Два десятка укусов

      С Эскелем Лютик познакомился при весьма гнусных обстоятельствах.       Он как раз вышел из пика жара. Он почти ничего не помнил. Его штаны, о пресвятая Мелитэле, опять пропали.       Лютик вздохнул. По какой-то причине он стоял на коленях, чувствуя ушибленной кожей все камешки, шишечки и травинки. Болтающийся подол его новой (он же просил Геральта проследить за этим!) сорочки оказался безвозвратно испорчен. За спиной отчетливо потрескивал костерок.       Лютик поднялся на нетвердые ноги. Ох, жар снова высосал из него все силы. Повернувшись, он замер: вместо Геральта у костра обнаружился незнакомый альфа со шрамом на лице.       Альфа усмехнулся. - Милый узелок, - сказал он.       Лютик взвизгнул.       В дальнейшем он будет все отрицать. Он благородный альфа. Он рокочет. Временами. Нечасто. Во всяком случае, не слишком часто. А что касается визга - Лютик умеет визжать, поскольку он человек многих талантов, но в основном его голосовые связки отказываются воспроизводить любые недостойные, лишенные всякого изящества звуки.       Геральт скажет: и как же ты тогда поешь свои песни?       Геральт скажет: и ты повизгиваешь во сне.       Геральт скажет: а еще от испуга.       Не верьте ему. Он врун и дурак. И Лютик не виноват, что он такой экспрессивный. Он же не винит Геральта в том, что тот такой "бу-бу-бу, посмотрите на меня, я такой угрюмый и недружелюбный, мое сердце из камня".       Ну, может быть, Лютик и говорит об этом иногда, но это по-дружески и только когда Геральт выводит его из себя.       И его песни не недостойные, лишенные изящества звуки, как грубо, Геральт. - Ты! - припечатал Лютик, прикрыв рукой самое сокровенное, а другой вооружившись кривой палкой с торчащим листиком; это не слишком внушительное оружие, но лучше, чем совсем ничего. - Кто ты такой? Где Геральт? Что ты с ним сделал?       Вот видите? Лютик всегда беспокоится о благополучии Геральта, а тот смеет говорить такие гадости про его песни. И вы хотите сказать, что Лютик после этого не святой?       Брови незнакомца поползли на лоб. - Ты был прав, он все еще немного воинственный, - произнес он.       К кому это он обратился? Улучив момент, Лютик подозрительно огляделся. За его спиной, к счастью, никого не оказалось. В замешательстве он переступил с ноги на ногу. - Что?       Кусты поблизости вдруг зашуршали, заставив Лютика нацелить палку на них. Затем оттуда вышел Геральт. - Эскель, - вздохнул он. - Геральт! - воскликнул Лютик. - Не дразни его, - добавил тот, все еще смотря на Эскеля, а потом повернулся к Лютику. - А ты убери палку.       Лютик бросил палку, почувствовав себя глупо. Еще он почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Глаза вдруг застлала влажная пелена. Потерев веко и увидев влагу на пальцах, Лютик сообщил: - О, я, кажется, плачу, - его губа затряслась. - О нет. Почему я плачу?       Не то чтобы он к кому-то обращался, Лютик просто информировал окружение.       Конечно, он не рыдал. У него всего лишь текли слезы. Ладно, не всего лишь: еще ему, возможно, было чуточку грустно и не по себе. Это не сильно отличалось от тех ощущений, которые накатывали на него сразу после окончания жара, который Лютик переживал еще несколько раз с тех пор, как Геральт отобрал у него злополучный пузырек с подавляющим зельем.       Было это, конечно, не очень-то приятно. Но пройдет пара дней, и он обязательно придет в себя, вот увидите.       Эскель, кем бы он ни был, напряженно произнес: - Неси-ка его сюда, Геральт.       Геральт, удивив Лютика до глубины души, вдруг подхватил его под мышки и прижал к себе. Они были почти одного роста, так что ноги Лютика чуть-чуть не доставали до земли, болтаясь в воздухе. От мысли, что его голая задница теперь видна всему белому свету, Лютику стало еще больше жаль себя.       Не то чтобы у него была ужасная задница, которую стыдно кому-то показать. Нет. У него была отличная задница. Но от того, что Эскель на нее смотрит, а она смотрит на Эскеля, Лютик только сильнее зашмыгал вмятым в плечо Геральта носом.       Геральт донес его до костра и устроился рядом с Эскелем на бревно. Почему у костров вечно есть бревна? Лютика Геральт усадил себе на колени, как какую-то шлюху, заставив его колени разъехаться по обе стороны и упереться в грубую кору дерева, которая тут же больно оцарапала кожу. Лютик выдохнул еще несчастнее, изо всех сил стараясь унять трясущиеся губы. Геральт под ним обеспокоенно загудел. Эскель цыкнул. - Ты неправильно его держишь. Дай сюда.       И Лютика передали, как котенка. От такой наглости он опешил. Бедра у Эскеля оказались шире, и устроил он Лютика намного удобнее, переместив так, чтобы ноги были перекинуты в одну сторону. Эскель тепло и надежно обхватил его руками, прижав голову Лютика к своему плечу.       Боги, о нем заботились, как об омеге. Вот стыдоба-то какая. - Он каждый раз такой? - со знанием дела поинтересовался Эскель. - Хмм, - сказал Геральт, потому что кто бы сомневался, что он это скажет. - Обычно не плачет, но пару дней довольно вялый. - Как ты приводишь его в себя? - молчание в ответ; Эскель неодобрительно добавил: - Вы хотя бы продолжаете спать вместе?       И снова молчание, еще более тягостное. Лютику не надо было видеть Геральта, чтобы знать, как у него сейчас нахмурилась рожа. - Нет, - наконец неохотно произнес тот.       Эскель раздраженно выдохнул. Его огромная ладонь продолжала поглаживать Лютика, и тот вытер сопли о его гамбезон. При этом он приметил идентичный с Геральтом медальон в виде оскаленной волчьей головы. Движение привлекло внимание Эскеля. Лютик почувствовал на щеке дыхание, когда тот сочувственно проурчал: - Ох, бедный-бедный бард. Геральт совсем о тебе не заботится, верно?       От этих слов еще больше слез выступило на глазах Лютика, так ему стало себя жалко. Бедный-бедный бард, сладким эхом отозвалось его сердце. И все же внутри Лютик, тот Лютик, который в общем-то спокойно оценивал ситуацию, заинтересовано встрепенулся. Так-так-так, подумал этот Лютик. Что это тут у нас?       Он бросил несчастный взгляд на этого большого доброго ведьмака, который так мило утешал его в трудную минуту. Геральт рядышком фыркнул. - Хватит строить из себя сироту, - сухо сказал он.       Злобный, противный, невнимательный Геральт. Ужасный Геральт. Геральт, который позволил новой сорочке Лютика запачкаться всякой мерзостью. - Геральт, - одернул его Эскель. - Перестань. Ты ведь сам знаешь, как непросто бывает прийти в себя после жара. О тебе, по крайне мере, есть кому позаботиться в эти минуты.       Геральт отчего-то смутился. Отвернувшись, он проворчал: - У нас не такие отношения.       Так-так-так, подумал Лютик. Интересно.       Нет, с Геральтом он был согласен. У них в самом деле были не "такие" отношения, что бы он ни имел в виду под этим. Геральт просто присматривал за Лютиком, пока тот бесился в жаре, и Лютик предпочитал не задумываться над тем, как он ведет себя в это время с Геральтом.       Гудящее опустошение в яйцах подсказывало ему, что ведет он себя очень неловко.       Интересно было другое - Геральт добровольно делился с Эскелем тем, что обычно не вытащить из него и под пытками. Лютик, можете поверить, пытался применять их. Он назвал это Пытка Каверзными Вопросами, которую Геральт как-то раз пресек на корню, сбросив Лютика в ледяную реку.       Эскель покачал головой. - Дай-ка мне воды, - скомандовал он и, едва Геральт передал бурдюк, склонился над Лютиком, ласково похлопав его по щеке. - Давай, бард. Пей.       Лютик опустошил половину бурдюка, внезапно осознав жажду. Эскель дружелюбно заметил: - Хм, ты милый, когда не пытаешься откусить мне голову, правда?       Лютик поперхнулся. Он немного успокоился, и теперь реальность обрушилась на него со всей мощью.       Эскель, вероятно, застал их врасплох в какой-то момент. Геральт, насколько Лютик мог припомнить, не ждал гостей и специально увел их подальше, чтобы ни на кого не наткнуться. Похоже, Эскель делил с ними лагерь вот уже как день или два - неподалеку был установлен целый навес, сооружением которого Геральт обычно себя не утруждал, а возле Плотвы оказался стреножен еще один крупный конь.       Боги, Лютик вот-вот сгорит от неловкости. Это в каком же состоянии Эскель его увидел? - О нет, - расстроенно протянул он, - я, должно быть, ужасно себя вел. Я должен попросить прощения.       Держащая его рука на мгновение сжалась чуть крепче. Как оказалось, Эскель тоже умел издавать эти глубокие гудящие звуки, что и Геральт. Его грудь завибрировала. - Ерунда, - отозвался Эскель, усмехнувшись. - У тебя крепкие инстинкты. Ты очень ревностно защищал Геральта от чужака.       Геральт хмыкнул. - С голой жопой сильно не позащищаешь.       Лютик бросил на него убийственный взгляд и сильнее вжался в могучую грудь Эскеля. В такой близи Лютик учуял его запах, который отдаленно показался ему знакомым. От Геральта обычно тянуло похожей нотой, когда они встречались по весне. Геральт не шибко распространялся, чем он занят зимой, но, видимо, Эскель был где-то поблизости в это время. - Да ладно тебе, Геральт, - примирительно встрял тот. - Сам же сказал его не дразнить. Не слушай его, Лютик. Ты держался... бойко. - И разнес весь лагерь. - Геральт, - снова одернул его Эскель и, дождавшись молчания, по секрету зашептал Лютику на ухо: - Не обращай внимания, он просто ревнует.       Заворчав, Геральт резко поднялся на ноги. - Схожу на охоту, раз вы вдвоем спелись.       Забросив мечи за спину, он бесшумно скрылся среди сосен. Лютик, что странно, не ощутил дискомфорта, оставшись с Эскелем наедине. Хотя он начал чувствовать, что злоупотребляет чужим терпением, продолжая сидеть на ведьмаке. Когда он попытался вежливо выпутаться, Эскель подтянул его обратно. - Не так быстро, бард. Дай мне обнять тебя еще немного.       Лютик растаял. Нет, вы слышали? Геральту определенно есть чему поучиться. - Конечно, - согласился Лютик, похлопав его по плечу. - Эскель, верно? Ты большой добряк. Как так вышло, что ты знаком с этим ворчуном? - О, - обратил Эскель на него свои прищуренные желтые глаза. - Мы с этим ворчуном были знакомы еще задолго до твоего рождения. - Ты его собрат-ведьмак, - высказал Лютик очевидную догадку.       Эскель ласково закатил глаза. - Если вкратце.       Надоедливый поток слез наконец-то иссяк окончательно, оставив после себя заложенный нос. Трудно сказать, лучше стало Лютику или все еще было немного дурно, но, вне зависимости от причины, он, гнусавя, зачем-то поделился: - От Геральта пахнет тобой, когда мы встречаемся с ним сразу после зимы. - А тобой от него несет почти всю зиму, - хмыкнул Эскель. - Приятно увидеть воочию таинственного друга Геральта.       Лютик поймал себя за тем, что застенчиво помахивает ногой. Прекратив, он не без кокетства поинтересовался: - Правда? И что он говорил про меня? - Что один альфа присосался к нему, как пиявка, - усмехнулся Эскель и утешительно похлопал Лютика на голому бедру, когда тот оскорбился. - Я сразу понял, что ты для него не чужой человек. Хотя он, должно быть, сопротивлялся этому.       Лютик фыркнул, снова устраиваясь поудобнее на груди Эскеля. Короткий всплеск энергии внезапно закончился, оставив его уставшим и разбитым. Он даже до сих пор не озаботился своей наготой, чего он обычно не терпел, если компания не располагала.       Не то чтобы компания Эскеля не располагала. Лютик готов был признать, что он уже чуть-чуть влюбился в него. Исключительно по-дружески. - Давай-ка устроим тебя, бард, - промычал Эскель, и Лютик открыл слипшиеся веки. - Вот, снимем это.       Он стянул с Лютика сорочку, и Лютик с новой силой ощутил себя грязным, вонючим и очень несчастным. Эскель снова дал ему напиться воды, прежде чем вместе отправиться под брезент. То, что он предпочел отнести Лютика на руках, вызвало в Лютике неоднозначные чувства: он явно был в состоянии ходить на своих двоих и должен был перестать позволять Эскелю возиться с ним, как с принцессой, и все же ему не хотелось, чтобы это заканчивалось.       Что ж. Вероятно, боги где-то оплошали, не дав Лютику родиться женщиной или хотя бы омегой, а еще лучше - женщиной-омегой, которой точно не пришлось бы терзаться сомнениями, окажись она в руках заботливого альфы.       Под брезентом сильно пахло Эскелем и лошадью. Вместо того, чтобы сбросить Лютика в меха и уйти заниматься своими делами, Эскель растянулся на спальнике, все еще прижимая барда к себе.       Лютик уже говорил, что он немножко влюбился в Эскеля?       Где-то по пути Эскель умудрился избавиться от гамбезона, оставшись в одной нижней рубахе, у которой почему-то не оказалось рукавов. Лютик не возражал. Он едва не заскулил от контакта кожа к коже, стоило оголенным руками оказаться на его спине.       Черт возьми. Когда это он стал таким чувствительным? Так неловко. - Потерпи немного. Скоро полегчает, - сочувствующе прогудел Эскель. - Геральт сказал, ты только недавно бросил пить подавляющие зелья. - И это была его гадкая идея, - согласно проворчал Лютик. - Теперь я обречен на отвратительную неделю каждый раз, когда это происходит.       То, что Геральт тоже обречен на это, он как-то не подумал. Или подумал, но вскользь, вместе с мыслями "ты сам этого хотел" и "вот и разбирайся с этим". - Геральт также сказал, что тебе было худо от зелий, - заметил Эскель. - Это лучше, чем терпеть проклятый жар, - пропыхтел Лютик, беззастенчиво зарываясь в Эскеля носом; если постараться, можно было учуять ноту Геральта, и Лютик находил это довольно утешительным. - И Геральт такой большой врун. Каждый раз он клянется, что поможет мне с этим, но еще ни одна его глупая идея не сработала.       Да, он немного жалуется. Ну и что? Геральт, Лютик уверен, жалуется на него точно так же, когда он не слышит.       Эскель почему-то заинтересовался. - Что за идеи? - О, - приглушенно отозвался Лютик, растаяв в тепле чужого тела. - Множество глупых идей. Особенно та, когда он обмазал меня своей спермой и сказал, что это поможет. Это не помогло. Глупый Геральт.       Грудь под щекой Лютика вдруг затряслась. Он открыл глаза, обнаружив развеселившегося Эскеля. - Правда? Он обмазал тебя спермой? - Дважды, - мрачно заявил Лютик.       Все еще посмеиваясь, Эскель покачал головой. - Ох уж этот Белый Волк. Прохвост. - Что? Он сказал, это старомодный способ.       Эскель покосился на него, удивленный тем, как быстро Лютик от жалоб перешел к острому раздражению. Настроение у Лютика и правда было довольно нестабильным еще какое-то время после жара. И раз на то пошло, делать всякие там замечания в сторону Геральта можно было только ему. - Очень старомодный, - осторожно согласился Эскель. - Настолько, что его никто больше не практикует. Только если не хотят покрыть кого-то своим запахом.       Лютик не заметил направленный на него выразительный взгляд. Успокоившись, он пробурчал: - Да-да. Так он и сказал. Мой запах тебя подавит, бла-бла. А потом он жалуется, что я ему штаны запачкал. Ах да, Геральт? А что насчет того раза, когда ты меня всего с ног до головы обмазал? Я вонял хуже двухмедяковой шлюхи.       Все это он пробормотал, наполовину видя сон. В этом сне, возможно, Геральт снова состроил ему угрюмую рожу. Нахал.       Проснулся Лютик от звука приглушенных голосов над головой. С двух сторон он оказался прижат телами, и ему было тепло, спокойно и уютно. Все еще сонно нежась в тепле, он тем не менее навострил уши. Смешок Геральта коснулся его макушки. - Я знаю, что ты не спишь. Ты перестал храпеть. - Наглая ложь, - отозвался Лютик голосом чересчур ясным для того, кто только что спал без задних ног; он ощупал тело перед собой. - Погоди, Геральт. Тебя что, стало двое?       Геральт не ответил, и Лютик приподнял голову, разлепив глаза. Увидев глядящего на него Эскеля, Лютик охнул: - Эскель, - обнаружив, что он до сих пор обнимается с ведьмаком, он засуетился: - Э-э. Боги, ну и запашок. Кажется, мне пора помыться. Поберегись.       На четвереньках Лютик неуклюже выполз задом вперед из-под навеса. Ему почудилось слабое эхо утихнувшего смешка, но он списал все на разыгравшееся воображение. Морщась от камней, впивающихся в стопы, Лютик приблизился к сумкам. И почему он вечно просыпается от жара без сапог и полуголый? - Угх, отвратительно, - прокомментировал он, брезгливо подцепив двумя пальцами свои штаны с засохшим твердой коркой семенем в ужасающе большом количестве. - Что ж, попробуем вас спасти.       К счастью, после первого раза Лютик озаботился тем, чтобы ближе к жару носить ту одежду, которую было не жалко испортить. Конечно, ему было жалко каждую вещь, но некоторые так поизносились, что в них нельзя было показаться в приличном обществе, под которым Лютик часто подразумевал беззубых крестьян в полумертвой деревне. Иногда, правда, в преддверии жара он не успевал сменить одежду, и обязанность следить за этим вменялась Геральту, который, конечно, прелюбезно ее игнорировал, как последняя сволочь.       Подхватив ворох вещей, а также кусок мыла, которым Лютик очень дорожил, он развернулся и едва не выронил все из рук, столкнувшись с Эскелем. Тот весело хмыкнул, наблюдая за ним. - Готов? - Да, - неуверенно протянул Лютик, опустив одежду так, чтобы та прикрывала срам. - Ты собираешься пойти со мной?       Пристроив меч на поясе, Эскель отозвался: - Не отпускать же тебя одного. - Да, верно, - все еще неубежденный, откликнулся Лютик и, уличив момент, бросил вопросительный взгляд на Геральта.       Тот криво усмехнулся за спиной Эскеля. С появлением брата настроение у него заметно улучшилось. - Ступай, бард. Эскель за тобой присмотрит. - За мной не надо присматривать, - фыркнул Лютик, но учтиво обратился к Эскелю: - Благодарю тебя, мой друг, за заботу. Но если Геральт рассказал тебе какие-то нелепицы обо мне, в чем я совершенно не сомневаюсь, то могу тебя заверить, что можешь не обращать на этого сплетника никакого внимания. По нему не скажешь, но он обожает наговаривать на честных людей.       Геральт закатил глаза. - Иди уже, болтун. - Иду, - раздраженно огрызнулся Лютик, растеряв всю любезность. - Куда ты опять дел мои сапоги? - Ты сам раскидал их по всех округе. - И? Мог бы взять да собрать их. - Мог бы взять да отвесить тебе пинка, - выразительно отозвался Геральт.       Эскель наблюдал за их перепалкой с озадаченным видом. - Геральт собирал твои сапоги раза четыре, - сообщил он в слабой попытке примирения. - Даже полез на дерево за ними.       Лютик фыркнул. По привычке он упер руки в боки, но, спохватившись, снова прикрылся. Повезло, что день стоял теплый, иначе бы он давно уже отморозил задницу. - Да-да, - небрежно похлопал Лютик Эскеля по плечу. - Не стоит его защищать. Геральт, я еще раз спрашиваю тебя, где мои?... Эй!       Он едва успел увернуться от летящего в него сапога. От возмущения Лютик онемел на добрые три секунды. Геральт успел проворчать, обращаясь к Эскелю: - Я говорил, все с ним в порядке. Не успел залупу подтереть, а уже зудит. - Геральт! - разъярился Лютик.       Эскель, вздохнув, покачал головой. Он выглядел изрядно утомленным их компанией. Подхватив раскиданные Геральтом сапоги, он мягко подтолкнул барда в плечо. - Давай, Лютик, пойдем.       Поддавшись на уговоры, Лютик, хотя и отдувался и отфыркивался, как взбешенный дракон, позволил увести себя к маленькому озерцу, которое с другого берега уже подернулось ряской, постепенно заболачиваясь. Озерцо больше напоминало большую лужу, да и было оно ненамного чище. По крайней мере, вода оказалась достаточно теплая, чтобы Лютика не хватили судороги. - Этот Геральт, - бурчал он, яростно швыряя грязную одежду в воду. - Гад, хам, почему я вообще до сих пор с ним вожусь?       Увлекшись, он не сразу заметил, что Эскель тоже стоит с ним в воде, голый, как в день своего рождения. Весьма увлеченный красочными эпитетами, вылетающими из уст барда, Эскель поинтересовался: - Что такое? - Что? - тупо переспросил Лютик, с трудом оторвав взгляд от перекатывающихся под кожей мышц.       Что это была за спина. Всем спинам спина. Мясистая, как у кузнеца.       Эскель оглянулся через плечо. - Ты замолчал. - Ах, - рассеянно отозвался Лютик. - Забыл, что говорил. - Ты говорил, что Геральт не ценит твою, - Эскель сделал вид, будто призадумался, но лукавый взгляд его выдал, - великодушную жертву.       Лютик смутился. - Так и есть, - подтвердил он без былого пыла. - Нужно мыло? - Пожалуй, - согласился Эскель и, любезно проигнорировав плавающие рядом с ним намыленные тем же мылом штаны Лютика, взял скользкий обмылок. - Как ты себя чувствуешь, бард?       Лютик попытался скрыть смятение за бодрым тоном: - Замечательно. И станет еще лучше, как только избавлюсь от всей этой грязи, - он коротко поблагодарил Эскеля, когда тот вернул мыло; намыливая голову, Лютик как можно непринужденнее добавил: - Ах, и я прошу прощение за маленькое представление, свидетелем которого тебе пришлось стать. - Вы с Геральтом бранитесь как два старых супруга, - заметил тот.       Лютик побагровел, хотя, возможно, это из-за того, насколько непристойно пена стекала вниз по телу Эскеля. Когда ведьмак быстро занырнул с головой, на смену мыльной пене пришли проворные ручейки воды.       Лютик отвлекся лишь тогда, когда мыло попало ему в глаз.       Проклятье. - Нет, э-э. Я имел в виду, когда я очнулся. Хотя за ругань я, наверное, тоже должен извиниться.       Эскель озадаченно хмыкнул. - Для наглеца, каким тебя описывал Геральт, ты довольно много извиняешься.       Лютик швырнул мыло в сторону берега и окунулся, оставаясь под водой настолько долго, сколько могли выдержать его легкие. Эскель сделал вид, будто не заметил его попытки утопиться. Лютик сделал вид, будто не пытается рассмотреть его задницу под мутной водой. Смывая остатки пены с груди, Эскель вежливо сменил тему: - Как часто тебе становится грустно после жара?       Лютик пожал плечами. Выловив дрейфующие у неглубокого дна штаны, он принялся тереть невидимые на мокрой ткани пятна. - Я нечасто плачу, если ты об этом. На самом деле, это был первый раз. Не знаю, зачем я это сделал. - У тебя агрессивный жар, из такого тяжело выйти, - просто сказал Эскель. - Мое присутствие тебя шокировало. - Это было неожиданно, - согласился Лютик.       Его не слишком волновало, что кто-то видел его слезы. В целом ситуация была неловкой, но Лютик прежде всего был человеком искусства. Небольшие нервные срывы случались тут и там временами. - Так значит, ты не помнишь, как я пришел? - Я обычно мало что помню в минуты жара, - признался Лютик; по-своему истолковав задумчивый звук, который вырвался из груди Эскеля, он добавил: - Знаю-знаю, я ужасный и отвратительный, когда такой, и я не раз говорил об этом Геральту, клянусь. Но он и слышать ничего не хочет, так что нам приходится прятаться от цивилизации, как будто я один из этих жутких вероволков. - Волколаков, - поправил Эскель. - Ага. Обещаю, что бы я ни делал, я на самом деле не такой зловредный придурок, каким мог показаться на первый взгляд.       Эскель одарил его странным взглядом, но затем вдруг пошутил: - Так значит, мне больше не стоит опасаться летающих сапог?       Лютик опешил. Ниточки соединились у него в голове. - Погоди, так я... не просто так разбрасывался сапогами? - он закрыл лицо мокрыми штанами, глухо забормотав: - О боже, ну конечно, я не просто так разбрасывался сапогами, я бросал их в тебя. Боги милосердные, я ужасен. Прости меня, Эскель, наше знакомство должно было состояться в более благоприятных условиях.       Эскель утешительно похлопал его по плечу. - Ничего, бард. Было приятно узнать, что мой брат находится под надежной защитой.       Почуяв поддразнивание, Лютик застонал. - Заканчивай, - продолжил Эскель. - Я подожду тебя на берегу.       Все еще раздосадованный на себя, Лютик оторвал штаны от лица, чтобы посмотреть, как колышется зад Эскеля, пока он выбирается из воды. И что это был за зад.       Ох, проклятье. Это все остатки жара не выветрились у него из чресел. Обычно он был более осторожен в своих интересах к мужчинам.       Не считая Геральта.       Но с ним у Лютика и без этого все было странно.       Вернувшись после озерца, они обнаружили дожидавшуюся их горячую еду. Получив свою порцию, Лютик великодушно решил простить Геральта. Когда они втроем устроились с мисками в уютном молчании, Геральт объявил: - Эскель побудет с нами какое-то время. - О, - растерялся Лютик. - Ладно.       В любой другой день он более явно высказал бы радость хорошей компании, но сейчас он вновь устал и сделался неразговорчивым, что случалось с ним не очень часто. Несмотря на то, что он проснулся менее часа назад, его снова тянуло в сон. Бросив на него взгляд, Эскель хмыкнул: - Как альфа Геральта я решил задержаться день-другой, чтобы убедиться, что он хорошо о тебе заботится. - Мхм, - отстраненно промычал Лютик в миску с едой, но тут же встрепенулся. - Подожди-подожди, как альфа Геральта?       Геральт издал недовольный звук. Профессионал в области хрюков и мычаний, Лютик без труда расшифровал "верно, но я нахожу подобное определение оскорбительным". Эскель дружелюбно заметил: - Не за одним тобой нужен пригляд, пока бушует кровь.       Лютик несколько раз открыл рот, переводя взгляд с насупившегося Геральта на Эскеля и обратно. Его осенило. Он воскликнул: - Вы трахаетесь!       Эскель взглянул на Геральта. - Я говорил тебе, что он догадается.       Тот бросил в него обгрызенной косточкой. - Ага. Ты разве что прямым текстом ему не сказал, дубина.       Лютик в неверии наблюдал за ними обоими. Ему редко когда удавалось застать Геральта в таком ребячливом настроении - практически никогда, если сказать точнее. - Я не знал, - нахмурился Лютик. - Геральт никогда не рассказывает о таких вещах. - Какие-то проблемы, бард?       Тон Эскеля сделался прохладным. Лютик оскорбился. - Конечно, проблемы. Я всегда готов поделиться с Геральтом любой пикантной мелочью своей жизни, и что я получаю в ответ? Ничего. Ничего.       Эскель моргнул, удивленно наблюдая, с каким зверством Лютик принялся обгладывать кость. Хотя его слова и прозвучали несерьезно, он в самом деле разобиделся не на шутку.       А все этот проклятый жар с его перепадами настроения.       Эскель заметил: - Похоже, кому-то пора отдохнуть, - отложив миску, он неожиданно забрал миску и у Лютика. - Пойдем-ка приляжем, бард. - Эй, - возмутился тот, печальными глазами наблюдая за уплывающей костью, которую Эскель выдрал чуть ли у него не из зубов. - Эскель, я же не... - Шш, - оборвал его тот и, легко подняв за локоть, подтолкнул в сторону навеса.       Пораженный бесцеремонным отношением, Лютик позволил манипулировать собой. Кривой усмешки провожающего их взглядом Геральта он не заметил. Когда сильные руки вдруг сдернули с него свежую сорочку, это застало Лютика врасплох.       Он взвизгнул. - Что ты... У меня же руки все в жиру!       Не сказав ни слова, Эскель вытер ему руки непонятно откуда взявшимся чистым платком и несильно толкнул в спину. Лютик упал на спальник, как подкошенный. Пунцовея от досады, он приподнялся на локтях и уже было повернулся с еще одной обличительной речью, но та застряла у него поперек горла, стоило ему углядеть стягивающего с себя рубаху Эскеля. Бока его соблазнительно выдавались за пределы туго затянутого на животе ремня.       Воспользовавшись его отвлечением, Эскель устроился рядом и сгреб Лютика в охапку. Тот завозился, одновременно раздосадованный и взволнованный, но руки каждый раз притягивали его обратно, и в какой-то момент Лютик обнаружил, что ему вовсе не хочется никуда уходить. Он прилип щекой к вздымающейся груди Эскеля, чувствуя легкое головокружение.       Эскеля очень приятно было щупать. Там, где Геральт был рельефным и гладким, словно выточенная из мрамора скульптура, Эскель был массивным и упругим, со стальными мышцами под мягким жирком.       Эскель никак не прокомментировал щупающие его ручонки. Со стороны Лютика это было не слишком вежливо, но он старался держаться в рамках приличия, не спускаясь ниже пояса, хотя его так и подмывало сжать Эскелю зад. - Такое чувство, будто я напился, - поделился Лютик, пытаясь отвлечь себя от навязчивого желания.       Эскель прогудел у него под ухом: - Так и должно быть, - затем он проворчал: - Геральту давно следовало начать это делать. - Что? - не понял Лютик, зачарованный завитком на груди Эскеля, который колыхался от его дыхания. - Раздеваться? - И обниматься. Как видишь, это здорово лечит от плохого настроения. - О, - благоговейно отозвался Лютик, но тут же сник. - Геральт не большой любитель объятий.       Эскель отчего-то усмехнулся. - Как раз-таки наоборот, хотя он никогда в этом не признается, - заговорщически понизив тон, он сообщил: - Геральт не отлипает от тебя ни на минуту во время жара, когда ты с ним не дерешься.       Где-то снаружи Геральт, который отлично слышал каждое произнесенное ими слово, приглушенно зарычал. Грудь Эскеля снова заходила ходуном в тихих смешках. Лютик в восторге и недоверии воззрился на него. - Правда? - Ага, - они встретились взглядом, и Лютика омыло внезапным обожанием к ведьмаку. - Видел бы ты его во время его жара. Так и норовит зацапать кого-нибудь и не отпускать. Ламберт не знает, куда от него деваться в такие моменты.       Лютик не знал, кто такой Ламберт, но догадывался, что это еще один собрат-ведьмак Геральта. Геральт изредка проговаривался о своих околосемейных связях, но никогда не называл имен. - Эскель, - донесся до них предупреждающий голос Геральта. - Заткнись. - Эскель, продолжай, - взмолился Лютик.       Палец провел нежную линию по его щеке. Эскель проворковал: - Что, уже поплыл, малыш? - не дожидаясь ответа, он продолжил: - Соображает Белый Волк не сильнее твоего, но ты территориальный альфа, а он становится нежной прилипалой. Знаешь, что он обожает делать? - Что? - затаил дыхание Лютик и счастливо взвизгнул, когда Эскель притиснул его к себе еще сильнее и, притеревшись носом, зафыркал ему в шею.       Полог навеса с шумом одернулся, явив убийственную фигуру Геральта. - Прекращай, - велел он.       Не отпуская Лютика, Эскель спокойно заметил: - Кажется, я лучше твоего знаю, что мне делать с твоим щенком, Геральт.       Если бы у Лютика голова не шла кругом, он бы обязательно прокомментировал эти слова. Даже внутренний Лютик, тот, который должен был трезво оценивать ситуацию, смог лишь невнятно заурчать. Заворчав, Геральт протиснулся к ним внутрь, сбросив сапоги. - Это не ты выпутываешь его из передряг круглый год, - он отпихнул их ноги с пути. - Брысь.       К радости Лютика, Геральт тоже разделся по пояс и приник к его спине, как и прежде. Эскель вдруг развернул Лютика, отчего тот уткнулся Геральту в шею. Его глубокий запах заставил Лютика обмякнуть. - Мелитэле, - нечленораздельно произнес он. - Я думал, только омеги так реагируют на запах.       Эскель звучно шлепнул Геральта по голой коже. - Не будь Геральт таким тугодумом, давно бы объяснил и показал наглядно, как работают запахи внутри стаи.       Судя по возне, Геральт умудрился врезать Эскелю в ответ. - Не лезь куда не просят. - Чтобы что? Твой бард разрыдался после очередного жара, а ты стоял столбом?       Какое-то время они лениво дрались, обмениваясь пинками и щипками, но смешавшиеся запахи умиротворили и их. Это было чревато: никогда нельзя было полностью расслабляться где бы то ни было. Прикорнувший было, Геральт заставил себя насторожиться. Когда он приоткрыл глаза, прислушиваясь к любым посторонним звукам, то обнаружил, что Эскель наблюдает за ним.       Геральт иронично взглянул на руку брата, перекинутую через Лютика. - И это я-то нежный прилипала? - Не ревнуй, волк. Просто слежу, чтобы ты все сделал правильно. - Лютик не мой щенок, - проворчал Геральт. - Ну-ну, - отозвался Эскель таким тоном, что сразу стало понятно, он не поверил ни на йоту. - Я тебя всю жизнь знаю. Уж постеснялся бы мне врать. - Я просто за ним приглядываю. - И я просто за ним приглядываю, но отчего-то ж ты приперся сюда и скалишь на меня зубы.       Снова шум шлепков и борьбы. Лютик недовольно заворочался. Они затихли. А затем Лютик заснул по-настоящему.       Он проспал остаток дня, вечер и всю ночь. Утром под брезентом он обнаружил себя в одиночестве. Осоловевший после стольких часов сна, Лютик даже не расстроился. Пошатываясь, он выполз наружу, сощурившись от яркого света. - Ты проснулся, - приветливо заметил Эскель. - Умхф, - отозвался Лютик, растирая лицо. - Не помню, когда в последний раз столько спал.       Он присел напротив Эскеля и с благодарностью принял остатки завтрака, который, по всей видимости, давно пропустил. - После жара отоспаться как следует никогда не помешает, - сказал Эскель.       Возможно, он был и прав, но Лютик все равно чувствовал себя оторванным от реальности, будто провалялся в отключке сотню лет. Оглянувшись, он спросил: - Где Геральт? - На свидании с Плотвой, - Эскель улыбнулся в ответ на улыбку Лютика. - Ему не терпится отправиться дальше. - Так мы уходим?       Лютик взглянул на все еще разобранный лагерь. За прошедшие дни они довольно основательно обосновались здесь, облюбовав местечко. В воздухе все еще висела подкисшая вонь пережившего жар альфы. Лютик поморщился. - Думаю, и правда пора. - Ты готов уйти?       Лютик удивленно посмотрел на Эскеля. Тот спрашивал серьезно. - Конечно, - Лютик запнулся, неловко добавив: - Ах, ты о моем жаре. Э-э. Думаю, я достаточно пришел в себя.       Эскель не стал развивать тему. Когда вернулся Геральт, они потратили почти час на сборы. Постиранная одежда еще не успела высохнуть до конца, и Лютик с сожалением запихал ее в сумку. Эскель вызвался сопровождать их до первого крупного тракта, где они смогут разойдись. Поскольку они были посреди нигде, им предстояло провести вместе день или два.       В итоге из-за неспешного темпа они провели в дороге четверо суток, ночуя под звездами. Ночи стали прохладными, но по какой-то причине они втроем продолжили спать кучей, сдвинув спальники.       Лютик, если кому интересно, абсолютно не жаловался.       Возможно, он слегка прикидывался хворым после жара, чтобы получить больше ласки от Эскеля.       Знающий все его уловки взгляд Геральта он игнорировал.       На третий день, когда они уже разбили лагерь неподалеку от дороги, готовясь к ночи, Лютик осмелился предположить: - Так значит, если запах другого альфы может меня успокоить, то теоретически он может меня подавить.       Переглянувшись с Геральтом, Эскель согласно хмыкнул. Лютик осторожно развил тему: - Значит, чужой запах в самом деле может отсрочить жар?       Геральт закатил глаза. - Опять ты об этом.       Эскель спокойно ответил: - Ненадолго. В конце концов, сколько не оттягивай, природа возьмет свое.       Лютик задумчиво промычал себе под нос, не прекращая тихонько перебирать струны лютни. Он решил разучить новую мелодию, но мысли его то и дело ускользали. Он нахмурился. - Но почему тогда идея Геральта не сработала? Я имею в виду, я пьянею в два счета, стоит кому-то из вас ткнуть меня носом себе в шею, а в тот раз я был обмазан семенем с ног до головы, - струна издала резкий нестройный звук; сердито посмотрев на нее, Лютик проворчал: - Я так вонял Геральтом, что едва кожу с себя не содрал.       Эскель вдруг усмехнулся. Насмешливо посмотрев на Геральта, он заметил: - Похоже, Геральт сделал что-то не так. Расскажи-ка мне, как все было, бард. - Эскель, - угрожающе произнес Геральт.       Тот не обратил на него никакого внимания. Лоб его покрылся толстыми морщинами, когда он ожидающе взглянул на Лютика. Лютик, поколебавшись, пожал плечами и выложил как на духу: - Я почувствовал, что до жара осталось не так много, и разбудил Геральта рано утром. Попросил его сделать эту мерзкую штуку, - жестами он показал, какую именно штуку. - Геральт сначала ворчал, по утрам он особенно ворчлив, как ты прекрасно знаешь, но затем устроил мне приватный сеанс самоудовлетворения. - Лютик, - сквозь зубы прорычал Геральт.       Подумав, Лютик добавил: - Затем мы втерли мне в кожу все его жидкости, и Геральт весь день не разрешал мне мыться. - О, - понимающе отозвался Эскель. - Дай-ка угадаю, во время вашего сеанса он просто стоял рядом и пытался кончить побыстрее? - Что-то вроде. - Неудивительно, что это не сработало, - развалившись на траве, Эскель закинул руки за голову и лениво добавил: - Полагаю, Геральт побоялся перегнуть палку, но если желаешь сбить с кого-то жар, по-другому нельзя.       Недовольный критикой, Геральт отвернулся. Слегка впечатленный авторитетностью Эскеля в этом вопросе, Лютик, отчего-то робея, заметил: - Складывается ощущение, будто ты сам проделывал нечто подобное.       Прикрыв глаза, Эскель согласно прогудел: - Мхм. И весьма удачно, в отличие от Геральта. - Выделывайся больше, - беззлобно поддел тот.       Лютик вдруг взвился, едва не уронив лютню. Эскель даже приоткрыл глаз. - Так значит... значит, - Лютик взволнованно взмахнул руками, - значит ты можешь сбить с меня жар! Я имею в виду, когда он настанет в следующий раз и...       Эскель вздохнул. Повернув к нему голову, он с легким сожалением отозвался: - Скорее всего, мы будем слишком далеко друг от друга, чтобы я мог помочь, - увидев проступившее на лице Лютика разочарование, он смягчился: - Но если бы по воле случая наши дороги пересеклись в это время, я бы обязательно помог. Или я мог бы научить Геральта, как правильно тебя подавлять.       В глазах Лютика вспыхнула надежда. - Правда? - Лютик, - предупреждающе одернул его Геральт. - Нет. Это плохая идея.       Раздосадованный, Лютик накинулся на него: - Ох, Геральт! Но почему нет? Ты так говоришь просто потому, что не можешь пережить, что кто-то оказался лучше тебя.       Конечно, это были несправедливые слова, все-таки Геральт искренне вызывался помочь каждый раз, но Лютик уже вцепился в представившуюся возможность отсрочить жар. Старые привычки умирают с трудом. Он не собирался упускать ее.       К удивлению, Эскель согласился с Геральтом: - Он прав, Лютик. То, что делал Геральт, просто цветочки. На самом деле часть с подавлением не такая уж приятная.       Как будто ему было приятно лежать и ждать, когда Геральт со своей кислой рожей сподобится кончить на него. - Эскель, ты немного не осознаешь степень моего отчаянья, - сердечно заверил его Лютик. - Поверь мне, я готов и не на такое. Я выдержу, клянусь!       Какое-то время они молча играли в гляделки. Немигающий взгляд Эскеля действовал ему на нервы, но Лютик не сдавался.       Он умел быть упрямым, если хотел.       Вздох Геральта прервал их. - Он не успокоится. Покажи ему разок, иначе мы так и будем таскаться за тобой весь год, пока ты не сдашься. - Вот-вот, - поддакнул Лютик, обрадованный, что Геральт, его самый лучший, самый преданный, самый любимый друг, встал на его сторону. - Что ж, - произнес Эскель после паузы. - Не хотелось бы драться с Геральтом из-за контрактов. Дуй сюда, бард. Я покажу тебе, что Геральт должен был с тобой сделать.       Взволнованный, Лютик торопливо скользнул на примятую траву рядом с Эскелем. Тот стянул с себя гамбезон и нижнюю рубаху. Затем, заставив Лютика лечь плашмя, он подмял его под себя и навалился. Лютику стало трудновато дышать. Когда он, следуя недавно появившейся привычке, попытался уткнуться носом в толстую шею, Эскель отстранился. Лютик заметил, что обычно добродушное выражение куда-то подевалось с лица ведьмака. Это заставило его нервно поерзать. - Первым делом, - негромко сообщил Эскель, поймав его взгляд, - Геральту не следовало быть таким обходительным. Чтобы подавить, альфа должен продемонстрировать другому альфе свою силу.       Лютик попытался пошевелиться под Эскелем и не смог, хотя Эскель даже не лежал на нем целиком, придавив лишь с одного бока. - Я пытался уточнить этот вопрос, - не преминул настучать на Геральта Лютик, - но Геральт сказал, что я и так знаю, что он одолеет меня в драке. - Речь не про драку, - спокойно пояснил Эскель. - Логически ты знаешь, что Геральт сильнее, но инстинкты редко когда касаются логики. Инстинктивно ты воспринял Геральта как равного себе или, учитывая твое поведение во время жара, как более слабого альфу. - Так он должен был меня побить?       Эскель хмыкнул, разглядывая его впритык. В такой близи неотрывный взгляд был слишком пронизывающим, чтобы оставаться комфортным. - Разве я бью тебя сейчас? - Лютик покачал головой. - Но ты все равно чувствуешь, что тебе некуда деться. Ты нервничаешь, и я даю тебе знать, что вижу это. Ты чувствуешь, что я сильнее.       Наклонившись, Эскель вдруг прикусил его под линией челюсти, и это было отнюдь не ласковое покусывание. - Ой, - выдавил Лютик, сердце у него пустилось вскачь; поскольку его рот выплевывал глупости вне зависимости от его воли временами, он выпалил: - Так смысл в том, чтобы обращаться со мной как с омегой?       По какой-то причине Эскеля позабавили его слова. - Ошибаешься, Лютик. Вижу, не имел ты дел с мужчинами-омегами. Геральт когда-нибудь рассказывал тебе о нашем наставнике? Он омега. Знаешь, что старый волк сделал бы, попытайся ты его придавить? Он перекинул бы тебя через колено и хорошенько отшлепал. Это отлично сбивает всю спесь с зазнавшихся альф. Правда, после этого ты бы свалился в жар, как желторотый юнец.       Лютик с трудом сглотнул, чувствуя прильнувший к лицу жгучий румянец. Слова Эскеля сбили его с толку и смутили, и еще сильнее Лютика смущало присутствие Геральта, который сидел рядом и молча наблюдал за ними. Когда взгляд Лютика сам собой скользнул к нему, Эскель схватил его за подбородок и повернул голову обратно. - Нет-нет, бард, - пожурил он. - Не смотри на Геральта, он тебе не поможет. Смотри на меня, вот так.       Лютик не знал куда деться. Логически он понимал, что Эскель не навредит ему, но подсознательно все равно расценивал пристальный взгляд как агрессию в свой адрес. Весь вызов куда-то испарился из него, и хотя Эскель ничего еще не сделал, он почувствовал мелкую нервную дрожь, вызревающую внутри.       Эскель хмыкнул. - Посмотри-ка, какой ты мирный. Не то что во время жара. Ты не стал бы так послушно лежать подо мной, верно? - Лютик открыл было рот, но Эскель не нуждался в его ответах и тут же дал знать об этом, продолжив: - Вот почему тебе хочется избежать жара? На самом деле ты хочешь быть чьим-то тихим и послушным маленьким альфой.       Геральт фыркнул. Ненадолго отвлекшись от Лютика, Эскель бросил на него взгляд. - Есть что сказать, волк?       Тот покачал головой. Эскель хмыкнул. - Я так и думал.       Снова повернувшись к Лютику, он неторопливо, но без особой осторожности расстегнул на нем дублет, а затем задрал сорочку до самой шеи. Когда Лютик попытался привстать на локтях, чтобы помочь стащить с себя одежду, Эскель твердо прижал его к земле. - Не так быстро, - прогудел он и потянулся, чтобы расшнуровать Лютику штаны.       И хотя Эскель не раз видел его голым за эти дни, Лютик неуютно поежился. Одежда мешалась, сбитая комком под спиной. Лишь слегка стащенные штаны обнажили задницу, на которую мгновенно нацелились все камешки и муравьи. Эскель не позволил ему отряхнуться, оставив подрагивать каждый раз, когда кто-то полз по обнаженной коже.       Лютик замер, едва ладонь Эскеля сжала его член вместе с яйцами в несколько угрожающей манере. - Милая горсточка, - прокомментировал он, тщательно прощупывая обвисшую мошонку. - После жара ты совсем пуст здесь.       Возможно, Эскель мстил ему за тот раз, когда Лютик бесстыже лапал его под навесом. Если так, то это было мелочно. - Эскель, - возмущенно пискнул Лютик, снова бросая взгляд на невозмутимого Геральта.       Эскель вновь повернул его лицо к себе. - Ну-ну. Мы ведь договорились, что ты не смотришь на него. Геральт охраняет лагерь, ему не до нас.       Учитывая, что Геральт пялился на них с расстояния пары шагов, последняя часть не казалась слишком правдивой.       Остро чувствуя каждое движение Эскеля, Лютик не пропустил крошечный перекат, который совершили его бедра. Постепенно перекаты усилились, хотя и остались такими же медлительными, почти ленивыми. Запах Эскеля забился Лютику в ноздри. За прошедшие дни он успел привыкнуть к ведьмаку, и его запах, как это бывает, стал ненавязчивым фоном, омывая Лютика лишь тогда, когда он зарывался носом Эскелю в шею.       Теперь запах стал назойливым. Лютик с внутренним замешательством обнаружил, что тот больше не несет в себе успокоения. Напротив, каждая жила в теле барда напряглась, словно готовя его к бегству или драке. Вкупе с тем, что Лютик вовсе не собирался драться с дорогим братом Геральта, который из милого утешительного альфы превратился в смутную опасность, он оказался совершенно сконфужен.       Эскель одобрительно замычал себе под нос, видя его насквозь. - Уже присмирел, бард?       Вопрос можно было расценить как очередную провокацию, но Лютик уловил, что Эскель хочет услышать от него честный ответ. - Чувствую себя немного притесненным, - признался он.       Эскеля выглядел удовлетворенным. Тем не менее он хмыкнул: - Только немного?       Рука Лютика, зажатая под Эскелем, вконец занемела. Словно почувствовав это, Эскель выудил ее из-под себя и прижал над головой Лютика. Одновременно с этим он сунул руку в гульфик, вытащив наружу затвердевший член. Жаркой линией тот прошелся по обнаженной Лютиковой коже. Онемевшая рука, к которой вернулся ток крови, отозвалась болезненным покалыванием.       Возбуждение Эскеля осело тяжелым налетом на корне языка. Лютик обнаружил, что пытается отодвинуться. Эскель легко вернул его на место.       Проклятье. Лютик-то думал, что все будет быстро, игриво и весело. Вместо этого Эскель, казалось, был не прочь изводить его вплоть до следующего восхода солнца.       Продолжая тереться о него, Эскель снова резко цапнул Лютика за шею. Лютик захныкал, чувствуя себя пришпиленной бабочкой. Эскель не церемонился и не пытался его успокоить, продолжая кусать. Это было не слишком больно, но все же не имело ничего общего с любовными укусами, которые Лютик обычно страстно приветствовал. - Полегче с ним, - проворчал обеспокоенный Геральт. - Он всего лишь человек.       Эскель зарычал. И хотя адресовал рычание Геральту, который должен был сидеть и помалкивать, не вмешиваясь в происходящее, сердце Лютика испуганно встрепенулось. Снова взглянув на барда, Эскель выдохнул жаркий поток воздуха ему в лицо, заставив зажмуриться. Лютик задрожал, ощутив, как в живот ему ритмично вдавливаются костяшки пальцев, пока Эскель трахал кулак, просунув ладонь между их телами.       Осмелившись взглянуть вниз, он увидел мелькающую в кольце пальцев мясистую розовую головку. Лютика ударило мускусом. К собственному унижению он понял, что реагирует ответным возбуждением.       Боги. В прошлый раз, когда Геральт вознамерился кончить на него, Лютик держался до последнего.       Сгорая от неловкости, он попытался притереться к удачно подставленному бедру Эскеля, но тот, неодобрительно цокнув, лишил его этого удовольствия. - Лежи смирно, - хрипло скомандовал он.       Будь перед ним Геральт, Лютик заартачился бы, но во взгляде Эскеля мелькнуло что-то такое, что лишило его всякого желания протестовать. - Прекрати скулить, - оборвал его Эскель, и уязвленный в самое сердце Лютик понял, что его глаза вот-вот наполнятся слезами.       Как грубо. Лютик не заслужил такого отношения.       Краем глаза заметив шевеление встревоженного Геральта, он попытался посмотреть на него, и снова Эскель не позволил, на сей раз больно укусив Лютика за щеку. - Ты меня не слушаешься, - отругал Эскель. - Геральт. Сиди смирно.       Его дыхание немного сбилось, выступающая на члене смазка забрызгала Лютику весь живот. Эскель вдруг принялся тереться шеей о его лицо, не слишком заботясь об удобстве Лютика. Лютик чувствовал неотвратимую, нехорошую дурноту, как от глотка спиртного, который оказывается лишним уже после того, как его сделаешь. - Геральт, - вырвалось из него жалостное, и где-то там Геральт мучительно вздохнул.       Эскель коротко проверил его и, убедившись в чем-то, ткнулся носом Лютику в щеку. - Мы еще не закончили, щенок. Ты сам просил меня об этом.       После этого он широко и мокро лизнул его в лицо, как собака, и Лютик неожиданно для себя зарычал. Эскель проворковал: - Ох, вот ты где. Не нравится, что я не позволяю Геральту спрятать тебя у себя под крылышком?       Ответное рычание заклокотало у него в груди. В отличие от Лютика, он не казался разозленным, оставаясь таким же спокойным, что и прежде, но издаваемый им звук вышел настолько зловещим и не сулящим ничего хорошего, что Лютик невольно притих.       Эскель дергал себя все яростнее, пока с протяжным вздохом не кончил. Собственническим жестом размазав семя по Лютикову животу, он собрал остатки и принялся втирать ему в шею, там, где располагались железы. Едва контролируя себя, Лютик извивался. Отчего-то его трясло, запах Эскеля вторгался в каждую клеточку его тела. Лютик пробовал дышать ртом, но так становилось даже хуже.       Он вдруг почувствовал, как по животу разливается что-то теплое. Едкий запах мочи несколько перебил мускус Эскеля. Расползающееся чувство облегчение в мочевом пузыре подсказало Лютику, что обмочился он сам, а вовсе не Эскель.       Лютик всхлипнул, обмякнув. Его член продолжил протекать, пока поток не иссяк. Унижение вскружило голову, мысли смешались. - Геральт, - услышал он смягчившийся голос Эскеля. - Иди-ка сюда. Возьми его.       Тотчас же знакомые руки обхватили и увлекли Лютика в теплые объятия. Едва осознавая свои действия, он ткнулся носом в источник приятного успокаивающего запаха, который обещал защиту. Запах, впрочем, мало забил собой тот, который впитался в Лютика вместе с семенем Эскеля. Все равно что глоток чистой воды после того, как уже перепил.       Он почувствовал, как его обтерли влажной тряпкой и поправили одежду. Пока он липнул к Геральту, тот обнюхал его и слизал остатки семени Эскеля с шеи.       Лютик запоздало подумал, что это мерзко.       Пришел он в себя намного позже, когда на землю уже опустилась ночь. Никто из ведьмаков еще не спал, Лютик обнаружил себя крепко притиснутым к Геральту, который держал его у себя на коленях, закутав в колючее, но теплое одеяло. Одетый Эскель молча сидел рядом. Их освещал потрескивающий костер.       Первым заметив его прояснившийся взгляд, Эскель осторожно произнес: - Лютик.       Все еще оглушенный, Лютик не отозвался, только моргнул и с хмурым видом зарылся Геральту в шею. Геральт коротко взглянул на него и вздохнул. - Все еще не в себе. Посмотри на его зрачки.       Лютик не знал, что не так с его зрачками. Эскель передал Геральту бурдюк с водой, и они заставили барда напиться. Нехарактерная для него молчаливость действовала Геральту на нервы - даже в жаре Лютик не затыкался, рыча по поводу и без. Когда Эскель потянулся к ним, Геральт сердито отмахнулся. - Так и знал, что ты перестараешься.       Эскель вздохнул, но не стал спорить. Геральт, недовольный его покладистостью, мрачно добавил: - Ты его испугал. - Ты сам знаешь, что это не так, - спокойно возразил Эскель. - Я всего лишь его подавил.       Лютик не застал их очередной спор, снова отключившись. Когда он очнулся в следующий раз, было уже светло. Он лежал, голый, на чьем-то вздымающемся теле, обнаженном по пояс. Ладонь растирала медленные круги по его спине. Грудь под ним вибрировала в глубоком урчании.       Почувствовав, что Лютик зашевелился, Эскель слегка отстранился, словно неуверенный, что бард все еще желает находиться рядом с ним. Урчание прервалось. - Лютик, - едва заметно приподнял он уголки губ. - Как самочувствие?       Полусонный, Лютик огляделся. От костра остались одни угли. Они с Эскелем лежали на ворохе сваленных вместе спальников.       Прочистив горло, Эскель тихо добавил: - Геральт скоро вернется. Он отправился за водой.       Невнятно заворчав, Лютик недовольно вмял лицо Эскелю в грудь. В голове была мешанина, как после крепкого похмелья, хотя голова не трещала, а желудок не норовил опорожнить содержимое. - Мм, - отозвался Лютик, чувствуя, что вот-вот заснет снова, убаюканный теплом Эскеля.       Что-то, впрочем, не давало ему покоя. Уловив исходящий от себя запашок, Лютик резко распахнул глаза. - Вот черт. Я что, правда обмочился?       Убедившись, что Лютик не собирается шарахаться от него, Эскель тепло усмехнулся и притянул его обратно. - Прости меня, бард, - виновато прогудел он, зарывшись носом ему в макушку. - Следовало предупредить, что это может случиться. - Я... я... - Лютик не знал, что сказать, ему было ужасно стыдно. - Но с Геральтом такого не было! - Геральт и не пытался тебя подавить, он просто тебя пометил, - хмыкнул Эскель и заставил Лютика взглянуть на себя, удовлетворенно промычав, когда увидел нормальный размер его зрачков. - Как ты себя чувствуешь?       Смущенный, Лютик отпихнул неподатливую тушу ведьмака и откатился на спину. - Как будто мне дали по башке, - пожаловался он, но, подумав, исправился: - Как будто мне дали по башке изнутри. - Теперь ты знаешь, каково это, когда тебя подавляет другой альфа. - Мало приятного, - проворчал Лютик; покосившись на Эскеля, который изо всех сил пытался казаться милым и безобидным, он признался: - Не могу сказать, что мне понравилось.       Осторожно принюхавшись, он с облегчением обнаружил, что запах Эскеля больше не вызывает отторжения. Эскель позабавлено вскинул брови. - Ты сам себе придумал, что это должно быть приятно. Подавление это форма доминирования. Как бы еще это могло сбить жар? - Да-да, - пробурчал Лютик, небрежно похлопав Эскеля по плечу. - Я понял. Необязательно занудствовать в такую рань.       Эскель хмыкнул. Прислушавшись к себе, Лютик неуверенно добавил: - Это правда могло бы сбить жар? Я чувствую себя как обычно. - Потому что ты совсем недавно вышел из него, - пояснил Эскель, перевернувшись набок, отчего его грудь приняла соблазнительную форму. - И Геральт позаботился о тебе сразу после того, как я закончил. Не баюкай он тебя всю ночь, ты бы все еще был подавлен. - О, - тихо отозвался Лютик, опустив глаза.       Он едва помнил, что было после, но выражение встревоженного лица Геральта прочно отпечаталось у него в сознании. Трепетное волнение разлилось в сердце от мысли, что Геральт о нем беспокоился.       Эскель, поколебавшись, невесомо коснулся его руки, словно не решаясь на большее. - Лютик. Я не слишком напугал тебя? Я был не очень-то добр с тобой вчера.       И хотя они с Эскелем были знакомы всего ничего, привязанность вдруг всколыхнулась у Лютика в груди. Он сжал теплую ладонь Эскеля. - Мелитэле, Эскель, ты замечательный и не сделал ничего, о чем бы я тебя не просил, - уверил он. - Возможно, все было несколько... чересчур, и ты успел избаловать меня, так что я просто удивился и... - он замялся, застенчиво признавшись: - и немного испугался. Совсем чуть-чуть. Как ты уже понял, я более отзывчив к ласке, чем к кнуту. Не думал, что ты можешь быть таким, э-э. Властным.       Было заметно, что его слова успокоили мучавшегося сомнениями Эскеля. Улыбнувшись, он снова притянул успевшего озябнуть Лютика к себе. Из груди ведьмака вырвалось довольное урчание, и Лютик взволнованно заерзал, прислушиваясь к добродушному рокоту. Ему вновь хотелось вжаться в ведьмака с ног до головы, но он чувствовал себя не очень чистым. Лютик издал неловкий смешок. - Эмм. Думаю, мне снова пора мыться.        Медленно мигнув, Эскель произнес: - Не беспокойся об этом, мы хорошенько вычистили тебя вчера.       Пока Лютик задумался, что это может означать, помимо того, что его быстренько протерли мокрой тряпкой, улыбка Эскеля вдруг превратилась в ухмылку. - Знаешь, ты не первый, кого я заставил обмочиться. И ты держался очень хорошо. Знал бы ты, сколько штанов Геральт перестирал в свое время.       Заполучив скандальную деталь из жизни Геральта, Лютик едва не задохнулся от счастья.       Вышедший из кустов Геральт прорычал: - Эскель.       Не слушайте его. Он лишь прикидывается скромником.       (Геральт совсем не был с ними скромен, выдернув из нагретых мехов и заставив собираться в дорогу. Он дулся весь день, не разговаривая с ними обоими, а Эскель держался поближе к барду, возможно, чувствуя потребность приглядывать за ним после вчерашнего, а Лютик, возможно, цеплялся за него немного более отчаянно, чем того требовали приличия, когда пришло время расставаться. И Геральт, этот не-нуждаюсь-в-чьих-то-объятиях здоровяк, сдвинул их спальники вместе с однозначным намерением, когда они остались с Лютиком вдвоем. - Заткнись, - бросил он на Лютика грозный взгляд, когда тот вопросительно вскинул брови.       А Лютик? Лютик не собирался жаловаться. Он предвкушал зарыться в Геральта носом на всю долгую ночь.)