Последствия

Первая ночь была самой тяжёлой. Даже день на ее фоне был гораздо проще. Днём вокруг много народу, все суетятся и говорят. А ночь… Ночь это время тишины. Время, когда нужно спать погрузившись глубоко в свое подсознание, чтобы хотя бы на пару часов сбежать от суеты дня. В эту ночь никто в доме не спал. Даже не пытался прикрыть глаза и прилечь. Дельфину, после коротких и весьма убедительных уговоров, забрала Марилла. Баш даже не пытался сопротивляться, а Гилберт не нашел в себе сил чтобы начать. И теперь они остались одни в, вновь ставшем невероятно огромном, пустом доме. Гилберт даже не думал ложится. Он расположился на стуле на кухне, приняв не самую удобную позу и сканируя пустым взглядом половицы. Баш, по приходу домой, почти сразу же закрылся в их с Мэри спальне и с того момента он не слышал от туда даже звука. В какой-то момент промелькнула мысль, что стоит проверить его. Убедится, что он не натворил дел. Но на глаза вновь накатывали слезы, каплями капая на пол и он не шевелился. Ночь превратилась в день. В мрачный, темный, пустой и мертвый. *** Первые дни были тяжёлыми, но почему то не настоящими. Они оба были какие-то не такие. Он ощущал себя как во сне. Словно все не так. Словно все происходящее не реально. Ночи проходили все так же. Тихо и бессонно. В какой-то момент он вырубился прямо так, на кухне, приходя в себя лишь утром на полу. Баш продолжал прятаться в спальне. Проживая боль в одиночку. А потом наступил день похорон. И в этот момент мир вновь ожил. Именно там, стоя на семейном кладбище он вдруг понял, что все взаправду. Что ничего не изменится. Он взглянул на Баша чтобы не смотреть на священника. На друге не было лица. Его вообще как будто бы не было. Если можно было так сказать, его лицо было серым, пустым и тусклым. Позабыв про церемонию Гилберт смотрел на друга сам не замечая бегущих по щекам слез. Из горла вырвался приглушённый сип и в этот момент Себастьян поднял на него голову. Их взгляды полные пустоты и немой боли встретились. Блайт не мог сказать что именно происходило, но то что он и Баш несомненно, чувствовали было только их. Особенное и удивительное чувство. А потом наступила ночь. И эта ночь была другой. Совершенно. Гилберт проснулся от удара двери об стену. Невероятно громкий для их ночей звук звучал отчасти даже пугающе. А в следующий момент на кухню, истощая жуткий запах перегара, ввалился Баш. Несколько секунд они в полной тишине смотрели друг на друга, а потом что-то изменилось. Гилберт вскочил на ноги отшатываясь, когда Баш вдруг двинулся на него. Он не мог этого объяснить или понять. Он просто ощущал опасность. В глаза обычно спокойного и доброго друга металось что-то темное. — Баш, — шепотом позвал он в тот момент, когда спиной врезался в стену. Оказавшись зажат и не понимая что следует предпринимать, Гилберт застыл. На миг Баш действительно замер. Замер в сантиметрах от него, буквально зажимая его у стены. Мужчина чуть склонил голову на бок рассматривая его так, словно бы видя в первый раз. Словно они не жили в одном доме два года и не работали до этого на одном корабле. А в следующий момент каким-то невероятным движением разорвал ночную рубаху так, что она мешком повисла на локтях. Наверное в этот момент, а может тогда, когда Баш полностью припечатал его к стене своим телом Гилберт ощутил свою безысходность. На миг, на краткий миг который моментально сменился лёгким страхом и мыслями что это же Баш. Его друг. Он ему ничего не сделает. Не сделает ведь? На талию легли грубоватые пальцы и он чуть отвёл взгляд чувствуя себя странно. Что ему надо? Что он хочет? Может ли он как-то помочь? Пальцы медленно огладили кожу и поползли сначала вверх, а после вниз, словно бы Баш толи исследовал открывшиеся ему просторы, толи проверял как далеко ему дадут зайти. Гилберт молчал, не шевелится, не отталкивал, даже словно бы дышал через раз и больше поверхностно. А потом эти самые руки окончательно сомкнулись на его талии и его подкинуло вверх. Баш закинул его на плечо. С толикой отстранённости констатировал Блайт, повисая на нем безвольной тряпкой. Должен ли он что-то сделать? Стоит ли ему бить тревогу? Хоть Баш и вел весь странно и был в усмерть пьян, пока он не причинил ему вреда. За потоком мыслей он умудрился пропустить момент, когда они оказались в спальне и понял, что он здесь только когда его бесцеремонно содрали с плеча и кинули на кровать лицом в покрывало. Он хотел было подняться и наверное даже предпринять попытку вновь заговорить, как на него сверху почти упало тяжёлое тело покрывая его. Именно в этот момент по коже пробежал холодок осознания. А руки Баша потянули вниз его штаны. Глаза распахнулись а сам он застыл подобно каменному изваянию. Что ему делать?! Штаны вместе с трусами остались болтаться на уровне икр, а Баш все же приподнялся упрощая себе работу. Гилберт глухо и совершенно отчаянно простонал утыкаясь лицом в ладони. Неужели все это правда? Баш устроился на его ногах отчего Гилберт не мог даже нормально пошевелится, да и не то чтобы он особо пытался, и развел ладонями ягодицы. Чтобы он там не рассматривал в кромешной темноте, но делал он это достаточно долго одновременно с этим мня его ягодицы. Когда Баш на пробу попытался ввести указательный палец в сухой сжатый анус, Гилберт, не совсем морально ожидая этого, дернулся. Баш замер не убирая палец, но и не предпринимая активных попыток протолкнуть его глубже. Одна фаланга. — Где масло? — глухо спросил он. Гилберт даже не сразу понял, что вопрос обращен к нему. — Не знаю, — глухо, все так же утыкаясь в ладони прошептал он. Баш на это лишь чертыхнулся и вдруг сначала отстранился, а потом и вовсе вышел из спальни. Наверное это можно было использовать как идеальный шанс чтобы сбежать спасая свое достоинство. Вот только Баш был его другом только что потерявшим любимую и если это был единственный способ хоть как-то помочь ему Гилберт был готов на это пойти. Баш долго громыхал посудой прежде чем вернутся на миг замирая в ногах и окончательно стаскивая штаны вместе с трусами на пол. Холодное масло мгновение позже вылившееся ему на анус вызвало табун мурашек пробежавшим по позвоночнику к шее. Гилберт наконец оторвал ладони от лица и впился ими в покрывало. Он ожидал чего-то болезненного, резкого, наполненного скрываемой болью и злостью. Вот только Баш не был таким. Он растягивал его настолько долго что в какой-то момент он даже ощутил себя фарфоровым. Часть него была готова сказать хватит, поторопить. Вот только все кардинально изменилось, когда член Баша оказался глубоко внутри него. Несколько секунд он терпеливо прождал давая ему привыкнуть, а потом положив ладони на бедра дёрнул его на себя задавая сумасшедший темп. И в этот момент Блайт закричал. Это больше походило на глухие стоны в которых он захлёбывался не успевая проглатывать слюни. А уж когда Баш понял его а колено-локтевую принимаясь покрывать его шею и плечи засосами-укусами и вовсе потерялся. Он стонал едва не срывая голос часто срываясь на крик. А уж когда Баш нашел простату и вовсе рухнул грудью на покрывало не в силах удерживать себя самостоятельно. Этим он, правда, ещё больше увеличил угол проникновения, но в тот момент ему было не до таких дум. Он и не заметил как в какой-то момент оказался на спине с закинутыми за спину Себастьяна подрагивающими ногами. Оргазм застал его в тот самый момент когда Баш до крови прокусил кожу на его шее. Подрагивая и задыхаясь он рухнул на кровать вырубаясь почти моментально. *** Это утро по ощущениям было самым тяжёлым в его жизни. На миг он даже подумал что напился. Настолько сильно ныла голова и тело. Словно бы он всю ночь без продуху носился по полям с каким-то тяжёлым грузом. Кое как отодрав веки и заставляя себя сесть он узнал комнату и замер. Ну конечно. Баша на кровати да и впринципе в комнате не было так что он позволил себе прикрыть глаза запуская руку в многострадальные волосы. Кажется вчера с него едва скальп не сняли пока тянули за них. Мельком взглянув на свое тело, даже без зеркала видя насколько оно украшено, он прикрыл глаза поднимаясь. Нужно было найти Баша и одежду. Кажется, рубашки он вчера лишился. Гилберт подумал что Баша уж точно не будет в доме, а потому без страха сунулся в кухню. Баш поднял взгляд застывая. Его глаза расширились и Блайт увидел в них невероятный спектр чувств. Но самое главное страх. Страх и ужас. Себастьян завыл подобно раненому зверю и уткнулся лицом в ладони тихо воя. Гилберт нервно облизнул губы не зная куда себя деть. Стоило ли ему продолжить путь в комнату и поискать вещи или лучше остаться с другом? — Баш, — тихо позвал он делая неуверенный шаг на встречу. — Стой! — выкидывая руку закричал мужчина. — Не подходи. Я не. я не хочу… Ты… Гилберт замер. Если до этой секунды он думал о том что это было по хоть какому-то желанию, то сейчас картина могла перевернутся в новом свете. — Я не хочу тебе навредить. — Не навредишь, — отчасти облегчённо выдохнул он. — Да ты себя видел вообще?! Гилберт глубоко вздохнул чувствуя себя до невероятного странно. Вроде бы это его вчера к чему-то принуждали, а сейчас создавалось ощущение словно все с точностью до наоборот. — Я могу переехать как только… — Даже не думай! — похоже он впервые за оба дня повысил голос, отчего Баш удивленно замер уставившись на него. — Дельфине нужен дом в котором она вырастет и нужен отец, который будет с ней рядом. Хватит сидеть тут и жалеть себя. Подумай о своей дочери! Сказав последнее слово он развернулся и быстро прошествовал в комнату краем уха слыша тяжелый вздох. Какого черта Баш вел себя так? Почему он думает что принудил его, если на деле Гилберт сам не предпринял ни единого способа предотвратить это. В зеркале его встретило не совсем то что он ожидал, зато ужас Баша стал весьма понятен. Он весь был покрыт засосами, укусами, кровоподтеками и синяками. Натянув не сильно помогающую рубаху он вновь пригладил торчащие во все стороны волосы. Стоит ли теперь что-то делать? Или менять? Должны ли они серьезно поговорить или это всего лишь секс на одну ночь? Может Баш и не хотел этого? Может, он был пьян и принял его… Гилберт замер непроизвольно вцепляясь в раму зеркала. Думать о таком было гораздо больнее, чем о том что Баш действительно желал его. А ведь Гилберт и представить не мог что этот день наступит. Он хотел Баша ещё с корабля, но впервые выдал это в тот самый день, когда впервые выпил. Он слишком хорошо все помнил чтобы сгорать от стыда ещё добрые полгода. Вот только Баш на это лишь посмеялся похоже не воспринимая его заигрывания всерьез. Вот только для Гилберта это было не так. Впервые попав на корабль он сгорал от любви к новенькой. Буйной и шумной, но неверно умной и начитанной. Энн занимала все его мысли. Он писал и переписывал письма к ней не отправляя ни одного из них. А потом, как-то неожиданно для него самого в его жизни возник Баш, вытесняя из нее всех, кто был до него там прежде. Влюбится в Баша оказалось до дурацкого просто. Он был рядом, стал его самым близким человеком. А для мальчика только что потерявшего отца это было даже больше чем надо. Он был одинок и разбит, а эгоистичное желание привязаться, пустить в свою жизнь кого-то ещё было сильнее него. Он влюбился даже не осознавая этого. Не замечая трепетания сердца, не обращая внимания на взгляды исходящие от него самого. Осознание происходящего затопило его в тот самый момент, когда протрезвев он осознал что творил и говорил. И пусть для Баша это и выглядело как детский лепит который он пропустил мимо ушей, для Гилберта это было самым большим признанием в его жизни. Он был готов смириться с платонической любовью наслаждаясь тем подобием семьи что они изображали. Он полюбил Мэри как сестру, которой у него никогда не было. Он хотел защитить и уберечь ее от всех опасностей мира. Вот только не смог даже от одной. Ему было больно и стыдно, что часть него была рада, что Баш теперь принадлежал ему одному. Полностью и безраздельно. Так же как и Дельфина. Милая, прелестная девочка которую он полюбил стоило ей только появится на свет. Он отшатнулся от зеркала на в силах выносить собственного отражения и на негнущихся ногах поплелся прочь, на воздух. Баша в кухне не было и он был рад этой возможности отвлечься и подумать. Вот только силы покинули его стоило ему выйти на крыльцо. Стояло ли в приоритете у Баша удовлетворение, желание Йзабыться, и заменить жену, или же все же он хотя бы немного хотел именно его? Сегодня была суббота. Сначала он хотел отменить встречу и остаться дома, но сейчас… Нет. Определенно стоило отвлечься. С поезда он спустился в совершенно растрёпанных чувствах, не замечая никого и ничего вокруг. — Гилберт! — окликнул смутно знакомый голос и он наконец остановился не совсем понимая где он и куда идёт. — Да подожди ты! Он обернулся пытаясь понять кто именно к нему обратился. Коул замер рядом пытаясь отдышатся. Но не успел он поприветствовать парня, когда тот замер уставившись на его шею. — Господи, ты хоть в курсе что в обществе так появлятся нельзя?! И не давая ему объясниться или оправдаться Коул поволок его за собой. — Батюшки, — всплеснула руками тетушка Дианы при видя его. — Тащи его в ванну! Боже, милый и ты так на улицу вышел? Не смотря на очевидный вопрос ответа от него никто не ждал. Его, едва ли не насильно раздели, запихивая в наполненную горячей водой ванну, где он вдруг ощутил себя таким уставшим. Веки закрылись как-то сами собой и он врал в состояние неглубокого сна. — Ты думаешь? — где-то вдалеке раздался еле слышный голос. — Выглядит все именно так, боже бедный мальчик. Гилберт завозился мгновенно осознавая где он и что на нем нет рубахи. Около кровати замерли тетушка и Коул обеспокоенно его осматривая. — Я пойду распоряжусь накрыть на стол, — тетушка развернулась и стремительно вышла из комнаты оставляя их одних. Коул секунду помялся возле кровати, все же осторожно опускаясь на ее край. — Кто это сделал? Гилберт замер кладя руку на особо сильный укус на шее. Его по любому хорошо было видно. — Гилберт, я хочу помочь. Я могу выслушать, я пойму. Блайт перевел взгляд на парня внимательно осматривая его. Ну конечно, и как он мог не замечать этого раньше. — Нет, это не было насилие, вернее… Ну то есть, я этого хотел. Похоже только я. Коул даже бровью на это не провел. — Ты выглядишь как жертва изнасилования, — вдруг в лоб сказал Коул и Блайт замолчал. — Я хотел этого. Правда хотел. Давно уже. Коул молчал не мешая ему. — Но я ему не нужен, он любит свою жену. — О чёрт, это Баш, верно? Блайт медленно кивнул. — И его жена умерла. А я просто… — он замер. В начале своей речи он не собирался говорить так много. Теперь же он выложил почти все. — …хочешь быть с ним. Гилберт кивнул прикрывая глаза. — Тогда что ты здесь делаешь? Почему ты сейчас не с ним? — Потому что он был пьян и я думаю, что он хотел не меня. Ты бы видел его взгляд. — А ты поговорил с ним? — Нет, я просто ушел. Он оттолкнул меня. Сказал не подходить. Я ему противен. — С чего ты это взял? — Да со всего! Он был пьян, он не мог смотреть на меня утром. Я ему противен ясно же! — А может ему стыдно? Ты же сам сказал что он был пьян. Может он думает, что причинил тебя боль? Ты просто не видишь себя со стороны. На это Гилберту было нечего ответить. — Пойдем к столу. Если хочешь, мы может послать мальчонку предупредить, что тебя сегодня не будет. — Да, спасибо, — прошептал он, натягивая на себя новую рубашку. — Если хочешь, можно заклеить его. — Нет, я не хочу. Мне он нравится. — Коул улыбнулся принимая его ответ. *** Он вернулся домой совсем ночью. Приехал на самом последнем поезде, а после долго шел пешком. Баш сидел на веранде, но заметив его вскочил, едва ли не бегом бросился в его сторону. — Гилберт! — прошептал мужчина замирая в метре от него. Блайт чуть слышно хмыкнул сам сокращая расстояние между ними. — Я не виню тебя, — начал он прерывая только начавшего что-то говорить Баша. — Пожалуйста, дай мне сказать. Я не знаю был ли причиной алкоголь или боль, которую ты сейчас испытываешь, но для меня это был ты. Я хотел этого, пожалуй даже слишком эгоистично будет говорить, что я рад, что так случилось, но это так. Я люблю тебя. Но я не собираюсь отступать от своих слов. Дельфине и тебе нужен дом. И он ваш. Если я вызываю у тебя неприязнь я уйду. Но ты… Баш вдруг быстро шагнул ближе и закрыл ему рот своей ладонью. Несколько секунд они стояли в тишине ночи освещаемые лишь слабым светом висящей на крыльце лампы. — Послушай, — медленно, растягивая слова, начал Баш. Гилберт видел как тяжело давался ему этот разговор, а потому не шевелится давая ему столько времени, сколько только они могли себе позволить. — В моем сердце нет любви к тебе. Мэри… Она… Я люблю ее. Она подарила мне чудесную дочь и сделала меня самым счастливым человеком на этом свете. Она заняла все мое сердце и я отдал ей всю свою любовь. Но ее нет. Моё сердце кровоточит и болит. Я не люблю тебя, но уважаю. Дай мне время. Но никогда больше не иди на жертвы, ни ради кого. Особенно, ради меня. Блайт открыл было рот намереваясь возразить, но Баш лишь мягко провод указательным пальцем по скуле не отнимая ладонь. — Ничего не говори. Мы поговорим, я обещаю тебе, но позже. Может быть через месяц, а может год. Может потребуется вечность, но этот момент наступит. И если тебя к тому времени уже не будет рядом, я не буду тебя винить. Гилберт, ты особенный, но не только для меня. Не отвечай, это был долгий день и сейчас будет лучше лечь спать и хорошенько выспаться. А завтра заберём Дельфину и примемся за работу. Хорошо? Блайт кивнул и, дождавшись исчезновения теплой ладони, ободрительно улыбнулся, зная что Баш все поймет. Не важно сколько пройдет времени и состояться ли в действительности этот разговор, он не уйдет. Ведь важнее слов действия и чувства, которые мы в них вкладываем.