В Другом Замке (In Another Castle)

      Кенма зарабатывает много денег буквально за одну ночь.              У него скопилась кругленькая сумма от Ютуба и стриминга на Твиче, количество, которое было бы ошеломляющим год назад, когда он только завел свой аккаунт «Кодзукен». Однажды ночью он рассказывает об этом Куроо по видеозвонку, и Куроо поднимает взгляд со своего домашнего задания по биохимии, его очки соскальзывают на кончик носа, а сам он выглядит до того красиво, что Кенма кое-как выдерживает, и произносит: «Охо? Лучше вложи во что-нибудь, котенок.»              Так он и делает, и получается на удивление хорошо, а потом... ему очень, очень везет. Везет настолько, что он даже не знает, что делать с количеством нулей на своем банковском счете. Из-за растущей популярности его аккаунта компании стали присылать ему копии игр бесплатно, так что ему практически не приходится покупать их. Он полагает, что мог бы начать улучшать оборудование для стриминга. Мог бы позволить себе платить Фукунаге больше за монтаж его стримов для Ютуба. Большую часть еды он берет из комбини , когда не забывает поесть, как бы Куроо не волновался. Он живет в крошечной и дешевой однокомнатной квартире, находящейся рядом с университетом, в котором он условно учится. Куроо никогда не жалуется, когда приходит, и тем не менее большую часть пространства занимает оборудование для стриминга. Обычно Кенма практически оказывается сидящим у Куроо на коленях, чтобы тот смог вытянуть свои длинные, длинные ноги.              Кенма не жалуется. Эта часть неплоха.              Однако Куроо делит квартиру с одним из своих напарников по лабораторным с первого курса, и это... нехорошо. Кенма ненавидит туда приходить, потому что Такеучи кажется неплохим, но их с Куроо отношения еле дотягивают до дружеских, а значит Кенме он точно не друг. Так что это незнакомец, который ходит туда-сюда по их пространству, когда Кенма просто хочет провести время с Куроо и только с ним.              Но он понимает, что Куроо беспокоится о деньгах, что плата за химическую лабораторию высока, и он не может взять больше часов на подработке, на которой он помогает профессору с исследованием, не позволив при этом оценкам прийти к минимуму. Иногда Кенма и правда волнуется о том, сколько Куроо спит, что является полной противоположностью их жизни во время учебы в школе.              Куроо заслуживает того, чтобы не волноваться так сильно. У него должны быть тихое пространство для выполнения домашней работы, холодильник, полный еды, и спальня, окно которой не выходит на шумную улицу, чтобы он мог спокойно поспать.              Встретимся на станции Мегуро, чтобы пообедать? Он пишет Куроо. Сегодня вторник, и у Куроо и правда есть немножко свободного времени в обед, хотя обычно он тратит его на учебу.              Для тебя это завтрак, я знаю, что ты только проснулся, Куроо отвечает.              Кенма отказывается отвечать на это, но выпивает упаковку йогурта перед тем, как выйти.              Он оплачивает обед Куроо, чьи брови в ответ на это поднимаются.              — Все в порядке? — Куроо осторожно спрашивает.              — Я не могу иногда угощать тебя обедом? — Кенма произносит, готовый провести серьезный разговор, если Куроо начнет напоминать о том, что он старше, а значит это он должен угощать Кенму, а не наоборот.              Куроо поднимает руки:              — Конечно, ты можешь угощать меня время от времени. Только... не бери это в привычку. Знаешь, у мужчины есть гордость.              Кенма хмурится в ответ. Если гордость Куроо была задета обедом, ему придется действовать очень осторожно с его предложением.              — Мне нужна твоя помощь кое с чем, — он говорит больше остаткам еды на тарелке.              — Что угодно, — Куроо произносит сразу же. — Я знал, что что-то не так. Тебе не нужно... тебе не нужно покупать мне обед, чтобы попросить о помощи. Ты же знаешь это, да?              Тогда Кенма поднимает взгляд, и Куроо выглядит таким серьезным.              — Я знаю, — он мягко произносит. — но это довольно большое одолжение.              Куроо стал только более уверенным.              — Неважно, насколько большое одолжение, — он настаивает. — Конечно, я помогу. Что случилось?              — Я хочу снять дом побольше, — Кенма говорит.              Взгляд Куроо становится мягче.              — И ты хочешь, чтобы я поговорил с риелтором? — он высказывает предположение. Кенма чувствовал себя абсолютно ужасно, когда снимал ту квартиру, в которой он сейчас живет — в агентстве недвижимости он полностью замкнулся в себе в попытках вести переговоры с очень заносчивым риелтором о том, чего ему на самом деле хотелось.              — Пожалуйста, Куро, — Кенма говорит.              Куроо морщится.              — Тебе не нужно умолять меня, конечно, я помогу. Когда ты хочешь пойти в агентство и поговорить?              — Сейчас, — Кенма произносит. — Я просто хочу закончить с этим. Я устал просматривать объявления онлайн, и все дома, которые мне понравились, принадлежали разным компаниям, и я просто... я не хочу звонить им и назначать кучу встреч.              Куроо откидывается на спинку кресла с выражением лица, кажущимся понимающим и нежным.              — Я понимаю, — он произносит, и дело в том, что... Куроо всегда его понимал. Всегда. Сейчас у Кенмы больше людей, которых он может назвать друзьями, но Куроо есть и всегда был чем-то совершенно другим. — Я защищу тебя от большого злого риелтора. В каких районах ты хочешь смотреть? Мои занятия вечером необязательные, так что время у нас есть.              — Я хочу начать смотреть здесь, — Кенма отвечает.              — В Мегуро? — Куроо произносит в непонимании. — Не хочешь посмотреть в... не знаю, Роппонги?              — У меня больше денег, но не настолько много, — Кенма фыркает, пока они выходят из кафе. Он поднимает взгляд на Куроо. — И ты знаешь, что мне бы там не понравилось.       — Ты бы ненавидел это место, — Куроо весело произносит и закидывает руку на плечи Кенмы, направляя его в агентство недвижимости через дорогу от станции метро.              Риелторша разговорчивая и милая, как раз с такими девушками Куроо встречался в старшей школе. Он никогда не считал это чем-то серьезным. «Моя жизнь — это волейбол и ты» — Куроо отвечал, когда Кенма спрашивал. «Еще химия. Стой, пожалуйста, не проси меня поставить это в нужном порядке. Поэтому они со мной и расстаются».       Кенма очень старается вести себя как нормальный человек и сидеть в кресле, не ерзая, но поддается желанию спрятаться за своими волосами. В конце концов, Куроо с ним.       — Я начну с вопросов, чтобы понять, что вы ищете, — риелторша говорит. Ее зовут Вада, но Кенма не уверен в произношении ее имени, написанного на визитке, которую она передала. — Какого рода дом вы бы хотели?              — Отдельный дом, — Кенма говорит своим коленям. — Я не хочу делить стены, — стены у него в квартире картонные, и из-за этого могут возникать проблемы со звуком на стримах.              К чести Вады, она не зацикливается на том, что восемнадцатилетка хочет арендовать целый дом.              — И предпочитаемое количество комнат?              — Кухня, гостиная... — Кенма медленно произносит, рискнув взглянуть на Куроо.              — Было бы здорово иметь отдельную комнату для стримов, верно? — Куроо говорит.              — Да, — Кенма отвечает. — так что трехкомнатная с гостиной, столовой и кухней.              — Трехкомнатная? — Куроо говорит, вскидывая брови в удивлении.              — Одна для гейминга, одна для моей спальни.              — И третья? — Куроо спрашивает, его глаза блестят от любопытства.              — Я просто подумал... может ты бы хотел пожить, — Кенма осторожно произносит.       Куроо упорно пялится на него нескончаемо долгое время, и Кенма, замерев, выдерживает его взгляд.              — Прошу прощения, мы отойдем на минутку? — Куроо произносит, посылая Ваде самую ненастоящую улыбку, и вытаскивает Кенму из кресла на улицу.              — Ты подумал, что я хотел бы пожить? — Куроо спрашивает, умудряясь выглядеть и расстроенным, и оскробленным. — Всего один раз я пожаловался на свою арендную плату, и ты считаешь, что мне нужна благотворительность от тебя?       — Нет, — Кенме удается выдавить — Я не... это не то...       Куроо вздыхает и кладет руки Кенме на плечи.       — Я знаю. Но это твои деньги. Все в порядке, если ты хочешь арендовать дом. Но я хочу, чтобы ты сделал это, потому что это то, чего ты хочешь.       — Я хочу более тихое место без соседей, — Кенма говорит. — Я хочу, чтобы тебе не приходилось падать из-за моего оборудования для стримов.       — В Мегуро, — Куроо спокойно произносит. — что меньше, чем за десять минут на метро, от моего университета.       Кенма морщится, потому что Куроо, конечно же, не идиот.       — До моего оттуда всего тридцать минут езды, и мне не нужно посещать так часто, как тебе.       Куроо сжимает его плечи.       — Ты не должен делать это для меня, — он уверено произносит.       — Я почти не вижу тебя! — Кенма срывается. — Потому что ты постоянно работаешь и учишься, и я ненавижу то, что живу в часе езды от тебя! Это достаточно эгоистичная причина?       Куроо пялится на него с широко раскрытыми глазами. Кенма нечасто повышает голос.       — И, мне кажется, ты недосыпаешь, — Кенма бормочет, отводя взгляд в стеснении.       — Эй, — Куроо мягко произносит и заправляет прядь волос Кенмы ему за ухо. — я тоже скучал. Я просто не хочу смешивать деньги и дружбу, понимаешь?       — Тебе не нужно платить мне за аренду! — Кенма ошеломленно произносит.       — Я абсолютно точно буду платить тебе за аренду, — Куроо уверенно произносит. — Меня не волнует, сколько ты зарабатываешь.       — Но я хочу, чтобы ты был дома со мной, — Кенма отвечает. — А не чтобы ты постоянно работал.       — Мне нужно немного работать, котенок. Я работаю не для арендной платы, а для поступления в магистратуру.       Кенма прикусывает губу и задумывается.       — Сократи свои рабочие часы вдвое. Ты можешь покупать нам продукты, но я не буду брать с тебя аренду.       — И это твое окончательное решение? — Куроо произносит, но он не выглядит недовольным. Уголок его рта слегка поднят, намекая на улыбку.       — Самое последнее, — Кенма говорит, поднимая подбородок.       Куроо слегка наклоняется, ровно настолько, чтобы прикоснуться своим лбом ко лбу Кенмы.       — Тебе не нужно подбирать слова со мной. Ты мог бы просто сказать: «Куроо, я хочу, чтобы мы жили вместе.»       — Ты мог бы отказаться, — Кенма возражает.       — Попытайся, — Куроо уговаривает его.       Кенма чувствует, как краснеет. Должно быть, на них смотрят. Они ссорятся напротив агентства недвижимости. Но он не отводит взгляд, а только набирается смелости сказать:       — Куро, я хочу, чтобы мы жили вместе.       Куроо улыбается в ответ.       — Видишь, было не так уж сложно, да?       — Ты ужасен, — Кенма говорит ему. — О, и мы можем завести кота?

***

      Вада предлагает им несколько вариантов, включая тот, что технически двухкомнатный.       — В нем есть комната, которая, как мне кажется, будет идеальной для ваших игр, — она говорит. — однако в нем на одну комнату меньше, чем вам нужно.       Кенма краем глаза поглядывает на Куроо, приветливо пожимавшего плечами.       — Почему бы не посмотреть, — он говорит.       Первым делом она отвозит их к этому дому, и с первого взгляда он кажется тем самым. Он старый, одноэтажный, традиционный, несмотря на присутствие модерна в дизайне.       — Я подожду здесь, — Вада произносит у входной двери. — Пожалуйста, не торопитесь.       У входа они скидывают свои ботинки и надевают гостевые тапки. Деревянный пол потертый, но все равно в хорошем состоянии. Сначала они заглядывают на кухню, и Кенме она кажется достаточно неплохой.       — Хорошо, что окно находится над раковиной, — говорит Куроо, и Кенма ни за что бы не посчитал это чем-то, стоящим того, чтобы отметить. Однако, опять же, из них двоих обычно Куроо проводит время на кухне. Когда его спрашивали, Куроо отвечал, что ему нравится готовить, но Кенме кажется, что не из-за этого. Когда Куроо переехал в тот район, в котором живет сейчас, они с его отцом остались одни. Бабушка Куроо регулярно привозила еду, но ее не стало, когда Куроо было двенадцать.       Ванная неплоха — ванна из нержавеющей стали на бледно-розовой плитке. Выглядит чистой и не пахнет плесенью, а это все, что волнует Кенму. И, в отличие от квартиры, в которой он живет на данный момент, туалет отдельный от ванной комнаты.       — Наконец-то не придется вечность ждать очереди в туалет, пока ты моешься, — он бормочет Куроо.       — Какой же ты лицемер, ты моешься гораздо дольше меня, — Куроо говорит.       — Нет.       — Да.       — Нет, — Кенма фыркает, и разворачивается на пятках, чтобы пойти рассмотреть все остальное. В гостиной и спальне полы-татами, и разделяет их раздвижная дверь. В гостиной есть встроенное место для телевизора и более, чем достаточно пространства для котацу. Кенма очень, очень скучал по котацу. В спальне легко поместятся два футона, и кладовка тоже кажется неплохой даже для них двоих.       А затем они входят в комнату, которую Кенма ждал посмотреть, и Кенма сразу же понимает, почему Ваде показалось, что она бы идеально подошла для его игр. Она приличного размера, но самое главное — в ней нет окон. Оборудование для стриминга может стоять в углу, и он может повесить полки для всех своих консолей...       — Это все, о чем ты мечтал? — Куроо произносит, посмеиваясь над ним.       — Куро, я могу прикрепить экран для проектора, — Кенма говорит, уже влюбившись.       Куроо мягко смеется.       — Давай, пойдем посмотрим все остальное, — он говорит и утягивает Кенму.       Во дворе сад и место, куда можно повесить белье. Куроо удовлетворенно осматривается.       — Этому месту просто нужно немного любви, — он говорит.       Кенме совсем неинтересно находиться снаружи, и он, на самом деле, видит солнце лишь потому что Куроо регулярно вытаскивает его. Но это важно для Куроо, так что.       — Нам придется делить спальню, — он заставляет себя сказать. Пусть он и уже влюбился в этот дом, это не имеет смысла, если Куроо будет против.       — Тебе придется поклясться, что не будет никаких видеоигр в кровати, — Куроо произносит, все еще смотря на сад. — Не могу уснуть при свете.       — Я знаю, — Кенма говорит, перебирая пальцами край футболки. Затем он глубоко вдыхает. — Ты бы хотел тут жить? Со мной?       — С тобой? — Куроо говорит, и от его улыбки у Кенмы сбивается дыхание. — Да. Да, хотел бы.       Кенма вздыхает с облегчением.       — Хорошо. Мы можем арендовать его, и нам не придется смотреть другие дома, да?       Куроо прищуривается и издает звук, являющийся чем-то средним между фырканьем и смехом.       — Если ты так уверен.       — Я уверен, — Кенма отвечает и отводит Куроо к Ваде, чтобы он рассказал ей хорошие новости.

***

      Кенма отдает невероятную сумму денег за аренду этого дома, в пять раз больше месячной цены за аренду его прошлой квартиры, но он морщится от более высокой цены. Тем не менее, у него более, чем достаточно сбережений, и он не уступит Куроо, чтобы он тоже платил.       — Что на счет транспортной компании? — Куроо наконец спрашивает, в его взгляде проскальзывает отчаяние.       Кенма осторожно раздумывает.       — Конечно, — он сдается. — Для твоей квартиры, со своей я сам разберусь, — у Куроо все равно почти ничего, кроме учебников и одежды, нет. — Узнай, хочет ли твой сосед забрать твой телевизор.       От этого улыбка возникает на лице Куроо.       — Не позволишь моему пошарпаному телевизору попасть в твой дом?       Кенма презрительно швыркает носом, и Куроо хохочет в ответ.       Как только они забирают ключи, они направляются в пустой дом и просматривают его снова, чтобы создать список всего, что им нужно будет купить.       — Хочешь обеденный стол? — Куроо спрашивает, пока они стоят в столовой с раздвижной дверью, ведущей в сад.       Кенма мнет край своей футболки. В последние дни он привык запихивать сэндвич из комбини себе в рот, одновременно играя или делая домашние задания. Он вздыхает:       — А ты хочешь?       — Я первый спросил.       Кенма пялится на него.       — Я бы хотел сидеть с тобой во время еды, — Куроо говорит, и это читерство, потому что теперь, когда он это сказал, все, о чем может думать Кенма — завтрак вдвоем с Куроо, каждое утро, в этой комнате. Путь даже Кенма совсем не собирается просыпаться раньше ужасных лабораторных работ, которые у Куроо по утрам.       — Хорошо, — Кенма говорит и добавляет стол в список на телефоне.       В гостиной им не нужно спорить совсем — Кенма уже добавил в список котацу, а его телевизор и разные вспомогательные устройства отлично поместятся на встроенных полках.       — Ты можешь положить свои книги на эту сторону, — Кенма говорит, указывая на другие полки.       — Тут еще и может поместиться большая часть моих книг из дома, — Куроо произносит, выглядя довольным этой перспективой. Ему тоже нравятся видеоигры, но больше он по книгам. Он больше не шерстит библиотеку в их поисках, как раньше, но Кенма все еще привычный видеть книги из университетской библиотеки у Куроо дома. Сквозь года это стало привычной рутиной: Кенма играет в видеоигры, а Куроо читает рядом.       В спальне зажигается короткий спор с победой Кенмы: он купит им обоим новые футоны. Справедливости ради, они оба спят на видавших лучшие дни футонах, которые им передали их семьи.       И, наконец, они заходят в игровую комнату. Она совершенно пуста, и мысли о предстоящих возможностях начинают роиться в голове Кенмы.       И, если так подумать, все это случилось по большей части из-за каприза Кенмы, пока он был третьегодкой, а Куроо учился на первом курсе университета.       — Я не могу заниматься, если ты не будешь играть на фоне, — Куроо тогда сокрушался. Поэтому Кенма создал аккаунт на Твиче и начал стримить для аудитории из одного человека. В приватном Дискорде они с Куроо созваниваются, и Кенма использует один наушник. Обычно Куроо немного болтает, иногда о своем домашнем задании, или о коте, которого встретил по дороге на пару, или о том, что Кенма пока не пил воду сегодня, не правда ли, а то он слышит, как Кенма хрипит.       Тогда Кенма демонстративно возвращается со стаканом воды, выпивает его на камеру и говорит:       — Надеюсь, ты счастлив.       Когда их было лишь двое, было неплохо. А потом в чате Твича начали появляться другие люди, наблюдавшие за его игрой. А после этого еще больше людей. А потом гораздо больше этого, и ему пришлось за ночь организовать модерацию Твич канала, а затем люди начали умолять его о специальном Дискорде только для подписчиков, что означало, что нужно еще больше модераторов, а за чатом стало невозможно следить самому. Он просто хотел играть в видеоигры и говорить с Куроо, и если другие люди хотели смотреть за тем, как он играет... что ж, хорошо.       Однако затем люди начали умолять о том, чтобы он выкладывал видео на Ютуб, и Куроо сказал: «Ну, почему бы и нет?»       И тогда все на самом деле начало меняться.       — Знаешь, — Кенма говорит Куроо, оглядывая свою будущую комнату для гейминга в этом доме, в котором они скоро будут жить вместе. — Если бы не ты, этого могло бы не произойти.       Куроо обнимает его сзади, кладя подбородок Кенме на макушку.       — Не, — он легко произносит. — ты бы дошел до этого сам. Ты бы никогда не был счастлив, работая в офисе.       Тепло Куроо, распространяющееся по его спине, приятно в холодном доме, и, когда Кенма начинает подрагивать, причина этому совершенно другая.       — Есть ли что-то, что ты обо мне не знаешь? — Кенма спрашивает. Он хотел, чтобы это звучало саркастично, но, к его несчастью, выходит... беззащитно.       — Кто знает, — Куроо отвечает и сжимает руки вокруг него всего раз перед тем, как отпустить.

***

      Погода холодная в день их переезда — по крайней мере, для Токио. Как Хината иногда ему пишет, он хрупкий городской мальчик, не видевший настоящей зимы на севере в горах.       Кенма заламывает руки, аккуратно перенося в квартире коробки с игровым оборудованием, но это только верхушка айсберга — в доме родителей у него есть еще консоли и игры, которые ему однажды придется кораблем доставить к дому.       — Мы убедимся в том, что все придет сюда в целости и сохранности, — с веселой и успокаивающей улыбкой говорит один из курьеров.       Кенма может лишь заставить себя кивнуть, и жалеет, что Куроо не с ним... Но Куроо сейчас в своей поганой квартире, заплатил службе доставки по студенческой скидке, что означает, что он упаковал все свои вещи прошлой ночью, и этим утром курьеры принесут коробки к дому. Он, скорее всего, обгонит Кенму.       Когда он подходит к дому, видит велосипед Куроо, припаркованный сбоку под крышей дома. Входная дверь открыта, и Кенма заходит в прихожую, чтобы снять обувь.       Ботинки Куроо уже стоят здесь, аккуратно выстроенные. И пара тапок из магазина за 100 йен уже ждут его.       Кенма накидывает их, затем глубоко вдыхает и выдыхает.       — Я дома, — он робко зовет.       Раздвижная дверь в гостиную открывается, и из нее выглядывает Куроо.       — С возвращением, — он произносит с улыбкой, которую Кенма любит больше всех других, той светлой и слегка мягкой и, может быть, предназначенной только для него.       Кенма чувствует, как его щеки нагреваются. И уши. И, наверное, все остальное.       — Первым делом распаковываешь книги? — он спрашивает.       Коробки Куроо разбросаны по дому, но самое большое их скопление в гостиной, рядом с полками.       — Ну, — Куроо говорит. — Распаковывать книги легко.       Кенма фыркает.       — Ты будешь отвлекаться из-за того, что захочешь их перечитать.       — Ты такой гадкий. Я могу фокусироваться, — Куроо говорит. — Мог бы помочь, знаешь ли.       — Пасс, — Кенма отвечает. — Именно поэтому я заплатил за полную доставку, — он садится на татами и наблюдает за тем, как Куроо достает книги из коробок, суетясь в попытках выстроить их в нужном порядке на полках и проводя кончиком пальца по корешку книги так необычайно отвлекающе.       Как раз в этот момент, когда Кенма замечает, что пялится на широкие плечи Куроо, до него доходит, что у него, возможно, и правда есть Проблема.       К счастью, тогда появляются курьеры, и Кенма спасается от стыда, который бы его настиг, если бы Куроо застал его смотрящим, пусть даже стоит сказать, что Кенма часто смотрит на него. Краем глаза, но все же.

***

      Вещи Кенмы распакованы за рекордное время, и после обеда универмаг доставляет им котацу и новые футоны. Куроо заставляет его помочь ему расстелить футоны в столовой, чтобы проветрить их немного.       — Они же новые, — Кенма возражает.       — И они не будут так сильно пахнуть пластиком, если немного полежат под послеполуденным солнцем, — Куроо говорит.       В оставшееся время Куроо распаковывает оставшуюся часть своих коробок, а затем перевешивает шкафчики на кухне, потому что они, оказывается, были расположены не так. Кенма оставляет это на него, ради того, чтобы разобраться с установкой телевизора в гостиной, а потом подключает все в игровой комнате.       Он так погружен, что только через несколько минут замечает следящего за ним Куроо в проходе.       — Ты собираешься когда-нибудь выходить отсюда? — Куроо дразнит.       Кенма закатывает глаза.       — Иногда.       — Пойдем со мной в магазин. Я приготовлю ужин, — Куроо упрашивает.       — Тебе не обязательно, — Кенма говорит, поднимаясь на ноги. — Я могу просто...       — Вовсе нет, — Куроо бодро произносит. — Ты сказал, что я могу платить свою часть аренды покупкой продуктов, и я собираюсь убедиться в том, что ты будешь есть что-то хорошее, — он тыкает Кенму в бок. — наращу немного мяса на эти кости.       — Не тебе об этом говорить, — Кенма фыркает, потому что недавно применяемая Куроо схема в первую очередь спешки в лабораторию и только потом уже возвращения к реальности, чтобы вспомнить, что он пропустил обед, не прошла бесследно.       — Просто у меня такое расписание в этом семестре, — Куроо говорит, надевая ботинки.       Кенма не верит этому ни на секунду. Однако он позволяет Куроо отвести его в продуктовый магазин в нескольких кварталах от их дома, а затем настаивает на сябу-сябу на ужин, потому что это одно из любимых блюд Куроо, а еще в нем есть мясо, так что это поможет ситуации, верно? В отделе бытовых товаров у них происходит небольшая ссора по поводу покупки переносной газовой плиты, и Кенма побеждает с помощью смиряющего взгляда и слов «Я ее куплю, и ты не будешь чувствовать вину, потому что я заставлю тебя пользоваться ею всю зиму».       — Заставишь меня, да? — Куроо произносит, возвышаясь над ним, но уголок его губ дергается.       — Если ты не хочешь, чтобы я постоянно бегал в комбини за сэндвичами, — Кенма беспощадно произносит.       — Ты меня убиваешь, — Куроо говорит, на самом деле выглядя огорченно. — Хорошо, хорошо, покупай донабе... но на этом все, понял?       — Да, Куро, — Кенма отвечает, потому что может и согласиться, если уже победил в споре.

***

      После ужина — на котором они оба едят добавку, и Кенма благодарит Куроо за угощение, а Куроо слегка наклоняет голову с удовлетворенным выражением лица — они оба усаживаются за котацу, чтобы сделать домашнюю работу.       Кенма распахивает глаза, когда Куроо мягко прикасается к его плечу.       — Кенма, — он говорит. — иди прими душ и ложись спать.       — Сейчас не так уж поздно, — Кенма возражает. — И ты можешь помыться первым, мне не нужно...       — Кенма, — Куроо произносит низким и мягким голосом. — мне все равно нужно закончить этот отчет по лабораторной работе. Иди прими душ, ладно? Я закончу к тому времени, как ты выйдешь.       Кенма моргает, все еще неуверенный, но он видит в этом смысл. Он берет пижаму и полотенце и направляется в ванную.       Он не помнит, чтобы слышал, как Куроо наполнял ванну. Однако сверху лежит покрытие, нагреватель включен, а вода восхитительно горячая. Так что он раздевается, садится на новый пластиковый стул, купленный ими, включает ручной душ и начинает мыться.       До него доходит, что он использует мыло Куроо, и что теперь он будет пахнуть Куроо.       Еще, погружаясь в воду, он понимает, что это единственное время, когда он сможет побыть один, пока Куроо дома. Теперь он не может просто... подрочить перед сном. Ему придется рассчитывать время для этого.       Он погружается глубже и понимает, что краснеет не только от горячей воды.       В конце концов он выбирается из ванны, и, когда забредает в гостиную, Куроо уже спит, уложив голову на руки на столе. Кенма раздраженно вздыхает.       — Куро, — он говорит и, когда Куроо не просыпается, встает на колени перед ним. Ему следует просто потрясти его за плечо, но он обнаруживает, что прикасается к волосам Куроо, выглядящим невозможно во время сна, нежно расчесывая их пальцами. — Куро, — он снова тихо произносит.       Куроо издает мягкий звук, по которому понятно, что он еще не до конца проснулся, и Кенма продолжает мягко гладить его волосы.       — Давай, Куро, просыпайся, — Кенма говорит, и глаза Куроо, наконец, распахиваются.       — Приятно, — Куроо говорит, и Кенма смущенно отдергивает руку.       — Ванная свободна, — Кенма произносит вместо этого. — Иди ополоснись и ложись спать, — он чувствует, как начинает еще больше краснеть и смущаться, потому что это звучало так, будто он... что они...       Куроо вздыхает и встает, потягиваясь.       — Я быстро, — он говорит.       Кенма кивает, и после того, как Куроо забирает пижаму и полотенце, он расстилает их новые футоны рядом друг с другом. Они лежат довольно близко, но комната позволяет лишь это, если они хотят иметь возможность обходить их, на случай, если кому-то из них нужно будет встать.       Он играет в свою PSP, пока Куроо не развигает дверь, а затем сохраняется, выключает игру и ставит ее на зарядку.       — Ты мог поиграть немного дольше, — Куроо говорит. Его волосы влажные и все еще в небольшом беспорядке, хоть и не настолько, как когда он просыпается.       — Я обещал, — Кенма упрямо произносит.       Губы Куроо изгибаются в кривой улыбке.       — Обещал, — он говорит. — Я выключу свет?       Кенма абсолютно точно не собирается вылезать из своего футона-кокона, если это не необходимость, и это, должно быть, видно по его лицу, потому что Куроо качает головой и нажимает на выключатель.       Даже со шторами, оставшимися от предыдущих владельцев, комната не оказывается в полной темноте, но у него ощущение, как когда они были детьми, и Куроо так часто оставался ночевать в комнате Кенмы, что его мама шутила о том, что он их второй сын. Кенма ненадолго прикусывает губу.       — Куро, — он произносит мягко.       — Мм?       Он не уверен, что знает, что хочет сказать. Спасибо? Я рад, что мы живем вместе? Если тебе будет сниться кошмар, будет ли все еще нормальным, если я залезу к тебе на футон?       Он останавливается на простом:       — Спокойной ночи.       — Тебе тоже, — Куроо отвечает, и Кенма долгое время пялится в потолок перед тем, как заснуть.

***

      На следующее утро он просыпается от звонка будильника Куроо, и издает неразборчивый звук возражения.       — Прости, прости, — Куроо шепчет, выключая его. — Ложись обратно спать.       Кенма намеренно ложится под одеяло с головой. Однако затем ему хочется в туалет, и когда он закончил, останавливается в кухонном проходе, чтобы увидеть, как Куроо тычет палочками для готовки в сосиски на сковороде.       — Будет готово через несколько минут, — Куроо произносит, зевая. Он уже одет в черные джинсы и очень мягкий, выглядящий приятным наощупь свитер. — Хочешь поесть вместе или просто оставить тебе порцию?       Кенма вспоминает, что у них теперь есть стол. Обеденный стол со стульями, потому что Куроо захотел, и Кенма хочет, чтобы у Куроо было то, чего он хочет.       — Я поем с тобой, — Кенма говорит, и Куроо смотрит на него в полном шоке.       — Ты можешь пойти спать, — Куроо произносит. — Все нормально.       — Я буду есть с тобой, — Кенма упрямо отвечает. — Я сделаю чай.       — Тебе не обязательно...       Кенма проскальзывает мимо Куроо, чтобы наполнить чайник, и пользуется возможностью ткнуть Куроо в бок.       — И пожарь себе еще одно яйцо.       — Ты такой властный, — Куроо произносит, поднимая одну бровь. — И лицемерный. Я пожарю еще одно яйцо и тебе.       Они садятся есть завтрак, в котором вклад Кенмы состоял только из чая, но он все равно ощущает себя в каком-то роде продуктивным. Куроо пожарил яйца как раз так, как он любит, с жидкими желтками, чтобы Кенма мог макать в них куски тоста. Разговор в основном сводится к рассуждениям Куроо об одном из своих лабораторных заданий и своем заклятом враге Шинме Ужасном, который, как оказалось, почти присвоил себе результат трехнедельных работ Куроо над проектом.       — Мне пришлось бы начать сначала, — Куроо говорит, выглядя опечаленным. — и нашего профессора не очень-то волнуют чужие отговорки.       — Как кто-то может быть настолько отстойным после первого курса? — Кенма произносит. Куроо жаловался об этом парне довольно много в течение этого семестра, и почти что потеря проекта была в числе не самых тяжелых его грехов.       — Вот именно! — Куроо отвечает и выпивает остатки чая. — То, что ты горяч, не означает, что ты можешь вести себя так бесцеремонно.       Кенма застывает.       — Он... горячий?       Куроо морщит нос.       — К сожалению. И, что еще хуже, он знает об этом.       Внезапно Кенма теряет аппетит. Ни разу за все время, что Куроо жаловался, он не упоминал, что Шинма Ужасный был горячим.       Телефон Куроо вибрирует, и он проверяет его.       — Черт, мне пора уходить, если я хочу забрать этот справочник от Тамуры-куна. Оставь посуду, я помою, когда вернусь.       — Хорошо, — Кенма отвечает, все еще слегка ошарашенный. Он провожает Куроо до коридора, где Куроо обувается, после чего набрасывает пальто и оборачивает шарф вокруг шеи. — Когда ты вернешься?       — Наверное, в шесть. У меня занятие с учебной группой после пар, — Куроо говорит. — А ты?       — В четыре, — Кенма произносит и чувствует себя как-то потерянно. Ему хочется обнять Куроо, зарыться лицом в его свитер, выглядящий очень мягким, и никогда не отпускать, уж точно не на пары, где Шинма Ужасный разгуливает, при этом выглядя одновременно горячо и ужасно.       — Хорошего дня, — отвечает он вместо этого.       — Я пошел, — Куроо произносит, и его привлекательная улыбка оказывает на Кенму свое обычное влияние.       — Увидимся, когда придешь, — Кенма говорит и слабо машет, пока Куроо направляется к выходу.       Он хмурится, пару минут глядя на пустой коридор, после чего идет мыть посуду, потому что это минимум, который он может сделать, чтобы Куроо было приятнее возвращаться в этот дом.

***

      Кенма не то чтобы еле учится, но он и не сильно старается. Он знает, сколько именно ему нужно приложить усилий для достижения оптимального результата и, если честно... они все росли с интернетом, как его одногруппники не знают основ веб дизайна? Кенма делал вебсайты ради подработки, чтобы купить новые игры, еще в средней школе. Он не преувеличивал, когда говорил Куроо, что ему не нужно часто появляться на кампусе — ему нужно приходить только на лекции, а большинство групповых проектов не требуют того, чтобы они оставались на кампусе и работали вместе. Кенме всего лишь нужно сделать так, чтобы самые взволнованные люди взяли контроль над проектом и вели всех, как пастух ведет скот.       — Ты маленький манипулятор, — Куроо мягко произносит в тот вечер, когда Кенма оглашает ему свою стратегию.       — Они беспокоятся больше всех, — Кенма говорит, сильнее горбясь под котацу. — Почему они не должны сами с этим разбираться?       Нога Куроо теплая рядом с его.       — Ты можешь разобраться с этим.       — Пасс, — Кенма спокойно отвечает, и Куроо легко смеется, а затем спрашивает, не против ли он поужинать никудзягой.       Когда они садятся за стол, взгляд Кенмы задерживается на донбури, которую они вместе выбрали. Она кремового цвета с маленькими розовыми и желтыми цветами. Они не впервые приобрели что-то вместе — они оба были в восторге, когда им разрешили покупать волейбольный инвентарь и видеоигры почти сразу же, как познакомились — но это ощущается по-другому.       — С едой что-то не так? — Куроо спрашивает, выглядя взволновано.       Кенма машет головой и запихивает в рот кусок говядины.       — Все хорошо, — он говорит.       Куроо... что ж, практически загорается в ответ.       — Может быть слегка пересоленным, — он скромно произносит.       — Очень вкусно, — Кенма настаивает.       — В таком случае, хочешь добавки? — Куроо спрашивает, и Кенма осознает, что был обманут своими собственными чувствами.       — Немного, — Кенма говорит, и то, что ему даже нравится хитрое триумфальное выражение лица Куроо, говорит о том, насколько все плохо.       После ужина Куроо снова садится за котацу с ноутбуком и записями с лабораторной, и Кенма останавливается в проходе в игровую комнату.       — Куро, — он произносит.       — Хм?       — Стоит ли мне... ты еще хочешь подключиться к нашему Дискорду?       Тогда Куроо поднимает взгляд, очки сползают на кончик его носа. Он хмурится на секунду.       — Можешь просто оставить дверь приоткрытой? Обещаю, не буду шуметь.       Пальцы Кенмы обворачиваются вокруг края раздвижной двери.       — Но...       Он останавливается, потому что это, скорее всего, унизительно.       — Но что, котенок.       Он чувствует, как краснеет из-за прозвища, которое он привык слышать в одном наушнике.       — Мне нравится говорить с тобой, пока я играю.       — Мне тоже нравится с тобой говорить, — Куроо легко и сладко произносит. — Я правда не вижу здесь проблемы.       — Люди могут тебя услышать, — Кенма говорит. — Это... это нормально?       Куроо смотрит на него поверх оправы своих очков.       — Разве ты не за этим ты перевез меня сюда? Чтобы мы могли быть вместе?       Кенма знает, что Куроо не это имеет в виду, но его сердце все равно бьется чаще. Он практически не доверяет своему голосу, так что решает просто кивнуть.       — Тогда все в порядке, — Куроо говорит. — С чего бы мне волноваться, что твои фанаты услышат, как я с тобой говорю? Наверное, то, что они слышали только твою часть разговора, еще страннее.       — Хорошо, — Кенма отвечает несмотря на то, что у него все еще были опасения. Его фанаты... любопытные, он полагает, потому что Кенма не говорит почти ничего личного во время стримов, разве что обращаясь к Куроо, и знает, что загадка «С Кем Говорит Кодзукен» является предметом напряженных спекуляций. — если ты уверен.       Куроо уже перевел все свое внимание на ноутбук.       — Ты о стольком волнуешься. Просто оставь дверь приоткрытой и скажи мне, если тебе что-то понадобится.       Так что Кенма закрывает за собой дверь, но не полностью. Он слышит, как Куроо мягко ударяет по клавиатуре, но такое его микрофон точно не уловит. Он садится в новенькое кресло за новым столом со всеми подключенными мониторами и заходит на Твич. Тут же прорываются уведомления об облегчении, не смотря на то, что он сказал им, что он собирается переезжать, и расписание стримов из-за этого пострадает.       — Привет всем, — он произносит. — Мы сегодня продолжим там, где остановились в прошлый раз в Monster Hunter, — Он загружает сохранение, а затем упорно повышает уровень, пока не пугается от стука в дверь. Он инстинктивно ставит на паузу и оборачивается.       Куроо протягивает стакан воды через дверную щель.       — Секунду, — он говорит зрителям и практически шлепается на пол, потому что нога затекла, пока он несколько часов, не двигаясь, сидел на стуле с поджатой ногой.       — Эй, — Куроо произносит взволновано.       — Все в порядке, — Кенма говорит, хромая к двери и приоткрывая больше. — Можешь зайти, если что. Дверь не попадает под камеру.       — Буду иметь в виду, — Куроо отвечает и подталкивает стакан воды к нему. — Выпей.       — Я могу сам о себе позаботиться, — Кенма говорит, но все равно берет стакан и выпивает половину за раз. — Доволен?       — Выпей весь, и тогда буду, — Куроо говорит, и у Кенмы пересыхает горло, по крайней мере метафорично, от того, как Куроо отклоняется на дверной косяк.       — Ты закончил с отчетом по лабораторной? — Кенма спрашивает, делая еще один глоток.       — Практически, — Куроо отвечает. — Хотя, кажется, у меня все путается в глазах. Закончу утром.       — Было бы хуже, если бы ты не носил очки, — Кенма напоминает, потому что Куроо был такой занозой в заднице, забывая надевать их, когда его офтальмолог в прошлом году сказал ему носить их.       — Да ладно тебе, — Куроо добродушно ворчит. — Я приму ванну и пойду спать.       Кенма практически желает ему спокойной ночи, но потом вспоминает — они будут спать в одной спальне. Он точно разбудит Куроо, если последний как всегда не будет спать допоздна.       — Когда ты будешь ложиться? — он спрашивает.       Куроо моргает.       — Не знаю. В полночь? Я, наверное, почитаю немного, чтобы развеяться.       — Хорошо, — Кенма говорит и допивает воду. — Я к тому времени приду спать.       Глаза Куроо расширяются.       — Тебе не обязательно...       — Я приду спать к тому времени, — Кенма повторяет и протягивает ему стакан, после чего возвращается к столу. Примерно к этому времени он осознает, что микрофон следовало отключить, потому что чат Твича и чат только для подписчиков к чертям сходят с ума.       Он морщит нос и вздыхает. Ничего уже не поделаешь. Поэтому он произносит:       — Небольшое объявление, я изменю расписание стримов таким образом, что по будням мы будем заканчивать в 23:30. Пока не знаю насчет выходных, но вы, как всегда, сможете увидеть расписание на моей странице на Твиче.       Это совсем не помогает. Если уж на то пошло, это делает только хуже. Но Кенма отказывается признавать это и продолжает потеть над уровнями, пока не наступает 23:30.       — Ночи, — он произносит, а затем хмурится, потому что раньше он желал спокойной ночи Куроо, и если подписчики думали,что это для них, то, что ж. Кому какая разница. Но теперь он может пожелать Куроо спокойной ночи в их спальне со своего футона, лежащего рядом с футоном Куроо.       Он выключает компьютер и идет к ванной через зал. Раздвижная дверь в их спальню почти закрыта, и он видит полоску света, означающую, что Куроо уже ложится спать.       Он быстро моется и затем раскисает в ванной, позволяя горячей воде творить чудеса над его затекшими мышцами. Очень... здорово, когда ванна уже готова для него.       Когда он заканчивает, то переодевается в пижамные штаны и поношенную футболку, которую он определенно стащил у Куроо, когда тот еще не окончил школу. Он отключает на ночь отопление, проверяет замки на входной двери и затем шаркает в тапочках по пути к залу, после чего снимает их и заходит на татами, выключает свет и раздвигает дверь в спальню.       Куроо на самом деле уже ложится спать, держа книгу слишком близко к своему лицу.       — Тебе нужно носить очки, когда читаешь что угодно, не только когда работаешь за компьютером, — Кенма ему напоминает.       — Я не могу свернуться на кровати с ними, — Куроо отвечает. — Неудобно.       Кенма мягко пинает его в область голени, но попадает в основном в одеяло футона.       — Выключить свет?       — Вперед, — Куроо говорит, помещая закладку в книгу. Это «Стальной Алхимик», который Кенма подарил ему на один из дней рождений и который каким-то образом продержался со времен средней школы. Куроо с ума сходил по этой манге и тратил свои пособия на ежемесячный журнал Shounen Gangan, чтобы читать новые главы, пока они не закончились.       Кенма выключает свет и плюхается на футон, обворачиваясь одеялом, чтобы тепло не выходило.       — Хочешь, я включу обогреватель? — Куроо спрашивает с тихим беспокойством в голосе.       — Нет, я согреюсь, ты же знаешь, — Кенма отвечает. — Если включишь, я просто перегреюсь.       Куроо соглашается и затем вдыхает, Кенма думает, что он собирается пожелать ему спокойной ночи, но вместо этого он произносит:       — Ты не обязан делать все это для меня, знаешь.       Кенма думает сказать, что он ничего не сделал, но это бы просто разозлило Куроо. Он чувствует себя немного смелее в темноте, так, что он может быть слегка честнее.       — Что если я хочу? — он шепчет.       Куроо поворачивается на бок, чтобы посмотреть на него. Кенма не видит выражение его лица, но впервые за долгое время он задается вопросом, что Куроо чувствует.       — Тогда хорошо, — Куроо отвечает. — хочу, чтобы у тебя было то, что ты хочешь.       Я хочу тебя, Кенма вдруг думает с ярым желанием, из-за чего его его сердце начинает бешено колотиться.       Но он знает, что не может этого сказать. Он не рискнет тем, что есть между ними, не пока он не знает наверняка, что Куроо чувствует то же самое. Так что вместо этого он протягивает руку из-под одеяла так, как он постоянно делал, когда они были детьми, потому что у него все время мерзнут руки, и Куроо постоянно берет его руки в свои, чтобы согреть или расслабить руку и убрать боль после часов сжатия контроллера или продолжительных тренировок подачи.       Долгое время он думает, что Куроо не протянет руку в ответ, что Куроо подумает, что это по-детски, что Куроо не готов, чтобы вот так ему потакать. Но затем Кенма слышит шум одеяла, и рука Куроо уверенно, но мягко берет его.       — Спокойной ночи, — Кенма шепчет.       — Ночи, — Куроо шепчет в ответ.       Однако он не отпускает руки Кенмы. И прямо перед тем, как уснуть, Кенма может поклясться, что чувствует, как Куроо нежно гладит обратную часть его ладони большим пальцем.

***

      Они привыкают к легкой рутине, как будто они всегда жили вместе. По выходным ходят за продуктами, и Куроо всегда дает Кенме более легкий пакет на пути домой. Кенма занимается стиркой, а Куроо всегда снимает вещи с сушилки и складывает. Куроо продолжает готовить большую часть еды, а Кенма всегда моет посуду, потому что с одной стороны ему лень, а с другой он слышит выговоры от матери о том, что он пользуется Куроо. В конечном счете, Кенме кажется, что они пришли к хорошему балансу, и он не против, когда Куроо пишет, чтобы он взял что-нибудь из магазина по пути домой, или просит его промыть рис на утро и поставить таймер на рисоварке.       Это, по большей части, легко, очень спокойно и практически все, чего Кенма когда-либо желал.       Но однажды ему приходит череда с каждым разом все более отчаянных сообщений от Куроо, засевшем на все утро в лаборатории, но забывшем ноутбук. И он ему нужен днем для учебной группы и занятий, но времени на то, чтобы вернуться за ним домой, нет.       Кенма только пришел с учебы и думал, если честно, о небольшом полуденном сне, но это важно, и он, конечно, принесет.       Приходи к воротам в полдень, Кенма пишет. У него как раз достаточно времени, чтобы взять ноутбук Куроо с котацу и заскочить в комбини. Затем ему нужно дождаться следующего поезда метро, чтобы доехать до остановки университета Куроо, и к тому времени, как Кенма подходит к главным воротам университета, он почти выдохся. Идет непрекращающийся поток студентов, ведь сейчас обед, и он широко осматривается, после чего видит Куроо с одной рукой в кармане пальто и красным шарфом на шее, потому что именно настолько он сентиментален по отношению к цветам Некомы.       Проходящие люди смотрят на Куроо, и Кенма их не винит, потому что Куроо красив настолько, что сердце останавливается. Но он ждет Кенму и никого другого, что толкает Кенму вперед.       — Эй, — он зовет Куроо, смотрящего в телефон с взволнованным выражением лица.       Куроо поднимает взгляд и смотрит с таким облегчением, выглядит таким счастливым видеть Кенму, что у него сбивается дыхание.       — Ты успел! — Куроо говорит, кладя телефон в карман.       Кенма передает ему ноутбук и пакет из комбини.       — Что это? — Куроо спрашивает, заглядывая в пакет, отложив ноутбук.       — Обед, — Кенма отвечает. — Только если ты не планировал существовать за счет воздуха на послеполуденных занятиях.       Куроо выглядит еще более удивленным, и это, говоря откровенно, льстит.       — Что, — Кенма фыркает, отворачиваясь.       — Жаль, что нет времени поесть вместе, — Куроо говорит с сожалением. — Вообще, я собираюсь запихнуть это все в рот и бежать на встречу по поводу группового проекта.       Кенма кусает губу.       — Может, в другой день. Я не против прийти сюда и встретить тебя.       Куроо ищет его глаза своими. Затем протягивает руку поправить шарф Кенмы, через перчатку задевая пальцами чувствительную кожу под его челюстью.       — Сейчас холодно... иди домой и согревайся. Увидимся вечером.       — Окей, — Кенма произносит слабым голосом.       — И, Кенма... спасибо, — Куроо говорит и улыбается ему мягкой улыбкой, той самой, предназначенной только для него.       — А-ага, — Кенма говорит и мчит обратно к станции метро. Если он и краснеет, то только из-за холода.

***

      — Простите за вторжение! — Фукунага раздражающе пропевает, пока он с Яку и Такеторой вваливаются в дом.       Кенма чувствует, как у него дергается бровь.       — Я тебя уволю, — он произносит с каменным лицом.       — Добро пожаловать, проходите! — Куроо говорит, стоя рядом с ним, и выглядит искренне довольным. Как и должен, это ведь его идея. Ну, скорее, это Фукунага неделями ныл Кенме в сообщениях, после чего вовлек в это Куроо, потому что, как оказывается, «это единственный способ заставить твою упрямую задницу делать то, что ты не хочешь».       Бровь Кенмы снова дергается только от воспоминаний об этом. То, что это правда, не означает, что он хочет, чтобы знали другие и использовали это против него.       — Ты не можешь меня уволить, кто тогда будет править твоей империей, — Фукунага отвечает.       — Это не империя, — Кенма возражает. — А ты просто делаешь монтаж моих стримов для Ютуба, ты не незаменим.       Такетора театрально дрожит.       — Холодный, как лед, Кенма, — он говорит. — Покажешь нам дом?       — Ты стоишь тут, тебе уже видно... — Кенма начинает, и Куроо затем мягко перебивает его.       — Конечно, покажем. Сюда, сюда!       — Нам что ли правда нужно... — Кенма бормочет себе под нос.       Куроо оборачивает руку вокруг его плеч, чтобы он не убежал.       — Так надо, — он произносит, — С этой стороны у нас великолепная кухня, где я готовлю все...       В ответ на это раздаются добродушные смешки, и Такетора говорит:       — Так и понял, Кенма ведь постоянно забывал поесть после того, как ты выпустился, и больше некому было ему напоминать.       — Тора! — Кенма шипит от предательства.       Куроо сжимает руку вокруг его плеча.       — Об этом теперь можно не волноваться, — Куроо говорит, но его взгляд направлен на Кенму, обещая поговорить об этом позже.       В гостиной над ними бессердечно смеются из-за размера котацу.       — У Куроо длинные ноги! — Кенма произносит в свою защиту.       — У этого котацу может вся команда вместиться, — Фукунага говорит, виляя бровями в сторону Куроо, который выглядит слишком невинно удивленным.       — Раз уж ты сказал об этом... — он говорит и направляет хитрый взгляд на Кенму.       Кенма тяжело вздыхает, потому что знает, что все закончится празднованием Нового года для бывших членов команды Некомы (и третьегодок, потому что Кенма уже может через астральную связь слышать, как Лев хнычет, чтобы его пригласили).       Ради чистой самозащиты Кенма приоткрывает дверь в свою комнату для стримов.       — Бро, — Такетора произносит в трепетании, — Кенма, это офигенно.       — Я не уверен, всегда ли буду с такой расстановкой, но пока меня все устраивает, — Кенма отвечает вместо того, что он хочет ответить, что это и правда офигенно. У него огромный стол с кучей мониторов и стримингового оборудования, стоящей точно так, как ему хочется, и полки для консолей и игр, которые он уже перевез в дом.       — Теперь монтировать твои видео как-то странно, — Фукунага произносит с легким смешком, — Пока я не начал пялиться на тебя все время, я не осознавал, что ты так часто меняешь выражения лица.       Такетора подходит к Кенме и смотрит на него сверху вниз.       — Серьезно?       Куроо кладет руку на лицо Такеторы и отталкивает его.       — Он часто так делает, если присматриваться.       — Никто не смотрит так близко, как ты, Куроо, — Яку произносит с ухмылкой.       Кенма поворачивается, чтобы посмотреть на Куроо, кто все еще стоит слишком близко, одной рукой опираясь на дверной проход за головой Кенмы.       Щеки Куроо слегка красные, но он не отрицает обвинения. Он только произносит:       — Давайте двигаться, у нас еще тур по дому, — и идет обратно в гостиную.       Все идут за ними, и Куроо машет в сторону закрытой задвижной двери и произносит:       — Это наша спальня, а в той стороне ванная...       Такетора и Фукунага отважно идут вслед за Куроо, но Яку плетется сзади с Кенмой.       — Одна спальня, ага? Как долго вы так?       Кенма чувствует, как краснеет.       — Это не... Мы не...       Губы Яку дергаются в улыбке.       — Все нормально, знаешь.       — Да? — Кенма не может удержаться от вопроса.       — Ну, теперь, когда вы окончили школу, тем более, — Яку говорит и по-братски оборачивает руку вокруг плеч Кенмы, — Он ведь тебя ни к чему не принуждал, да?       Кенма запинается.       — Он бы никогда... Это я попросил его съехаться...       — Что ж, — Яку произносит, выглядя облегченным, — тогда все хорошо.       Кенма не очень понимает, как это все может быть хорошим, потому что он не спит с Куроо в том смысле, о котором Яку думает, но он все еще завис на тихой поддержке Яку.       — Ты хороший семпай, — он произносит, не осознавая этого.       Яку треплет его волосы и смеется.       — Я думал, ты ненавидишь все такое.       — Наверное, все нормально, если это от тебя, — он отвечает.       — Ты такой милый, — Яку произносит нараспев и сильнее взъерошивает его волосы, — Разве нет, Куроо?       Куроо стоит в конце коридора и смотрит на них. Кенма не знает, что думать о выражении его лица — он выглядит раздраженным, но Кенма не уверен, из-за чего именно, хотя он слышит голос Такеторы из другого конца дома, так что может угадать.       — Я дам Фукунаге возможность пересказать мне экскурсию, — Яку говорит и почти что доставляет Кенму к нему.       — Что это все было? — Куроо спрашивает и звучит почти так же раздраженно, как выглядит.       Кенма закатывает глаза.       — Просто Яку ведет себя как Яку.       — Вот как, — Куроо отвечает. Он снова оборачивает руку вокруг плеч Кенмы, и это так же, как это делал Яку, но... совсем по-другому. Кенма разрешает себе отклониться на бок Куроо, и чувствует, как Куроо резко вдыхает. Но момент прерван Такеторой, кричащим что-то про мясо.       — Тише! — Куроо кричит в ответ. — Ты достанешь соседей!       — Ты достанешь соседей, — Кенма бормочет, локтем толкая Куроо в бок.       — Господи, у тебя такие острые локти, — Куроо жалуется. — Давай, начнем готовить ужин для этих хулиганов, — он отводит Кенму на кухню держа руку на его пояснице, и Кенме это нравится больше, чем должно.

***

      Прошлогоднюю вечеринку бывших участников команды Некома в честь окончания года полностью организовывал Фукунага. Они собрались в ресторане, съели много мяса, и никто не пил, потому что старше всех был Кай, кому было 19, и это все еще совсем не 20.       В этом году все организуют Кенма и Куроо, и Кенма уже волнуется о том, что все может слегка выйти из-под контроля. В качестве жертвоприношения он оставил в гостиной консоль для игры в Марио Карт, а также повесил табличку о том, что вход строго запрещен, на дверь в комнату для стримов. Мать Кенмы на кухне с Куроо, где они, судя по всему, готовятся к бою.       — Этого хватит? — Куроо спрашивает в пятисотый раз.       — О, Тецуро-кун, — мама Кенмы нежно произносит. Затем она щурит глаза и смотрит на все, что они уже подготовили и, наконец, говорит, — Кенма, мне кажется, нужно еще раз сходить в магазин.       Они отправили его со списком и горстью налички, которую он не использует, потому что он ни за что не будет тратить деньги Куроо на вечеринку. Он решает, что проберется к кошельку Куроо и положит их обратно позже вечером, после того, как все уйдут домой или отключатся в гостиной.       Их бывшие сокомандники начинают приходить в семь с ведущими их Фукунагой и Яку, в руках которых большим количеством выпивки, что, честно говоря, слегка вызывает тревогу.       — Ни у кого завтра нет тренировки, перестань волноваться, — Фукунага весело произносит, когда Кенма корчит лицо.       — Твой замечательный семпай позаботится о тебе, — Яку говорит, посылая Кенме устрашающую улыбку.       — От этого не лучше, правда, — Кенма бормочет, но принимает пиво и бредет на кухню. — Куро, помоги, куда это поставить?       На Куроо все еще фартук, и он все еще выглядит несправедливо красивым. Мама Кенмы недавно ушла, но Куроо еще убирается и выгладывает на тарелки что-то.       — В холодильнике совсем нет места, — он твердо говорит. — Вынеси на террасу, о, и можешь заодно покормить кота?       Кот, о котором идет речь, не непосредственно их, а соседский, очень шарообразный, и подкармливают его как минимум три домохозяйства. Куроо и Кенма оба в тайне кормили его, пока Куроо не застал Кенму выкладывающим еду для кота на заднем дворе однажды, и с того момента они покупают настоящую кошачью еду, вместо того, чтобы скармливать ему остатки или законсервированную рыбу. Был ли кот как-то этим расстроен, сказать было сложно.       Больше их сокомандников приходят, и Кенма бегает туда и обратно, встречая их у входной двери, сажая их в гостиной и принося напитки с террасы. Куроо точно также носится, относя снеки к котацу под всеобщие возгласы счастья и сиюминутное обжорство. Каждый раз, как он проходит мимо Кенмы в прихожей или на пути в гостиную, он предлагает ему укусить немного.       — Ты не обязан... — Кенма возражает, когда Куроо выходит с очередным подносом еды.       — Попробуй сейчас, иначе потом ничего не останется после этой буйной орды, — Куроо уговаривает.       Кенма смотрит на поднос с такояки, затем на лицо Куроо. Куроо стоит очень близко, а еще берет такояки и протягивает Кенме.       Может быть Кенма становится таким храбрым из-за половины банки пива, которую он уже выпил, но он тянется и съедает такояки прямо из пальцев Куроо.       Куроо пялится на него, пока он жует.       — Как они?       Кенма глотает и затем облизывает губы.       — Потрясающие, — он отвечает.       Звенит дверной звонок, пугая их обоих.       — Я открою, — Кенма говорит, не отводя взгляда от лица Куроо.       — Да, — Куроо произносит отвлеченно, так же не отводя взгляда. Тогда звонок звенит снова, и Кенма вздыхает и открывает дверь для Льва и его сестры Алисы.       — Кенма-сан! — Лев напевает. Это кажется невозможный, но он еще сильнее вырос.       — Столько времени прошло, — Кенма вежливо произносит и принимает снеки и напитки от Алисы. — Алиса-сан, мы рады, что ты пришла.       — Как я могла такое пропустить! — она радостно произносит. — Я не смогу остаться надолго, но буду рада поприветствовать всех!       Он показывает им гостиную, где Льва встречают большим количеством взъерошивания волос и ударов в плечо, и все освобождают для Алисы место на котацу. К его большим сожалениям, ко Льву такая же вежливость не проявляется.       Последними приходят Кай и его девушка Рина. Они встречаются с лета, но это первый раз, когда она со всеми встретится. Кенма надеется, вопреки реальности, что его бывшие сокомандники не будут их осуждать.       — Ну? — Куроо спрашивает, когда Кенма снова натыкается на него по пути за напитками для Кая и Рины. — Как она?       — Она кажется приятной, — Кенма говорит. — Но конечно она приятная. Кай-сан не стал бы встречаться с кем-то, кто не такой же хороший человек, как и он.       Куроо улыбается ему.       — Ты очень милый иногда, знаешь?       — Куро, — он беспомощно произносит, потому что не знает, что на это ответить, он честен.       — Такой милый, — Куроо говорит нараспев.       Кенма ерзает.       — Я не... заткнись...       — Так и есть, и я никогда не перестану это говорить.       — Какой стыд, — Кенма произносит в отчаянии.       От этого улыбка Куроо растет.       — Давай, возьми им напитки, а потом иди в гостиную и наслаждайся вечеринкой.       Кенма делает глубокий вздох и сворачивает стеклянной раздвижной двери. К моменту, когда он возвращается в гостиную, его лицо уже не горит. Комната полна их друзей, кто едят, и пьют, и играют в видеоигры, и на секунду Кенма замирает в проходе, потому что он никогда и не мечтал о таком, когда был ребенком с одним единственным другом.       Куроо сидит рядом с котацу, но не прям за ним, наверное, для того, чтобы легко встать и пойти на кухню за едой. Он хлопает по татами рядом с собой, когда замечает Кенму у двери.       Кенма идет. Он оказывается слегка сплющенным у Куроо под боком, потому что Такетора играет в Марио Карт всем своим телом, и у Кенмы нет никакого желания быть побочным ущербом.       По крайней мере, это его отговорка. А еще здорово сидеть здесь, со всеми людьми, которые стали ему так дороги, а еще с рукой Куроо, которую он обернул вокруг его плеч.       — Кажется, Тора случайно допил твое пиво, — Инуока произносит извиняющимся тоном, — Я могу сходить за другим...       — Все в порядке, — Кенма говорит. И какая-то дерзость одержала верх над ним в этот вечер, так что он продолжает, — Куро может со мной поделиться.       — Правда могу? — Куроо лукаво говорит. Он произносит это рядом с ухом Кенмы, и Кенма думает... что он, может, замахнулся на то, что ему не по зубам. Но Куроо передает ему свое пиво, и Кенма делает большой глоток.       Это не седзе манга, и он не может краснеть от мысли о непрямом поцелуе, но когда он видит, как Куроо делает следующий глоток, и его губы прямо там, где были губы Кенмы...       Это нелепо. Он сразу же берет банку Куроо снова, чтобы сделать еще один глоток.       — Ну-ка, — Куроо говорит, — Поешь немного, маленький монстр, или будешь жалеть об этом.       — Не могу дотянуться, — Кенма говорит, потому что не хочет двигаться.       Девушка Кая, Рина, говорит:       — О, я могу положить что-нибудь на тарелку...       И Куроо отвечает:       — Пожалуйста, не утруждайся, он такой избалованный...       На это Кенма корчит лицо, и в скором времени Куроо держит тарелку с едой и протягивает ее Кенме, который говорит:       — Я думал, ты сказал, что я избалованный.       — Сказал, — Куроо говорит, — И это правда.       — Значит балуй, — Кенма осмеливается сказать и, посмотрев вверх... он дрожит, потому что взгляд Куроо выглядит как жар.       — Тогда хорошо, — Куроо произносит низким голосом.       Это почти как когда Куроо отбирал у него портативную игру, чтобы заставить его поесть, но совсем по-другому, потому что сейчас он ест с палочек Куроо, и иногда прямо с его пальцев, и, что ж. Кенма, возможно, обманул себя, потому что он чувствует, как горит, когда Куроо протирает уголок рта Кенмы большим пальцем, а затем слизывает с него каплю соуса.       — Отвратительно, — Кенма говорит, потому что это все еще не седзе манга, но совсем не имеет в виду.       Яку проигрывает в Марио Карт и уходит, чтобы принести еще напитков, и Кенму втягивают в игру.       — Потому что ты типа как главный босс! — Лев кричит, после чего на него потом ругается Алиса за то, что он слишком громкий.       Кенма берет в руки контроллер, и Куроо говорит:       — Я скоро вернусь, нужно взять темаки.       — Хорошо, — Кенма, уже сфокусировавшийся на игре, отвечает.       К тому времени, как он вернулся, Кенма уже уничтожил первую подборку противников и приступил ко второй. Куроо садится прямо за ним. Он знает, что лучше не пытаться класть что-то Кенме в рот, пока он играет, но это не останавливает его от того, чтобы положить подбородок на плечо Кенмы.       — Ты тяжелый, — Кенма жалуется.       — Врешь, — Куроо произносит совершенно чересчур близко к его уху. Пич почти слетает с дороги на экране.       — Продолжай, Куроо-сан, — Фукунага говорит с высунутым языком, давя на кнопки. — Мы сможем победить только когда он отвлечен.       Кенма смеется последним — он ведь с двенадцати лет тренировался играть рядом с до ужаса привлекательным Куроо. Сейчас он просто на высшем уровне сложности, губы Куроо в опасной близости к его шее, и его дыхание шевелит его волосы.       — Я ведь зарабатываю с видеоигр, знаете, — Кенма говорит всем, когда они начинают ныть о том, что он абсолютно уничтожил их.       — Ну что ж, — Куроо мягко произносит, — На сегодня достаточно, пойдемте есть оден       — Ты правда постарался, Куроо-сан, — Алиса говорит, улыбаясь.       Он слегка наклоняет голову.       — Скорее всего, этого хватит, — он говорит, и они смотрят, как действующие третьегодки практически обжигаются, поглощая первую тарелку.       Больше еды, пива, игр и времени, чтобы наверстать упущенное, пока Алиса не уходит на другую вечеринку, и Кай с Риной провожают ее до электрички, потому что Рине нужно на работу с утра. Кенма прощается с ними, довольно сильно покачиваясь. Когда он, наконец, возвращается в гостиную, видит, как Куроо беспокойно хмурится.       — Эй, иди сюда, — Куроо зовет, хватая бутылку воды с котацу.       Кенма приземляется по большей части Куроо на колени, вместо татами, и ему кажется, что сиденье не такое плохое.       — Куро, — он бормочет Куроо в шею, — мне кажется, я пьяный?       Куроо оборачивает руки вокруг Кенмы и двигает его в более стабильное положение.       — Ты точно пьян, котенок, — Куроо мычит. — А я думал, что следил за тобой.       — Почему ты не пьян? — Кенма раздраженно спрашивает.       — Я немного подвыпил, — Куроо признается, — но я пил воду между раундами, и меня не нужно было подкупать, чтобы я съел что-то.       Его это, кажется, забавляет, и на такое Кенма обычно возражает, но в этот раз Куроо звучит так нежно.       — Может, дело в том, что ты такой высокий, — Кенма говорит, все еще размышляя, — и твои плечи такие...       Он проводит руками по всей ширине плеч Куроо, они даже шире, чем в прошлый год, и все еще мускулистые из-за игры в институтской волейбольной команде.       Он чувствует, как Куроо тяжело вдыхает, когда его руки спускаются к его грудной клетке. Он просто... очень крепкий, что Кенма всегда считал успокаивающим. И горячим. И чувствовать его под своими руками приятно, и его футболка очень мягкая, и Кенма просто хочет продолжать трогать его...       — Кенма, — Куроо произносит слегка напряженно.       Кенма поднимает взгляд.       — Что-то не так?       — Все так, — Куроо отвечает таким низким голосом, что что-то внутри Кенмы начинает ныть. — Но, Кенма...       Кенма двигается на коленях Куроо, и звук, который Куроо издает...       — О, — Кенма говорит с запозданием. Потому что он у Куроо на коленях, и у Куроо стоит, и просто не может быть, чтобы ему было удобно с... Кенмой на нем, но он не хочет двигаться.       Лицо Куроо выражает боль, и Кенма, видимо, сказал последнюю часть вслух, потому что Куроо говорит:       — Тебе нужно выпить воды, хорошо?       Кенма щурится, но берет бутылку воды и выпивает большую часть за раз. Он может сделать это ради Куроо. Он бы сделал для Куроо много всего, только бы Куроо ему позволил.       Лицо Куроо горит.       — Помоги мне постелить всем, — он говорит.       Поэтому Кенма сползает с колен Куроо и затем шатается по гостиной, выделяя одеяла, чтобы укрыть тех, кто уже в отключке, пока Куроо вытаскивает гостевые футоны, которые Кенма купил специально для этого сборища. Как только все улеглись, Куроо мягко подталкивает Кенму в сторону их спальни.       — Я пойду закроюсь и выключу свет, — он говорит, — Скоро приду.       Куроо уже постелил один футон в их спальне. И после проверки шкафа Кенма обнаруживает, что тот футон — единственный оставшийся. Должно быть, Куроо оставил свой гостям.       Кенма сваливается на футон и с волнением осознает, что он, возможно, трезвеет, что, говоря откровенно, никуда не годится. Не когда Куроо возвращается, а им нужно будет делить футон, что было бы абсолютно нормальным и совсем не проблемой, если бы он только что не... почувствовал Куроо.       Дверь в их спальню отодвигается, и Куроо тихо входит. Отсутствие удивления об одном футоне на его лице подтверждает подозрения Кенмы, и Куроо просто смотрит на него на миг, и Кенма не знает, как растолковать его выражение лица. Он не привык не знать о Куроо всего. Но Куроо лишь выключает свет и проскальзывает под одеяло.       Кенма пытается освободить место, и на короткий момент их конечности сцепляются, привычно, но в то же время нет, потому что прикосновение Куроо к его спине заставляет его гореть и дрожать. Они делят одну подушку, но Кенма не видит в темноте выражение лица Куроо, только смутные очертания.       — Тебе было весело? — Куроо тихо спрашивает, и Кенма не ожидал такого вопроса.       — Было хорошо, — Кенма отвечает тем же тоном. Потому что было и правда хорошо, все их друзья собраны вместе для того, чтобы отметить конец года. — Думаю, я не был бы против идеи повторить.       — Охо? — Куроо произносит, и Кенма просто слышит эту улыбку.       Кенма чувствует, как его сердце собирается выпрыгнуть из груди.       — Но мне больше нравится, когда мы дома вместе. Только мы, — он морщится, произнося это, потому что это, наверное, слишком, а наверное, этого недостаточно, и ему просто хочется... хочется...       — Кенма, — Куроо выдыхает и целует его.       Кенма так давно этого хотел, так давно мечтал, что на мгновение он в шоке замирает. Секунду спустя Куроо отстраняется и спрашивает неуверенно:       — Ты не хочешь...       Кенма зарывается рукой в волосы Куроо и притягивает его к себе.       Он не знает, что он делает — он никогда никого не целовал, Куроо должен знать, но Куроо лишь мягко целует его, до боли нежно, и Кенма чувствует, что он сгорит от одного лишь этого. Он нерешительно отвечает на поцелуй и полностью теряется, поглощенный в ощущении Куроо отовсюду, наконец-то так близко, как Кенма всегда хотел.       Они целуются несколько головокружительных минут, пока их обоих не пугает шум из гостиной, по другую сторону раздвижной двери. Звучало так, будто кто-то споткнулся о котацу, по крайней мере судя по приглушенной ругани.       — Как думаешь... кто-то нас слышал? — Кенма спрашивает так тихо, как только может. Одно дело, когда их друзья подозревают о чем-то, основываясь на их жизни вместе, другое — мягкое приближение к эксгибиционизму, к чему Кенма не готов.       — Нет, — Куроо отвечает, но слегка отстраняется, запечатлев на губах Кенмы еще один сладкий поцелуй. Он не отодвигается далеко, потому что на одном футоне отодвигаться некуда, но все же притягивает Кенму в объятия, и Кенма кладет голову ему на плечо.       Положение удобное, но Кенма продолжает переживать о всем, что произошло, и кусает нижнюю губу в волнении, пока, наконец, не спрашивает:       — Куро, между нами все в порядке?       Куроо притягивает его ближе.       — Между нами все в порядке, что бы ни случилось, — он произносит так твердо, что у Кенмы не остается и выбора, кроме как поверить ему.       — Хорошо, — Кенма мягко отвечает и прижимается сильнее. — Спокойной ночи.       — Спокойной, котенок, — Куроо шепчет, и Кенма забывается во сне.

***

      В следующее утро идет сонный похмельный хаос. Кенма на самом деле всхлипывает, когда Куроо вылезает из-под одеяла и забирает с собой все тепло, но чувствует в волосах руку Куроо.       — Ты можешь остаться тут, — он тихо говорит, и Кенма почти ловит его на слове, но у них гости. Пусть даже он чувствует себя отвратительно, он не может свалить все на Куроо.       Хотя опять же... прошлой ночью они поцеловались. Кенма натягивает одеяло поверх головы и раздумывает над вариантом остаться здесь навечно. Он лежит минут пять перед тем, как пойти в уборную, и Куроо уже занят на кухне, так что Кенма отрекается от неловкости, которую он чувствует рядом с Куроо, который не чувствовал неловкости примерно с их первой недели знакомства.       Куроо протягивает ему стакан воды, когда он входит, и его улыбка слегка неуверенная в уголках губ.       — Утра, — он говорит.       — Утра, — Кенма повторяет, как эхо, и мнет край футболки в руках, пока выпивает воду. Она ему длинная, потому что это одна из школьных футболок команды Куроо. Он не помнит, чтобы брал ее прошлой ночью.       Куроо пялится на него, будто хочет...       В коридоре слышится шум, и затем появляются Фукунага и Такетора, щенячьими глазами смотрящие на них.       — Так плохо, — Такетора стонет, — Я сейчас умру...       — Ты готовишь завтрак? — Фукунага с надеждой спрашивает.       — Для Кенмы, — Куроо говорит, — Точно не для вас.       — Такой злой, — Такетора говорит, после чего его лицо расплывается в улыбке, когда он замечает кучу онигири на столешнице и хватает верхнюю.       — Забирайте все в гостиную, — Куроо говорит, и Кенма снова остается на кухне с ним наедине.       — Ты готовишь мне завтрак? — Кенма с любопытством спрашивает.       Щеки Куроо слегка краснеют.       — Ну, то есть. Я не собирался ничего готовить для них, но хотел сделать что-нибудь... особенное. Для тебя.       — Для меня? — Кенма повторяет. Он ставит пустой стакан на столешницу.       — Ага, — Куроо тихо произносит.       Прошлой ночью они поцеловались, Кенма снова вспоминает, и по его спине бегут теплые мурашки. Куроо смотрит на него так пристально.       По Куроо не скажешь, что он хочет забыть.       Кенма тоже не хочет забывать. Он подходит к Куроо ближе, тревожные мысли кружат в его голове — что если он ошибается, что если Куроо сомневается, что если в это утро все такое странное...       Но затем он дотрагивается до Куроо, Куроо притягивает его в объятия, успокаивающие своими силой и привычностью, но в то же время большой палец Куроо проходится по его пояснице, прямо над резинкой его пижамных штанов... и это новое ощущение, заставляющее его прижаться сильнее и поднять лицо...       Куроо целует его в слабом утреннем свете, хватаясь за него так, будто Кенма не самая постоянная вещь в его жизни.       — Куро, — Кенма говорит между поцелуями, чувствуя, как кружится его голова, как он горит и как он никогда и ни за что не хочет отпускать его. Затем он морщит нос, — Куро, — он произносит более настойчиво, — Что-то... что-то горит?       Куроо в замешательстве отстраняется, а затем визжит и выключает плиту.       Шоколадные панкейки-суфле сожжены раз и навсегда, и выражение лица Куроо такое подавленное, что Кенма может только смеяться.       — Мне не важно, — он убеждает Куроо, — я рад и онигири.       — Но я хотел приготовить тебе что-то особенное, — Куроо отвечает, все еще выглядя разочарованным.       — Можешь приготовить завтра, — Кенма находит в себе смелость. — Или послезавтра. Или вообще в любой другой день.       — Кенма, — Куроо выдыхает, и Кенма обязан притянуть его для очередного поцелуя.       — О, вау, — Лев произносит с широко раскрытыми глазами, стоя в проходе, — Как долго у вас это?       — Какой же ты тупой, — Яку отчаянно стонет. — Как мы могли оставить Некому на тебя, ты ведь такой тупой.       — Кенма-сан оставил меня за главного, — Лев возражает.       — Ты и правда оставил, — Куроо сухо произносит, слегка отодвигаясь на приемлемое расстояние, после чего переводит фокус внимания на незваных гостей. — Выпейте воды, я скоро приду с супом мисо и тамагояки. Не дайте Торе съесть все онигири.       Лев и Яку оба все еще пялятся на них.       — Он хочет сказать, чтобы вы потерялись на несколько минут, — Кенма равнодушно переводит.       — Я пытался быть вежливым, — Куроо говорит и морщит нос.       — А я нет. Сваливайте, — Кенма безапелляционно произносит.       Яку выглядит так, будто очень сильно старается не засмеяться, и вытягивает Льва за ворот футболки в коридор.       — Какой жесткий, — Куроо оценивающе произносит. — Так у вас все было, когда ты был капитаном?       — Ты позже узнаешь, может быть, — Кенма говорит. — но сейчас я голодный, так что заканчивай готовить завтрак.       — Так точно, — Куроо произносит со слегка снисходительной улыбкой на лице, но по большей части... он просто выглядит таким, таким счастливым, и Кенма не может удержаться от ответа такой же улыбкой.

***

      Позже днем они направляются обратно в Нериму, чтобы отпраздновать канун Нового года с семьями.       — Если твой отец не дома, то просто приходи, — Кенма произносит, когда они расходятся.       — Он сказал, что придет, — Куроо говорит, и Кенма не отвечает «твой отец не сдерживает почти все обещания», потому что Куроо и сам знает, и делать это еще больнее, чем уже есть, не хочется.       Они расходились на этом углу улиц тысячи раз, и это не первый раз, когда Кенма мечтает о поцелуе на прощание, но впервые он видит по глазам Куроо, что он тоже этого хочет.       Кенма останавливается на том, чтобы просто крепко сжать его руку.       — Я серьезно. Сам же знаешь, что мама наготовит слишком много.       Куроо сжимает его руку в ответ и нежно проводит пальцами по его волосам.       — Я знаю, — он говорит и разворачивается в сторону своего дома.       Мама Кенмы и правда готовит слишком много, потому что уже привыкла готовить и на Куроо — а ведь не так давно Куроо переживал огромные скачки в росте и ел абсолютно все, так что еды действительно слишком много.       — А когда Тецуро-кун придет? — Его мама спрашивает.       — Он ждет отца, — Кенма говорит, смотря новогоднюю передачу по NHK со своим отцом. Она не слишком интересная, но его отцу хочется провести день с ним, пусть даже так.       Он знает, что Куроо сделает все, чтобы порадовать отца, и что он не хочет, чтобы он волновался. И все же, Кенма поглядывает на часы и думает о Куроо, одиноко сидящем в этом доме, ожидая того, кто может не прийти совсем, и все, чего он хочет — это затянуть Куроо обратно в электричку, в Мегуро, в их дом, и никогда больше не отпускать.       Зайди ненадолго, он пишет Куроо. Мама достает машину для моти.       Папа сказал, что задержится еще на чуть-чуть, Куроо отвечает.       Так зайди и возьми немного еды с собой, Кенма раздраженно пишет.       Куроо печатает долго, но потом просто отвечает, Буду через пару минут.

***

      Мама Кенмы спрашивает Куроо, а не своего собственного сына о том, как прошла вечеринка.       — Думаю еды хватило как раз, — Куроо говорит. — Спасибо вам за помощь.       — Было слишком много, — Кенма говорит, кое-как сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза. — И они все равно все съели.       — Ну, вы же все еще растете, — его мама суетится и пихает Куроо больше свежих моти.       — Помоги мне, — Куроо тихо просит Кенму, слегка жалуясь. У Кенмы не остается и шанса на ответ перед тем, как Куроо кладет кусок ему в рот.       То, что его родители не обращают на это никакого внимания, наверное, говорит о многом.       Однако они все удивляются, когда звенит дверной звонок.       — Ах, кто же это? — Мама Кенмы спрашивает, вытирая руки о фартук перед тем, как пойти к двери.       Это отец Куроо с саке и миканом, которые он передает маме Кенмы.       — Мы всегда будем у вас в долгу, — он говорит. Он выглядит уставшим, но изображает маленькую улыбку.       — Совсем нет, что вы, — мама слегка смущенно Кенмы отвечает, а затем настаивает на том, чтобы дать ему тарелку, несмотря на его возражения, так как он только что пришел с корпоратива.       Куроо не протягивает до полуночи; он на самом деле засыпает под котацу, упираясь головой в бедро Кенмы. Они дают ему поспать и все еще смотрят спецвыпуск по NHK, который, как Кенма думает, нравится только его отцу, но это то, чем люди обычно занимаются в Новый год, он полагает.       Однако когда наступает полночь, отец Куроо слегка потягивается. Затем он смотрит на Куроо, и его взгляд смягчается.       — Не знаю, хватит ли мне духу, чтобы разбудить его, — он говорит с той же кривой улыбкой, что и у его сына.       — Он может остаться в моей комнате, — он произносит и не может не положить собственнически руку на плечо Куроо.       Отец Куроо слегка наклоняет голову.       — Тогда доверяю его тебе. По-видимому, я останусь в долгу перед тобой, Кенма-кун.       Лучше было бы сдержаться, но вместо этого Кенма сам удивляется тому, что произносит.       — Мы можем сходить вместе в храм завтра утром, — он теряет смелость, как только глаза отца Куроо расширяются. — Если хотите. Если не заняты. Я имею в виду...       — Да, — Отец Кенмы хрипло произносит. — Я бы хотел. Очень.       Родители Кенмы провожают его, но только после того, как мама Кенмы нагружает его остатками еды. Из-за этого они с Куроо, все еще спящим, остаются наедине.       — Эй, — Кенма нежно произносит. — Куро, просыпайся.       Он мягко трясет Куроо за плечо, и Куроо выражает недовольство низким тоном.       Кенма подмечает с недовольством, что он все еще выглядит таким уставшим. Он слишком занят, и ради чего? Это было бы понятно, если бы перспектива о выпуске из университета радовала его... но все чаще и чаще он выглядит так, будто просто мирится с этим фактом.       — Давай, Куро, — он говорит, проводя пальцами по волосам Куроо.       Куроо медленно открывает глаза и смотрит на Кенму так мягко и беззащитно...       Кенма наклоняется для поцелуя.       — Иди в кровать, — он шепчет, пока его сердце взлетает до горла.       Куроо сонно поднимается вслед за ним, по пути желая его родителям спокойной ночи, и Кенма даже не утруждается постелить гостевой футон. Он просто отползает к стене, и Куроо проскальзывает к нему, ложась сзади.       — С Новым годом, — Куроо бормочет ему на ухо.       — С Новым годом, — Кенма повторяет за ним и не понимает, как он должен заснуть, когда он так ослепительно счастлив, когда Куроо закидывает руку вокруг его талии и прижимает к себе.

***

      Куроо непреклонен в том, что они могут развивать отношения в темпе, комфортном для Кенмы. Он снова заявляет об этом, когда они возвращаются домой после Нового года, и Кенма ценит это, правда ценит, но Куроо пора запомнить, что Кенма не делает того, что не хочет.       Он позволяет своим глазам задержаться на плечах Куроо, когда они готовятся ко сну. Он опирается на Куроо, когда они сидят за котацу. Он чувствует, как взгляд Куроо следует за ним, когда он выходит из ванной, одетый в одну из старых футболок Куроо.       В первое утро, когда он провожает Куроо на занятия, притягивая его за шарф и целуя в щеку, лицо Куроо становится почти таким же красным, как тот самый шарф. Так что Кенма продолжает. Когда он просыпается вовремя.       Кенма может получить столько поцелуев в темноте, сколько только захочет, но оказывается, если он хочет большего, то ему придется сделать первый шаг. Это заботливо, но в то же время ужасно раздражающе.       Кенма читает несколько статей с советами в интернете и смотрит некоторое количество видео туториалов. Он заказывает смазку и дилдо, названный «подходящим для новичков».       Ему все еще приходится собрать всю смелость, чтобы однажды ночь сказать Куроо:       — Я хочу, чтобы ты подрочил нам.       Куроо издает напряженный звук.       — Ты...       Кенма стягивает шорты с бедер и затем тянет шорты Куроо.       — Только не в случае, если ты не хочешь.       — О, я хочу, — Куроо пылко произносит, его голос становится низким.       — Хорошо, — Кенма говорит и затем передает Куроо смазку. За это Кенма получает поцелуй и покусывание шеи, настолько резкое, что Кенма глубоко вздыхает.       Он слышит, как крышка открывается, и затем Куроо говорит:       — Помочь не хочешь?       — С чего бы? — Кенма наотрез отвечает.       Куроо снисходительно смеется.       — Ты собираешься просто лежать и получать удовольствие?       — Если ты собираешься доставить его в ближайшие сто лет, — Кенма возвращает.       К тому времени, когда Куроо оборачивает руку вокруг их членов, смазка уже нагрелась в его руке, и это... это гораздо лучше, чем дрочить самому себе. Рука Куроо больше, то, как его член скользит по члену Кенмы, сводит с ума, и Куроо по большей части сверху, и тихих стонов, которые Куроо издает, почти хватает для того, чтобы Кенма кончил просто так.       — Куро, — он просит сам не зная чего.       — Я с тобой, — Куроо бормочет, и отпускает свой член, чтобы обернуть ладонь вокруг члена Кенмы, и вся эта его сконцентрированность на нем просто слишком и как раз то, что ему нужно...       — Давай, сделай это для меня, — Куроо протягивает слова ему на ухо, потирая головку члена Кенмы большим пальцем, и Кенма так и делает — кончает для Куроо, беспомощно хныкая.       Последствия невероятные, тем не менее, оказывается, что только для него они наступают.       — Куро, — он зовет. — ты не...       — Все в порядке, — Куроо говорит слишком по-джентльменски, и Кенму инетересует, так же ли это было с его девушками в старшей школе. Внезапное жжение ревности удивляет своей силой.       — Включи свет, — Кенма говорит после секунды размышлений.       Верхний свет, пусть и включенный на самом низком режиме, слишком яркий, слишком откровенный. Куроо пришлось встать, чтобы включить его, и теперь от смотрит на Кенму сверху вниз. Шорты Кенмы все еще спущенные, и на нем, должно быть, беспорядок из смазки и своей собственной спермы. Большая сила воли требуется, чтобы не тут же прикрыться, но он знает, что Куроо нравится смотреть на него.       Он знает, что Куроо нравится точно знать то, чего Кенма хочет.       — Иди сюда, — Кенма зовет, и Куроо встает на четвереньки перед ним. Кенма тянет его за футболку, чтобы Куроо встал над ним. — Если хочешь...       — Хмм? — Куроо ободряюще произносит.       Кенма прячет лицо Куроо в плечо.       — На меня, — он все же говорит. — Если хочешь...       Куроо грубо стонет, опирается на одну руку и начинает надрачивать себе. Его глаза бродят по телу Кенмы, но продолжают возвращаться к его лицу.       — Кенма, — он хрипло произносит, и затем его глаза закрываются, пока он кончает Кенме на живот. Куроо по большей части падает на него, и обычно он бы начал жаловаться, но при этих обстоятельствах, он решает закрыть на это глаза.       Он все равно заставляет Куроо сходить за влажным полотенцем, чтобы помыть их.

***

      Кенма борется с январскими морозами несколько раз, чтобы отнести Куроо обед. Он приносит ему бенто из комбини и иногда видит кого-то из учебной группы Куроо.       А после, однажды, пока он ждет Куроо у ворот, кто-то останавливается напротив него и произносит:       — Прости, но... ты не Кодзукен?       Кенма моргает. Он не часто выходит на улицу, но с его-то количеством подписчиков предполагать, что в университете Куроо есть несколько его фанатов, наверное, логично. Тем не менее, это первый раз, когда его рассекретили на публике.       Он кивает единожды и борется с желанием перебирать что-то руками.       — О, вау, — парень произносит. — Я большой фанат! Э, меня зовут Шинма, я так рад, что встретил тебя.       Кенма пялится на него и на визитку, который он протягивает, покопавшийсь в сумке.       Шинма — необычная фамилия. Маловероятно, что таких на кампусе двое. А еще он и правда до невыносимо красивый.       Он берет визитку Шинмы Ужасного и говорит:       — Приятно познакомиться.       Шинма глубоко вздыхает.       — Я надеюсь, я не слишком прямолинеен, но ты когда-нибудь думал начать свой бизнес? Мне кажется, твой бренд теперь достаточно популярен, чтобы создать что-нибудь. И разнообразить источники получения денег всегда неплохо, так что...       — Кенма! — Куроо зовет позади него. Кенма поворачивается и видит, как Куроо бежит к нему последние пару метров. — Прости, что опоздал, я просто... О, Шинма-сан, привет.       — Добрый день, Куроо-сан, — Шинма вежливо отвечает. Затем он смотрит на то, как Куроо кладет руку на плечо Кенмы, и его глаза расширяются. — Я не хочу тратить твое время. Пожалуйста, подумай об этом, — он просит Кенму, затем кланяется и спешит прочь.       — Что только что произошло? — Куроо спрашивает.       Кенма осторожно кладет визитку в карман.       — Случайная встреча, — он отвечает, но продолжает думать о ней весь обед.

***

      Ему, скорее всего, не следует думать о члене Куроо как о мини-боссе во время минета, но для него на самом деле требуется стратегия, осторожность и внимание. Он настроен на победу, пусть даже сам акт отсасывания Куроо отвлекает — он чувствует, как Куроо двигается под ним, как его член заполняет рот Кенмы, напряженные мышцы бедра Куроо под своими пальцами. Когда Куроо кончает ему в рот, он почти слышит победную музыку (пусть даже он сплевывает, ему кажется, что ему нужно постараться еще для того, чтобы проглотить и получить бонусные очки.)       Ему приходится уговаривать Куроо, чтобы тот попробовал войти в него пальцами.       — Ты уверен? — Куроо спрашивает, впервые выглядя настолько взволнованным с момента, когда он сдавал экзамены для поступления в университет.       — Я уже пробовал, один, в ванной, — Кенма говорит. — Так что все будет в порядке.       Куроо выглядет так, будто волейбольный мяч прилетел ему в лицо.       — Ты... в ванной...       Пальцы Кенмы были приятными, но пальцы Куроо еще лучше.       — Ох, — Кенмы выдыхает и позволяет своим бедрам разъехаться еще сильнее. — Ты можешь... глубже, Куро...       — Ты меня убиваешь, — Куроо бормочет, но входит пальцами глубже, и затем...       Кенма чуть ли не соскакивает с футона, когда Куроо сгибает пальцы.       — Ах, прямо тут...       — Охо? — Куроо говорит, и улыбка, которая появляется у него на лице, говорит о том, что он знает, что он в позиции главного, и это, обычно, раздражает, но сейчас Кенма хочет, чтобы Куроо доказал слова делом. — Вот здесь?       Ему так хорошо, и это ведь просто от длинных, длинных пальцев Куроо. Он знает, что ему нужно повысить уровень, чтобы подготовиться к члену Куроо, но господи, он так хочет его.       Несколько дней спустя, пока Куроо на занятиях, он, наконец, решается открыть коробку с дилдо. Он слегка настороженный, но иногда пластырь просто нужно сорвать.       Он назначает время, чтобы встретиться с Шинмой в кафе рядом с кампусом. Все, что он говорит, звучит логично и сходится с тем, что Кенма нашел сам. Он интересуется, почему Шинма интересно помогать ему начинать бизнес, если он учится на химическом факультете.       — О, я ненавижу ее, — Шинма отвечает. — но мой старик дослужился до хорошей должности в фармакологической компании, так что до тех пор, пока я не докажу ему, что есть и другой способ стать успешным... — он пожимает плечами так, будто преуспевать в национально оцененной программе по химии может быть приемлемым запасным планом.       — Ты ненавидишь ее, — Кенма обескуражено повторяет. — Куро практически убил себя, чтобы учиться по этой программе.       — Он ее тоже ненавидит, — Шинма произносит.       Кенма смотрит в шоке на него.       — Что?       Шинма морщится.       — Прости, он никогда... никогда не говорил об этом точно, но, я думаю, что это довольно очевидно. Я думаю, он ожидал не такого.       Кенма думает о последних двух годах, думает о том, как Куроо учился, учился и учился... и никакого счастья не было. Было только угрюмое упорство, нескончаемые страдания, только чтобы продолжать идти дальше.       — Это он помогает тебе монтировать видео? — Шинма спрашивает.       — Нет, — Кенма отсутствующе отвечает, все еще пытаясь понять, как это он не узнал, что Куроо был несчастным все это время. — Этим занимается кое-кто другой. Я не думаю, что ему интересно, по крайней мере... мы начали это все не поэтому.       — Это с ним ты все это время говорил?       Кенма резко понимает, что Шинма, скорее всего, знал, что Куроо живет с Кодзукеном с момента, когда они съехались. Но он никогда раньше не просил Куроо познакомить их. И сейчас, когда он знает, что Кенма — Коздукен, он должен понимать, что они вместе...       Но в глазах Шинсо сострадание, и поэтому Кенма решается.       Он кивает единожды.       Шинма удовлетворенно кивает.       — Я так и думал, — он говорит. — Знаешь, для того, кто не слишком любит химию, он довольно хорош в организации групповой работы во время лабораторных. Думаешь, он захочет в этом всем участвовать?       — Я не знаю, — Кенма задумчиво прозносит. — но я узнаю.

***

      Пусть он и хочет спросить Куроо сразу же, он понимает, что просить своего... парня?.. бросить свою специальность и помочь ему создать компанию, пока он готовится к экзаменам, не лучшая стратегия для успеха.       Взглянув на все новым взглядом, понять, что Куроо не доволен учебой, очень просто. Конечно, Куроо готов стараться ради вещей, которые он любит — он бы не тренировался играть в волейбол часами каждую неделю, если бы это не было так. Но даже когда волейбол трудный, Куроо все равно любит его. Раньше он говорил так и о химии, но в последнее время нет.       Кенма решает, что спросит Куроо после экзаменов. У Шинмы тоже есть экзамены, в конце концов, поэтому прогресса в их корпарационной документации не будет.       Тем временем Кенма старается сделать все, что может, чтобы помочь Куроо напрягаться не так сильно. Он приносит ему бенто. Он покупает ужин. Он наполняет ванну и моет голову Куроо, и затем залезает в ванну к нему, чтобы тот не отключился и утонул.       Еще Кенме приходится убедить Куроо в том, что он какая-то ненасытная шлюшка, чтобы он смог улучшить свою технику минета, а Куроо не чувствовал себя так, будто он должен ответить Кенме чем-то, кроме дрочки. Но Кенма и правда может быть ненастыной шлюхой для Куроо, так что это, наверное, не сильная манипуляция.       Последний экзамен Куроо в холодный, морозный день в конце Января. Большая часть экзаменов Кенмы были в форме проектов, так что ему не нужно было много учиться. Он скорректировал расписание стримов на неделю, чтобы начинать раньше, пока Куроо в университете, поэтому он в процессе прохождения демо-версии игры, когда слышит дверной звонок.       Он ожидает курьера, но в место этого это пришел Куроо, и у него идет кровь из царапины на лбу, и он неловко держится за запястье, и еще он странно прикрывается пальто.       — Куро, что за... — он говорит, и затем придерживает дверь, чтобы Куроо зашел.       — Прости, что позвонил в звонок... мне сейчас тяжело достать ключи, — Куроо произносит невнятно? — Я попал в небольшую велосипедную аварию.       — Ты должен был мне позвонить, — Кенма волнуется.       — О? — Куроо говорит. — Ага. Но я был близко к дому, так что я подумал просто оставить велосипед там и прийти.       — Не снимай ботинки, — Кенма говорит. — Мы идем в больницу. И вообще, что произошло? — У Кенмы случается резкая, короткая, запоздалая паника. — Тебя сбила машина?       — Нет, нет, — Куроо говорит. — Я просто увидел девочку и заехал на лед, и... бум, знаешь.       — Какую девочку? — Кенма спрашивает, наклоняя голову Куроо при свете, чтобы рассмотреть получше. Больше не похоже на то, что течет кровь, но у него ведь легко может быть сотрясение.       — Эту — Куроо отвечает и достает маленького пятнистого котенка из запазухи. Она издает самый душераздирающе милый, скрипящий мяу. — Она была в водосточной трубе одна-одинешинька, ни следа кошки-мамы. Там так холодно, я не хотел оставлять ее там, и ты говорил, что хочешь кошку, так что... мы можем ее оставить?       Кенма сжимает переносицу.       — Кошка отправляется в ванную. Мы идем в больницу.       — Разве нам не нужно идти в ветеринарную клинику? — Куроо спрашивает, выглядя очень взволнованно.       — Я отвезу ее в ветеринарную клинику с утра, — Кенма отвечает. — но сейчас я вызываю нам такси.       — Я могу дойти, — Куроо возражает.       — Не в больницу, не в таком состоянии, — Кенма говорит. Он забирает у Куроо котенка и относит в ванную комнату вместе с едой и водой. После недолгих размышлений он решает написать Яку и попросить сделать ему одолжение.       В больнице Кенма заполняет все бумаги. Когда доктор осматривает их, она листает карту Куроо и, после тонны вопросов и осмотра раны на его голове и его левого запястья, отправляет его для сдачи анализов.       — Я полагаю, что сканирование подтвердит, что у него легкое сотрясение, — она говорит Кенме. — Он может идти домой, если у него есть кто-то, кто будет присматривать за ним следующие 24 часа.       — Он живет со мной, — Кенма произносит и думает, что это, наверное, первый раз, когда он говорит это вслух. — Я бы хотел забрать его домой, если это возможно.       — Он обезвожен и слегка недобирает по весу, — она произносит критикующим тоном. — Вам нужно убедиться в том, что он отдохнет и выпьет достаточно воды.       Кенма кивает и смотрит на свои ноги, чувствуя боль от стыда. Он и так слишком волнуется о том, что о нем думают другие; он осознает, что до ужаса больше волнуется о том, что люди думают о его компетентности в заботе о Куроо.       Заключение: легкое сотрясение и растяжение запястья.       — Тебе повезло, что не перелом, — Кенма говорит в такси по пути домой.       — Будь добр ко мне, — Куроо хнычет.       — О, я буду, — Кенма угрожает.       На пороге их ждет кошачий лоток — настоящий лоток, а не самодельный, который Кенма поставил в ванной — кошачья еда и записка о Яку, на которой просто написано «ПОЗВОНИ МНЕ».       Кенма обремененно вздыхает.

***

      Куроо очень расстроен тем, что Кенма настаивает на том, что котенку придется остаться в ванной на ночь.       — Завтра у меня последний экзамен, и затем я отвезу ее в ветеринарку, — Кенма объясняет, как ему кажется, в пятый раз, после того, как они легли в постель, лежа головой на здоровой руке Куроо. — Пожалуйста, спи.       Куроо мычит и начинает перебирать волосы Кенмы рукой.       — У тебя волосы отросли.       Кенма вздыхает, потому что это приятно, но еще потому что ему нужно спать.       — Такое случается, когда ты начинаешь их отращивать.       — Специально? — Куроо спрашивает, звуча слишком заинтересованно и слишком бодро.       — Да, специально. Спи, — Кенма демонстративно поворачивается на другой бок.       — Кенма, — Куроо протягивает. — Кен-чан.       — Не называй меня так, — Кенма язвительно произносит.       Куроо прижимается ближе к спине Кенмы и приближает губы к уху Кенмы.       — Яку прав? Ты отращиваешь их для меня?       Кенма чувствует, как его лицо горит.       — Не говори о Яку, пока мы в одной постели.       — Кен-чан, — это сопровождается легким покусыванием уха.       — Это ничего такого, — Кенма говорит, все еще отказываясь развернуться. — Я хотел этого, вот и все.       — Мне нравится, — Куроо говорит, снова расчесывая волосы Кенмы пальцами и после целуя его шею. Затем снова. И снова.       — Не начинай ничего, у тебя сотрясение, — Кенма ругается. — Разве у тебя не болит голова?       — Да, но...       Кенма вздыхает и поворачивается к нему.       — Ложись спать, — он произносит и целует его в губы, после чего агрессивано прижимается к нему.       Куроо лишь тихо возмущается, и спустя несколько минут Кенма наконец-то осознает, что он отключился.       В этот момент мозг Кенмы, конечно же, переживает прошедший день снова и начинает думать о том, что могло бы произойти, и он пялится в потолок раздражающе тревожно.       Два часа спустя он тихонько вылезает из-под одеяла, чтобы отнести свою PSP в ванную, и позволяет котенку свернуться на полотенце на его коленях, пока он со злостью убивает кучу монстров.       — Как мы тебя назовем? — он спрашивает ее.       У нее дергаются лапы во сне, и Кенма продолжает играть. Он не сможет уснуть, так что нет смысла возвращаться в постель. Он просто не будет спать, сходит на экзамен, отвезет кошку к ветеринару. Все просто.

***

      — Я ненавижу себя и свои решения, — Кенма бормочет наутро. Он будит Куроо, чтобы проверить его, и Куроо сообщает, что у него все еще болит голова, но только слегка. Кенма смотрит на него с подозрением, пытаясь определить, насколько он преуменьшает.       Куроо посылает ему понимающий взгляд.       — Со мной все будет в порядке. Я тебе напишу, если мне что-то понадобится. — он сопровождает Кенму до входной двери и наклоняется, чтобы нежно его поцеловать. — Удачи, — он говорит, его губы изгибаются в улыбку.       — Я скоро приду, — Кенма говорит. Он разворачивается, чтобы уйти, и затем останавливается и оборачивает руки вокруг шеи Куроо и притягивает его для еще одного поцелуя. Куроо издает некий звук, сигнализирующий удивление, но отвечает на поцелуй, крепко притягивая Кенму руками.       Кенма, наконец, отстраняется.       — Я пойду, — он говорит, но он правда, правда не хочет.       — Увидимся, когда вернешься, — Куроо говорит и поправляет шарф Кенмы и после провожает Кенму.       Дорога до университета составляет всего полчаса, но этого достаточно, чтобы накрутить себя для настоящего волнения. Он прикусывает губу и пишет в групповой чат.       Кенма: короче, все в порядке, но Куро вчера получил сотрясение и растянул запястье              Кай: о нет! Что случилось?              Яку: Я и не знал, что ты на такое способен, Кенма       Кенма: он проехался по льду на велосипеде. И, Яку, заткнись.       Такетора: вот неудача братан, надеюсь он поправится скоро       Кенма: у меня сегодня утром последний экзамен, но он должен побыть с кем-то. Кто-нибудь может прийти сегодня утром в дом?       Фукунага: я готов       Такетора: нет я хочу       Кенма: меня не волнует кто придет просто заходите тихо.       Яку: а еще они завели котенка вчера ночью       Фукунага: !!!!!!!!!       Кай: поздравляю! Отправь фотки!       Фукунага: ну все, теперь я ТОЧНО приду       Такетора: позвони мне прямо сейчас, мы сыграем в камень ножницы бумага       Кенма закатывает глаза, но кладет телефон в карман и выходит из электрички. Он надеется, что мороз разбудит его по дороге на экзамен; ему тяжело признавать, но он, наверное, слишком стар, чтобы играть в видеоигры всю ночь и не чувствовать последствий на следующий день.

***

      Экзамен проходит быстро и смазано, и он дремлет по пути домой и кое-как просыпается вовремя на нужной остановке. Он запинается у входной двери и сообщает о своем приходе, но тихо на случай, если Куроо все еще спит.       Но Куроо наклоняется, чтобы посмотреть из кухни в коридор, и говорит:       — Проходи, — он в фартуке, и кошка торчит из одного из карманов.       Кенма чувствует, как его сердце стремится вверх, так, будто его сознание выходит из тела, когда он произносит:       — Смени специальность и создай со мной компанию.       Глаза Куроо расширяются.       — Тебе стоит учиться чему-то, связанному с волейболом, — Кенма продолжает. — потому что тебя он радует. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной.       — Я счастлив, — Куроо тут же отвечает, как будто это никогда и не подвергалось никаким сомнениям.       — Я люблю тебя, — Кенма говорит, потому что это правда, и это кажется важным, и Куроо лишь выглядит еще более ошарашенным. Кенма потирает затылок рукой. — Такое говорить не странно, — он говорит, защищаясь. — Ты же мой парень. Да? И ты... ты...       — Я влюблен в тебя так давно, — Куроо мягко произносит, звуча почти обиженно.       Кенма роняет сумку, и сбрасывает ботинки в коридоре, и идет к Куроо.       — Мне кажется, будто это все не реально, — Куроо с удивлением произносит. — Знаешь, как... «твоя принцесса в другом замке».       — Я прямо тут, — Кенма говорит и притягивает его для поцелуя.       Они останавливаются только когда кошка начинает драть свитер Кенмы, маленькими острыми когтями впиваясь ему в кожу.       — Ей нужно имя, — Кенма говорит, отцепляя ее от своего свитера и прижимая к себе.       — Ты знаешь, как мы ее назовем, — Куроо говорит, его губы изгибаются в ту самую улыбку, которую Кенма любит больше всего. — Мы выбрали имя, когда нам было по семь.       Кенма чувствуют, как его щеки горят.       — Нам не обязательно так ее называть.       — Конечно обязательно, — Куроо говорит. — Когда мы отвезем Зельду к ветеринару?       — В три, — Кенма говорит. — ты приготовил обед?       — Почти закончил, — Куроо говорит и чмокает Кенму в губы еще раз. — Окей, вернемся к изменению специальности? И созданию компании?       — Это все идея Шинмы, — Кенма говорит.       — Шинмы Ужасного? — Куроо скептически произносит.       — Я могу объяснить, — Кенма говорит и идет за ним на кухню с Зельдой, мурчащей у него на руках.

***

      Зельде ставят прививки и дают немного лекарства для профилактики, но она, в целом, выглядит хорошо для кошки, которую недавно достали из водосточной трубы. Семь дней спустя запястье Куроо осматривают снова и сообщают, что он может снова его использовать, но быть осторожным и остановиться, если начнет болеть.       — Я же сказал, что запястье в порядке, — он говорит Кенме однажды ночью после того, как почти довел его до оргазма пальцами.       Кенма сдувает волосы со своего лица.       — А я сказал, что не хочу, чтобы ты рисковал.       — Ты такой властный, — Куроо восхищенно отвечает. — Чем хочешь дальше заняться?       — Я оседлаю тебя, очевидно же, — Кенма говорит и толкает Куроо, чтобы тот лег на спину.       Куроо выглядит так, будто его ударили поддых,       — Ты...       Кенма берет смазку и распространяет ее по члену Куроо. На самом деле, он не так уж уверен — он представлял, что Куроо лишит его остатков девственности, а не что он самовольно от нее избавится. Он перебрасывает ногу через Куроо, чтобы оседлать его, и держит его член на месте. Пару попыток у него уходит на то, чтобы понять, под каким углом лучше действовать, и затем ему нужно вспомнить, что он должен расслабиться, дышать...       — Помедленнее, — Куроо говорит. В приглушенном свете видно, как пот стекает по его вискам. Он такой... такой красивый. И он весь принадлежит Кенме, по-настоящему.       Кенма ненавидит непрошенные советы под руку, но в данный конкретный момент Куроо может быть прав. Его рот раскрывается, когда он садится на член Куроо. Его трясет, будто Куроо мягко раскрыл все его защитные слои, и теперь остались только они вдвоем, так близко, как только возможно. Принимать Куроо в себя — то, что он умеет, и он настроен сделать это хорошо.       И боже, это так приятно.       — Куро, — он вздыхает и на пробу двигает бедрами вверх и вниз.       Руки Куроо сжимаются на его бедрах.       — Тебе... хорошо? — Куроо спрашивает, задыхаясь. — Ты должен сказать мне...       В этот раз Кенма опускается полностью, пока его ягодицы не касаются бедер Куроо.       — Ты же знаешь, что я не делаю того, что не хочу, — он напоминает Куроо и слегка крутит бедрами, чувствуя себя заполненным, растянутым, и надеется, что у него хватит выносливости на то, что будет дальше.       Найти нужный угол тяжело — Куроо знает, как доставить ему удовольствие пальцами или дилдо, купленным Кенмой, но это положение для Кенмы новое, и больше, чем пара попыток предпринимается перед тем, как Кенма двигает бедрами вниз и резко вздыхает, и выражение лица Куроо наполовину самодовольное, наполовину сраженное удовольствием.       — Ты в порядке? — Куроо спрашивает, поглаживая бедра Кенмы. — Сможешь продержаться?       — Я, — Куроо информирует его. — собираюсь тебя уничтожить.       — Выложись на полную, — Куроо мурлычет.       Кенма прекрасно способен приложить усилия, когда ему нужно, но в то же время факт в том, что никто не заставлял его тренироваться целый год, и нижняя часть его тела уже не такая сильная, как когда-то была. И он отвлечен своим собственным удовольствием и выражением лица Куроо, и когда Куроо упирается ногами в пол и поднимает бедра, чтобы встретиться с бедрами Кенмы... что ж, он знает, когда игра окончена.       — Куро, я не могу... мне нужно... — он умоляет, его бедра дрожат.       Куроо отлично его читает, и потому переворачивает его. По крайней мере, он осознает, что ему нужно опереться на здоровую руку, и когда он снова входит, все мысли покидают Кенму. Остаются лишь стоны, пока он дрочит себе, смазанные поцелуи, которые Куроо оставляет на его губах, то, каким полным Кенма себя чувствует на члене Куроо, и отчаянные стоны, которые Куроо издает, входя в него резко и нестабильно, и затем...       Дыша часто, лежа и чувствуя последствия всего произошедшего, Кенма говорит:       — Я имею в виду, разве мы не победили оба в конце концов?       Губы Куроо растягиваются в широкой улыбке, самодовольной и счастливой.       — Повторяй себе что угодно, котенок.

***

      Эпилог:       Рейс Хинаты домой из Бразилии задержали, и когда он, наконец, появляется на пороге Кенмы, он выглядит слетевшим с катушек.       — О господи, спасибо, что разрешил мне переночевать — я думал полететь сразу в Осаку на отборочные, но мне очень нужно сначала проспать миллиард лет, — Хината судорожно произносит, очевидно настолько уставший, что спотыкается на пороге.       — Без проблем, — Кенма мягко произносит. — Багаж?       — Должен прийти с утра, — Хината говорит. — С собой взял только это, — он машет небольшой ручной кладью.       — Входи, — Кенма говорит. — Куро готовит ужин.       Хината оживляется.       — Я так проголодался, — он пылко произносит. — То есть, я всегда голодный, но все же.       Он оставляет Хинату в ванной и собирается написать Куроо и спросить, не потерялся ли он в продуктовом магазине, когда дверь открывается.       — Коротышка добрался? — он приветствует Кенму.       — С возвращением, — Кенма сухо произносит.       — Я дома, — Куроо говорит с улыбкой и затем наклоняется для поцелуя.       Зельда бежит по коридору, потому что все равно любит Куроо больше, несмотря на то, что засыпает на коленях Кенмы, пока он ведет стримы, и видит его гораздо чаще, особенно теперь, когда Куроо окончил университет и начал работать.       — Да, я дома, — он протягивает слова, когда начинает она тереться о его икры и болтать.       Хината выходит из ванной некоторое время спустя со все еще мокрыми волосами, но выглядя каким-то образом более живым, как раз когда раздается мелодия мультиварки для риса.       — Куроо-сан! — он произносит с яркой улыбкой, хоть и неизвестно, возникла ли она от присутствия Куроо или от еды, которую он принес на стол.       — Давно не виделись, коротышка, — Куроо говорит, улыбаясь в ответ. — прошу, садись.       Хината чуть ли не вдыхает в себя ужин, засыпая Куроо вопросами о его новой работе в Японской Волейбольной Ассоциации.       — Я стажировался у них прошлым летом после того, как кое-кто затравил меня, чтобы я обратился, — Куроо говорит, посылая в сторону Кенмы взгляд, который он отказывается признавать.       — Тренер Некомата затравил тебя после того, как организовал знакомство с ними, — Кенма чопорно произносит.       — Он поговорил с тренером, так что это все еще его рук дело, — Куроо наиграно шепчет Хинате.       — Да ты как всегда, Кенма, — Хината говорит, ухмыляясь.       Кенма думает о том, чтобы возразить, но это правда, так что Хината может так говорить.       Хината начинает засыпать сразу же после ужина.       — Мне пока что не следует спать, — он стонет. — Мне нужно перевести внутренние часы. Кенма, хочешь пройтись?       Кенма поднимает брови, смотря на Куроо, но произносит:       — Хорошо, наверное, — на улице все еще прохладно, так что он берет куртку перед выходом.       На улице слегка темно, но фонари расставлены по Токио, как распространяющаяся болезнь, поэтому они видят все, что в округе в их районе.       — Возвращаться странно, — Хината вдруг говорит. — Кажется, будто все... тихо как-то. Я вроде не задумывался о таком раньше.       — Слишком тихо? — Кенма с любопытством спрашивает.       Хината пожимает плечами.       — Просто... по-другому. Может, я тоже другой.       Кенма бросает на Хинату взгляд. Он не слишком вырос со времен школы, но стал шире и более подтянутым.       — Но ведь это хорошо, разве нет?       Выражение лица Хинаты колеблется между взволнованным и задумчивым.       — Надеюсь, — они проходят дальше, и Хината внезапно спрашивает. — Как вы с Куроо-саном?       — Да мы как всегда, — Кенма ровно произносит. Большинство их друзей знают, но это не обсуждается. Он точно никогда не говорил об этом с Хинатой.       — Я могу спросить... как ты понял?       — Как я понял что? — Кенма говорит, хоть и имеет подозрение.       Хината и правда выглядит очень серьезным, так он выглядел только говоря о волейболе.       — Как ты понял, что вы любите друг друга?       Кенма отворачивается.       — С чего ты так решил?       — На Ютубе как минимум двадцать видео о том, как ты остановил стрим раньше, чтобы вы могли потрахаться, — Хината прямо отвечает.       Кенма чувствует, как его лицо горит.       — Это... небольшое преувеличение.       — Кенма, — Хината напирает.       Кенма вздыхает.       — Не знаю. То есть. Я просто... хотел быть рядом с ним постоянно. Хотел, чтобы он был счастлив. И, кажется, он хотел того же.       — Вот как, ага? — Хината задумчиво произносит.       — Полагаю, да, — кажется, сокращая свои чувства до такого, он преуменьшает их, но опять же, если бы любовь можно было объяснить легко, люди бы не продолжали пытаться.       Они нашли дорогу обратно в дом Кенмы.       — Что ты будешь делать? — Кенма спрашивает, пока они стоят за входной дверью.       Хината вздыхает и смотрит на луну.       — Пока что слишком рано, — он тихо говорит. — Я надеюсь, что в следующий раз увижу его на площадке. И потом...       — Он, наверное, единственный живой человек, кто примет признание после того, как ты его победишь, — Кенма сухо отвечает.       — Ты правда думаешь, я смогу выиграть? — Хината воодушевленно произносит.       Дверь отъезжает.       — С чего бы ему тогда быть твоим спонсором, а? — Куроо говорит. — Входите, на улице холодно.       Хината сбрасывает обувь и снимает куртку, после чего направляется в гостиную. Кенма с Куроо задерживаются у входа.       — Ну? — Куроо спрашивает, покачивая бровями.       — Я потом тебе расскажу, — Кенма говорит. Весь разговор заставляет его схватить Куроо за рукав. — Эй, Куро.       Куроо ему улыбается.       — Да?       — Я постелю футон в комнате для стримов, — Кенма говорит.       — О, в той самой комнате, которую мы сделали очень звукоизолированной? — Куроо произносит, его глаза блестят хитростью. — Знаешь, ставлю на то, что он уснет как убитый. Джетлаг жесток.       — Тебе нужно будет быть тихим, — Кенма твердо говорит.       — Тебе нужно будет быть тихим, — Куроо говорит и прикасается к нему незаметно.       — О господи, вы оба совсем не тихие, я уже обо всем знаю, и мне без разницы!— Хината кричит из гостиной.       — Нас рассекретили, — Куроо говорит. Он не выглядит расстроенным.       — Меня это не волнует, — Кенма говорит и с удивлением замечает, что это правда. Он так долго волновался о том, что другие о нем думают, но когда дело касается Куроо...       Внезапно документы в равном сотрудничестве, спрятанные в компьютерном столе, не кажутся таким уж тяжелым делом.       — Я хочу еще кое о чем тебе рассказать потом, — он говорит Куроо, впервые не отводя взгляд.       — Я весь твой, — Куроо так искренне говорит. Затем он снова покачивает бровями, абсолютно нелепо. — После того, как уложишь коротышку спать.       Тогда Кенма берет его за руку и тянет по коридору, и смех Куроо, эхом раздается по всему их дому.