Long Chat

Сквозь чистый, непривычно прозрачный после ливня воздух было хорошо видно высотки напротив, через небольшую аллею. Еще часть пустой, мигающей светофорами дороги справа. И яркий фиолетово-зеленый круглосуточный, маленький и тихий, самый близкий его сердцу сосед. Было спокойно так, как должно быть в четвертом часу ночи. Сонхун неподвижно стоял и смотрел в окно в темноте своей (родителей) студии. Прямая спина, спокойные руки. Внутри — нервный срыв. Десять минут назад он проснулся, девять — на автомате написал в ответ «да». Два часа назад — от Хисына пришло сообщение «спишь?» Хисын прочитал его ответ мгновенно. И ровно пять минут назад спросил: «можно приехать к тебе?» Хисын 01:14 спишь?

Сонхун

03:01

да

Хисын 03:05 можно приехать к тебе? сейчас

Сонхун

03:06

?

Хисын 03:06 я трезв

Сонхун

03:07

…

Хисын 03:09 Я серьезно Хисын 03:10 Можно или нет Это что-то вроде панической атаки? Трудно дышать, страшно, больно в груди. Стоит только поддаться и поверить — и тут же все пройдет. И станет хуже в степени вселенная умноженная на бесконечность, но попозже. Воздуха так мало. Сонхун приоткрыл окно левой, правой — скинул локацию. Времени продумать план во всех разветвлениях блок-схемы ровно столько, сколько Хисын будет ехать неизвестно откуда плюс сколько Сонхун будет идти несколько шагов до входной двери. Он пролистнул их чат на последний разговор перед исподтишка пришедшим «спишь?». Две с половиной недели назад Сонхун написал: «нет, я заебался». Хисын 02:34 Ты не спишь Хисын 02:34 Я позвоню?

Сонхун

02:40

Кто это?

Хисын 02:41 Не издевайся

Сонхун

02:41

Ты обо мне помнишь?

Хисын 02:42 Как я могу забыть моего любимого Сонхун-ни

Сонхун

02:44

Очень легко, судя по всему

Хисын 02:45 Хей…

Сонхун

02:45

Зачем пишешь?

Хисын 02:46 Думал о тебе

Сонхун

02:49

Ты вообще хочешь меня, когда трезв?

Хисын 02:50 В смысле

Сонхун

02:50

В прямом

Тут твой чат на время скучных тусовок?

Хисын 02:50 Может, я сейчас сижу спокойно дома

Сонхун

02:51

…

Хисын 02:51 Не будь таким серьезным

Сонхун

02:52

Давай встретимся завтра

Покажу тебе кофейню, фотка из которой тебе понравилась

Хисын 02:53 Зовешь на свидание?

Сонхун

02:54

Я серьезно

Хисын 02:55 Зачем

Сонхун

02:55

В смысле зачем

Хисын 03:00 Вообще, я не смогу в ближайшее время

Сонхун

03:00

Ты хотел сказать не хочу

Хисын 03:01 Да в чем проблема

Сонхун

03:01

Не пиши мне вообще тогда

Хисын 03:02 Охуеть ультиматумы Хисын 03:06 Ты перегибаешь Хисын 03:13 Я в чем виноват? У тебя плохое настроение?

Сонхун

03:14

Нет, я заебался

За четыре дня до этого: «звонок зафейлен». Сонхун полдня набирался смелости, чтобы впервые позвонить самому, а не ждать звонков Хисына. Просто… поболтать. Спустившееся к вечеру солнце слепило глаза в Старбаксе рядом с универом. Он собрался уже уходить и нажал вызов. Хисын сбросил и ничего не написал до «я позвоню?» через четыре — ебаных — дня. Хисын по-настоящему появлялся в его телефоне только с вечеринок или тихих ночных встреч с близкими друзьями. Спорадически и заполняя собой весь воздух в легких. Сначала Сонхун не был уверен, но когда впервые услышал его голос, гомон на фоне, безыскусные басы — понял. Спросил прямо: «ты сейчас торчишь?». Получил прямой ответ, отчетливый в фоновом шуме: «да». Трезвый только что проснувшийся Хисын, Хисын на парах, Хисын в забегаловке у тётушки, Хисын в своей комнате за музыкой, Хисын в танцевальной студии — все эти Хисыны были ускользающими, короткосложными, поверхностно-веселыми, чаще всего в форме ссылок на спотифай и ютьюб, стикеров-реакций и внезапных вспышек дурацкого двусмысленного может-быть-флирта. Хисын под порошками, колесами, дымом, алкоголем и просто развеселившийся случайно выпавшим шумным вечером — залезал в его грудную клетку убийственной откровенностью и только потом спрашивал: «можно?» Объективно — Сонхун не начинал с ним флиртовать, не поощрял, потому что было неуютно, стыдно и еще страшно. Хисын держал его на какой-то сомнительной грани, и Сонхун терял равновесие то в одну сторону, то в другую и никогда не стоял ровно. Он так не привык. С симпатиями у него был простой алгоритм: первым делом оба понимают, зачем они пишут друг другу «привет», и потом, если кто-то другой вел бы себя так, как Хисын, Сонхун слил бы его после первого гостинга. Может быть, его такая обычная слабая человеческая психика взяла всю неопределенность (да он даже видел его лично всего один раз! долбоёб) и выкроила из нее свою одержимость. Ему казалось, он никогда не влюблялся так тупо и так намертво, бесконтрольно. Сонхун перешагнул гордость и смущение и спросил Джейка, как с ним общается Хисын: делает комплименты? считает его родинки? щебечет без остановки о своем детстве? «Бог уберег», сказал Джейк. Восемь изматывающих месяцев с тех пор, как Бог Сонхуна покинул. Он упал спиной на кровать. Хисын не расшарил локацию, в бездонную копилку неопределенностей — через сколько ты вообще приедешь? Сонхун пролистнул чат выше. Где-то в середине глаз зацепился за слишком откровенное «у тебя есть девушка?» Хисын Бля реально на ютьюбе есть видосы, как ты катаешься Хисын Я прям щас посмотрел два Хисын Так классно

Сонхун

Какие ты нашел? Наверное, там не самые лучшие

Хисын [link] И [link]

Сонхун

Обещаешь не заливать в инет? У меня есть личное с любимого выступления

Хисын дадада

Сонхун

[video]

Хисын Как думаешь, за сколько я продам его телеканалам?

Сонхун

Смерти хочешь

Хисын Ты оч красивый Хисын У тебя есть девушка?

Сонхун

Нет

Хисын Я просто подумал, как, наверное, прикольно было бы привести ее на каток Хисын Она была бы в восторге

Сонхун

Ну, у меня никого нет

Тогда Сонхун несколько раз написал и стер «но могу привести тебя». Хисын его опередил. Хисын Хочу на каток

(Сонхун умер на миллисекунду)

Хисын Если бы я был девушкой, хотел бы такое свидание-сюрприз Ну, я не девушка, так что уже не получится

(а лучше бы навсегда)

Тогда Сонхун не стал уточнять, почему он не может пойти с ним как мальчик. Он нервно кусал губу и ходил пару минут кругами: вот бы написать «тебе для этого не надо быть девушкой». Но это будет слишком, если Хисын не любит парней? Он, может, и не знает, что Сонхун гей. Ему может стать некомфортно и что тогда? Сонхун так и не заставил себя спросить «а у тебя есть девушка?». Он знает, что ее нет, а Хисын не поймет, — или сделает вид, — что смысл этого вопроса не в девушке. Но с какого хуя он пишет ему так, говорит так, если не… Хисын Что делаешь

Сонхун

Уборку заканчиваю и буду спать

Хисын В прошлый раз ты делал то же самое, сколько можно

Сонхун

И сразу после ты меня загостил на неделю

Сонхун

Сейчас такой же эффект будет?

Хисын Хаха Хисын Сори сори голова была другим забита Хисын Давай созвонимся с видео

Сонхун

Внезапно

Хисын Когда ты болтаешь и убираешься, звучишь таким милым Хисын Я постоянно улыбаюсь, когда представляю Хисын Но я же видел тебя один раз в жизни Хисын Хочу увидеть тебя Так что второй раз, когда Сонхун влюбился в лицо, острые плечи и выразительную мимику случился через экран телефона. «Ты и правда милый» «Три родинки? Я помню две. Покажи третью. А есть еще?» «Как ты любишь проводить лето?» «Научишь меня красиво кататься на льду? Возьмешь за руку и вот так поведешь… погоди, я покажу» «Мне нравится на тебя смотреть» Хисын болтал быстро и много, постоянно пил воду из большой бутылки, что-то смущенно лепетал себе под нос, улыбался и покусывал щеки и губы. Они слушали-смотрели друг друга долго: у Хисына успели высохнуть волосы после душа, в полный хаос. Он не мог усидеть на месте, сменил три футболки, все ему не нравились. Да, три футболки — столько времени у него заняло совсем отойти от веселья сегодняшнего вечера с друзьями. Прежде чем он наконец упал на кровать прямо с телефоном и, почти прижимаясь носом к экрану, шепотом: «спокойной ночи, Сонхунни». Следующим утром Сонхун нажал отправить «ты как?» и провисел в «прочитано» сутки, был подкормлен ссылками на треки и короткими ответами-вопросами, чтобы через две недели получить «я у тех же ребят, где мы встретились, но тебя тут нет», пропустить пару ударов сердца и переписываться два часа, улыбаясь тому, кто не стремится его на самом деле встретить. Хисын никогда не говорил, что увлечен именно в том смысле, в каком Сонхун этого хотел. Очень хотел. Сам себя одергивал, но не смог устоять. Он ведь даже не ожидал ничего особенного с самого начала, как так вышло? Джейк, их общий друг, когда Сонхун с шелестящим сердцем поделился тем, что «тот парень с вечеринки» ему написал, сказал: «Я, конечно, не знаю, но я только с девушками его видел… так что, ПОЖАЛУЙСТА, не влюбись в натурала». Было, конечно, поздновато, для предупреждений, но Сонхун все еще мог мастерски провернуть damage control. Но Хисын.

Сонхун

13:02, вт

Однокурсница пришла с щенком. Все говорят, я на него похож

Сонхун

13:02, вт

[photo]

Хисын 23:11, пт [link to song] Хисын 23:12, пт Похож Хисын 23:12, пт Милашка Хисын 23:20, пт [photo] Хисын 23:20, пт Я не щенок, но тоже норм

Сонхун

23:28, пт

Этот контакт еще существует?

Вау

Красивый вид. Где ты?

Хисын Мы сняли пати-апарты, тут есть классный балкон Хисын [video]

Сонхун

Тебе не холодно в одной майке?

Хисын Схожу за курткой В комнате куча людей что-то от меня хочет А я хочу тебя

Сонхун

Ты мне так много пишешь только с вечеринок

Сонхун

Это странно

Хисын Перестать?

Сонхун

Нет

И, тем не менее, он перестал. На пять дней. Чтобы обрушиться водородной бомбой посреди дня. Хисын А какой у тебя любимый кофе

Сонхун

Айс американо

Хисын А я не могу пить кофе, только декаф Хисын Начинаю трястись Хисын Завис в кофейне у меню, захотелось узнать

Сонхун

Я в универе, приходи

Хисын Я далековато от сеульского Сонхун долистал до начала в тот момент, когда ему пришло сообщение, и чат мотнуло в самый конец: «я у двери». Хисын стоял перед ним — с уставшим, опасливым лицом в тени капюшона, в огромной темно-серой худи, такой мягкой и большой, что она сминалась художественными драпировками там, где он сжимал рукава. Сонхун не думая подался вперед, слишком близко, чтобы это было хоть в каком-то смысле нормально и доброжелательно. Замер в сантиметре от шеи, втянул воздух, как собака. Хисын был чист и совсем немного — цветочный. Как безымянный душистый куст в сезон дождей у Сонхуна в детстве под окном, его аромат доходил до второго этажа в комнату уже на исходе своего существования. Сонхун сейчас тоже был где-то на исходе своего существования. Хотелось задохнуться влажным воздухом и цветами, чтобы намертво усмирить панику в грудной клетке. Он отступил обратно вглубь квартиры. — Иди сюда. Странный выбор слов, но это именно то, что ему хотелось: сказать Хисыну «сюда, ко мне». Хисын пошел. Вот он тут, стоит посреди его комнаты, все еще зажатый в капюшоне и карманах. Сонхун мягко потянул дурацкий торчащий кончик капюшона назад. Упал. Хисын обернулся удивленно, но тут же раскрылся — улыбнулся, посмотрел наконец прямо в глаза. Вот, как с ним надо? Не слишком серьезно, мягко? Что делать, если так Сонхуну сейчас не хочется? Оказывается, Хисын может быть еще нежнее в лице и еще более жалким, — в каком-то влюбленном щемящем смысле, — чем когда он смазан под веществами. Чем когда Сонхун впервые увидел его. Сонхуну нравились вечеринки типа этой, но он никого не знал, кроме Джейка и Чонсона, а Чонсон хотел особенно близко узнать кого-то, кому принадлежала квартира с гирляндами на крыше в старом районе Ёнсана. Еще ближе к переливчатому разноцветными огоньками первому часу ночи Сонхун сам захотел особенно близко узнать парня, который, разнеженный под хорошей травой, просто сел рядом на диванчик и постепенно, как будто никто не заметит, придвинулся ближе и в итоге — вклеился в бок Сонхуна, чуть ли не ложась на него. Очень теплый и улыбчивый. Обнял его как большую мягкую игрушку. Может, реально перепутал. Они даже не разговаривали. — Ты Пак Сонхун, верно? — впервые заговорил этот странный, такой милый мальчик, потянулся за ним, робко удерживая за рукав, когда Сонхун собрался уходить. — Я Ли Хисын. — Спрашивал обо мне? — Спрашивал. Бай-бай, Сонхунни. То, как он протянул «н» его имени, оставило выбоину в Сонхуне от горла до паха. — Пока. Следующим вечером уведомление о новом сообщении прозвучало тяжело, как стук судьбы в дверь, — незнакомый контакт написал «Привет, это Хисын». Через восемь месяцев он сказал: — Извини меня. Извини, пожалуйста. Как же Сонхун хотел его обнять, зарыться руками под худи, чтобы снова узнать, какой он теплый, какой вкусный — еще вкуснее теперь, когда у Сонхуна создан плейлист всех треков от него (первый — «Do I Wanna Know»), когда знает его любимую еду (рамён) и его смех (хихикающий). Но ему все еще было не понятно. — Ты приехал извиниться и нормально попрощаться? Хисын огорченно поджал губы. Нет, он не хочет прощаться, — детская и наивная радость больно кольнула в солнечном сплетении. — Сначала извини меня. — Если потом ты хочешь уйти, то не извиню. Побудь здесь, пока я пытаюсь. — Мне надеяться на успех? — Я бы не стал. Хисын хихикнул. Шепотом, мило. Сколько раз Сонхун прочувствовал «мило»? Но он был странно милый — такой милый, что хотелось горячей, близкой до невозможности тактильности. Жестко и опасно милый. Хисын без разрешения неловко опустился на край низкой кровати. Поднял взгляд и с короткой задержкой выстрелил в голову прямолинейностью: — Ты ведь… гей? Сонхун прямолинейно склонил голову набок и испытующе посмотрел в ответ. Ты знаешь, что да. Ты давно разузнал это у Джейка, как и мое имя, и мой возраст, и мой контакт. — И я тебе нравлюсь? Сонхун снова промолчал, только вздохнул. Этого было достаточно, чтобы Хисын закончил свое вступление с вопросами, на которые и так знал ответы. — Я хочу, чтобы ты меня простил. А потом хочу остаться. — Потому что уже поздно, чтобы уходить домой? — Потому что уже поздно, чтобы уходить от тебя. Хисын вздохнул и наконец — наконец — за все эти тягучие в неопределенности месяцы перестал прятаться и исчезать: — Мне впервые кто-то так понравился, и этот кто-то — парень. Новая для меня ситуация. «‎Только не говори, что ты ебал мне мозги, потому что пытался разобраться в своей сексуальности», обессиленно подумал Сонхун. — Я не ебал тебе мозги, чтобы разобраться в себе, не подумай. Мне было страшно. Неважно, наверное, почему я вел себя как мудак. Мне… стыдно. И я все еще боюсь, но сильнее — что ты не вернешься. Скажи что-нибудь? Что вообще Сонхун мог сказать? Хисын и так знал все. Кроме, может быть одного. Поэтому так увиливал даже сейчас. — Простил, — ну, он тоже может поиграть в эту дурацкую игру с недомолвками, потому что непослушные честные слова застряли в горле, — теперь оставайся. Аренда этого помещения — объяснение всего, что вообще это было и чего ты хочешь. — Помещения в твоем сердце? — Сонхуну показалось на секунду, что он не услышал это, а прочитал в переписке, потому что тупой, задиристый флирт — это Хисын именно там. Да, Сонхун заебался. Подошел ближе, уперся коленом в матрас, зарылся пальцами в пересушенные волосы, провел по ушной раковине, надавил на косточку челюсти. Хисын сдался: его потянуло за рукой. — Ты не мой эксперимент, Сонхун, — может, у Сонхуна кинк на его честность? — ты мой охуеть какой краш. Ты мой «‎хочу его». Ты мой «‎пожалуйста, прими меня, потому что я твой, даже если ты больше не хочешь». Ты мой «‎я буду носить ему кофе на пары и обнимать». Ты мой «‎сцелую все его ворчание». Ты мой «‎он мне снится в моей кровати, и я охуеваю сам от себя». Извини, это не сексуальное домогательство? Говорю как есть. — Ебал мне мозги, а хотел, чтобы я выебал тебя? — возможно, Сонхуна понесло, но после злоебучих эмоциональных качелей — он мог немножко треснуть и выпустить в кривые проломы тоску и то раздражение, которое становилось больше и отчаяннее каждый раз, как он безнадежно проверял сообщения и не находил новых. Хисын резко смутился, отвернулся. Пришлось надавить пальцем на нижнюю губу и вернуть его к себе: — Расскажи. — Хочу, — Хисын поплыл, он, блядь, поплыл из-за Сонхуна, поплыл и приоткрыл свой неугомонный рот. — Когда мы созвонились с камерой в первый раз, я захотел обниматься и держать тебя за руку, встречать тебя и вместе ходить на вечеринки. Во второй — захотел лизнуть твои родинки на лице. Сдаться тебе. Чтобы было чуть-чуть больно. Узнать, какой у тебя член. Взять в рот. Если тебе нравится. Я только порно смотрел… — Нравится. Сонхун сам смутился и, чтобы скрыть это, на пробу скользнул пальцем чуть глубже между губ. Хисын прикрыл глаза, толкнулся навстречу языком. Принял. — Это может быть неприятно в первый раз, — Сонхун вернул ладонь на его затылок. — Я тебя простил. Что дальше? — Забери себе, — Хисын, раскрасневшийся, мягко обхватил его бедра, пьяно посмотрел снизу вверх. — Покажи, как тебе нравится. Будь моим парнем? — С места в карьер. — Что именно: попросить тебя быть моим парнем или предложить минет от человека, которого ты видишь второй раз в жизни? — Ты флиртуешь как подросток, Хисын. — А ты очень плохо делаешь вид, что не смущаешься. Сонхун сдался. Он смущался, да, был немного обижен и хотел ему отомстить, как-нибудь, чтобы Хисыну было «‎чуть-чуть больно», и в то же время ребра разрывались нежностью в острые осколки. — Когда мы созвонились в первый раз, я улыбался и боялся верить в то, что все правильно понял и нравлюсь «‎не влюбись в гетеро парня, Сонхун» парню. Когда ты прислал мне фотку в ужасной рубашке, захотел ее снять и узнать, где тебе понравятся мои прикосновения больше всего. Например, если я потрогаю тут?.. Сонхун нежно процарапал ногтями шею Хисына сверху вниз, пересекая сонную. — Сделай со мной что-нибудь. — Значит, тут очень нравится, — Сонхун повторил движение с другой стороны, и Хисын облизнулся и провокационно закусил губу. — Останови, если будет не ок. «Если ты меня остановишь, я слечу с катушек и выйду в окно, но как-нибудь разберемся» — не произнес. Быть первым — тем более у перепуганного вчерашнего «натурала» — не числилось в списке его удовольствий. Но в топ-два этого списка прямо сейчас входил сдавленный мяукающий звук, когда Сонхун прикусил и оттянул нижнюю Хисына и снова вернулся языком в мокрый рот. На втором месте — постепенно узнавать, что Хисыну нравится. Хисын был уже зацелованный, когда, тяжело и прерывисто дыша, спустил штаны со стоящего перед ним Сонхуна и, прижавшись носом чуть ниже пупка, вдохнул запах кожи и оставил легкий поцелуй. По его шее расползался пятнами румянец, влажные губы припухли, неосторожно искусанные острыми клыками, член выглядывал из расстегнутых джинс и низких боксеров. Он был податливый, немного боязливый, но отчаянный. Искусно прятал робость даже когда впервые пробовал вкус члена, готовый лизнуть, обласкать языком, собирая слюну, шумно выдыхал носом и изредка бросал меткий взгляд вверх. Иногда казалось, что сосал не для Сонхуна, а для себя — что-то прочувствовать и принять. Особенно когда пытался взять в глотку, тут же давился и хрипло стонал, поднимаясь на уровень головки. Иногда выпускал и спрашивал: «‎так?» Сонхун пересиливал себя и давал инструкции. Его больше ничего не бесило, не тянуло тоской, а внутренний нервный срыв лопнул приторным обожанием. Щеки и уши горели, руки постоянно тянулись закрыть лицо, хотелось жалко скулить от смущения и взрыва сверхновой в груди. Внизу живота было туго от стыдного наслаждения властью. — Добавь слюны, — прохрипел Сонхун, отнимая ладонь от лица и мягко кладя на старательную макушку. — Глубже, — нажим. — Втяни. Хисын попробовал снова. Сладко застонал, выпустил изо рта, широко облизал языком. Наверное, вспоминал, как девушки делали ему. Сонхун жестко толкнулся в горячий мокрый рот. Хисын всхлипнул и бесстыдно запустил руку себе в трусы. Он хотел грубее, Сонхун — теперь тоже. — Ты молодец. Расслабься. Я сам. Хисын не в такт ласкал себя, когда Сонхун сжимал его волосы обеими руками и вбивался в тесный рот, иногда еле-еле упираясь в стенку. Хотелось глубже, но это точно плохо закончится. Сонхун смотрел на блаженное лицо — душа явно отлетела куда-то далеко. Сонхуну так нравилось. Крепко обхватить его за бедра, не позволяя соскальзывать, вбиваться до вскриков — хотелось. Картинки слепящими брызгами заполнили воображение. Но. — Я кончу тебе в рот как-нибудь потом, когда привыкнешь, можно? — он остановился и насильно отстранил голову Хисына, чтобы тот выпустил член. — Можно сейчас. Хрип, своенравно мотнувшаяся, чтобы избавиться от хватки, голова, сжавшая основание ладонь, неумелый, но крышесносно горячий рот, взявший инициативу, — Сонхун им сдался и кончил без предупреждения, сразу же чувствуя сладкое сглатывание вокруг ствола. — Иди сюда, — Сонхун устроился на кровати, облокотился о приподнятые к стене подушки и мягко похлопал себя по бедру, призывая. Хисын оставил стакан с водой и поплыл к нему. Как он мог выглядеть таким хищным с наверняка все еще покалывающим привкусом спермы на языке, раскрасневшимися щеками и выразительными своими глазами, — вне понимания. — Что мне сделать? — искренне спросил Сонхун, оставляя тут же испаряющиеся поцелуи по груди, сладко-соленым плечам, шее. — Хочу, чтобы тебе понравилось, и ты пришел ко мне еще. Хисын, уже сидящий у него на бедрах, приподнялся повыше на коленях, вытянулся вверх с блаженной улыбкой, зарылся пальцами в его волосы. Смотрел сверху вниз. — Дотронься до меня. Сонхун взял смазку, выдавил не глядя на ладонь. Не успел понять, как Хисыну нравится, потому что тот, сорвавшийся, начал властно толкаться в его кулак. Руке было немного неудобно, но это не особо беспокоило, потому что Хисын выгибался, когда его гладили по спине. Красовался перед ним, откровенно, наслаждаясь собой, как делал на всех своих селфи, только еще гуще, и эта патока обволакивала Сонхуна полностью. Он мог дышать только в изгибе шеи постанывающего, падающего на него Хисына, за пределами обожаемого тела он уже не существовал. Сонхун забылся от его горячечности и сжал ягодицу, слегка оттянул, провел сухими пальцами между — Хисын всхлипнул и кончил, непроизвольно сжимая задницу. Он морщился, когда Сонхун выгонял его из кровати в душ. Но Сонхун не позволит ему спать так. Он укутает его в свежее прохладное постельное белье, зацелует шею и плечи со спины или успокаивающе будет гладить по голове, пока не уснет. Отдаст ему любимую одежду, если только Хисын захочет, снова будет целовать чувствительное местечко за ухом. Подсадит его на себя, чтобы он хотел еще и еще Сонхуна в своем воздухе. Проснувшись, Сонхун по привычке первым делом открыл глаза сразу в телефон. В уведомлениях пуш от надоедливого приложения доставки и новое сообщение от Хисына — «‎привет». На спине — как выдох горячего воздуха поцелуй.