Кровавые мраки детства

Преттипринцес, блюдуд и кулкид бежали через пустырь, пока не скрылись за грудами старого шифера. Пыхтя, они завалились в тень, где земля была прохладной, а воздух пах старыми досками и машинным маслом. Преттипринцес, всё ещё держа в руках окровавленный нож, хищно ухмыльнулась: — Ну что, пацаны, испугались? Кулкид, вытирая пот со лба, фыркнул: — Я? Да ты шутишь. Это блюдуд чуть ли не обосрался. Блюдуд, всё ещё бледный, швырнул в него комком земли: — Сам ты обосрался! Просто я, в отличие от вас, нормально пахнуть люблю. Преттипринцес засмеялась, низко и хрипло, как будто в её горле застрял кусок ржавого железа. Она подняла нож и провела его по своей ладони, оставляя тонкую красную полоску. — Вот это запах, — прошептала она, поднося ладонь к лицу. — Это запах силы. Кто попробует? Кулкид, не задумываясь, шагнул вперёд. Его глаза блестели, как у голодного зверя. Он наклонился и слизнул кровь с её ладони, чувствуя, как она растекается по языку, как медленная отрава. — Ну и как? — спросила преттипринцес, наблюдая за его реакцией. — На вкус, как ржавчина, — ответил , ухмыляясь. — Но мне нравится. Блюдуд, сжавшись в углу, смотрел на них, как на сумасшедших. — Вы вообще в порядке? — прошептал он. Преттипринцес повернулась к нему, её глаза были чёрными, как угли. — А ты, блюдуд? Ты боишься стать сильным? — Она подошла к нему, держа нож перед собой. — Или ты будешь всю жизнь бояться запаха крови? Блюдуд замер. Его сердце колотилось, как барабан. Он посмотрел на нож, потом на преттипринцес, и что-то внутри него сломалось. — Дай мне, — прошептал он, и его голос звучал чужим, словно это говорил кто-то другой. Преттипринцес улыбнулась, словно только что выиграла войну. Она протянула ему нож. — Ну же, блюдуд. Покажи, что ты можешь.