Чай с корицей и лимоном

Гарри слегка запнулся, стоило его ногам коснуться старой мостовой Стамбула. Нахмурившись, он слегка огляделся по сторонам и безошибочно отыскал взглядом знакомую кудрявую макушку. Гермиона сидела на лавке, зачарованно смотря на Босфор. Изредка к ней подлетали любопытные чайки, но она их не прогоняла, лишь продолжала недвижимо сидеть, словно и не живой человек, а статуя. Могло показаться, что Гермиона просто ждёт ближайший паром или лайнер, на котором работает её муж, но Гарри ведь знал, что никакого мужа у неё нет. Это должно было быть плюсом для него самого, но радоваться особо не получалось. Он подошёл сзади, неслышно, как учили его в Аврорате, и присел рядом. Она даже не вздрогнула. Только спросила: - Как ты меня нашёл? Гарри провёл рукой по непослушным волосам и усмехнулся. - Будто ты не знаешь. Я же всё-таки аврор. Да и знакомых невыразимцев у меня достаточно. - У тебя мания контроля. Я уже много раз говорила сходить тебе к психотерапевту. Никакой мании у него не было. Гарри мог преспокойно жить, пуская на самотёк всё, начиная от своего питания, заканчивая выбором места для отпуска. Его контроль распространялся только на одну конкретную ведьму. И сейчас эта ведьма сидела рядом, удушающе пахла лимоном и даже не собиралась взглянуть на него после почти двух лет разлуки. Когда Гарри говорили, что он Избранный, ему непременно хотелось врезать этому человеку. Ведь в самом важном вопросе его "избранность" никогда не играла роли. - Эй, мы не виделись два года. Два года я не лез в твою жизнь, не требовал писать мне письма и сам не приезжал. Тебе не кажется, что я ещё хорошо держался для человека, у которого внезапно исчезла подруга? Наконец Гермиона посмотрела на него. Закатное солнце подсвечивало её глаза, и казалось, что цветом они стали словно каркадэ, который Гарри так и не научился пить. Чай вообще доставлял ему мало радости в последнее время. Как, впрочем, и всё остальное. Морщинка меж бровей у Гермионы стала глубже. Лицо, вечно усыпанное веснушками, загорело и зарумянилось на щеках. В кудрях появились седые волосы. На самом деле первая седина появилась у Гермионы ещё в войну, но она скрывала это так тщательно, как только могла. Но ведь от Гарри ничего не скроешь. - Ты знаешь, почему я уехала. Кстати, как там Рон? Уже женился? - Я не буду отвечать на твой вопрос. - Боишься, что не сможешь мне солгать? - Боюсь, что это может тебя расстроить. Давай не будем о Роне и... Всём остальном. Лучше скажи, нашла ли ты себе парня? Гермиона закатила глаза. Буркнула: - Если ты смог найти меня, то уж о моей личной жизни наверняка всё знаешь. - Ты права. Прости. Какое-то время они сидели в молчании. Волны разбивались о гранитную набережную, и солёные капли попадали им на лицо. Чайки кружили, пронзительно крича. На снующих тут и там лайнерах и яхтах веселились люди. Неожиданно Гермиона встала и спросила: - Тебе есть где переночевать? - Да. - Ты врёшь. Пойдём ко мне. Гарри поднял руки в знак капитуляция. Гермиону и правда нельзя было обмануть. Маленькая квартирка располагалась в азиатской части Стамбула. Гарри не без удивления рассматривал яркую плитку на фартуке кухни, улыбнулся при виде огромного количества книжных полок, с искренним любопытством провёл по занавеске двери, ведущей на балкон. Резюмировал: - Охренеть. Заметив тяжёлый взгляд Гермионы, Гарри сам себя поправил: - Ничего себе. На тебя это не похоже. Помниться, раньше ты была в команде скандинавского минимализма. А где же всё твоё икеевское наследие? - Продала. А что, тебе не нравится? Гарри ещё раз осмотрел квартирку. Улыбнулся. - Нравится. Гермиона скептично приподняла бровь, но не стала это никак комментировать. Ели они за круглым столом, над которым висел плетённый абажур. Ужин состоял из салата, парочки лепёшек и странного ассорти из ягод и орехов. Гарри, закинув в себя дольку мандарина, уверенно произнёс: - Завтра готовить буду я. - Тебе не нравится моя еда? Гермиона, нахмурившись, уставилась в его тарелку, где, надо заметить, было пусто. Он возразил: - Мне всё понравилось. Но раз уж я у тебя нахлебничаю, должен это как-то компенсировать. И я сделаю что-то посытнее этого. Нельзя жить в таком городе как Стамбул и выглядить при этом чахоточным больным, Гермиона. - Спасибо за комплимент. - Я не это имел ввиду. Просто беспокоюсь за твоё питание. Ты всегда ешь на ходу. Так нельзя. Пищей нужно наслаждаться. Тогда и насыщение придёт быстрее. Если у неё и были какие-то возражения, то она их оставила при себе. С возрастом Гермиона стала осторожной в словах даже рядом с ним. Гарри это не слишком радовало. Он сам разложил себе диван вызывающе яркого зелёного цвета и постелил пёстрое постельное. Гермиона, до этого за ним наблюдающая, спросила: - Пойдём покажу ванну. Гарри кивнул и пошёл следом. - Вот здесь холодная, здесь горячая, полотенца можешь брать с той полки, тут запасные щётки, если нужен гель для душа или шампунь... - Я понял. Спасибо. У меня всё своё. Гермиона пожала плечами и вышла, сказав на последок: - Удачи. Стоило двери закрыться, как Гарри тяжело вздохнул. Облокотившись на раковину заглянул в зеркало, увидев в отражении какого-то неряшливого бородатого мужика с дурацкими круглыми очками. -Можно было бы и поприличнее выглядеть, парень. Быстро раздевшись и достав из зачарованной сумки всё необходимое, Гарри встал под тёлые струи душа. Несколько минут просто стоял, привыкая к местной воде, ощущениям, что она давала. Потянулся за гелем, пахнущим лимоном. Да, если уж у Гари и была какая-то мания, так только на этот запах. Поэтому, выйдя из ванны, он с неким благоговением залез под лёгкое одельце, которое, несмотря на стирку, давно пропахло хозяйкой этой квартиры. Гарри тяжело вдохнул. Внезапно на него запрыгнул рыжий кот и уставился на Гарри немигающим взглядом. Это был совсем не Живоглот - тот уже несколько лет как скончался. Значит, завела себе нового? - Блять,ты меня напугал. Кот, видимо недовольный таким обращением, положил лапу прямо на рот Гарри. Мужчина, скривившись, убрал лапу ото рта и заключил: -Такой же как хозяйка. Кот ничего не ответил и свернулся клубочком на животе Гарри. Так они и заснули.

***

Гермиона проснулась от шума на кухне и доносившегося до её спальни аппетитного запаха. Лишь на секунду она замерла под одеялом, но потом в нос ударил знакомый запах корицы. Точно, ведь у неё в квартире ночевал Гарри. Неспеша потянувшись, она с неудовольствием посмотрела на себя в зеркало. Нет, с этими волосами нужно определённо что-то делать! Попробовав расчесаться, женщина всё же накинула на себя лёгкий халат и поспешила на манящий запах чего-то слегка поджаренного. Гарри стоял у плиты в её смешном розовом фартуке и тщательно нарезал фрукты. Гермиона, слегка облокотившись на дверной косяк, скрестила руки на груди и безмолвно наблюдала. И куда делся её нескладный, вечно непричёсанный друг? Сейчас у неё на кухне стоял высокий, широкоплечий детина, смуглый от постоянных полевых заданий, с довольно густой бородой и довольно подтянутой задницей. - И тебе утра. Проходи, кофе я уже сварил. Гермиона вздрогнула, но за стол села. Гарри подал ей кружку с дымящимся напитком. Сделав первый глоток, Гермиона блаженно прикрыла глаза и спросила: - И когда ты успел? - Меня разбудило мяуканье кота. Я успел сходить на пробежку и забежать в ближайший круглосуточный. И... Он торжественно поставил на стол целый поднос еды и продолжил: - Приготовил завтрак. Кушай на здоровье. Перед Гермионой стояла тарелка тостов, нарезанная дыня, а также боул с творогом и фруктами. Она удивлённо перевела взгляд на Гарри и спросила: - И давно ты стал так плотно завтракать? - С тех пор как получил гастрит в качестве приятного бонуса от Аврората. Кстати, я тебе и перекус собрал на работу. Во сколько ты сегодня заканчиваешь? Гермиона задумчиво надкусила первый тост и сказала: - Около семи. А что? - Я за тобой зайду. Она пожала плечами. Знала, что этого мужчину всё равно невозможно отговорить. - Уже решил, чем займёшься в Стамбуле в свой отпуск? Наверняка тебе дали не так уж много свободных дней, надо успеть посмотреть как можно больше. Гарри как-то странно повёл плечами. Гермиона нахмурилась. Спросила: - Гарри Джеймс Поттер, ты сейчас пытаешься мне соврать? - Возможно. Давай поговорим о моём пребывании здесь сегодня за ужином, ага? Ей этот ответ не понравился. Но разве с Гарри хоть когда-то было просто? На работу она не опоздала. Впрочем, как и всегда. Приветливо улыбнувшись Гюльфем за стойкой регистрации, Гермиона быстро прошла в ординаторскую. Целитель Цутия уже побывал здесь - об этом говорили оставленные фантики от батончиков и недомытая кружка кофе. - Невыносимый старик... Гермиона, глубоко вздохнув, все же привела служебное помещение в порядок, заколола волосы гребешком и облачилась в стандартную жёлто-лимонную мантию целителя, которую знают все волшебники мира, хоть раз попадавшие в больницу. Лечебница Челеби находилась в магловском районе Балат. Яркий и непохожий на других, он идеально скрывал от чужих глаз волшебников. Никто в общей пестроте не замечал экстретричных личностей, каждый день входивших в ярко-красное здание, на первом этаже которого якобы находилось кафе. Кафе действительно было, но исключительно для пациентов и посетителей. Все верхние этажи были заняты палатами, залами ожидания, кабинетами. По сравнению с атмосферой Св. Мунго, в Челеби не было места унынию или тоске. Разрисованные стены, горшки с цветами на каждом шагу, вкусная еда, сдобренная специями. А главное - кошки. Любимцы Стамбула находили здесь еду и доставляли радость пациентам. Первое время Гермиону смущал подобный беспорядок и хаос. Ей хотелось закричать, содрать все яркие плакаты, выгнать всех кошек. Первое время в ней было столько злости, что она была готова срывать её на каждом. А потом привыкла. Смирилась с этим странным местом, в котором, несмотря на нарушение всех правил, люди действительно шли на поправку. Выходили из лечебницы счастливыми. Шли дальше, оставляя позади порой целые месяцы мучений. А Гермиона оставалась. Она смотрела на улыбающихся друг другу людей со всего мира, вдыхала чужие запахи, беседовала с незнакомцами. И почему-то не находила в себе сил радоваться так же, как и остальные. После утреннего обхода и нескольких приёмов наступил обед. Впервые Гермиона не забыла про него, напротив, поднялась на крышу здания и, поудобнее устроившись на старом диване, не без наслаждения съела приготовленные Гарри сэндвичи. Она как раз доедала последний, как на крышу поднялся Цутия. Альфа, давно перешедший порог старости, со слегка раскосыми глазами и лысой макушкой, присел рядом, с удивлением посмотрев на её пустой контейнер. Закурив, из-за чего Гермиона недовольно поморщилась, он проницательно сказал: - Не сама готовила. Неужто парня нашла? - Ко мне приехал друг из Англии. - А он знает, что он друг? Гермиона сжала губы в тонкую линию и отвернулась. Усмехнувшись, Цутия сделал ещё одну затяжку. - Вы ведь знаете, что Вам нельзя курить? - Но тогда у меня останется слишком мало радостей в жизни. Лучше прожить меньше, но ярче. Тебе бы стоило над этим задуматься, Грейнджер. Сколько тебе лет? Тридцать? Посмотри уже на себя в зеркало, девочка, и скажи, чего ты так боишься? Чего ломаешь себя? Зачем врёшь самой себе, м? Гермиона ничего не ответила. Уйдя с крыши, она продолжила работать так, будто слова Цутии не выворачивали её наизнанку. Поэтому она и не любила коллегу, слишком проницательным он был. Видел, нет, он чувствовал её страх перед этой жизнью. Она, героиня войны, золотая девочка, испугалась и сбежала сюда. Но разве это принесло ей хоть какое-то облегчение? Разве стало ей легче дышать? Едва ли. Вечером, выйдя в крайне мрачном настроении, она слегка вздрогнула, услышав звон велосипеда. Гарри стоял, держась за ручку, приветливо улыбаясь. Заметив её состояние, он тут же посерьёзнел и только сказал: - Прошу на борт. Гермиона села на велосипед и устало привалилась боком к широкой спине Гарри. В нос забился запах корицы, и что-то внутри приятно заворочалось. Это был запах безопасноти и защиты, которую ей всегда дарил лучший друг. Даже живя здесь, Гермиона неизменно ходила на легендарный рынок специй и покупала немного корицы. Не для выпечки или напитка. Просто чтобы сидя ночью в пустой квартире вдыхать знакомый аромат. Словно он, Гарри, сидит с ней рядом. Было ли это непозволительно, искать утешения в его запахе? Было ли странно скучать не по бывшему мужу, а по лучшему другу? Было ли нормальным её желание никогда не отпускать этого человека из своей жизни, и при этом каждый раз прогонять? Гермионе всегда было страшно признавать в себе все эти чувства. - Мы приехали. Наскоро помывшись, Гермиона плюхнулась на стул и вновь стала наблюдать за готовящим Гарри. Произнесла: - Ты сейчас исполняешь сексуальную фантазию любой женщины. Хохотнув, Гарри возразил: - Для полной правдоподобности мне нужно раздеться и стоять в одном только фартуке. Хочешь? Гермиона устало улыбнулась. Спросила: - Как провёл день? - Неплохо. Гулял по улицам, сходил на рынок. Покормил уличных котов. Ну, и помог твоей соседке перетащить новый холодильник. - Решил приударить за восточной красавицей? Сенай, кстати, свободна. Гарри на секунду повернулся, чтобы Гермиона могла лицезреть его скорчившееся лицо. - Да рядом с ней находиться невозможно. Воняет какими-то цветами. - Вот поэтому у тебя до сих пор нет девушки. Как можно говорить, что кто-то воняет? - Ну, что я могу с собой поделать. Мне не нравятся их запахи. И их слишком плотоядные глаза, которыми они меня постоянно пожирают. Поставив огромную тарелку на стол, Гарри торжественно вручил ей вилку. Гермиона заметила: - Выглядит, словно из доставки китайского ресторанчика. - Не китайского, а корейского. Это пибимпаб. Она сделала первый укус и довольно промычала. - А потом ты что-то говоришь про плотоядные глаза. Ты же идеал любой женщины или омеги. Гарри как-то странно улыбнулся и принялся за еду. Поев в молчании, они меланхолично потягивали вино из бокалов. Гермиона, будто вспомнив о чем-то, резко подскочила. - Точно! Ты обещал мне что-то сказать за ужином. Ну, насчёт твоего отпуска. - А, ты об этом... В общем, я не совсем в отпуске. Я уволился. С грохотом поставив бокал на стол, Гермиона подлетела к Гарри и начала методично избивать его по широкой спине. - Ты идиот, Гарри?! Совсем уже мозги набекрень стали?! Как ты мог уволиться? Как? Так ты приехал ко мне пожить на халяву?! Отвечай, мать твою! Гарри, до этого закрывающийся двумя руками, внезапно развернулся и перехватил оба её запястья своими руками. Приподняв брови, он заметил: - А мне, значит, даже "охренеть" нельзя сказать? Это почему это? - Потому что ты балбес! Вот почему! И отвечай на мои вопросы! Гермиона было попыталась выбраться из его цепкого захвата, но Гарри лишь сильнее сжал пальцы. Встав, он оказался к ней практически вплотную, и теперь голова Гермионы слегка кружилась от настолько интенсивного запаха корицы. Нахмурившись, она заключила: -Пытаешься меня успокоить? Ну, попробуй. Вздохнув, но так и не выпустив её руки из своих, он произнёс , глядя ей в глаза: - У меня ещё достаточно накоплений в Гринготсе. К тому же, я вложил деньги в Малфой Консалтинг. Каждый месяц мне начисляется прибыль. Я не бедствую. Гермиона фыркнула. - А другую компанию найти не мог? Этот придурок Малфой слова доброго никогда тебе не скажет, а ты вложился в его дело? А если у него там не всё чисто? - Ты меня обижаешь. Я несколько раз его перепроверил. Они действительно занимаются лишь консультациями. К тому же, сейчас он стал гораздо сноснее, если, конечно, не начнёт забивать мозг рассказами о своей жене и детях. Он просто помешан на них. Мне не так уж и важно, от кого я получаю свой пассивный доход. - А про активный уход ты что-нибудь слышал? Вышвырнуть бы тебя прямо сейчас на улицу, чтобы ты как следует проветрил мозги. Малфой Консалтинг... Гермиона слегка прикрыла глаза и вздохнула. - Эй, Миона. Не злись. Я давно принял решение уволиться. Мне насточертела эта работа и министерские люди. Тебе не хотелось работать с Роном, подумала про себя Гермиона. Конечно, Гарри всегда было трудно выбирать между друзьями, но, видимо, на этот раз он выбрал Гермиону. Интересно, почему? Открыв глаза, она посмотрела на Гарри. Тот с извиняющейся улыбкой смотрел на неё, и Гермиона не могла на него разозлиться. Буркнула: - Делай что хочешь. И отпусти меня. Завтра рано на работу. - М, выспись хорошенько. Но разве было так просто уснуть? Гермиона ещё пол ночи ворочалась на кровати. Мысли диким потоком крутились в голове, и ей не удавалось заснуть.

***

Гарри тоже не спалось. Он лежал, задумчиво глядя на то, как ночной ветер колышет занавески, и думал о том, в какой момент их жизни они стали такими. Когда Гермиона начала лгать ему и закрываться? С громким мяуканьем на него запрыгнул кот. Гарри раздражённо фыркнул и уже собирался обматерить кота, как внезапно обнаружил, что вместо прошлого рыжего нахала на нём восседал абсолютно чёрный котяра с мордой ещё более наглой. - Она завела два кота? Чёрный ещё раз мяукнул и улёгся рядом. Гарри зачарованно наблюдал за котом и не мог взять в толк... Зачем Гермионе два кота? Она же и так постоянно пропадает на работе! Так прошла целая неделя. Гарри бродил по Стамбулу, заглядывая в неприметные магазинчики, пробовал еду прямо с прилавков, катался на общественном пароме - Гермиона запретила ему покупать туристические экскурсии по Босфору, аргументируя слишком завышенными ценами, разговаривал с местными и даже успел сходить в Голубую мечеть. Правда, пришлось отстоять почти четыре часа, но он не знал, чем может себя ещё занять. Вечером он забирал Гермиону, готовил им ужин, а вечером к нему приходили коты, но всегда по очереди. Гарри к ним даже как-то привык. Наконец у Гермионы наступили выходные, и Гарри собирался наконец вытащить её на маленький отдых. Конечно, она тут же стала отнекиваться. - Я не могу. А вдруг придётся срочно вернуться в лечебницу? Я не могу оставить своих пациентов. - Но я же тебе не на Аляску предлагаю улететь. С Принцевых островов легче легкого аппарировать обратно в Стамбул. - У меня нет купальника, Гарри. - Я тебе его купил. С этими словами он довольно всунул ей в руки пакет. Гермиона недоверчиво покосилась на него, но купальник достала. Гарри пришлось битый час флиртовать с омегой-консультантом, после чего миловидный парень турок наконец смог подобрать ему нормальный комплект. - Синий. Мой любимый цвет. Гарри кивнул. Конечно, он знал любимый цвет Гермионы. А также любимое время года, праздник, день недели, блюдо, тв-шоу и кучу других незначительных деталей. И у него совершенно точно нет никакой мании. Он просто очень внимательный. Гермиона ещё несколько секунд обречённо рассматривала купальник, но потом, сдавшись, кивнула. Гарри победно улыбнулся. Уже через час они стояли на берегу Мраморного моря. Гарри сам расстелил им плед и поставил корзинку с едой. Вдохнув в лёгкие побольше морского солёного воздуха, он сам незаметно для себя расплылся в улыбке. - И как ты можешь жить в таком прекрасном месте и не ходить на пляж? - Я здесь работаю, а не отдыхаю. Сощурившись от слишком яркого солнца, Гарри внимательно посмотрел на подругу. Гермиона неуверенно стояла на гальке, переминаясь с ноги на ногу. - Ты что, нервничаешь? - Я... Давно не плавала. Гермиона обхватила плечи руками. Гарри знал этот жест. Гермиона неуверенна совсем не в своих навыках, а в своём внешнем виде. Вздохнув, он аккуратно положил ей руку на голове плечо, усыпанное веснушками, и уверенно сказал: - Всем всё равно. А для меня ты всегда красивая. Не без удовольствия Гарри наблюдал за тем, как Гермиона смутилась, зардевшись щеками. Она внимательно посмотрела него, приблизившись поближе и уверенно заявила: - Не врёшь. В воду они заходили долго. Гермиона на каждом шагу останавливалась, хватая Гарри за запястье и что-то бурча себе под нос о том, какая холодная вода и, вообще, дурацкая была затея сюда ехать. Когда она в очередной раз отшатнулась от волны, непозволительно близко прижавшись к Гарри, тот, недолго думая, просто схватил её за талию и вместе с ней окунулся в море с головой. Когда они всплыли, она тут же начала бить его по груди и рукам. - Ты ненормальный! Нельзя же так без предупреждения! Идиот! Он снёс всё с улыбкой на губах. Гермиона с намокшими кудрями, купающаяся в лучах жаркого солнца и его руках, была лучшей наградой за любые побои со стороны омеги. Они плавали и загорали целый день, изредка отвлекаясь на перекус. Гермиона прихватила с собой книгу, как всегда, и поэтому Гарри пришлось немного вздремнуть. Разбудил его только слишком громкий визг детей. Когда он открыл глаза, уже начинался закат, а Гермиона всё так же упорно продолжала читать. Мягкие лучи ложились ей на кожу, и казалось, словно Гермиона стала золотой. Гарри, приподнявшись, протёр глаза, и в одну секунду потянулся к волосам женщины. Один миг - и её влажные волосы расплелись, волнами укладываясь на голую спину и плечи. Она недовольно спросила: - Зачем ты это сделал? Потому что мне нравятся твои кудри, хотел сказать Гарри, но вместо этого серьёзно заявил: - Они так высохнут быстрее. Нельзя, чтобы ты заболела. Что читаешь? - «Элегантность ёжика». Гарри с сомнением покосился на книгу. Гермиона вздохнула и пояснила: - Она совсем не о ежах, Гарри. Она об очень умной женщине, которая боится быть заметной и жить так, как ей самой того хочется. Сощурившись, Гарри посмотрел на подругу и тихо спросил: - Тебе это никого не напоминает? Гермиона отложила книгу и вздохнула, помассировав виски. Устало вглядываясь в далёкий горизонт, она неуверенно произнесла: - Может, поэтому я и читаю эту книгу. Я тоже не думаю, что заслуживаю... Вообще чего либо. - Ты же знаешь, что это не правда? Гермиона грустно улыбнулась. - Гарри, ты просто взгляни на мою жизнь с моей стороны. Я пол жизни отпахала в Министерстве, где каждый считал, что все мои заслуги - пустышка. Я пол жизни прожила с человеком, которому даже, возможно, никогда не нравилась по-настоящему. И... - А он тебе нравился? Ты его любила? Гарри слегка прикусил щеку изнутри. Его запах резко потяжелел. Гермиона слегка поёжилась и сказала: - Прекрати. Умерь своё негодование, мне неприятно. Сосчитав до десяти, Гарри тяжело выдохнул. Он ещё никогда не позволял себе так легко потерять контроль над собственными инстинктами. - Прости. Я просто... Да, Рон говорил со мной об этом, но мне правда интересно, а что чувствовала ты всё это время? Он наблюдал за едва дрожащими губами женщины, которую любил вот уже много лет, но так и не мог до конца понять. Гарри ведь никогда у неё ничего не просил - только доверия. Но, возможно, именно это было самым сложным для Гермионы. - Я уже не знаю, Гарри. Быть с Роном... Было правильно. Логично. Мы встречались ещё со школы, мне нравился его запах - грейпфрут. Все видели нас парой. И... Он всегда мне был дорог, так же, как и ты. Последние слова слегка резанули по собственному самолюбию, но Гарри сумел сдержаться. Если он и хотел быть Избранным, то только для одного конкретного человека. - Ты заслуживаешь лучшего. - Не знаю, Гарри. Я правда пробовала встречаться с кем-то, но... Сам понимаешь, мой запах так незаметен для альф, что я невольно отталкиваю их. Они видят во мне бету. Не каждый... Захочет такую, как я. Гарри всегда было странно, что его лучшую подругу считают обычной. Никогда за ней не увивался ни один альфа. Поклонение от Виктора тоже быстро закончились, когда он выяснил, что она не такая же бета, как и он сам. В их мире помимо любви приходилось учитывать и совместимость полов. Конечно, Виктор, как бы не был влюблён, отлично понимал, что никогда не сможет дать Гермионе то, что может дать альфа. И, чисто по-человечески, сам решил отступить. Было ли это правильным, Гарри не знал. Только одно он никогда не мог понять... - Почему же тогда я всегда так чётко чувствую тебя? Они никогда не затрагивали эту тему, поэтому Гермиона была поистине удивлена. Её большие глаза ещё больше расширились, и она неверяще уставилась на Гарри. - Что... Гарри терпеливо повторил: - Почему я тебя чувствую? Всегда, везде и всюду. Запах лимона душил Гарри всю жизнь, пока Гермиона уверяла его, что не может никого привлечь своими феромонами из-за их слабости. - Как давно ты... - С самой первой встречи.

***

1 сентября 1991 года. Гарри, только-только узнавший о мире магии, сидел в купе вместе со своим первым волшебным другом и поедал необычные сладости. Его новый знакомый, Рон Уизли, показался Гарри довольно забавным, и он с удовольствием слушал его шутки и рассказы. Внезапно дверь в купе отворилась, и Гарри с удивлением, шумно втянул воздух в лёгкие. На пороге стояла кудрявая, кареглазая девочка, пахнущая, словно огромный лимонный рулет. Гарри неосознанно привстал, потянувшись на этот новый и такой яркий запах. - Вы не видели жабу? Мальчик Невилл потерял жабу! Рон что-то говорил первокурснице, пока Гарри мог лишь глазами хлопать. Когда дверь за ней затворилась, он смог немного выдохнуть. Спросил: - Так, кто она? Рон удивлённо уставился на Гарри словно на ума лишённого, но всё же пояснил: - Гермиона Грейнджер. Кстати, заметил, что она почти не пахнет? Почти как бета. Странно. И, как ни в чём не бывало, принялся за ещё одну коробку сахарных перьев. Гарри глупо хлопал глазами. Не пахнет? О чем этот Рон? Да он чуть не задохнулся! Оставив свои вопросы без ответов, Гарри попытался слегка прийти в себя и вновь увлечься болтовнёй Рона. Получалось плохо.

***

- И почему ты мне ничего не сказал? Гарри слегка нахмурился и вкрадчиво уточнил: - А это бы многое изменило? Да, Гермиона, я постоянно тебя ощущаю. И безошибочно найти в толпе мне тебя тоже легко. Но я как-то живу с этим двадцать лет, так что не думаю, что сейчас это так уж важно. Гермиона задумчиво кивнула. Взяв в руки раскалённую за день гальку, прошептала: - Зачем ты здесь? М? Гарри уверенно положил свою широкую ладонь сверху её, забирая кусочек гальки и заставляя Гермиону посмотреть ему в глаза. - Потому что не могу иначе. Я уважаю твои чувства, но и ты мои пойми. Я не хочу торчать в Англии и каждый день жрать дурацкие лимонные пирожные, мыться лимонным гелем для душа и даже покупать долбанный освежитель воздуха с лимоном. - У тебя точно мания. - Возможно. Но иначе мне кажется, что тебя нет. Вообще нигде. И мне страшно, что однажды так и случится. Ничего не ответив, Гермиона приподнялась с пледа и, слегка потянувшись, уверенно произнесла: - Тогда приготовь нам ужин. Гарри улыбнулся и кивнул. Всё что угодно для этой женщины. Ночью, уставший от плаванья, он блаженно лежит на диване, глупо улыбаясь, пока его покой не тревожит вновь откуда-то взявшийся кот. На этот раз белый. Гарри недоумённо смотрит на нового посетителя и только шепчет: - Три кота? Серьёзно? На утро Гарри просыпается от странного жжёного запаха. Мигом среагировав, он срывается с постели, почти сносит журнальный столик и наконец отталкивает застывшую Гермиону от плиты. Перед ним открывается чудовищное зрелище - макароны, разбросанные по всей плите, слиплись в отдельные материки и теперь весело горят, разнося по всей квартире незабываемый аромат. Гарри переводит взгляд на виноватое красное лицо Гермионы и не может сдержать улыбки. Мягко касаясь её плеча, он вкрадчиво спрашивает: - Можно узнать, что ты сделала, что они выглядят так? Ничего не говоря, Гермиона закрывает лицо руками. Бормочет неразборчиво: - Я правда пыталась... Просто ты так спал, я подумала, что могу что-то сделать... Я ужасна... Мягко улыбнувшись, Гарри только чуть крепче сжимает её плечо и говорит: - Я все сделаю. Лучше пей кофе и наслаждайся выходным. Благодаря парочке простых бытовых заклинаний, он вмиг наводит порядок на кухне и реанимирует макароны. Щедро посыпав их сыром и нарезав несколько помидоров, он подаёт всё на стол. - Приятного аппетита. Утро могло пройти в спокойной тишине, разбавляемой лишь звоном вилок и сёрбанием кофе, но Гарри не может не спросить: - Скажи пожалуйста, сколько котов ты себе завела? Сначала ко мне приходил рыжий, потом чёрный, сегодня ночью белый. Мне ожидать ещё кого-то? Гермиона непонимающе смотрит на него и медленно произносит: - Гарри, я вообще не заводила себе котов. Мне... Тяжело это после Живоглота. Он глупо хлопает ресницами и переспрашивает: - Не заводила? Тогда... На лице Гермионы проступает искреннее веселье. Она несколько минут смеётся, заставляя Гарри чувствовать себя дураком, но ей он вполне может это позволить. Если уж эта женщина улыбается, ему не обидно. Отсмеявшись и вытерев слезы в уголках глаз, она наконец поясняет: - Гарри, это просто уличные коты. Они частенько ходят ко мне на балкон и я их подкармливаю. Двери-то летом я не закрываю, мне и занавески достаточно. Ты что, правда думал, что я решила стать той самой одинокой женщиной с сорока кошками? - Нет, конечно. Я просто... Слушай, а почему это ты не закрываешь двери? Не боишься, что кто-то просто проникнет в дом? Гермиона улыбается. - Научился переводить тему, да? Гарри, я ведь волшебница. Ты не представляешь, сколько охранных чар и амулетов я расставила здесь. Даже больше, чем когда мы жили в палатке... Её голос неловко затих в конце. Она знала, как он не любит вспоминать войну. Что уж говорить, никто из них не любил. Но разве от этого молчания им становилось легче? Да, с ними случилось много плохого, и если уж они и будут говорить об этом, то не сделают себе больнее. Слова - это просто слова. Поэтому Гарри не стал её одёргивать, а только спросил: - Как насчёт небольшой прогулки на велосипеде?

***

После выходных вновь началась работа. Гермионе было слегка неловко оставлять Гарри вновь одного, но, по большому счёту, это было его личным решением уволиться. А ей её работа была дорога. Вручив ей очередной термосок, Гарри спросил: - Может, тебе что-то по дому надо сделать? Конечно, я собирался сегодня на экскурсию, но она не очень долгая. - Можешь слегка прибраться в квартире. Но только не в моей комнате, пожалуйста. В остальном... А, полей, пожалуйста, Армстронга, он скоро у меня зачахнет. - Это... - Да, Гарри, это моё мандариновое дерево на кухне. Его зовут Армстронг и не смей надо мной смеяться. Гарри, подняв руки в знак капитуляции, повиновался. - И вообще, если тебе так скучно, почитал бы книгу. Можешь брать любую. Скорчив серьёзную мину, Гарри всё же сказал: - Я подумаю. - Вот и хорошо. Рабочий день проходил сумбурно и неспокойно. Впервые у Гермионы было столько пациентов с переломами различной степени, так что ей пришлось использовать почти весь запас Костероста. Она наскоро пообедала булгуром с грибами авторства Гарри и вновь принялась за работу. Целитель Цутия только смотрел на неё и хитровато улыбался. Чертов старикашка. Так что выйдя из лечебницы, она совсем не ожидала увидеть не просто Гарри, а Гарри с охапкой цветов. Чайных роз, если быть точнее, такого чистого кремового оттенка, какого Гермиона в жизни не видела. Подойдя поближе, она неверяще уставилась на цветы. - Всё-таки прочёл? «Элегантность ёжика», да? - Это было быстрее, чем я думал. И мне понравилось сравнивать твои заметки со своими мыслями. Ну, примешь их? Гарри осторожно отдал ей букет, не переставая улыбаться. Гермиона мягко провела рукой по нежным бутонам, прошептала, цитируя: - Так неужели, подумала я, вот так и надо жить? Всегда балансируя на грани красоты и смерти, движения и замирания? Гарри поспешил продолжить: - Может, жить значит подхватывать на лету умирающие мгновения? Немного помолчав, Гермиона наконец подняла взгляд на Гарри и улыбнулась. - Растёшь. - А то. А ещё приглашаю тебя на ужин. Суши в Турции есть невозможно, так что будут просто морепродукты. Что скажешь? - Скажу, что безумно голодна. Так что поехали. Они ужинали на берегу Босфора, наблюдая за вечерними паромами и прислушиваясь к шелесту волн. Люди вокруг перестали иметь значение, стали лишь побочным шумом большого города. Гермиона слегка исподлобья наблюдала за Гарри, сидящим напротив. Большой, как плюшевый медведь, загорелый даже больше, чем она сама. Из-за того, что его волосы были чёрные, седина на них была куда заметнее, но Гермионе это даже нравилось. Знакомые зелёные глаза постоянно переключали своё внимание на разные вещи, будь то пробежавший мимо ребёнок или упорхнувшая с портика чайка. Эта привычка у Гарри появилась в Аврорате. Всё подмечать, за всем следить. Время от времени он подкладывал ей вкусностей в тарелку, подливал вина или протягивал салфетку. Мелочи, которые он всегда делал для неё теперь воспринимались иначе. Сам Гарри теперь для неё был незнакомцем. Она всегда знала своего друга. Надёжного, доброго, заботливого. Того, кто мог прийти к ней домой и смотреть «Секс в большом городе», поедая мороженое, когда у Гермионы было плохое настроение. Того, кто утирал слёзы платком на их с Роном свадьбе. Того, кто всегда внимательно слушал её мысли о новых лечебных заклинаниях или исследованиях, наверняка не понимая и половины. Это было так естественно и так правильно. Логично. Только чувства порой совсем не поддаются логике. Особенно, если дружба начинает путаться с любовью. Замечала ли она что-то в Гарри? Догадывалась ли? Ей было слишком страшно даже предположить, что вся их дружба втроём - это лишь запутанный любовний треугольник, от которого давно страдали все. В детстве всё было проще. Сорвать ромашку. Гадать. Любит-не любит. А сейчас? Что сейчас, когда они все выросли, а их пути разошлись? Кто кого любил по-настоящему? И вообще, позволено ли им было любить? Увлёкшись этими размышлениями, Гермиона опешила, стоило Гарри с совершенно непроницаемым лицом ткнуть ей пальцем меж бровей. - Переставай так громко думать, голова опухнет. - Гарри, я... Думаешь, это правильно? Нахмурившись, Гарри непонимающе посмотрел на неё. Спросил: - Правильно что? - Всё это. Ты, я. Мы. Мы всегда были друзьями, а теперь... Будто всё, что было раньше - один сплошной обман. Другие не поймут... Гарри перебил её: - Давно ли тебя волнуют другие? Помнишь, что сказал Какуро? Мы можем быть друзьями. И всем, чем только захотим. Другие... Я пол жизни принимал во внимание их чувства и что в итоге? Вы развелись, Рон теперь меня избегает, потому что уверен, что я начищу ему лицо, ты вообще уехала. А я один торчу на Гриммо и медленно схожу с ума из-за постоянных звонков от миссис Уизли. Она до сих пор думает, что я могу вас помирить. Гарри поправил съехавшие очки - верный признак того, что он нервничает. Гермиона и не думала о том, что даже спустя два года развода, миссис Уизли ещё на что-то надеется. Да ещё и Гарри обрабатывает! - Я не знала... Гарри горько улыбнулся. - Ладно тебе. Это уже мои личные проблемы. В общем, если ты переживаешь по поводу всего этого... Нет, Гермиона, я не считаю, что делаю что-то неправильное. Я просто впервые в жизни решил сделать так, как мне хочется. И тебе того же советую. Я не жду, что ты вот так сейчас возьмёшь и кинешься мне в объятия. Я вообще на это не надеюсь. Но я хочу и дальше быть рядом с тобой. Не важно, останемся ли мы друзьями или ты решишься на нечто большее. Я приму твой выбор. Он уверенно сжал её ладонь, улыбнувшись. Впервые Гермиона видела в этом мужчине необычайную покорность и мягкость. Его рука согревала её слегка озябшие пальцы, запах корицы перебивал любой другой. Глаза невольно наполнились слезами, и Гермиона слегка дрожащими губами прошептала: - Я боюсь. - Я тоже. Будем бояться вместе? Криво улыбнувшись, Гермиона кивнула. Она не была готова решать что-то прямо сейчас, но точно знала одно. Пока Гарри был рядом, она не сможет ошибиться.

***

На сей раз Гарри решает устроить им необычный ужин. Мило поболтав с Сенай, он получает в своё распоряжение ключ от крыши и почти целый день проводит за тем, чтобы как следует убрать небольшую площадку, которую успели облюбовать голуби и дворовые коты. На крыше уже стоит старый пластиковый столик и пару кресел, которые Гарри накрывает новой скатертью и подушками. Сбегав в цветочный, он украшает стол незамысловатым букетом азалий. Приготовив еду и засервировав всё, он неожиданно бомочет себе под нос: - Надо было не в Аврорат идти, а ресторан открывать... Возможно, это одна из самых умных мыслей, приходящих в его голову. Накрыв всё защитным куполом, Гарри спешит сесть на велик и забрать Гермиону. За эти дни в их отношениях ничего не изменилось. Она работала, он готовил для неё ужин. На редких выходных они выбирались на пляж и медленно варились под турецким солнцем. Гарри не считал нужным давить, ведь прекрасно понимал, что Гермиона - последний человек, который заслуживает неоправданной спешки. Ему самому была не обязательна какая-то определённость их отношений, радовало уже то, что Гермиона не кинула в него Бомбардой и не отправила восвояси. Сегодня она как обычно была усталой, но завидев его, заметно приободрилась. Наверняка не хочет, чтобы он лишний раз беспокоился. Усевшись сзади, она неожиданно обхватывает его живот руками, спрашивая: - Что у нас сегодня на ужин? - Имам-баялды. Смешное название. - Знаешь, почему такое? Гарри усмехнулся. Стоило ему появиться на рынке и попросить у уже знакомого продавца немного мяса на этот злополучный имам, как ему тут же с радостью прочитали целую лекцию о местных легендах. Иногда открытость людей на рынках поражала. Когда они приехали, и Гермиона уже потянулась за ручки двери квартиры, Гарри мягко её остановил. - Нам чуть выше. Обещаю, тебе понравится. Не мог не понравится вид вечернего Стамбула с такой высоты. Они смотрели поверх других крыш, и Гермиона жадно вдыхала свежий вечерний воздух после целого дня духоты. Гарри не без улыбки наблюдал за ней. - Ну, как тебе еда? - Гарри, ты ведь знаешь, что потрясающе. Как ты это делаешь? Он чуть не заурчал от удовольствия. Со слегка самодовольной улыбкой произнёс: - Готовить может любой. А вот готовить вкусно... Это вам не в тапочки срать. Гермиона понимающе улыбнулась. Поинтересовалась: - Прочитал Бакмана? И как тебе? Задумчиво отправив в рот кусок баклажана, Гарри не без горечи произнёс: - Очень грустно. Но... Если бы эта книга попалась мне, когда умер Сириус... Было бы легче. Но я вот ещё о чём подумал. Там была фраза: "Невозможно помочь человеку, который сам себе не хочет помочь." Думаю, в какой-то мере мы все такие. Нам нравится барахтаться, нравится держаться за своё горе и неудачи. Мы не хотим, чтобы нам помогли, мы хотим, чтобы нас пожалели. Чтобы кто-то обратил на нас внимание и подарил немного сочувствия. Почти со всем человек может справиться самостоятельно, но ему необходимо эмоционально разгрузиться, почувствовать, что его борьба кем-то поддерживается. Одиночество подрывает силы внутри нас и... Гермиона, почему ты так на меня смотришь? Увлёкшись своими размышлениями, Гарри только сейчас заметил какую-то слишком довольную улыбку на лице ведьмы. Под её чересчур внимательным и покровительственным взглядом, внутри него что-то заворочалось. Большое, косолапое и донельзя довольное, что на него обратили внимание. Гарри и сам не понял, в какой момент его запах усилился, что вызвало ещё более широкую улыбку на лице Гермионы. Она протянула: - Кажется, у кого-то кинк на похвалу, м? Ладно, шучу. На самом деле я очень рада, что ты наконец увлёкся книгами. И да, мне тоже понравилась эта фраза. Только мне кажется, что иногда нам действительно нужна помощь. Вопрос в том, примем ли мы её и в чём она заключается. Мне вот очень помогает твоя еда. Работа кажется не такой тяжёлой, если я знаю, что вечером у меня будет вкуснейший ужин. - Ты продолжаешь меня хвалить. - Мне же можно немного повеселиться? Ты же у нас такой щедрый и добрый, и милый... Гарри с мученическим выражением лица вздохнул. Гермиона сегодня была уж слишком игривой, и дело было явно не в количестве выпитого вина, равняющемуся в его лишь двум глоткам. Она никогда не перепивала - иначе переставала вести себя адекватно. Гарри считал это милым, а вот Гермиона почему-то всегда очень стеснялась. Сощурившись - привычка, появившаяся ещё с самого детства из-за плохого зрения, Гарри незаметно принюхался. Запах лимона как всегда проникал в него насквозь, но стал гораздо тяжелее. Появились первые кислотные нотки, и Гарри наконец всё понял. Течка. В школьные времена ему случалось присматривать за Гермионой в подобном состоянии, и это всегда было невыносимой мукой. Особенно для пубертатного и слегка двинутого Гарри Поттера с неуправляемым альфой внутри. Спустя столько лет гормонов в нём поубавилось, но... Разве кто-то вообще в состоянии находится в спокойствии, когда твоя любимая женщина, твоя омега вот-вот слегка сойдёт с ума и будет с особой тщательностью и напором танкового войска добиваться внимания и самое главное - секса? Слегка сжав вилку, Гарри мысленно отсчитал до десяти и обратно, открыл глаза, тяжёлым взглядом окинув ничего не подозревающую Гермиону. Она беззаботно хлопала ресницами, смотря на него двумя большими оленьими глазами. Сама невинность. И что ему прикажете делать, когда эта невинность повиснет у него на шее и будет нести всякую соблазнительную чепуху? С этого вечера Гарри внимательно наблюдал за Гермионой. Она находилась в приподнятом и шаловливом настроении, шутила, хвалила его еду и с необычайной лёгкостью соглашалась на все его предложения. И даже не важно было, что он предлагал - порезать фрукты или отправиться в следующем месяце в небольшое путешествие по Турции - Гермиона на всё кивала. Верный признак скорого помутнения в этой светлой голове. Что уж поделать, такова была природа каждого из них. Теряя контроль, они избавлялись от собственных рамок и границ, купались в чувствах и ощущениях. Не было фальши и сдержанности. Может, в этом и был замысел эволюции? В одно утро он проснулся и всё понял. Квартира была погружена в тягостное молчание и тяжёлый запах лимона. Дверь в комнату Гермионы была закрыта, но Гарри чувствовал её присутствие. Нервно облизав пересохшие губы, он постучался и вошёл, не слишком сильно обращая внимание на недовольный и протестующий голос Гермионы. Она лежала, укрывшись одеялом почти с головой. Гарри осторожно присел на край кровати и почти силой заставил Гермиону посмотреть на него. Её щёки алели, и в глазах застыло мучительное выражение, почти лишённое осознанности. - Тебе лучше уйти, – прошептала она. - Я могу помочь, – просто ответил он. – Я не сделаю ничего непозволительного. Просто хочу позаботиться. Гермиона вздохнула и нерешительно кивнула. Гарри ободряюще ей улыбнулся. Он принёс ей воды и приготовил лёгкую кашу. Когда Гермиона забрала из его рук ложку, он почувствовал, какой горячей она сейчас была. Чтобы как-то отвлечься от ощущений, Гарри спросил: - Помнишь, как я присматривал за тобой, когда мы учились в Хоге? Мадам Помфри постоянно просила меня посидеть с тобой. - Она думала, что мы встречаемся. - И задёргивала твою койку шторами. - Странно, что ничего для контрацепции не предлагала. - В наш тыквенный сок добавляли противозачаточные. Представляешь, сколько котлов ежедневно варил Снейп? - Откуда ты узнал это? - От Невилла. Он наконец перестал всё время говорить про растения и теперь мы частенько собираемся с ним, Луной и Джинни. Гермиона слабо улыбнулась, но ничего не ответила. Гарри, отложив полупустую тарелку, спросил: - Что-то ещё? - Нет, спасибо. Можешь идти... Но Гарри не ушёл. Вместо этого он самым наглым образом прилёг рядом и взял с тумбочки увесистую книгу. Спросил: - Что за «Тайная история»? Гермиона недовольно буркнула: - Вот сам прочти и узнаешь. Не став реагировать на её странный тон, Гарри кивнул и принялся читать. Время текло медленно. Вчитываясь в строчки и силясь понять, что пытается сказать ему Донна Тартт, Гарри украдкой наблюдал за почти неподвижной Гермионой. За час она всего один раз попросила ещё воды и опять улеглась, но уже гораздо ближе к нему. Ещё через час она придвинулась так близко как могла и стала медленно дышать ему в плечо. Ещё через час Гермиона нашла его руку и стала задумчиво поигрывать его пальцами. В какой-то момент она неуверенно взяла его за запястье и прижала его ладонь к своему лицу. Гарри скосил глаза на женщину. Гермиона тяжело дышала ему в ладонь и чему-то улыбалась. И в тот момент, когда Гарри наконец отвлёкся на очередной абзац книги, почувствовал, как омега несмело поцеловала его пальцы. - Миона? - Сам вызвался со мной лежать. - Действительно, что это я... - Гарри, – перебила она его. – Позже... Не делай ничего слишком... Слишком. Даже если я буду сильно просить. Хорошо? - Угу. Отдыхай. Видимо, отдых Гермионы заключался в том чтобы облизывать его руку, но Гарри и не был против. Правда, сосредоточиться на чтении становилось всё труднее и труднее. Совсем трудно стало тогда, когда Гарри всё же удалось ненадолго вырваться из цепких женских пальчиков, приготовить немного супа и накормить почти безпамятную Гермиону. Доев всё до последней капли, в ней неожиданно появились силы, и когда Гарри осторожно прилёг рядом, его тут же взяли в капкан из рук и ног. Застыв, Гарри некоторое время лежал, терпя тяжёлое дыхание омеги у себя на шее. Гермиона с довольным урчанием облизнула впадинку между шеей и плечом, заставляя Гарри сглотнуть. Ещё некоторое время Гермиона с особой методичностью и медлительностью садиста облизывала его, пока Гарри не почувствовал прикосновение маленьких клычков. Быстро среагировав и не дав ей себя укусить, Гарри резко поменял их позиции, навесая сверху. Зафиксировав её руки над головой, он с обречённость увидел на лице Гермионы блаженство. Она почти мурчала и настойчиво прижималась к нему. - Гермиона, – строго сказал Гарри. - Да? – невинно спросила она у него. И он понял, что в ближайшее время перед ним будет не совсем Гермиона. Точнее, Гермиона, но не ограничивающая себя ни в чём. Пока он размышлял о своём странном положении, Гермиона продолжала елозить под ним и бормотать. - Ты так вкусно пахнешь... Гарри... Гарри... Ну пожалуйста, м... Я ведь много не прошу... Мне жарко... Жарко, слышишь, м? Я смогу, подумал про себя Гарри, но не был в себе уверен совсем. В последний раз посмотрев в глаза Гермионе, он вдохнул побольше воздуха, не почувствовав ничего кроме лимона. Первый поцелуй пришёлся в лоб. Второй в нос. Третий в щёку. Другая щека. Губы Гарри намеренно проигнорировал. Подбородок, шея, ключица. Аккуратно опустив одеяло, Гарри заворожённо уставился на голое плечо. Парад веснушек загипнотизировал его на некоторое время, пока Гермиона наконец не всхлипнула жалостливо. Гарри слегка махнул языком по манящему плечу, после чего вновь возвратился к ключице. Спуститься чуть ниже. Ещё чуть-чуть. Задев подбородком ткань ночной сорочки, Гарри слегка оторвался, остановившись над в падинкой между грудями. - Гарри... Он строго взглянул на Гермиону и отпустив её руки из своих, неуверенно отбросил одеяло полностью. Кислый запах ударил в голову, но Гарри только сжал губы и задумчиво провёл ладонью по оголёному бедру женщины. Тёплая, податливая, Гермиона нетерпеливо замычала, но Гарри ещё какое-то время лишь рисовал пальцами узоры на её коже, прежде чем проникнуть под сорочку. Смотря Гермионе прямо в глаза, он нащупал тонкую нежную ткань нижнего белья, сейчас мокрого насквозь. Смазка, пахнущая лимоном, обильно выделялась от каждого его движения, и лишь на миг в Гарри проснулось что-то очень довольное и тёмное. Вздохнув, он слегка отодвинул трусы и прикоснулся к горящему лону. Пальцы скользили, кружа и не останавливаясь на чем-то конкретном. Но одно из случайных прикосновений привело Гермиону в странный восторг. Она слегка выгнулась, довольно застонав. Гарри улыбнулся. Нашёл. Методично массируя клитор большим пальцем, он слегка гладил её половые губы, ловя любую реакцию омеги. Она, прикрыв глаза, постанывала и что-то неразборчиво бормотала. - Туда... Пожалуйста... Первый палец просто проскользнул благодаря обильной смазке, второй тоже не встретил особого сопротивления. Уверенно двигая рукой, Гарри не сбивался с ритма. Гермиона совсем забылась в его руках и несла бред: - Поставь мне метку, м? Ну, пожалуйста... Так хочу свой запах на себе... Гарри, метка... Я буду очень послушной, обещаю... Ну же, укуси... Я буду очень хорошей, я буду тебя слушать... Хочешь себе деток? Я могу родить тебе много... Много хороших деток... Только... Только... Что "только" Гарри так и не услышал. Доведя Гермиону до предела, он не без удовольствия наблюдал за дрожащей безмолвной Гермионой, смотрящей в потолок. Он использовал Очищающее и накрыл Гермиону. Сказал: - Поспи. Не надо было быть Трелони, чтобы понять - в душ он пошёл не потому что вспотел. Когда он вернулся, Гермиона уже немного пришла в себя и сонно ему улыбалась. Стоило ему прилечь, Гермиона забилась ему под бок и промурчала: - Такой добрый и заботливый, м... Хороший Гарри... И заснула, оставив Гарри с румянцем на щеках и шальными мыслями.

***

Гермиона сладко потянулась в постели и приоткрыла глаза. Кем-то заботливо задёрнутые шторы не позволяли яркому солнечному свету проникать в комнату. Внезапно женщина замерла. Резко пронеслись воспоминания прошлого дня, и Гермиона неверяще прикрыла рот рукой. Пробормотала: - Что я наделала... Резко подскочив с кровати и сморщившись от неприятного ощущения липкости меж бёдер, она ударилась мизинцем о тумбочку и зашипела, но тут же замерла. На тумбочке лежала записка, накарябанная небрежным почерком Гарри, который бы она узнала из тысячи: «Ушёл в отель. Переживу гон и вернусь. За меня не волнуйся. Не выходи на работу сразу, лучше немного полежи и отдохни. Гарри» - Ну вот зачем он так. Но делать было нечего. Гермиона неспеша встала, отправила Патронус в лечебницу и принялась бездумно бродить по квартире, не останавливаясь на чем-то конкретном. В голову лезли события прошлого дня, из-за чего она постоянно останавливалась посреди квартиры и неудержимо краснела. - А ведь если так подумать, он всегда в такие моменты был рядом...

***

Январь 1995 год. Сидя за завтраком, Гермиона сразу почувствовала, что с ней что-то не так. Всё тело горело, и её запах, обычно столь незаметный, начал привлекать лишнее внимание. Студенты оборачивались, Виктор Крам тоскливо смотрел на неё из-за стола Слизерина, а Гарри тревожно дёргал её за мантию. - Тебе надо в Больничное крыло. Пойдём, пожалуйста. Да уж, как обычно Гарри раньше, чем она сама, всё понял. Гермиона кивнула и позволила себя увести под тяжёлый взгляд Рона. Помфри тут же засуетилась и завесила её койку ширмой. Накрыла их воздухонепроницаемым куполом и оставила наедине. Странная колдомедсестра. Гарри заботливо накормил и напоил её и остался рядом. Всегда так делал. Сидел, писал работы для Снейпа или Макгонагалл, подавал ей водички, и так по кругу. Ни разу не пожаловался на скуку, ни разу не сбежал. Гермиона знала, что в своём бреду она иногда держала его за руку или просилась обнюхать его шею, и Гарри всё ей позволял. Но сам никогда не прикасался. Она могла бездумно целовать его пальцы или, ещё хуже, бормотать всякую чепуху о метке и детях. Природа, омега внутри неё неудержимо брала верх и требовала альфу. Гарри, как мог, неумело выпускал успокаивающие феромоны и иногда приговаривал: - Я поставлю метку в следующий раз, обещаю, сейчас нельзя, Миона. Но, конечно же, всё это было лишь для того, чтобы хоть немного её успокоить. В этот раз желание было почти болезненным - Гермиона слышала, что некоторые омеги загибаются от боли во время течки, если не получают заботу от альфы. Она лежала, дрожа, укрытая одеялом и иногда судорожно хваталась за запястье Гарри. Он ласково гладил её по голове и пах корицей, давая немного успокоения. И в этот момент Гермиона впервые действительно задумалась, почему Гарри делает это всё для неё?

***

Теперь всё стало таким очевидным. Даже смешно. Гермиона стояла посреди пустой квартиры и истерично смеялась. Кажется, она медленно сходила с ума. На следующий день она пошла на работу, но вечером её, конечно, никто не встретил. Если Гарри переживал гон в одиночку, это могло затянуться как минимум на три дня, и Гермиона терпеливо ждала. Готовила скромные перекусы и тоскливо всматривалась в окно в своём кабинете, в надежде увидеть знакомый велосипед и чёрную кудрявую макушку. На третий день она опять ходила по лечебнице призраком. На обед она вяло ковырялась в заказанной китайской лапше, сидя в ординаторской вместе с Цутией и другими сотрудниками. Слева кто-то подсел, пахнущий острым перчиком и сожжёным бенгальским огнём. - Чего грустим, Грейнджер? Поссорилась с парнем? - Он мне не парень. Успокойся. Омега пожала плечами. От Валери всегда исходил позитив и энергия. Она довольствовалась своим местом старшей колдомедсестры, встречалась с каким-то маглом и уже давно имела от него метку. От того и пахла смешанным запахом и всегда улыбалась. Жизнь у неё удалась. - Он тебя столько дней с работы с цветами встречал, а теперь ты говоришь, что не парень? У вас свободные отношения? В разговор вмешался Цутия. - Она просто трусит. Хотя я уже много раз ей говорил, чтобы она хватала это своё очкастое недоразумение и жила припеваючи. - Его зовут Гарри, а не очкастое недоразумение. Цутия закатил глаза. - Да какая разница? В любом случае, не понимаю, чего ты морозишься. Когда-нибудь он устанет и отпустит тебя. Не пожалей об этом. Гермиона не решилась ответить. Она хмуро смотрела на лапшу и думала, думала, думала. В такой же задумчивости она вышла из Челеби и совсем не ожидала увидеть перед собой сначала огромный букет анемонов, а потом уже и улыбку Гарри. Выглядел он устало и измотанно, но почему-то очень счастливо. Он торжественно заявил: - У нас сегодня будет греческая кухня. Донна Тартт вдохновила меня на некие эксперименты. - Когда ты успел её прочесть? - За эти три дня. Гермиона недоверчиво на него покосилась. - Ты три дня читал «Тайную историю»? - Ага. - Серьёзно? - Абсолютно. - Ты балбес, знаешь? - Знаю. Поехали? - Угу. Ужин и правда был греческий, с большим количеством винограда и сыра. Гермиона всё время наблюдала за Гарри, слишком счастливым для того, кто провёл гон в одиночестве, читая книги. - Можно вопрос? - Да. - Ты точно Гарри? Альфа рассмеялся. Очень громко и слишком естественно. Это очень напрягало. Гермиона осторожно проговорила: - Ты что-то задумал. -Возможно. Как ты относишься к небольшому путешествию? Помнишь, на прошлой неделе я предлагал тебе отправиться куда-нибудь? Я решил, едем в Грецию. Оргий не будет, но интересную программу обещаю. - У меня работа. -Я договорюсь с твоей работой. - У тебя ничего не выйдет, Цутия тебя просто прогонит. - Спорим? - Спорим. Через неделю Гермиона стояла на побережье Эгейского моря и неверяще смотрела на далёкий горизонт. Стоящий рядом Гарри слегка наклонился к ней и прошептал на ухо: - Я выиграл. Они как-то не обговаривали, на что они, в общем-то, поспорили, и Гермиона невольно поёжилась. Что он у неё попросит? Но Гарри смолчал и только довольно смотрел на неё. Они ночевали в магловском современном отеле, больше похожем на некую инсталляцию художника модерниста. Пока Гермиона спала на шикарной кровати кинг-сайз, Гарри ютился на маленькой софе, но совсем не жаловался. Проведя целый день у бассейна, они отправились на ужин в город. - Почему мы идём куда-то? Разве тебе не понравилось еда в отеле? - Понравилась. Но я хочу тебя кое с кем познакомить. Точнее, ты его уже знаешь, но... В общем, не суть. Гермиона, заинтригованная, все же принарядилась в новый белый сарафан и одела массивные золотые серьги. Зайдя в неприметное с виду заведение на берегу моря, Гарри провёл Гермиону во внутренний дворик. От некого волнения она взяла мужчину под руку и посмотрела в ту сторону куда они шли. И вздохнула. Конечно, за столиком, к которому они направлялись, сидел никто иной, как Драко Малфой. В свободной рубахе, крайне расслабленный, он что-то говорил женщине в летящем зелёном платье, сидящей подле него, а она смеялась. Вокруг столика бегали двое детей - мальчик постарше и девочка помладше, смеясь и заставляя невольных зрителей улыбаться от их детской непосредственности. - Вечера, Малфой, – Гарри подтолкнул Гермиону, и та неловко пробормотала: - Привет... Малфой, пахнущий кедром, хитровато улыбнулся ей и сказал: - Давно не виделись, Грейнджер. Знакомься, моя жена, Астория Малфой. А вот эти бегающая малышня - Скорпиус и Аврора. Дети, поздоровайтесь с дядей Гарри и тётей Гермионой. Мальчик и девочка, оба беловолосые и голубоглазые вмиг остановились и хором произнесли: - Здравствуйте! И вновь принялись бегать. Астория, черноволосая и бледноватая, мягко улыбнулась Гермионе. Она пахла вишней, и запах мужа отлично дополнял её. Гермиона с удивлением подметила, что у Драко также была метка. Необычно для таких консерваторов, как Малфои - ставить двойные метки. Да и сама Астория тоже была чистокровной. Вечер прошёл на удивление спокойно. Гарри и Драко постоянно шутили и перебрасывались колкостями, Астория иногда дополняла истории мужа и спрашивала о чем-то Гермиону. У омег оказалось много общего - Астория тоже работала в сфере целительства, открыв частную клинику в Нидерландах. - Мне даже не пришлось уговаривать Драко переехать в Амстердам, хотя я очень боялась, что он откажется, – доверчиво поделилась она с Гермионой. Малфой, до этого приобнимающий жену за плечо, серьёзно возразил: - Как я вообще мог отказать своей женщине? Да тем более, у нас тогда уже родился Скорпиус. Если бы ты предложила мне бросить всё и начать жить в диком лесу Мадагаскара, питаясь исключительно обезьянами и персиками, я бы тоже согласился. Астория, хихикнув, покачала головой. Гермиона наблюдала за Малфоями всё время и могла только удивляться. Как из главного задиры школы и вечной занозы, Драко превратился во вполне приличного альфу с чудеснейшей женой и детьми? Дети, кстати, действительно были чудесные. Иногда до смешного серьёзные, иногда чересчур смешливые, они постоянно присаживались на диванчик рядом с Гермионой и рассказывали ей о себе, говорили ей комплименты и даже заворожённо гладили по волосам. И она не могла их игнорировать, смотря на Скорпиуса и Аврору с нежностью и горечью. Почему же у неё до сих пор не было таких прекрасных детей? Даже запахи у них были милыми - у Скорпиуса малина, а у Авроры - парное молоко. Когда с ужином было покончено, детей у них забрала мама Астории, отдыхающая вместе с ними, а взрослые отправились гулять по ночным улицам Греции. В какой-то момент они разделились, и теперь Гермиона шла бок о бок с Асторией вдоль набережной, пока Гарри и Драко о чем-то увлечённо спорили сзади. Астория мечтательно смотрела на волнующуюся черную гладь в свете луны, и Гермиона была невольно очарована этой ведьмой. Пускай, она была младше её на два года, Астория казалась ей женщиной, познавшей главные тайны этого мира. - Почему ты вышла за Драко? Этот вопрос действительно волновал её. Астория коротко рассмеялась, беря Гермиону под руку. Ответила: - Потому что влюбилась. И до сих влюбляюсь. Знаю, в прошлом у вас были свои разногласия, и знаю, в какой семье он вырос и каких взглядов придерживался. Но когда мы случайно встретились с ним в двухтысячном в магловском кафе и разговорились о школьных годах, я сразу поняла, что он - мой мужчина. Я ещё никогда не чувствовала себя так спокойно и защищённо. Мы ещё какое-то время встречались, а потом... Однажды пошли в кино, а после сеанса возвращались почти в темноте, шёл снег... Драко делился своими мыслями о фильме, разнервничался, остановился прямо под фонарём. Снег так красиво падал ему на чёрное пальто, он весь раскраснелся от холода. А я стояла, смотрела на него, улыбалась и вдруг подумала: "Такой отец нужен моим будущим детям". И вот, как видишь, дети у нас есть. Теперь моя любовь распространяется на троих, но её не стало меньше. А скоро... Она загадочно подмигнула Гермионе и погладила пока ещё свой плоский живот. Гермиона неверяще прошептала: - Ты беременна? - Ага. Драко пока не знает. Я сама провела себе осмотр и... Представляешь, это будет двойня. Астория светилась от счастья. Гермиону охватило волнение и радость, вперемешку со смущением. - Почему ты тогда рассказал мне? Астория пожала плечами. - Подумала, тебе это сейчас нужно. Я же вижу, что между тобой и Гарри что-то есть. Что-то неразрешённое. Конечно, Драко сказал мне, чтобы я не совала свой любопытный нос в ваши непростые взаимоотношения, но, держу пари, сейчас он занимается тем же самым с Гарри. Гермиона, ты всегда мне казалась очень умной и рассудительной. Но ты слишком сильно полагаешься на чьё-то гипотетическое мнение о тебе. Когда я выходила за Драко, многие тоже считали меня двинутой. Бывший Пожиратель, чистокровный застранец, он загубит тебя, ты не выдержишь и разведёшься.... В общем, в своё время я выслушала достаточно о своём "неверном выборе". Знаешь что, я послала всех к чёртовой бабушке! И теперь самая счастливая женщина на свете. Гермиона кивнула. Если бы она знала Асторию раньше, то тоже непременно попыталась её отговорить от свадьбы с Малфоем. Но сейчас она видела перед собой свою неосуществимую мечту. Дружная семья, поддерживающий партнёр, замечательные дети. У Астории была любимая работа, возможность путешествовать, дарить другим свою любовь. Заметив её задумчивость, Астория спросила: - Я не перегнула палку? Знаешь, я ведь могу быть слегка навязчивой. Заносит и ничего не могу поделать... Просто, Гермиона, наши годы уходят. Если всё время отказывать себе в счастье, останется ли в нас что-то кроме сожалений? - Во мне уже достаточно сожалений... Гермиона неосознанно положила руку на живот. Астория вздохнула, её взгляд на секунду потух и она проницательно сказала: - Винишь себя? - Безумно. - Когда это случилось? - Когда мы решили развестись с Роном. Я бы... Я побоялась, что не справлюсь одна и... Срок был маленьким. Я... Прости, у тебя двое детей, скоро будут ещё, а я... Не должна о таком рассказывать. Заботливо приобняв её, Астория окутала её своим успокаивающим запахом. - Что ты. Я тебя не осуждаю, ни в коем случае. Никто не может судить женщину за такое. Это твоё тело, Гермиона. И твоя жизнь. - Ты сейчас напоминаешь мне маму. Вишнёвая омега рассмеялась. - Я и есть мама. Можешь стать моей пятой дочкой, я совсем не против. И вообще, приходите к нам завтра на виллу. У нас шикарный бассейн и есть комната для гостей. Мы вам выделим с Гарри кровать с отличным мягким матрасом! - Ты слишком щедрая. - Я просто люблю, когда вокруг царит любовь и смех! Гермиона улыбнулась. Астория сама состояла из любви и смеха. Вернувшись в отель, Гермиона, уже в пижаме, незаметно подкралась к софе Гарри и, заставив его отложить книгу - подумать только, он даже в их поезду взял себе почитать, на этот раз «Великого Гетсби»! - сказала: - Пойдём спать. - Я как раз собирался. - На кровать. Гарри нахмурился. Спросил: - Зачем? - Затем, что я не хочу потом лечить твою больную поясницу. Засыпали они, прижавшись спиной к друг другу. Гермиона заснула с улыбкой на лице.

***

- Красота... Драко, сидящий рядом на лежаке, потягивается, зажмурив глаза. Вилла Малфоев была с выходом на пляж, и теперь они вдвоём сидели под зонтиком, наблюдая, как Скорпиус и Аврора бегают от накатывающих волн и пищат от восторга. Малфой спросил: - Ну, как твои успехи? Гарри, отпив мохито из трубочки, ответил: - Спали сегодня в одной кровати. Не пойму, почему она так решила. Явно ведь не из-за моей поясницы... - Это всё магия моей жены. Если я говорю Астории не влезать куда-то, она обязательно влезет, так ещё и с двойным усердием. Думаю, мне пора начинать брать с тебя деньги. - Пф, я куплю тебе яхту, если через год у меня будет свадьба. - Да нафиг мне твоя яхта... Гарри покосился на Малфоя. Тот, сощурив глаза, пристально наблюдал за сыном, к которому подошёл незнакомый мальчик и что-то дал в руки. Скорпиус, улыбаясь, побежал к ним. - Па, смотри, какого краба мне дал Флоренс! Малфой, погладив Скорпиуса по голове, осторожно спросил: - Что за Флоренс? - Он с соседней виллы. Они приехали из Франции, а ещё у них лабрадор, и у Флоренса есть младший брат Грейсон, и ещё... За пять минут Скорпиус протараторил все известные ему факты о новом знакомом альфе и вновь побежал к морю с крабом в руках. Драко провожал сына мрачным взглядом. Гарри усмехнулся. - Расслабься, ему всего восемь. Никто на твоего сына не посягается. Драко вздохнул и кивнул. - Действительно, я слишком переживаю... - Слушай, Драко. - Да? - Что ты... Что ты почувствовал, когда Скорпиус родился? Улыбнувшись каким-то своим мыслям, Драко отпил из своего стакана и ответил: - Почувствовал, что очень люблю его. И с этого момента должен защищать. Роды были тяжёлые, сам он был крошечным и сморщенным. Кряхтел и всё никак не хотел спокойно улечься. А я как дурак стоял посреди платы и смотрел на него. Я был потрясён осознанием, что вот это нечто с фиолетовой кожицей от гипоксии, белыми ресницами и запахом малины - наш сын. Драко взглянул на него, и Гарри увидел во всегда насмешливых или холодных серых глазах Малфоя несвойственную нежность. Кедровый альфа продолжил: - Я знаю, что ты не это хотел от меня услышать. Ты хотел знать, что я почувствовал, когда мне сказали, что он омега. Знаешь, мне было всё равно. Скорпиус - мой ребёнок от любимой женщины. Все эти установки, что все мужики хотят себе первенца альфу... Да пошло оно всё блять. Я не для того столько времени потратил, чтобы перестать оглядываться на чистокровные традиции, чтобы потом горевать над полом своего ребёнка. Я люблю Скорпиуса просто за то, что он у нас появился. Человек по сути своей не может быть бесполезным. Ты приходишь в этот мир с определенной целью, быть кому-то нужным, рождаешься благодаря желанию двух любящих друг друга людей. - Говоришь, как самый чопорный аристократ. - Это не я, это цитата из книги «Вслед за океаном». Гарри кивнул: - Почитаю как-нибудь. Малфой скривился. - Поттер, иногда ты меня пугаешь. Нельзя так меняться.Ты и книги, серьёзно? - Ты тоже меня шокируешь время от времени. Мы друг друга стоим. Мужчины улыбнулись и, не сговариваясь, дали друг другу пять. Немного помолчав, Драко всё же вернул их разговор в прежнее русло. - Так и что у вас теперь с Грейнджер? Я могу ещё как-то помочь? - Когда ты стал таким участливым? - Пф, мне просто нравится думать, что национальный герой теперь у меня в долгу. Ну, и самую малость, мне просто жалко на вас смотреть. Люди, знаешь ли, должны жрать, танцевать, веселиться и любить друг друга неважно в каких плоскостях. А вы маетесь непонятно чем. Что ж, в словах Драко конечно был смысл. Только "маяться" уже давно стало привычкой. Гарри не стал ничего говорить, и только отпил ещё немного мохито.

***

Про Каппадокию Гермиона только читала, несмотря на своё двухлетнее проживание в Турции. Она не соврала, когда говорила Гарри о том, что приехала в эту страну работать, а не отдыхать. Но прямо сейчас они сидели на крыше отеля прямо на турецких коврах и наблюдали, как десятки воздушных шаров зависли в воздухе. Гарри, стоило им вернуться из Греции, на следующие же выходные забронировал им сюда номер, и теперь довольно улыбался, поедая неизвестно какой по счёту кусок пахлавы. Купаясь в закатном солнце, воздушные шары были больше похожи на отдельные планеты, каждая со своей географией, экологией и историей. Гермионе всегда было интересно: настанет ли момент в человеческой истории, когда полёты в космос станут общедоступными? Смогут ли они заселять иные планеты? Есть ли ещё жизнь где-нибудь в этой огромной Вселенной? Гермиона была волшебницей, и поэтому настоящая магия для неё крылась в окружающем её мире. Вмиг вся наука, все человеческие достижения стали казаться ей чем-то загадочным, непостижимым. Из человека с холодным рассудком и девочки, что вечно искала четкие ответы в книгах, она превратилась в слепого котёнка, считающего, что самым могущественным существом является его мама-кошка. Что они все по сравнению с этой безграничностью? И сколько весит её, Гермионы, жизнь в этом мире? - Не думай так громко, пожалуйста. Гарри хмуро посмотрел на неё. Интересно, а о чём он думает? - Гарри, что ты думаешь о нашей жизни? - В каком смысле? - Ну, как ты считаешь, для чего мы живём? Какая у нас роль? Почему мы вообще пришли в этот мир? Гарри, почесав затылок, оторвался от пахлавы и усмехнулся. - Не поверишь, мы недавно обсуждали с Малфоем тоже самое. Драко процитировал мне кое-что, и я с этим согласен. Человек рождается, чтобы быть кому-то нужным. Вот и всё. Это как в Кунг-фу Панде. Секретного ингредиента в секретноингридиентом супе попросту нет. Чтобы что-то стало особенным, нужно просто думать, что это что-то особенное. Люди слишком часто задумываются о собственной роли в этом мире, жить без неё не могут. Отбери у них их так называемую роль и они сами исчезнут. Но разве это правильно? Зачем вообще навешивать на себя ярлыки? Зачем искать сакральный смысл в своём существовании? Все мы просто приходим в этот мир, считай на мгновение, чтобы просто быть. Так я думаю. - Но разве это не удручает? Получается, мы все живём бесцельно и напрасно? - Почему же? Ты вполне можешь найти себе цель. Стать Министром магии или открыть сиротский приют? Написать величайшую книгу или разработать лекарство от рака? У каждого свои цели. Думаю, в этом и есть смысл существования каждого. Жить, что-то чувствовать, достигать целей и двигаться дальше. - А у тебя есть цели? Есть понятие, для чего ты живёшь? - Конечно. Когда мы победили Воландеморта, я будто потерялся. Не знал, для чего ещё существую, раз исполнил пророчество. Я пошел в Аврорат, потому что так все хотели, несколько месяцев встречался с Джинни, потому что от меня этого ожидали. Все вокруг знали, что мне делать и для чего жить. А потом... Я как-то утром проснулся и вышел покурить. Зашёл в кофейню. Свободных столиков в помещении не было, и мне пришлось сесть на улице под пледом - ночью прошёл дождь. Я сидел, курил, пил невкусный кофе. И тут ко мне просто подошёл кот. Весь такой грязный и облезлый. Ластился гад, испачкал мне все штаны. Я уж хотел его прогнать, но тут подбежал ребёнок, девочка лет шести, и сгребла этого кота в охабку. Её пальтишко тут же испачкалось, мать кричала на неё с другой стороны улицы. А она стояла, гладила кота и улыбалась так, будто ничего важнее в мире для нее не было. И тогда я подумал, что хочу вот также жить, как и эта девочка. Не обращать внимание на крики чёрствых людей и делать так, как мне велит моё сердце. А грязное пальто... Всегда можно отстирать. И после этого я бросил курить и разошёлся с Джинни. Это были мои первые шаги к тому, чтобы стать таким же свободным, как и та малышка. И вот теперь я здесь. По-моему, я неплохо двигаюсь. Закончив, Гарри вновь принялся уплетать восточные сладости. Гермиона смотрела на небо, туда, где воздушные шары зависли так, будто кто-то нажал на паузу. Немного подумав, она почему-то ляпнула: - В таких красивых местах обычно предложения делают. Она услышала, что Гарри перестал жевать. Между ними возникла странная тишина, разбавляемая только музыкой из соседнего отеля. Гермиона перевела взгляд на Гарри и посмотрела в ему в глаза, сейчас не скрытые очками - не так давно он начал носить и линзы. Он сказал: - Мне нужно внести эту информацию под гриф «Обязательно помнить»? - Необязательно. Мне... Уже давно не нужна вся романтика. Знаешь, я так устала. От своей жизни. И временами совсем не понимаю, чего хочу. Или кого. - Это нормально. Я готов ждать, как уже сказал. Просто не пропадай. Хорошо? Гермиона улыбнулась. Кивнула. - Ты слишком хороший. Знаешь об этом? - Не знаю, Малфой меня называет надоедливым придурком. - Поменьше слушай его. Он бо́льший придурок. На этот раз улыбнулся Гарри. И что-то странное заворочалось в Гермионе, когда она увидела эту родную улыбку. Словно вся Вселенная встала. Сузилась до этой улыбки. И Гермионе всё стало понятно. Весь мир перестал быть для неё загадкой. И она чётко знала, что ей хочется прямо сейчас. Просто быть рядом с Гарри. Возможно, в этом и был смысл её жизни.

***

Гермиона заканчивала работу раньше, поэтому Гарри предложил слегка прогуляться перед ужином. Они бездумно катались на велосипеде, останавливаясь на краткие мгновения на особо живописных улочках. Колёса привезли их на набережную, и Гермиона, указав на одну из скамеек, сказала: - То место, где ты меня нашёл. Странно, прошло всего около двух месяцев, а такое ощущение, что целая жизнь. Гарри только кивнул. Время для него всегда бежало быстро, особенно с близкими людьми. Ему вечно было мало времени. С Сириусом, друзьями, Дамблдором. Жизнь будто забирала у него лишние мгновения счастья в обмен на избранность. На шанс выжить от рук Воландеморта. Теперь, когда его жизни не угрожал сошедший с ума тёмный волшебник, у Гарри будто появилось всё время мира. Но и теперь люди ускользали от него, оставляя одного. Так в чём же была настоящая причина его одиночества? Начитавшись Бредбери, Гарри делает им на ужин яблочный пирог. Гермиона довольно жмурится. Значит, ей понравилось. А это главное. И всё же что-то в её напряжённой позе - асимметрии плеч и скрещёнными ногам - выдаёт её волнение. Гарри спрашивает: - Что-то на работе? - Ничего от тебя не скроешь. - Работа у меня такая. Знать про тебя всё, даже то, чего не знаешь ты. Фыркнув, но тут же слабо улыбнувшись, Гермиона сдаётся и говорит: - Вообще-то... Я подумываю уволиться. - Чтобы быть безработной вместе со мной? Завидуешь? - Не совсем. Астория предложила практику в её клинике. Не то чтобы мне не нравится в Челеби, но... В Амстердаме живут одни из лучших специалистов по лечению разума, а ведь это моя специализация. Мне бы... Хотелось попробовать. Что скажешь? Медленно прожевав кусок яблока, Гарри только кивает. - Окей. Хорошо. Думаю, у тебя всё получится. Мне начать подыскивать жильё или сначала займёмся переездом? У тебя столько книг, боюсь, нам потребуется очень много коробок, чтобы все их уложить. Гарри видит, как Гермиона облегчённо выдыхает. Уже гораздо веселее она интересуется: - И что, вот так просто поедешь со мной? - Я свободный человек. Тем более, в Амстердаме хорошая кухня. Может, запишусь на пару курсов и попробую открыть там кафе. - И мне придётся с кем-то делить своего лучшего повара? - Для тебя всё будет бесплатно. Обещаю. - Договорились. Пока Гермиона договаривалась об увольнении, Гарри потихоньку собирал её вещи, распродавал мебель и почти каждый день созванивался с Малфоем - тот был почему-то очень рад их переезду и усиленно подыскивал им новое жильё. Так могло продолжаться довольно долго, учитывая, как всегда непросто покидать обжитое место, но однажды Гермиона просто появилась на пороге квартиры в обед с несколькими пирожными и заявила: - Меня уволили. Наконец-то. Гарри улыбнулся и без слов подогрел им супа. Спросил: - И что ты чувствуешь по этому поводу? - Не знаю. Наверное, это дико, но я уже скучаю по Цутии. Он всегда ворчал, не убирал за собой и нарушал рабочую субординацию, но он всегда умел привести меня в чувство. Думаю, нужно будет сделать ему подарок на прощание. Хотя, он сказал больше не попадаться ему на глаза. Гермиона смеялась, но Гарри видел в глубине её глаз печаль. И он прекрасно понимал её. В один из вечеров Гарри упаковывал очередную полку с книгами, как вдруг из очередного фолианта выпала фотография. Ещё маленькая Гермиона сидела на руках у отца, пока мама поправляля ей шапочку на голове. Такая далёкая, но такая знакомая ему девочка, заставила Гарри улыбнуться. Сейчас эта малышка давно выросла и не носила панамки. Сидела рядом на диване и разбирала какие-то свои бумаги и заметки, накопившиеся за два года. Гарри прикусил губу, но всё же спросил: - Как там твои родители? Гермиона замерла лишь на миг, но потом, не отрываясь от своего дела, как можне ровнее ответила: - Деменция папы прогрессирует, и маме пришлось отдать его в дом престарелых. Сама она уже не справляется. Я предлагала ей, чтобы я приехала к ним в Австралию, но она в который раз мне отказала. Думает, что ему будет хуже от моего присутствия. Руки женщины сжались, сминая бумагу. Гарри осторожно присаживается на корточки напротив, заглядывая Гермионе в глаза. - Ты ведь знаешь, что не виновата. Если бы ты их не спрятала, Пожиратели смерти могли найти их и сделать что-то ужасное. Даже хуже, чем они поступили с родителями Невилла. Гермиона покачала головой. - Нет, Гарри, я виновата. Из-за моего Обливейта отец к своим пятидесяти перестал стал узнавать людей вокруг и начал на всех кидаться, словно ему что-то угрожает. Я разрушила жизнь ему и маме, которая не может просто бросить своего безумного мужа. Она сцепила руки между собой, и Гарри впервые за много лет увидел муку на лице Гермионы. Она уже давно перестала показывать эту часть своей жизни, и теперь это напугало Гарри. Он будто впервые по-настоящему понял, насколько Гермиона себя винит. Насколько сильно она страдает. - Гарри, я уже давно не понимаю, хороший ли я человек. Каждый раз, когда я хочу сделать все правильно, мне кажется, что я совершаю ошибку. Хоть один мой выбор сделал меня или кого-то другого счастливее? Ты сказал, что мы рождаемся, чтобы быть кому-то нужными, но разве я кому-то нужна? Родители меня боятся, Рон решил развестись, миссис Уизли на меня обижается, а... Она не договаривает, сжимая губы. Её худенькие плечи начинают непроизвольно дрожать, и Гарри может только смотреть на Гермиону, на свою женщину, и утирать её слёзы своими большими морщинистыми пальцами, приговаривая: - Ну-ну, всё нормально, Миона. Всё хорошо. Ты нужна мне. Очень-очень. Ты же мне веришь? Я тебе никогда не вру. Гермиону это вряд ли успокаивает, но она, преодолев какое-то невероятное внутреннее усилие, шепчет: - Гарри, я ведь сделала аборт. Нам долго не удавалось забеременеть с Роном, а когда это случилось... Он предложил развестись... Я так устала от всего этого, мне так хотелось уйти и больше никогда никого не видеть, что я больше не видела выхода. Одна бы я ни за что не смогла воспитать ребёнка... А я так мечтала о нём, не важно, был бы он от Рона или кого ещё. И убила его... Гарри поражённо смотрит на Гермиону и неверще на её живот. Ему не дано было понять до конца, что должна чувствовать омега, лишившая своего ребёнка жизни, не важно был ли он долгожданным или нет. Но ему было невыносимо видеть, как Гермиона беспомощно плачет, как она заламывает руки. Она никогда не должна была так страдать. Гарри садиться на диван и аккуратно берёт Гермиону за макушку, заставляя уткнуться ему в шею. Выпуская побольше успокаивающего запаха корицы, он начинает почти что баюкать её, медленно покачиваясь и похлопывая по спине. Немного успокоившись, Гермиона попыталась отстраниться, но Гарри только обхватил её горящие щёки обеими руками и серьёзно сказал: - Не нужно винить себя во всём. Иногда что-то плохое случается, и никто в этом не виноват. Ты всегда делала только то, что считала правильным. - Но это не оправдывает... - Эй, Миона. Ты даже не представляешь, сколько хорошего ты делаешь каждый день. Сколько пациентов ты вылечила? Сколько котов покормила? Сколько раз помогала Сенай с её фотосессиями? Сколько раз ты оставалась в лавке Аги, потому что ему больше не с кем болтать после смерти жены? Большие карамельные глаза Гермионы смотрели на него, не отрываясь, кажется она даже не моргала. - И ты не представляешь, сколько ты делаешь для меня. Мне просто достаточно видеть тебя, кормить, вызывать твою улыбку, и я уже самый счастливый человек на свете. Если бы я только мог передать тебе свои чувства. Показать, что ты для меня значишь. Это похоже на огромное солнце внутри маленького меня, и его лучи я не в силах сдержать. Они рвутся наружу, и всё это из-за тебя. Так что не смей думать, будто никому не нужна. Не смей винить себя. Я люблю тебя, понимаешь ты это, Гермиона Джин Грейнджер или нет? В воздухе натягивается тишина, её нить готова вот-вот порваться. Гарри лихорадочно дышит и перестаёт управлять своим запахом, сжимая в руках лицо Гермионы. И в какой-то момент, когда становится жарко, а горло спирает от сказанных слов, а кошка на балконе жалобно мяукает, Гермиона резко притягивает его на себя и целует. Соединившись в какой-то странный комок из двух тел, пледа и подушек, они целуются на диване, снося парочку папок с документами и книгами. Гарри как-то всё равно, даже если на шум придут соседи. Он столько лет представлял, какого это, целовать эту женщину, эту омегу, но его ощущения и рядом не стояли с жалкими фантазиями. У Гермионы были самые мягкие, самые сладкие и самые желанные для него губы. Они идеально подходили его губам, и Гарри всё не мог оторваться, пока Гермиона сама на миг его не оттолкнула только ради того, чтобы стащить его очки. Гарри задыхался и хватался за всё подряд. Её плечи, её спина, её бёдра. Всё, что раньше было самым запретным, теперь было только его. Гермиона ёрзала под ним, всхлипывала, прижималась ближе, но теперь делала это не в бреду очередной течки, а потому что сама так хотела. И это было самым главным для Гарри. Знать, что его хотят, потому что хотят. Это осознание заставило Гарри довольно заурчать. Он чувствовал, как его запах тяжелеет и оседает в комнате, как Гермиона целует его всё отчаянее и только в последний момент, перед тем как окончательно потерять всякий контроль и разум, Гарри останавливается, тяжело дыша. Между их лицами расстояние не больше нескольких сантиметров, и меж губами протянулась тонкая нить слюны. Гермиона слегка сумасшедше улыбается, что никак не вяжется с её заплаканными глазами, а потом и вовсе начинает хохотать. Гарри может только с нежностью гладить её по непослушным волосам, и терпеть, когда истерика слегка поутихнет. Вдоволь нахохотавшись, Гермиона задумчиво проводит ладонью по его небритой щеке. Гарри ластиться, словно одомашненное животное, и ловит себя на мысли, что так оно, по сути, и есть. Гермиона давно приручила его и его сердце. Он уже давно стал самым верным из её псов, и Гарри это даже нравилось. Нравилось кому-то принадлежать. Нравилось быть кому-то полезным. Из раздумий его вырывает робкий поцелуй куда-то в нос. Он с благоговением смотрит на Гермиону, и та только шепчет: - И как я раньше не замечала, м? Как я раньше не могла понять? Гарри Джеймс Поттер. Да ведь я люблю тебя. Он и сам не знает, откуда в нём столько слёз, но уже в следующую минуту Гермионе приходится его успокаивать и прижимать к себе ближе. Гарри отчаянно цепляется за неё, плачет, как дитя, и бормочет всякую чепуху. Его окутывает запах лимона, и они оба засыпают на неудобном диване, из-за которого у них наверняка наутро будет болеть спина. Зато вместе.

***

Полгода спустя. Гермиона забегает в ординаторскую, находу стягивая с себя лимонную мантию. На диване лежит Астория - в последнее время её живот стремительно рос, и она стала уставать и постоянно спать. Но Драко так и не смог прогнать жену с работы. Вишнёвая омега, оторвавшись от телефона, спрашивает: - Куда так спешишь? Гарри пригласил на свидание? - Нет. Просто... Просто хочу уйти пораньше, раз выдалась такая возможность. Если Астория и хочет что-то сказать, то только благоразумно прикусывает губу и хитро щурится. - Да ты цветёшь и пахнешь, подруга. Гермиона улыбнулась. Удивительным образом, после нескольких проведённых вместе течек, запах Гермионы таинственным образом усилился. От этого она чувствовала себя гораздо увереннее и счастливее, хоть и не без удивления ловила на себе заинтересованные взгляды альф. Но разве она могла думать о каких-то других, если дома её всегда ждал один конкретный, пахнущий корицей альфа? Гермиона наскоро собирается, прощается с Асторией, коротко чмокнув подругу в лоб, а потом выбегает на дождливую улицу Амстердама, ловя брызги воды на новое пальто. Первое время было трудно перестроиться на новый климат, но Гермионе даже больше по душе был хмурые Нидерланды, чем солнечная Турция. Нидерланды напоминали об Англии. О доме. На одном из очередных перекрёстков, Гермиона глазами находит ещё не светящуюся вывеску неоткрытого заведения, и, улыбнувшись от предвкушения, толкает массивную красную дверь, заходя вовнутрь. В посещении царит полумрак, столы и кресла стоят по углам, укрытые плёнкой от пыли, а у одной из стен на стремянке стоит Девид - местный художник, выбравший вместо магии искусство. - Хай, Дев. Как успехи? - Да пока никак. Вопреки собственным словам, Девид спустился со стремянки, и Гермиона с восхищением стала рассматривать ветки лимона, нарисованные с лёгкой руки беты. - Очень красиво. - Ты всегда так говоришь. А мне нужна объективность. Гермиона почувствовала, что кто-то приобнимает её за талию и над ухом раздаётся родной голос: - Тебе нужна девушка, а не объективность. - И тебе привет, Гарри. Гарри улыбается, коротко чмокая Гермиону куда-то в макушку. Девид сначала морщится, больше по привычке, но потом расслабляется и улыбается, глядя на них. Гермиона присаживается у барной стойки, наблюдая, как Гарри пересчитывает кружки и бокалы. Спрашивает: - Как всё идёт? - Лучше, чем я думал. Правда, нам до сих пор не доставили торшеры, и меня это начинает нервировать. - Не зацикливайся на этом. Вам и без торшеров забот хватает. - Да, но... Их беседы обо всём и ни о чём после работы стали традицией. Гермиона всегда приходила, ждала Гарри, а потом они вместе шли домой. Вот и сейчас они выходят, Гарри запирает двер на ключ, они прощаются с Девидом, перемазанным в краске, и ныряют в беспрерывный поток людей, спешащих по своим, обязательно очень важным делам. Их новый небольшой частный домик в традиционном для Голландии стиле, встречал их тёплотой и громким мяуканьем Отто - их кота, которого Гермиона подобрала уже на второй день их жизни здесь. Огромный чёрный котяра ласково прижался к ноге Гарри, и тот только недовольно заворчал: - Что, еду выпрашиваешь? Женщина улыбнулась. Она вообще стала до неприличия много улыбаться в последнее время. И ведь было чему. Переодевшись в любимую глупую пижаму с кроликами, Гермиона удобно устроилась в небольшом плетёном кресле, рассматривая Гарри, что-то сосредоточенно готовящего им. Даже с переездом их домашние обязанности не изменились. Гарри всё также готовил, Гермиона всё также ела. Правда, благодаря учёбе, Гарри стал готовить ещё вкуснее, но это было скорее плюсом. - Эй, да ты сейчас заснёшь. А как же ужин? Гермиона вздрогнула и поняла, что действительно почти уснула... Просто не могла по-другому. Ведь она была у себя дома, сидела в самом мягком и удобном для спины кресле в мире, а аромат корицы, пропитавший каждый уголок, только успокаивал. Поужинав, Гермиона устроилась под бок к Гарри, сидящем на диване и что-то просматривающего по учёбе. Необычно было видеть его, такого погружённого во что-то, связанное с учёбой, а не праздным любопытством, но Гермиона тихо радовалась таким переменам. Казалось, Гарри тоже становился день ото дня счастливее, занимаясь любимым делом. Переезд пошёл им на пользу. Не только потому, что они сменили обстановку, но и потому, что теперь официально съехались. Конечно, сообщать об этом было особо некому, но Гермиона всё же позвонила маме и сообщила: - У меня появился парень, мам. Это Гарри. Мы живём в Амстердаме и всё хорошо. Мама долго молчала с той стороны, но потом неожиданно выдала: - Я рада. Ты достойна счастья, дочка. Гермиона не помнит, сколько потом проплакала после этого разговора, но внутри у неё было только облегчение. Она также знала, что о них теперь знает миссис Уизли и Рон, но Гарри не вдавался в подробности своих разговоров, а Гермиона и не лезла. Ей было просто страшно услышать что-то плохое в свой адрес. Но, неожиданно, ей написала Джинни. Джинн: Хей, почему я всё узнаю от Рона? Так несправедливо! Я хочу приехать и вживую увидеть ваши довольные рожи. И Джинни правда приехала с первым паромом. Только вот не одна, а в компании Луны и Невилла. От Гарри Гермиона слышала, что эти трое живут некой триадой, но Гермионе было крайне сложно понять весь концепт таких взаимоотношений, хоть это и не было редкостью в их мире. Джинни, как заводной моторчик, беспрерывно тараторила и пыталась пересказать Гермионе все новости из Британии, попеременно сжимая её в своих железных объятиях и затапливая всё пространство вокруг запахом розмарина. Невилл почти не говорил, беспомощно и абсолютно влюблённо смотря на своих жён, и его запах тимьяна навевал Гермионе воспоминания об отце. Луна же постоянно следила за своими партнёрами и загадочно подмигивала Гермионе. Бета, что с неё взять. Приезд старых друзей неожиданно придал Гермионе решимости и смелости, так что уже в следующую течку Гермиона серьёзно попросила Гарри побыть рядом с ней. - И поставь мне метку. Ты понял? Если когда Гарри и выглядел таким счастливым, то только когда впервые поймал снитч. Было ли это решение поспешным? Гермиона знала Гарри всю жизнь. И не собиралась больше откладывать. Вообще ничего. Да, во многом её жизнь всё ещё не была идеальной. Иногда не ладилось на работе, она всё ещё не нашла в себе решимости встретиться с родителями или Роном, по которому, вообще-то, всё равно скучала. У них все ещё не был отремонтирован второй этаж дома, Отто иногда громко мяукал, не давая им спать, а макароны всё так же убегали от Гермионы. Но теперь рядом с ней был Гарри. И с ним она не боялась сделать неправильный выбор. Ведь разве можно ошибиться, если рядом с ней был самый надёжный и любящий в мире Гарри Поттер?