаза от бумажек и недовольно посмотрел на Мишу. — Во-вторых, это первый и последний раз, когда ты так влетаешь в мой кабинет, — он взглядом указал Мише на единственный стул в кабинете. — В-третьих, закрой дверь на ключ. Миша смерил его злым взглядом, но дверь запер и сел.       — Ты какого черта сказал моим стажерам, что завтра я вместе с ними тебе знание УПК буду сдавать?! — он взмахнул руками и уставился на Брагина.       — Ты же просил их немного покошмарить, — Юра дотянулся до чайника и нажал на единственную кнопку на нем. Мишу бессмысленно останавливать, когда он бесится. Это все равно, что под колеса поезда бросить монетку: раздавит и не заметит.       — Юра, их покошмарить, а не меня! — Миша хлопнул по столу кулаком. Он прекрасно знал, что сдать Брагину знание УПК сравнимо с тремя пожарами, двумя пытками и одной ипотекой на хату в Питере: долго, муторно и тяжело. Но если в пожаре есть шанс выжить, в пытках — перетерпеть, а ипотеку просто могут не одобрить, то в случае со сдачей УПК отвертеться не получится.       — Личный пример, Миша, личный пример. Ты же хочешь, чтоб они тебя уважали как старшего и более мудрого товарища, — Юра потер переносицу. От стопки отчетов экспертов уже рябило в глазах. В каком-то смысле он был рад, что Миша вот так беспардонно ворвался в его кабинет.       — Я по званию их выше и по опыту, — недовольно произнес Шибанов. — Этого вполне достаточно!       — Ну значит и УПК для тебя не проблема, — устало улыбнулся Юра, наливая им обоим чай. Миша понял, что взять «на глотку» и «оскорбленную невинность» не получится, и перешел к тактике упрашивания.       — Юра, пощади, — он улегся грудью на стол следователя и протянул вперед руки в умоляющем жесте.       — Да хватит тебе, — хмыкнул Брагин, ставя перед ним кружку с чаем. Кофе Мише он не предлагал. А была бы валерьянка, то накапал бы в тайне. — Ты этот УПК знаешь от начала и до конца.       — Вот именно, что только название и тираж… И то только одного издания, — Миша заискивающе посмотрел на Брагина. — Может, хоть не завтра зачет принимать будешь?       — Ну как же так, Михаил Владимирович, чтобы следователь первого отдела и не держал слово… — он с удовольствием запустил пальцы в его кудрявые волосы и осторожно погладил. Миша удовлетворенно улыбнулся, почувствовав холодные пальцы на своем затылке.       — А как же исключения? — мурлыкнул Шибанов, жмурясь от удовольствия.       — Вот завтра ты мне их все и перечислишь в соответствии с УПК РФ, — Юра убрал руку и сел в кресло.       Миша грустно посмотрел на кружку с чаем, пододвинул ее к себе и выпрямился.       — Так я же всю ночь учить буду вместо сна, — он отпил чай и перешел к следующей тактике — шантаж. — И ты не выспишься без меня, будешь всю ночь в постели вертеться, пока я буду статьи заучивать.       — Ничего, я готов потерпеть ради такого важного зачета одну ночь, — Юра снисходительно посмотрел на немного растрепанного Мишу. Он всегда такой после наездов: пытается закатывать ему скандалы, когда не согласен; и обкатывать свои приемы. Но на Юре это никогда не работало. Все, что касалось работы, он выполнял безукоризненно.       Миша молча пил чай. Тактики и приемы закончились. Дальше по его методичке шло силовое воздействие и невыполнимые угрозы. Но не будет же он бить Брагина прямо в его кабинете… Но ведь воздействие может быть связано с чем-то приятным… И Миша решился на отчаянный шаг. Он встал из-за стола, бегло глянул, что действительно закрыл дверь; оценил, что жалюзи на окнах достаточно плотные, а камеры в кабинете у Юры никогда не было; подошел прямо к следователю, осторожно повернул его кресло к себе и, наклонившись над самым ухом, прошептал:       — Хочешь, я на колени встану?       Юра непроизвольно дернулся и вцепился в кресло. Если Миша переходил на флирт вперемешку с провокацией, ему нечем было крыть. Он терялся, будто впервые его видит и никогда раньше даже рядом с ним не сидел. Будто это их первое свидание или первая ночь: неловкая, робкая и неумелая.       — Нет, Миш, это лишнее, — Юра судорожно сглотнул и хотел уже было оттолкнуть оперативника, но тот расплылся в дьявольски довольной улыбке и опустился между его колен. Руки прошлись от коленей вверх и остановились на талии. Юра зажмурился, пытаясь вернуть себе контроль, но когда ладони Шибанова скользнули под рубашку и мягко огладили живот, Брагин перестал сопротивляться.       Он положил руки на плечи Миши и беспомощно посмотрел, как-то даже растерянно. Это был запрещенный прием. И даже если Миша его использовал, то не так нагло и быстро.       — Мне кажется, мы можем с вами договориться, товарищ следователь, — Миша посмотрел на него снизу вверх и нетерпеливо облизал губы. Юра зажмурился и открыл глаза. Миша все также продолжал стоять на коленях и смотреть на него своим самым искренним и честным взглядом.       — Как тебе ни стыдно, — выдохнул Юра, поглаживая его шею. Он проиграл. И нет ни одного довода в пользу его позиции.       Миша разрывался между двумя ответами: «Стыдно, когда видно» и «Ни стыда, ни совести — ничего лишнего». Но в итоге просто лукаво улыбнулся и провел пальцами по его ширинке к ремню.       — Ты дверь точно закрыл? — выдохнул Юра.       Теоретически Миша бы успел спрятаться под стол, но все равно был бы с позором обезоружен. И ладно, если в кабинет зайдет Рубайло, а если Ухватов… То тут никакими тактиками не заставить его молчать. Впрочем, если очень надо, Миша бы нашел подходящий вариант. Сейчас же сориентировался, неторопливо расстегивая ремень.       Юра откинулся на кресло, устраиваясь удобнее. Он вполне был готов пропустить обеденный перерыв.       Миша расстегнул и низ его рубашки, мягко коснулся пальцами, а потом поцеловал. Коротко, отрывисто, влажно. И Юра вдруг услышал свой собственный стон со стороны. Он показался таким громким, что тот быстро сжал челюсти и зажмурился.       Последний раз у них с Мишей было больше двух недель назад. Как раз перед приходом этих несчастных стажеров. А потом Миша превратился в один большой нерв и психоз. Он с завидной регулярностью начал пить вечерам, а порой даже не дожидался Юры, что особенно настораживало. А ложась спать, оперативник не переставал жаловаться на «кривых и косых стажеров, у которых в башке вакуум». Слово-то еще умное вспомнил — вакуум. Он кричал, что добьется их увольнения, что сам будет набирать к себе в отдел людей, а не этих идиотов. И так проходил каждый вечер. Даже робкие попытки пристать пресекались недовольным «я тебе тут душу изливаю, а ты меня в постель затащить решил» и обиженным сном под отдельным одеялом на самом краю постели.       Миша стащил с него брюки вместе с нижним бельем и провел языком по уже вставшему члену.       — Миша… — выдохнул Брагин, неосторожно царапнув его шею короткими ногтями. Хотелось прямо сейчас. Быстро, без лишних прелюдий, но Шибанов спешить не собирался.       Он обвел языком головку и обхватил ее губами, чтобы потом выпустить и снова вернуться к поцелуям в живот, мягко прикусывая кожу.       Юра задрожал. Это было ужасно нечестно, использовать его любовь к осторожным укусам, тем более сейчас, когда он уже и сам на все согласен и дополнительная стимуляция не требуется. Юра запустил пальцы в его волосы и потянул ниже.       — Так я могу не сдавать зачет? — Миша замер в сантиметре от головки и коснулся ее кончиком языка.       — Ну и кто из нас сволочь? — выдохнул Брагин и облизал пересохшие губы. — Или ты сможешь меня оставить в таком состоянии? — Юра скользнул рукой по собственному члена.       Миша чуть не задохнулся от такой наглости, оттолкнул его руку и осторожно двинулся на всю длину, нарочито пряча зубы, чтобы не поцарапать. Юра удовлетворенно выдохнул и закрыл глаза. Ему просто не нужно сейчас смотреть на этот опостылевший кабинет и кипы бумаг. Хочется только чувствовать умелые движения и смену ритма, теплые руки, поглаживающие собственные бедра, и тихое частое дыхание. Этого было достаточно, чтобы проклинать хорошую слышимость между соседними кабинетами и до судороги сжимать скулы, чтобы не застонать. Но Миша только двигался быстрее, прежде сем замереть и мягко сглотнуть пару раз. Юра сжал его волосы на затылке, чувствуя, что кончит совсем скоро. И Миша сглотнул еще несколько раз, туго сжимая его член.       — Да… — тихо выдохнул Юра, прежде чем мир его накрыл оргазм. Миша удовлетворенно отстранился и быстро одел следователя. Даже рубашку поправил. И только потом вернулся на свое место. Он довольно смотрел на расслабленного и довольного Брагина, которому тоже внезапное отсутствие близости далось нелегко. Но если Миша тратил энергию, а точнее нервы на стажеров, то Юре не на кого было срываться.       — Так я сдал зачет? — он уперся локтями в стол и подпер ладонью подбородок.       — Нет, — выдохнул Брагин, медленно моргая, — но заслужили поблажку. Скажу я тебе, какие статьи учить… Но чтоб без запинки, — Юра тоже был немного мстительным. Ну не все же Шибанову им крутить. Тот недовольно закатил глаза.       «Значит, плохо старался», — подумал про себя, — «Ничего, впереди еще целая ночь. На пересдачу можно явиться не раз».