Переезд

Решение съехаться не ворвалось в вашу жизнь внезапно. Нет, оно вызревало медленно, как дорогое вино, наливаясь терпкой уверенностью. Отношения текли плавно. Без надрыва и лишних драм, без скандалов и бурной ревности, что сжигает все на своем пути. Пара свиданий в неделю, вечера с чашечкой теплого чая, иногда ты находила время поболеть за него на очередном матче – всё постепенно, кирпичик за кирпичиком складывалось в прочную мозаику доверия. Вы не клялись друг другу в вечной любви и не чувствовали в этом никакой необходимости, потому что оба знали, куда идете, и это путь был таким же естественным, как утренний кофе в пакетиках. Когда в очередной вечер субботы, Дайки, с присущей ему небрежностью протянул тебе блестящий ключ от небольшой студии на окраине спального района, ты лишь улыбнулась. Всё уже давно к этому шло. Вы взрослые люди и не пристало вам, как наивным подросткам по углам прятаться, выжидая, пока родителей не окажется дома. Но сердце все же предательски ёкнуло. Холод металла на коже не обжигал, а скорее согревал теплом и надеждами на светлое будущее. Предвкушение чего-то особенного, принадлежащего только вам двоим, где ты наконец станешь полноправной хозяйкой собственной судьбы. Переезд прошел быстро. Даже буднично. Аомине, в свойственной ему манере обо всем позаботился заранее. Квартира, небольшая, но уютная, с его легкой подачи заполнилась пусть и не новой, но хорошей мебелью. Сквозь широкие окна солнечный свет лился на крепкий дубовый стол, диван с мягкими подушками и кровать, на которую у парня были отдельные планы. Ему даже удалось уговорить пару ребят из команды подсобить с небольшим ремонтом и стены теперь сияли свежей краской, а в ванной появился новый кафель, чуть холодящий босые ноги по утрам. За тобой оставалось малое - приложить свою женскую руку к обустройству быта: занавески в спальне, букет свежих цветов в вазе на кухне и пара новеньких светлых подушек на диване. Здесь особо не разгуляешься, но тебе нравилось. В ванной выстроился ряд разношерстных баночек с уходовыми средствами, на которые мужчина смотрел с осуждением, искренне недоумевая на кой черт девушкам так много «добра». Но не жаловался. Даже когда ты заняла большую половину шкафа своими вещами. В этом была своя магия, с которой ему удавалось мириться ради всеобщего блага. Уже спустя пару недель, ты заканчивала наконец раскладывать вещи, окруженная бесчисленными пустыми коробками и парой раскрытых чемоданов. Вместо пыли в шкафу - стопки аккуратно сложенной одежды и летнее солнце золотило пылинки в воздухе, разнося по квартире аромат свежесваренного кофе. Дайки прислонился к дверной раме, недовольно скрестив руки на широкой груди. Взгляд иссних глаз, обычно ленивый и насмешливый теперь горел чем-то другим. Блестящие искорки танцевали за поволокой темных ресниц, оставляя угадывать мужские желания, пока он перебирал в голове варианты. Он осматривал тебя: округлость ягодиц под плотной тканью темных, домашних лосин, угадывалрст очертания нижнего белья, которое лишь подливало масла в огонь его бурлящего желания. Ты чувствовала этот взгляд, продолжая неспешно перебирать уже успевшие смяться в чемодане футболки. Аомине всегда смотрел на тебя так, будто хотел разобрать на части, при этом не выпуская из своих рук. — Ты скоро? — его раздраженный голос разрезал скопившуюся между вами тишину. Чуть раздраженный и хриплый, с осколками томившейся надежды. — Сколько можно? Обманчиво расслабленную позу в нем выдавала только вздувшаяся на шее вена, темной паутинкой с пускавшая ниже к ключицам и уголок губ, дрогнувший в той самой ухмылке от которой у тебя постоянно слабели колени. — Заняться нечем? Иди, помой посуду, герой. Аомине пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное и шагнул ближе: тихо, плавно, с кошачьей грацией. И не смотря на внушительный рост оказался тобою незамеченным до той самой секунды, пока широкие ладони не нашли твою талию. Длинные пальцы почти профессионального баскетболиста скользнули под ткань широкой футбоки. Очертили невидимые круги чуть ниже пупка и ты задержала дыхание, ощущая, как кожа против воли покрывается едва уловимыми мурашками. — Дайки, – голос тут же выдал внутреннее смятение. Ты знала, к чему он клонит. И сопротивление здесь - вещь бесполезная, потому как тело уже начало отзываться. — М? Предлагаешь мне ждать, пока ты все свои трусики по цвету разложишь? — Жар мужского дыхания, пропитанный горечью крепкого чёрного кофе коснулся шеи. Пальцы скользнули выше, издевательски медленно, пока не наткнулись на мягкую кожу под грудью. Дома можно позволить себе чуть больше свободы и ты перестала носить лиф. Аомине, не без удовольствия, почти сразу заметил эту особенность. Сжал мягкую бусину соска, перекатывая между шероховатыми подушечками и сорвал с твоих губ первый стон. — Ну не гад ли ты? — А ты слишком занята, — он с легкостью проглотил этот яд, подталкивая тебя ближе к подоконнику. Крепкая грудь, с потрохами выдающая телосложение спортсмена, прижалась к твоей спине. Теплая, твердая, пропитанная запахом его одеколона, который Дайки не менял ещё со времен старшей школы. Ты уперлась ладонями в прохладный пластик широкого подоконника, позволяя мужским бедрам прижаться сзади и ткань спортивных штанов не в силах была скрыть возникшее возбуждение. — Дайки, я серьёзно, — жалкая попытка возмутиться утонула в новых стонах, когда длинные пальцы сжали талию чуть сильнее. Сухие губы нашли уязвимое место за кончиком уха. — Мне нужно… — Что тебе нужно? — он усмехнулся. Явно издеваясь над тобой, целуя нежную кожу. — Потому что я точно знаю, что нужно мне. Одним небрежным движением ты оказалась прижата к гладкой поверхности. Хотелось что-то сказать: возразить, дать затрещину по этой наглой, бессовестной роже, но все мысли исчезли, стоило ему подцепить резинку лосин. Ткань зашуршала, мешаясь с вашим тяжелым дыханием. Тепению Аомине пришел конец и прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. Приятная дрожь пробежала вдоль позвоночника. Она же заставила тебя выгнуться, шире раздвинуть ноги, прижимаясь к его паху и размазывая на чужих брюках свое возбуждение. — Чёрт, — выдохнул он, отстраняясь, чтобы окинуть тебя темным взглядом и звонко шлепнул по заднице. На белоснежной коже расцвел ярко-красный отпечаток широкой ладони. — Ну что ты со мной творишь? Узловатые пальцы скользнули между мягкости женских бедер. Неспешно, лениво почти, он поглаживал влажные складки, намеренно избегая самых чувствительных точек, пока ты не начала ёрзать, молчаливо требуя большего. Клитор пульсировал под его прикосновениями и каждый легкий нажим заставлял ноги дрожать. — Прекрати дразнить! — Терпение, малышка, — влажные губы коснулись твоей шеи. Дайки наклонился ниже, обводя подушечками нуждающийся клитор, растирая его медленными, мучительными кругами, доводя тебя до исступления. — Ты же всегда такая правильная, да? А теперь что случилось? — Ты! — имя его просочилось сквозь зубы, превращаясь в мольбу и самодовольная улыбка пышным бутоном расцвела на лице Аомине. Он наслаждлася этой реакцией, забавлялся с тобой, играя с тугим входом, но не давая желаемое. А когда отчаяние достигло своего апогея, чувствительный слух уловил тихий шорох одежды. Спортивные штаны упали на пол и твердый, налитый кровью член настойчиво прижался к тебе. Ты прикусила губу, сдерживая наровивший выскользнуть стон, но мужчина не дал даже шанса. Одним глубоким, нетерпеливым толчком, вошел внутрь, заполняя собой без остатка. Ребристые стеночки сжались вокруг него и Дайки хрипло выругался сквозь зубы. — Чёрт, ты такая хорошенькая. И не смей сдерживаться. Я хочу слышать тебя. Толчки почти сразу же стали грубыми, отчаянными, будто бы он вечность этого момента ждал и комната в момент наполнилась звуками: влажным хлюпаньем киски, стонами хриплыми и шлепками кожи о кожу. Ты цеплялась за подоконник, пока внизу нарастал тягучий оргазм. Он горячими волнами окатывал тело, липким соками стекая по внутренней стороне бедер. Стоны с губ срывались ежесекундно - громкие, непристойные, насквозь пропитанные тем удовольствием, что Аомине безжалостно вбивал внутрь тебя. — Ты как, малышка? — Дайки, я… — говорить было сложно. Язык не слушался, ноги подкашивались, становясь ватными и он поймал тебя, прижимая ближе, губами оставляя важные поцелуи на точках пульса. — Давай, малышка. Кончи для меня. Ещё пара глубоких толчков и ты сорвалась в эту пропасть. Оргазм накрыл с головой, оставляя тело беспомощно трепетать под напором мужского желания. Аомине едва мог сдержать тебя, не позволяя упасть, пока не обмякла. Он кончил почти сразу же, едва успев вытащить член и мазки горячей спермы украсили твое бедро. — Упс. Кажется, я немного увлёкся. — Я тебя убью. Вот отдышусь сейчас и убью. – ты весь свой вес переместила на подоконник, лбом упираясь в прохладный пластик, в попытках совладать с собою. А Дайки только смеялся, убирая салфеткой проблему, которую сам же и создал.