Принудительное соседство

Утро третьего дня началось с обнадёживающего признака — за окном не было слышно воя ветра и барабанной дроби дождя о крышу. Вместо этого стояла серая, влажная, но на удивление тихая мгла. Настроение обитателей коттеджа, подогретое вчерашней игрой, тоже заметно улучшилось. Даже завтрак — остатки вчерашних драников и найденная в дальнем шкафчике овсянка — был съеден без привычного ворчания. Именно за чаем (который Артур, наконец-то разобравшись с чайником, заварил с видом верховного жреца, совершающего таинство) и родилась идея. Её озвучил неугомонный Стефан, ёрзая на стуле от избытка энергии, которой ему некуда было девать. — Слушайте, а давайте устроим кулинарный баттл! — выпалил он, озирая всех блестящими глазами. — Все готовят что-то своё, национальное! А мы… — он ткнул пальцем в себя, Александра, Наташу, Амира и чуть помедлив, в Янци, — будем судьями! Мы же тут уже зарекомендовали себя как кулинарные гуру! Предложение повисло в воздухе. Герман нахмурился, уже готовый заявить о нарушении санитарных норм. Франсис снисходительно поднял бровь. Ник фыркнул: «Ты хочешь, чтобы я готовил? Это опаснее, чем мои санкции». Но Александр, неожиданно поддержал идею, грубо хмыкнув: — А что? Посмотрим, на что способны «цивилизованные» нации без своих поваров и диетологов. Только смотрите, — он обвёл угрожающим взглядом потенциальных участников, — чтобы кухня целой осталась. А то я потом отвечать буду. Янци, сидевший чуть поодаль и сдерживавший лёгкий кашель, кивнул, давая своё молчаливое согласие. Артур, проходя мимо, сунул ему в руку пластинку каких-то мятных таблеток. —От кашля. Не сморкайтесь в мою сторону, будьте любезны, — буркнул он, но без прежней язвительности. Так был дан старт Большому Кулинарному Баттлу в Заточении. Кухня моментально превратилась в эпицентр самого весёлого и безбашенного хаоса. Участники разделились на условные команды, яростно защищая свои квадратные сантиметры столешницы. Команда «Ось изысканности»: Франсис и Герман. Их союз был основан на отчаянии и желании внести порядок в надвигающийся кулинарный апокалипсис. Франсис решил готовить «суп-консоме с трюфелями и яичным ликёром». Проблема была в том, что трюфелей не было, как и ликёра. Он заменял их грибами из банки и коньяком из походного бара, найденного в шкафу, при этом громко возмущаясь: «Божечки! Это профанация!» Герман,в свою очередь, взялся за «баварские белые сосиски с картофельным салатом строго по рецепту его бабушки». Он разложил перед собой всё необходимое по линейке, завёл таймер на телефоне и с таким сосредоточенным видом, будто собирал ракетный двигатель. Он требовал у Франсиса немедленно убрать «этот летучий спирт» подальше от его рабочей зоны. Команда «Островные приключения»: Артур и Ник. Это был союз, обречённый на провал с самого начала. Артур решил приготовить «истинный английский завтрак» — яичницу, бекон, сосиски, грибы, помидоры и фасоль в томатном соусе. Ник, увидев это, заявил, что «это скучно» и начал готовить «американские панкейки с кленовым сиропом и беконом внутри». Они постоянно сталкивались локтями, спорили из-за сковородок и обвиняли друг друга в «кулинарном варварстве». —Ты что делаешь? Это же нужно жарить на отдельном огне! — кричал Артур, видя, как Ник суёт бекон на одну сковородку с будущими панкейками. —Расслабься, это называется фьюжн! — парировал Ник, размахивая лопаткой. Команда «Азиатские экстремалы»: Хироку и Кан Хён У. Они нашли общий язык мгновенно, но их сотрудничество было похоже на работу сапёров. Хироку с невозмутимым видом готовил суши, скатывая идеальные роллы с помощью бамбуковой циновки, которую, к всеобщему удивлению, нашёл в том же шкафу. Кан Хён У же решил приготовить «кимчи с лапшей быстрого приготовления по-армейски» — блюдо невероятно острое, дымное и ароматное. Он щедро сыпал в перец чили, от которого у всех в радиусе пяти метров слезились глаза и першило в горле. — Семпай, может быть немного меньше остроты? — вежливо кашлянул Хироку, глаза которого уже были на мокром месте. —Не волнуйся! Это же для остроты ощущений! — смеялся Кан Хён У, добавляя ещё ложку пасты. Судьи тем временем восседали за кухонным столом, как верховный совет, и наблюдали за этим безумием с разными выражениями лиц. Александр скептически хмурился, Наташа смеялась, Амир делал практичные замечания («Масла много не лей, потом печень прочищать придётся!»), а Стефан комментировал всё с восторгом спортивного телекомментатора. Янци сидел молча, изредка покашливая в кулак и делая пометки в блокноте — он, видимо, оценивал происходящее с точки зрения экономической эффективности и расхода ресурсов. Хаос нарастал. Франсис чуть не устроил пожар, пытаясь поджечь коньяк для фламбе. Герман, взбешённый, потушил его сковородкой, накрыв пламя, и прочитал лекцию о технике безопасности. Ник пересолил панкейки так, что они были похожи на солёные лепёшки. Артур, в отместку, «случайно» высыпал половину его запаса бекона в свою яичницу. От перца Кан Хён У начал чихать сам и едва не уронил свою кепку прямо в блюдо. Именно тогда судьи не выдержали и вступили в игру. Это уже не было оценкой — это была гуманитарная миссия по спасению еды и, возможно, всего коттеджа. Александр, ворча, оттащил Франсиса от плиты и сам взялся за его «консоме», добавив туда обычной картошки и лука для сытности. «Супу быть!» — заявил он, и с этим никто не спорил. Наташа помогла Герману с салатом, быстро нарезав огурцы и лук, пока тот с микрометрической точностью отмерял уксус. Амир отобрал у Ника соль и начал руководить процессом жарки, пока тот не испортил всё полностью. Стефан, веселясь, помогал Кан Хён У мешать лапшу, при этом яростно отплевываясь от остроты. Даже Янци,преодолев лёгкое недомогание, молча подошёл к Хироку и с неожиданной ловкостью начал чистить и резать авокадо для роллов идеально тонкими ломтиками. Кухня наполнилась не только дымом и паром, но и смехом. Смеялись над подгоревшими панкейками Ника, над идеально круглыми, но невкусными сосисками Германа, над лицом Артура, когда он попробовал кимчи. Смеялся даже Герман, когда Александр, пробуя его салат, сказал: «Нормально. Только картошка недосоленная. Как в больнице». В итоге на импровизированный судейский стол было выставлено немыслимое ассорти: странноватый, но на удивление вкусный суп от Александра и Франсиса, идеальные сосиски и хороший салат от Германа (с помощью Наташи), яичница-полубекон от Артура, странные солёные лепёшки от Ника, изумительные суши от Хироку и Янци и адски острое, но затягивающее блюдо от Кан Хён У. Дегустация проходила под громкий смех и шутки. Судьи ходили с тарелками, пробовали всё и выносили вердикты, больше похожие на дружеские подначки. —Панкейки Ника… оригинальные! — сказал Амир, запивая их литром воды. — Прямо как солёные озера у нас в степи! —Сосиски Германа идеальны, — заключил Янци своим ровным голосом. — Но с точки зрения себестоимости… очень дорогое удовольствие для массового производства. —Суши — восхитительны! — объявила Наташа. — Прямо как в Токио! —А это кимчи… — Александр, покраснев как рак и с глазами на мокром месте, хрипло проговорил, указывая на творение Кан Хён У. — Это… это на любителя. Очень сильное блюдо. Как ядерный удар по вкусовым рецепторам. В итоге победила дружба. Или, точнее, само выживание. Никто не проиграл. Все были сыты, довольны и, что важнее, сближены этим общим абсурдным опытом. Они сидели за столом, обменивались тарелками, смеялись над неудачами и хвалили удачные моменты. Даже Герман и Артур мирно беседовали о преимуществах разных сортов чая для приготовления маринада. Кухня выглядела как после налёта маленького, но очень весёлого урагана. Но никто не жаловался. Потому что впервые за эти дни запах еды, смеха и общего дела перебил запах страха, раздражения и сырости. Они были всё так же заперты, но теперь заперты вместе — не как враги или конкуренты, а как странная, шумная, нелепая, но уже чуточку своя компания.